Глава 21
9 июня 2018 г., 00:57
Мне не нужна эта жизнь, Мне просто нужно… Чтобы было, за кого умереть, Чтобы было, о ком плакать, Когда мне одиноко.
Hurts — Somebody to Die For
Утро началось для всей разведки не с самых приятных новостей — новая вылазка. Так рано. Пусть и прошло столько времени, и успело произойти многое, но никто не был готов услышать это снова. Это никогда не бывает легко принять, но, никто не мог избежать этой участи, если его выбрали для новой вылазки. Каждый думал о том, что ему не повезло. Из трех сотен солдат штаба разведки, за стены выходило около сотни «счастливцев», и они совершенно не чувствовали радости от этого. Но, был один солдат, которому совершенно не по душе было решение остаться внутри стен. Направляясь быстрым шагом по коридору, Фел вспоминала всю неприличную брань, готовая обрушить её на Ханджи. Она недовольно бурчала, при этом постоянно поправляя воротник рубашки, ставя его стоечкой, чтобы он полностью прикрывал шею. Было неудобно и жарко, но у неё не было возможности носить шарф, чтобы закрыть багровые пятна на шее. Девушка не могла спросить совета у Ханджи, которая явно с этим сталкивалась, если вспомнить о том, что услышала Фел, пока находилась в шкафу. И дело было не в том, что она не доверяла майору, а в том, что ей было просто неловко об этом говорить. Девушке даже вспоминать о случившемся было неловко, хоть, признаться честно, она об этом совершенно не жалела. Её мучил вопрос, что находилось в её чае, и причастна ли Ханджи к этому, или же это была случайность. Она очень долго думала, что ей стоит сделать, когда увидит майора, но приняла решение, что не сможет задеть тему чая, не упоминая о последующих происшествиях. А так, как знать об этом Ханджи было совершенно необязательно, будет лучше, если эта тема останется до лучших времен. Тем более, Фел была уверена, что Леви тоже решит побеседовать с майором. Задумавшись о своем, Феликс совершенно не заметила идущих на встречу людей, поэтому, когда врезалась в кого-то плечом, чуть не упала, но рука успела быстро её схватить, ещё до того, как она поняла, что падает. — Да уж, Фел, ты вообще, как не от мира сего. — Фух, Эрд, прости, я совсем тебя не заметила. Извини. — Ну, если ты даже эту «гору» не замечаешь, то я тогда не знаю, как ты собралась сражаться с титанами, — Оруо попытался пошутить в своей манере, но это только заставило и без того расстроенную девушку стать похожей на тучу. — А я и не собираюсь с ними сражаться, — зло бросила Фел в ответ, бросая злые взгляды, и нетерпеливо топая ногой. — Так они действительно решили тебя оставить, — Петра облегченно выдохнула. Её, несомненно, волновало состояние подруги, и она даже боялась себе представить, что будет, если она будет вынуждена отправиться за стены после всего того, что с ней успело произойти. Никто не говорил с Фел откровенно о том, что произошло, но вот в обсуждениях между собой, они все говорили о том, что не уверены, хватит ли ей сил снова выйти на войну. Они врали ей в глаза, говорили, что она сильная, что сможет бороться и всё одолеть, но, они уже давно не верили в неё. Не то, чтобы они сомневались в том, что ей хватит сил убивать титанов с прежней хваткой. Но вот, никто не знал, что твориться с её головой. Действительно ли девушка была в порядке? — Решили. — Почему-то, от этого ты совершенно не выглядишь счастливой. — А от чего мне… — не успев договорить, девушка тихо чихнула. — Вспоминает кто-то что ли, — поинтересовался Эрд. — Нет, просто я спала возле открытого окна, — потирая нос, бросила Фел. — А разве твоя кровать возле окна? — Петра начала вспоминать, ведь они жилы в разных комнатах, — хотя ветер мог достать и в любом уголке комнаты. -Да и вообще, Дюбон, что с твоим видом? — Оруо уже давно смущала одна деталь в её внешнем виде, которая не давала покоя. — А что не так? — она пригладила волосы, надеясь, что они закрывают достаточно. — Твой воротник, какого хрена вообще? Ты хоть представляешь, что капрал сделает, если увидит? О да, как раз Феликс и представляла, и когда в её голове начали появляться картинки неприличного характера, она вздрогнула, что даже от взглядов ребят это не укрылось. Но, если быть точными, то именно он и виновен в том, что она так выглядела, так что грех ему жаловаться. Хоть вряд ли это можно будет назвать жалобой, это будет, скорее всего, что-то вроде смертного приговора. Тяжело выдохнув, и пробежавшись рукой по волосам, Фел тяжелым взглядом осмотрела друзей. — Вы все идете в вылазку? — Отряд всегда следует за своим командиром, — Гюнтер, как обычно, был немногословен, но когда говорил, то по делу. И ей стало спокойней. Они все прикрывали спину Леви, а это значило, что он в полной безопасности. Эти ребята были сильнейшими, под командованием сильнейшего. Тавтология, зато очень точно подмечено. Он не умрет просто так. Сначала нужно пройти этих ребят, что было практически невозможно. Фел даже успела забыть, куда держала свой путь, но, распрощавшись с ребятами, вспомнила, что у неё есть неоконченное дело. Впервые, перед тем, как зайти в кабинет майора, девушка ждала разрешения зайти. Она была готова ко всему, но не хотела бы ворваться в самый ненужный момент, если дверь действительно оставят открытой. Заходя внутрь, и заглядывая по сторонам, девушка убедилась, что никого не было кроме самой Ханджи и Моблита, который стоял рядом, делая какие-то заметки. Его почерк был действительно аккуратней и разборчивый, нежели непонятные каракули майора. Но женщина совершенно не обращала внимания на вошедшую Фел, продолжая копошиться со своими пробирками. Девушка хотела было спросить, чем она тут постоянно занимается, ведь это реально было непостижимо для обычного человека, но вовремя себя отдернула, понимая, что чуть не обрушила на себя проклятие рта Ханджи, который никогда не закрывается. — Это ты сделала? — наконец нарушила тишину Феликс. — Что именно? Я очень много чего успела натворить, так что уточняй, — в полу шуточной манере ответила майор, не отрываясь от эксперимента. — Вылазка, это твоих рук дело? Наконец, женщина отвлеклась от своего занятия, садясь на стул, подпирая голову рукой. — С чего ты это взяла? Твое состояние оставляет желать лучшего, тебя не могут утвердить для участия в вылазке. — Прошло достаточно времени, мои раны больше не доставляют проблем. Это не аргумент. — Раны, может, и затянулись, но вот твое психическое состояние, повторюсь, оставляет желать лучшего. Тебе не стоит идти туда после всего… — но она не смогла договорить, девушка тут же перебила её. — Ты думаешь, нечто подобное сможет причинить мне боль, после того, через что мне довелось пройти? — Понимаешь, в этом то и дело. Ты слишком через многое прошла, чтобы сейчас мы могли так рисковать. Да и вообще, что тебе не нравится? Ты ведь в безопасности, и совершенно не стоит думать о том, вернешься ты в этот раз или нет. Потому что ты просто не пойдешь на смерть. — Как можно быть умной, и бестолковой одновременно? — Я бы не советовала тебе переходить черту, — Ханджи слегка напряглась. Она понимала к чему всё идет, поэтому хотела остановить все разговоры на корню. — А что бы ты мне посоветовала? — Девушка начинала срываться. — Давай начнем с того, что ты и есть основной причиной всех моих проблем. Я понимаю, что мои решения приводят к плачевным последствиям, но начинается всё с того, что ты появляешься на горизонте с очередной сумасшедшей идеей, и вся моя спокойная жизнь идет в задницу титанам. — Вообще-то, у титанов нет… — Да не придирайся ты к мелочам! Хочешь, я тоже могу устроить тебе веселую жизнь, наполненную сплетнями? Что будет, как думаешь, если я случайно проболтаюсь о том, свидетелями чего нам, сама знаешь с кем, сама знаешь когда, посчастливилось стать? — Феликс… — Как думаешь, кому мне об этом рассказать? Моблиту? — Парень дернулся, услышав, что о нем вспомнили. — Или Оруо, который разнесёт сплетни быстрее любой женщины? Я бы даже Петре это задание не доверила, ведь она не справилась бы настолько идеально, как этот болван, который никогда не знает, когда стоит закрыть рот. — Моблит, выйди, пожалуйста. Бедный парень совершенно не знал, что происходит, но не хотел быть впутанным в сомнительные дела. — Ты же понимаешь, что, хоть ты и моя подруга, но я выше по званию? — спросила Ханджи, когда за её помощником закрылась дверь. — Ханджи, ещё до недавнего времени, моя жизнь была самой обычной, но вот теперь всё катится к чертям. Прекрати превращать мою жизнь в пародию. Не отнимай у меня единственное, что дает смысл всему моему существованию. Я пришла сюда с единственной целью — спасти как можно больше людей от неминуемого участия. У меня есть причины сражаться, и я не собираюсь прятаться здесь, пока за стенами будут умирать те, кто мне дорог. — А ты никогда не думала, что есть люди, которые тоже хотят тебя защитить? — Может и так, но у каждого здесь есть свои причины, и мои не дают мне просто сидеть, сложа руки. О чем может идти речь, если вы даже ничего не говорите мне о том, что связано с моим похищением, не даете даже шанса на то, что я ведь заслуживаю это знать. Ханджи, я, как никто, заслуживаю знать об этом. Так дай мне хотя бы это. Я должна попасть в эту вылазку. — Глупый, глупый ребенок. Ты же понимаешь, что за этим не прячется ничего, кроме боли. Зачем она тебе? — Люди не могут выдержать боль, ломаясь под её напором. Но вот мне эта боль и дает сил. Терпя её, я раз за разом проклинаю жизнь и судьбу за всё, что происходит. Но именно эта боль отрезвляет, не давая заржаветь. Именно она и движет вперед, напоминая — я живая, я всё ещё могу что-то сделать. У меня есть силы. — Как-то парадоксально, тебе не кажется? То ты говоришь, что не в силах терпеть эту боль. То, что она есть смыслом всего. Ты сама не знаешь, чего хочешь от этой жизни. — Эта боль невыносима, но я заслужила её. Это плата, и заплатив свою цену, я не могу позволить ей пропасть даром, поэтому, в последний раз прошу — позволь мне выйти за стены. Она внимательно изучала девушку, думая, то ли в открытую её послать и дать наказание, чтобы, наконец, поняла, что с ней здесь не шутки шутят, то ли молча удавить, избавляя себя от проблем. — Ты слишком много возомнила о себе. Ты так не думаешь? Как обычному рядовому солдату, стоило бы тебе знать свое место. — Как майору легиона разведки, тебе стоило бы хорошенько подумать перед тем, как отправлять солдата на смерть внутри стен, на что ты совершенно не имеешь полномочий. И если всплывет, каким образом тебе это сходит с рук, проблемы будут не только у тебя, но и у главнокомандующего, и тогда всю деятельность и необходимость легиона разведки поставят под сомнение. В лучшем случае, роспуск, в худшем — трибунал. И пока ты не спросила — нет, это не угрозы. Ты сама должна понимать — рано или поздно, но всё всплывет наружу. — Если ты умрешь в этой вылазке, проблем будет не меньше, это ты учла? — Я выйду за стены, с вашим согласием или же без. Здесь есть много тех, кто будет рад уступить свое место… — В желудке титана. — Закончила за девушку Ханджи. — Да. Всё именно так. Фел села на стул, рядом с Ханджи, беря её руки в свои. Девушка всегда чувствовала заботу со стороны майора, и она понимала, что все делают всё возможное, чтобы защитить её. И она, действительно, была им благодарна за это. Но сейчас, она должна была сделать это. Девушка дала слово, что спасет всех, кого сможет. Она должна его сдержать. Сколько бы смелости, или же, скорее, наглости, не демонстрировала Фел, но внутри она еле сдерживала страх и тревогу, которые были готовы в любой момент всплыть наружу. Прибегая к угрозам и блефу, она надеялась, что сможет добиться своего. После этого ей вспомнились слова провидца — угрозы, обещания и благие намерения — ничто из этого не является действием — и усмехнулась своим мыслям, всё повторяется по кругу. — Ханджи, я не иду за стены, с намерением умереть. Мне есть ради чего жить. Просто дай мне этот шанс. Женщина тяжело выдохнула. На самом деле, она уже давно сдалась, понимая, что ничего не сможет сделать. Если они запретят Фел сделать это, она же, всё равно, найдет способ, как добиться своего. Ханджи было больше не по себе от того, что та прибегла к подобным методам уговоров. Она не ожидала такой грязной игры от этой девушки. Хотя, это ещё больше показывало её желания и намерения. — Фел, почему ты настолько всё усложняешь? — Но ведь вы сами говорили, что я сильная. Что я смогу. Это же всё ваши слова. — Говорили, но, с тех пор многое изменилось. Ты не глупая девочка, и сама всё должна понимать. — Но, вы же… — Может, ты и веришь в нас, но мы в тебя больше не верим, Фел. — Ханджи видела, даже эта маска не могла скрыть подобное потрясение. Но Ханджи тоже уже всё решила. — Хорошо, если ты хочешь, так и быть, ты пойдешь за стены. Только помни о том, что груз от твоей смерти ляжет на мои плечи. Это я тот человек, который отправляет тебя на гибель. — Ты так уверена в том, что я умру? — Голос девушки прозвучал совсем тихо. Ханджи на это ничего не ответила. Она надеялась, что, если и есть что-то, что сможет остановить девушку, то это именно подобные слова. Но она ошиблась. А вот самой Фел казалось, что она услышала треск. Треск, с которым что-то внутри неё ломалось. Скорее всего — это была её душа. Когда сумерки опустились на город, в штабе разведке всё ещё было шумно. Шли приготовления к вылазке, ведь до неё оставалось не так уж много времени. Те, кому не повезло оказаться в числе смертников, тоже не спешили разбредаться по казармам. Они все сами выбрали эту жизнь, но, когда осознаешь скорую смерть, начинаешь сомневаться во всем. Все выходили за стены с надеждой вернуться, но мысли о том, что этого может и не случиться, поселялись в их головы. За эти дни они спешили жить. Жить так, чтобы не бояться умереть. Ведь это всё во имя спасения человечества. Девушка шла по коридорам штаба, держа в руке, на первый взгляд, клочок бумаги. Мимо пробегали спешащие куда-то солдаты, но сама девушка медленно переставляла ноги. Она знала, что всё может оказаться напрасным, ведь человек, к которому она направлялась, был капрал, и, сейчас, скорее всего, она не застанет его в своем кабинете. Остановившись возле его кабинета, Фел неуверенно подняла руку, но, вместо того, чтобы постучать, положила её на дверь, и уперлась лбом. Он ведь тоже не верит в неё, правда? Всё они так думали. Так красиво врали, глядя в глаза, но, за спиной вели совершенно другие разговоры. Так больно. Она ведь не была виновата ни в чем. Без преувеличений, это обычное стечение обстоятельств, которое всё и разрушило. Фел отстранилась от двери, подумав, опустила воротник рубашки, расстёгивая несколько верхних пуговиц. А после, постучала, пока не успела передумать. Хоть она и не ожидала застать Леви в своем кабинете, но, с той стороны послышалось разрешение войти. Леви, как и всегда, не поднял голову, чтобы посмотреть, кто пришел. Но, от чего-то, девушке от этого стало ещё больнее. В этот момент в голову не приходили мысли о том, что он занят, и у него нет времени, которое можно просто так тратить
