Благими намерениями вымощена дорога в ад

Когда начинает лить дождь, он льёт не прекращая. И в воде появляется кровь. Продрогшая до основания вера, Наносит тяжелый удар нам в спину. Это наше время, и нет пути назад. Мы могли бы жить, Могли бы жить как легенды.

Ruelle — Live like legend

Ночь в отряде разведки была, до необычного, живая. С разных уголков доносились голоса солдат, которые не спешили засыпать, ведь никто не хотел упустить возможность пожить ещё немного, когда есть возможность заснуть вечным сном. Хоть и должно было бы это случиться с доброй подачки тварей за стенами, а не по собственному желанию. Хотя, если смотреть на факт того, что все они сделали сознательный выбор идти в разведку, то, может, и по собственному. Всё было очень сложно. Жаль только, что никто не ценил этих глупых человеческих жертв. Только они сами знали цену жизни. Знали ценность каждого человека внутри этой клетки, ведь для их существования, для освобождения из-под гнета, всё это и было затеяно. Все эти жертвы казались ничтожными, в сравнении с тем, к чему они должны были привести — к свободе. К тем дням, когда стены станут лишь горьким напоминанием о времени, когда человечеству приходилось жить в страхе перед монстрами. Чтобы они служили напоминанием, но, ни в коем случае, не клеткой. Всё это было на словах — желание умереть за кого-то, героизм в глазах и поступках. Но, в головах солдат уже давно засела противная мысль, которая вцепилась лапами настолько крепко, что избавиться от неё оказалось совершенно невозможно — свобода — это верёвка, на которой они должны повеситься. Эрвин Смит, как и обычно, сидел в своем кабинете, обложившись кучей бумаг, и сосредоточенно вникал в суть, пытался понять, всё ли он сделал правильно, чтобы минимизировать количество жертв. На бумаге всё выглядело очень красиво, но он прекрасно понимал, что его предположения и расчеты никогда не соответствуют действительности, ведь всё зависит от воли случая, а не от его подсчетов. Он всегда был готов жертвовать. Люди уже давно считали его беспринципным, готовым положить у своих ног новые жертвы, лишь бы достичь своей цели. На деле, возможно оно так и было. Но, никто не знал, как ему было тяжело закрывать глаза по ночам. Это бремя давило на его плечи невыносимо сильно, но он сам выбрал этот путь, и не было пути назад. Смит сожалел. Сожалел о каждом погибшем. И, пусть, он не помнил имен каждого, но помнил их лица. Засыпая, Эрвин видел один и тот же сон. Как он стоит на горе умерших товарищей, а они, вместо того, чтобы спокойно изображать трупы, все смотрели на него с осуждением. И эти глаза были самым страшным кошмаром, который ему доводилось видеть за все свои года жизни, которых, по меркам разведчиков, было не так уж и мало. Ханджи, которая нагло примостилась на его диване уже довольно-таки давно, вместо того, чтобы заниматься своими непосредственными обязанностями, и подготовкой к вылазке, буравила его взглядом. И его удивлял факт того, что она терпеливо ждала, пока он сам заговорит, а не начала трепаться сама с собой, или докучать ему своими беседами, как это было обычно. Не то чтобы ему были в тягость разговоры с ней, просто зачем тратить время на беседы, если это время можно потратить более продуктивно. Смит усмехнулся этой мысли, отложил бумаги в сторону, подперев рукой подбородок, посмотрел на Ханджи. — И? — Ты можешь себе это представить, — женщина так неожиданно и громко начала, что, не ожидавший такой реакции Эрвин, дернулся, — я к ней со всей своей душой, переживаю за неё, пытаюсь вытащить из передряг (не будем говорить о том, что сама же туда её и втягивает), а она угрожает мне. Да я же к ней, чуть ли не как к дочери, а она… соплячка, блять. — Правда? — Смит прекрасно знал, что эта женщина так может говорить только об одном человеке, поэтому в нём даже проснулся некое подобие интереса. — И чем же она тебе угрожает? В голове Ханджи пронеслась только одна мысль — «Ох ты ж бля». Она совершенно забыла, что не рассказала, конечно, во избежание ненужных «жертв», что во время их последнего совместного, так сказать, время провождения, они были не сами, а разделили этот интимный момент со зрителями, или же, скорее, со слушателями. И сейчас, она столько времени сидела здесь, но ей так и не пришло в голову, что будет лучше, если командор так и не узнает. — Ой, да пустяки… Смит на это только хмыкнул. — Ты сидела и прожигала меня взглядом лишь для этого? Вообще-то, нет. Она бы лучше пошла к Леви с такой жалобой. Но, к сожалению, он хоть и был участником этой тайны, но совершенно бы не разделил с ней её негодование от сложившийся ситуации, а скорее, показал бы где дверь, а в худшем случае, и вовсе помог бы ей выйти силой. Или сказал бы, что в вылазке засунет её в задницу титана, если она не перестанет доставать его мелочами. И чего этим двоим так норовит что-то засунуть в задницу титану, если её нет чисто с точки зрения физиологии? Но дело вовсе не в этом. — Она пойдет за стены. Вот в чем проблема. — Ты же не первый день живешь, и, уж тем более, при желании, можешь заткнуть за пояс любого. И ты мне говоришь, что ничего не смогла сделать с её угрозами? Даже я понимаю, что это блеф чистой воды, хоть и не знаю всей сути проблемы. — «И это очень хорошо, что не знаешь!» — Подумала Ханджи, но сказала — Да понимаю я всё это. Но так же я понимаю, почему она это делает. Вернее, я понимаю суть, но не понимаю мотивов. Все умирали в надежде, что так она сможет выжить, а она бросается на передовую, думая, что так может искупить свою вину перед умершими. А все они лишь хотели, чтобы она была в безопасности. Чтобы ей не довелось видеть ужасы смерти, а уж тем более, самой бросаться в пасть титана, черт подери. Так почему эта простая истина не может дойти до её мозга? Я же сделала всё, чтобы ей не довелось идти в этот раз на войну. — Да, ты и правда хорошо постаралась, не спорю. Впутала её во всё, что только могла. От этого Ханджи удивленно уставилась на командора. — Я не… — Не начинай, я знаю. Никто не мог знать, что всё случится именно так. Но сейчас это её выбор, и ты должна смирится с этим. — Она хочет знать, почему с ней все случилось. Не с точки зрения — «Почему я, а не кто-то другой?», а именно — «Кто эти люди, и какой смысл всего, что случилось?». — И разве это не очевидное желание? — Но почему она не может понять, что это для её же блага? — Не кажется ли тебе, что ты многого требуешь от неё? — Ты вообще на чьей стороне, Эрвин? — недовольно сверкнула глазами женщина. — Я нейтральная сторона, моя дорогая, но ты тоже должна кое-что понимать. Когда ты висишь на волоске от смерти, когда человек, который прикрывал твою спину не один раз, оказывается тем, кто виновен в этом, да и ещё и тем, кто убивал людей, которых поклялся спасти. Как ты думаешь, ты сама смогла бы спокойно сидеть в тени, в полнейшем неведении? — Я бы смогла. — Нет, Ханджи, не смогла бы. Ты так говоришь, потому что это тот ответ, который ты бы хотела услышать от неё. Но ты бы, пусть и силой, но добралась бы к истине. Поэтому ты не имеешь права осуждать этот выбор. — Ты уверен, что ты нейтральная сторона? — с деланным возмущением уточнила женщина, на что командор только рассмеялся. На этом они закрыли тему с обсуждением. Ханджи было о чем подумать, а Эрвину чем заняться. Дело в том, что они и сами не добрались до самой сути, но оставлять Феликс в неведении решили не по этой причине. А лишь в надежде, что это хоть немного сбережет её чувства. Когда Леви открыл глаза, на дворе ещё стояла глубокая ночь. Он не привык спать в своей комнате, поэтому ощущение было, почти что, дикое. Его рука затекла, и, попытавшись поменять её положение, под боком что-то завертелось. Капрал, посмотрел на спящую девушку, и, всё же, осторожно освободил свою руку из-под её головы. Скрученная калачиком Фел недовольно засопела, но так и не проснулась. Леви понимал, что это не любовь, или другие теплые чувства, которые он бы мог испытывать. Только не он, не здесь, и не сейчас. Ему казалось, что просто в этот момент времени, они пользовались друг другом, чтобы усмирить свою жажду. Они ведь живые люди. Пока живые. Что бы он чувствовал, если бы этой девушки вдруг не стало? Да ровным счетом ничего. Одни приходят, другие уходят. Она не исключение. К тому же, от этой чудачки ещё и куча ненужных хлопот, и траты драгоценного времени. Хотя, это давало немного разнообразия в его монотонную жизнь. Но он никогда не признается, даже самому себе, что его это забавляло. Феликс под боком снова завертелась, в этот раз поворачиваясь к нему лицом. Леви удивляло, что тепло её обнаженного тела нисколько не беспокоило его в эту жаркую и душную ночь. Она уткнулась головой ему подмышку, забрасывая одну руку на живот, и его удивило, что руки были ледяными. Эта девушка состояла из сплошных противоречий, и Леви уже и сам не мог понять, раздражает его это, или забавляет. Фел шумно выдохнула, после чего начала еле разборчиво бубнить себе под нос: «Фил, я не буду танцевать со сломанной ногой, иначе сломаю и вторую», после этого заерзала на месте, дернула ногой, стукнув капрала чуть ниже колена, и затихла. Спустя ещё несколько минут, она издала приглушенный вздох, и из всех сказанных слов можно было разобрать: «…нет… они обещали…» и «…они не могли…». После этого сон девушки вернулся в норму. Наверное, если на месте капрала был другой человек, то он бы обнял девушку, давая, хоть и сквозь сон, понять, что она в безопасности, но вот он сам этого делать не собирался, как минимум из-за того, что ему даже не пришло это в голову. Леви думал, что так и пролежит без сна, но, размеренное дыхание, и тепло тела под боком, навеяло на него сон, ещё до того, как он успел закончить свою мысль. Это всё не навсегда, и уж тем более не из-за чувств, но сейчас ему было спокойно.

Отдайте мне свои сердца! А те, кто не вернется, что же, встретимся у врат творца.

Людей на улице города собралось намного больше, чем в обычный день. Колонны разведчиков на конях двигались улицей Шиганшины, приближаясь всё ближе и ближе к вратам. К огромному сожалению, все эти люди собрались здесь не для того, чтобы подбодрить их, или же пожелать удачи. Сегодня они собрались, проклиная каждого, кто собрался выйти за стены. Они идут на корм, и все деньги, которые горожаны платили, как налоги, а по совместительству и на содержание разведчиков, шли в желудок титанам. Но солдаты продвигались вперед с гордо поднятыми головами. Пускай, сейчас никто не понимает, насколько ценна их жертва. Но придет время, когда разведчики будут в глазах этих же людей героями. Всему свое время. Командор Эрвин возглавлял строй солдат. Остановившись у самих врат, он не смотрел назад, его взор был направлен только вперед. Он не знал, какие результаты принесет человечеству эта вылазка, но он был готов снова вести своих людей на смерть. Командор поднял свой клинок. — Наконец, человечество готово сделать ещё один шаг вперед! Покажите, на что вы способны! — Его крик заставил замолчать людей на улице, но сами солдаты закричали в ответ, демонстрируя этим свою решимость. — Открыть ворота! Экспедиция во внешние земли началась! Лошади срывались с места, неся своих наездников на верную гибель, но никто из них не выглядел так, как будто идет умирать. Их глаза горели решимостью, и никто из них не собирался сдаваться. Яркое солнце светило им в глаза, и, пусть они только переступили порог клетки, каждый из них чувствовал, что они на свободе. Бескрайние зеленые океаны травы простирались на километры вокруг, и казалось, даже воздух был совершенно другим. Это было глупо, но действительно, всё ощущалось совершенно по-другому. Фел осмотрелась вокруг, как будто снова увидела всё впервые. Здесь она потеряла всё — братьев, друзей, возлюбленного, и, хоть она никому этого не говорит, но и веру. Веру в то, что они смогут одержать победу. На этих землях она теряла всё, но она была счастлива снова оказаться здесь. Пришпорив коня, она неслась вперёд, не ведая, что её ждет впереди, отдаваясь в руки судьбе. Новая вылазка стартовала, теперь всё в руках удачи. Спокойствие продлилось недолго, и, уже спустя несколько минут, над их головами появился первый сигнал о титанах. Командор дал команду рассредоточится, от чего построение разделилось на части. Девушка мельком глянула в спину Леви, увидела верно следующий за ним элитный отряд, и дернула за поводья, давая лошади направление для движения. Она обещала, что вернется с этой вылазки живой, и она сдержит свое обещание, не смотря ни на что. Кровь в висках бешено стучала. Каждый надеялся, что не встретит титанов как можно дольше. Но это так и оставалось несбыточными надеждами. Они появлялись из ниоткуда, не давая возможности подготовиться к встречи. И это свидание с глазу на глаз не несло в себе ничего доброго. Сигнальные ракеты оповещали о новых титанах, которые были просто повсюду. Меняя раз за разом маршрут, они снова и снова натыкались на этих тварей. Черный дым дал всем новую встряску, вылазка только началась, а им уже приходилось сражаться с девиантами, которых нужно было уничтожить в обязательном порядке. — Феликс, — крикнул один солдат, уже приготовив лезвия, готовый к прыжку, — подай сигнал. Её внимание было полностью сосредоточенным на опасности, она не позволяла себе быть расслабленной или неосторожной. Ей и в голову не пришло, что это было сказано лишь для того, чтобы не дать ей возможности вступить в бой. Такой был приказ от Ханджи для отряда, в который определили девушку. Естественно, информация была передана так, чтобы Фел ни о чем не догадалась. Но, это было слишком наивно с её стороны полагать, что выйдя за стены, девушка сможет преодолеть этот путь не вступая в бой, и находясь под постоянной защитой. Над головой появились красные сигналы, и девушка сразу же передала сигнал дальше. Спустя минуту в небе появился зеленый сигнал с указом дальнейшего перемещения. А ещё спустя несколько минут им открылся вид на ужасное зрелище — ковер трав был усеян телами солдат, и теперь цвет луга поменял из зеленого на ярко красный цвет крови. Оторванные конечности, разодранные тела, разбросанные внутренности — титаны вдоволь насладились, убивая всех этих людей. Многих из них Феликс знала лично, остальных помнила в лицо, и неосознанно начала перебирать их имена в голове. Сейчас они безвольно лежали на земле, обратив свои стеклянные, больше ничего не видящие глаза, к небу. У них не было времени, чтобы объехать трупы, поэтому они чувствовали, как под копытами лошадей трещали черепа и кости их товарищей. Лица разведчиков приобретали мертвецки белые цвета. Даже миновав поле трупов, этот треск эхом отдавался в их головах, и, если они выживут, этот звук ещё долго будет приходить им во снах, не давая забыть случившегося. Но, сначала нужно было вернуться обратно, а это, для многих из них, было невозможно. Никто не знал какая ситуация была на других флангах, да и, честно говоря, у них и самих было достаточно проблем, чтобы волноваться ещё и о других. Прошло не так уж и много времени от начала вылазки, и уже почти половина солдат из отряда Фел были убиты титанами. На их пути встречалось много девиантов, казалось, что удача решила отвернуться от них сегодня. Когда кто-то снова крикнул Фел, она не стала дожидаться, что ей снова скажут подать сигнал, а также не ждала, когда кто-то из этих солдат умрет следующим. Они не верили в неё, но она всё ещё та самая Феликс Дюбон, которая поклялась спасти всех, кого хватит сил. Которая поклялась вернуться из этой вылазки живой. Она не могла смотреть, как другие умирают, и она не будет спокойно ждать. Пусть она не была сильной и умелой, как капрал, но она имела смелость и веру идти вперед. Битвы в воздухе имели преимущество в лесу, ведь тогда солдаты имели возможность использовать трос-маневры на полную силу. А сейчас Фел приходилось использовать тело титана, как единственную возможность использовать УПМ. Вонзив крепление в ногу девианта, она облетела его. До того, как он успел схватить трос, девушка уже вонзила его в шею. Из-за того, что титан был слишком резвым, ей не удалось выбить часть шеи с первого раза. Еле миновав руки девианта, девушка сделала ещё одна попытку, и очередной аномальный был успешно ликвидирован. — Чертова девчонка, ты помереть решила? — Рано мне ещё помирать, — бросила она в ответ, но солдат не услышал этих слов. Те, кто возвращались из вылазок, очень много помнят. Главное, они помнят смерть. На их глазах множество товарищей лишались своих жизней. Каждый неосознанно хранил эти воспоминания, не имея возможности от них избавиться. А по ночам эти картинки возвращались, словно в замедленной съёмке, снова и снова, без любых украшений, показывая яркие кадры, которые так и хотели лишить рассудка, или той его крошечной части, которая осталась нетронутой после стольких вылазок. Неожиданный крик дал нам хоть немного надежды: — Сигналы указывают в сторону леса! Мы сможем перейти на УПМ. И от этого становилось слегка спокойней. Они смогут маневрировать, а это значит, больше шансов убежать. Лошади неслись на огромной скорости. Вдалеке виднелся ещё один отряд, который уже пересекал границу леса, значит, там они смогут встретиться и узнать обстановку на других флангах. Но, видя состояние своей группы, все понимали — обстановка может быть хуже, чем они себе представляют. Перед тем, как им удалось зайти в лес, они потеряли ещё троих человек, которые пожертвовали собой. Фел в голову пришла мысль, которой она ужаснулась — она была такая же, как и те, кто бросил её братьев умирать. Пока она скачет в удобном седле, в полной безопасности, другие остаются на смерть. Повернув голову, девушка лишь увидела, как из руки титана течёт кровь, а следом за ней выпадают и внутренности, потому что часть туловища уже успела упасть на землю. Расстояние было значительным, поэтому Фел не смогла бы заметить деталей, но страх и адреналин делали свое дело. Девушка была уверенна, что видит, как следом за остальными органами, на землю летит и сердце солдата. Это была лишь игра её воображения, но она почувствовала, как к горлу подступает тошнота, и ей казалось, что она не сможет сдержать её, но крик со стороны сумел отрезвить девушку. Она не заметила, что пока её голова была направленна в сторону внутренностей товарища, они добрались к лесу. Лес был хорош для использования приводов, но так же он и таил в себе опасность. Титаны могли появится в любой момент из ниоткуда, просто прячась за деревьями. Пусть они были глупыми и шли лишь за своими инстинктами, но доставляли куда больше проблем, чем можно было себе представить. Вот и сейчас, из-за дерева тянулась рука, которая в любой момент уже готова была принять Феликс в свои крепкие объятия смерти. Она и сама была уверена, что это уже конец. В голове вопила паника, и она была уверена, что просто так и будет смотреть, как пасть титана будет приближаться всё ближе и ближе. От безысходности происходящего на глаза навернулись слёзы. Это конец! «Настолько бесполезна, что приготовилась умирать без борьбы?» В голове прозвучал ясный голос Леви, как будто он говорил ей это сейчас, находясь за её спиной. — Блять! — это единственное, что крикнула девушка, но в этом слове крылось очень многое. Она не собиралась сдаваться, не собиралась сидеть и спокойно смотреть, словно зритель, как жизнь проходит мимо. Она шла не умирать, а спасать. Всё ради человечества, всё, ради людей, которые отдали свои жизни за неё, и за её товарищей. Девушка снова и снова повторяла себе, пусть они и не верят в неё, но она всё та же. Феликс Дюбон не отдаст свою жизнь просто так. Этой твари за это удовольствие ещё нужно будет побороться, а она без боя не дастся. Фел вскочила, становясь ногами на седло лошади, и, выпуская трос-маневры, устремилась вверх. Через кроны деревьев можно было видеть голубое небо, которое так и манило к себе, в высь. И ничто не сдерживало её. На спине девушки были крылья свободы. И что это значило? Что она сама взяла в свои руки веревку. Но нисколько об этом не сожалела. Свобода — это верёвка, на которой они должны повеситься.

Это наше время, И нет больше пути назад. Мы могли жить, как легенды! Вера наносит тяжелый удар в спину. Но легенды никогда не умирают.

Следуя вглубь леса никто больше не был беспечным. Инстинкты были натянуты до предела, словно тетива лука, которая вот-вот должна выпустить стрелу. Именно поэтому им удалось услышать крики, которые явно не сулили ничего хорошего, но их можно было легко распознать, как мольбу о помощи. Солдат, находящийся впереди, среагировал, и, не поворачивая головы, отдал приказ поспешить на помощь. Ни у кого не было права на ошибку, поэтому, взяв всю свою волю и мужество в кулак, они свернули с намеченного маршрута, надеясь, что ещё смогут что-то изменить. Солдаты остановились на ветке дерева, чтобы понять, что происходит, и что делать дальше. — Всё дерьмово. — И без тебя вижу, слушайте все… — но разведчик не успел сказать больше. Мимо него пронеслась тень, а в следующею секунду он заметил Феликс, которая выпустила трос-маневры, срываясь с места. — Черт побери, ты смерти хочешь? — Он был зол. Девушка не только сама шла на рисковый шаг, но и подставляла других. Ни у кого не появилось мысли бросить её, а самим составить хоть какой-то план действий, или понять, какая ситуация вокруг. Все тут же бросились следом, следуя плану — видишь титана — убивай. У девушки была причина рискнуть всем. Стоя на своем месте, она четко могла видеть знакомую ей девушку. Они не были друзьями, или товарищами, а скорее наоборот. Фел ещё помнила неприятный осадок от встречи с ней в столовой разведки после прошлой вылазки. Помнила удар в челюсть, звезды в глазах, а уж тем более, наказание от Леви, которого им не посчастливилось встретить именно в тот момент. Джули Бейт, которая пыталась казаться храброй и сильной, но была лишь тем человеком, который умел жертвовать другими, ради собственного спасения. Но вот сейчас это всё было совершенно неважно. Фел заметила, что девушка не видит титана, который подходил со спины, а ей, с какого-то хрена, не хватило мозгов подняться на ветку повыше. Девушка стояла, упершись руками в колени, тяжело дыша. Фел заметила перепуганные глаза и застывшие на них слёзы, и поняла, что паника сделала с той свое дело. Та не заметила бы титана, даже если бы он стоял прямо перед ней, и тыкал бы её пальцем в бок. Феликс было плевать на всё. Сейчас её волновало только то, что она должна успеть вовремя. Никто не достоин умереть здесь, будучи всеми забытый. Она с ужасом наблюдала, как титан протянул руку, с четким намерением схватить легкодоступною жертву, открыл свою пасть, всё было, как в замедленной съемке. Вот только вопль девушки, которая, наконец, поняла, что она попала в ловушку, давал понять, что всё происходит в реальном времени. Джули билась в истерике и извивалась в огромной руке монстра. Била руками и ногами, хоть это не приносило совершенно никакого толку. Она практически нечего не видела, но уже ногами чувствовала скользкий язык, и от этого её истерика ещё больше усилилась. Девушка проклинала весь мир, молила о помощи, кричала о том, что это должен быть кто-то другой. А потом она замолчала, как будто ей, наконец, дошло — вот и всё. Тело безвольно обвисло в руке титана, и начало исчезать в его пасти. А уже в следующий момент её падение прекратилось. Девушка в недоумении подняла заплаканные глаза, и видела лишь силуэт человека. — Да приложи же ты хоть какие-то усилия, я же пытаюсь тебя спасти! — Этот крик вывел её из оцепенения. Девушка подумала, что судьба дарит ей ещё один шанс, теперь она сможет выбраться из этих врат ада. Но она слишком поздно пришла в себя. Одна рука Феликс крепко сжимала руку девушки, и у неё немного получалось вытаскивать её, пока пасть всё ещё была открытой. Джули, которая решила цепляться за жизнь всеми силами, схватилась другой рукой, за руку Фел. Это было немного резко и неожиданно, поэтому Феликс тоже немного потянуло вниз, но она смогла удержать равновесие, и не свалиться следом просто в желудок. Она снова была готова начать тянуть, как челюсть титана, который, казалось, ждет, пока вторая мошка тоже залетит прямо в рот, закрылась. По лесу разнесся оглушительный крик. Солдаты, на мгновение, замерли в испуге, не понимая, что происходит. Это был не просто крик, не мольба о помощи. Это был крик боли. Поворачивая свои головы, солдаты увидели Феликс, которая в любой момент была готова свалиться с дерева. Но этого так и не случилось. Один из разведчиков сразу же бросился к ней, хватая, и, понимая, что на такой высоте им находиться опасно, подхватил её, и уже находясь на безопасной высоте, усадил её, упирая на ствол дерева. Крики не утихали, и он не мог понять, что не так. А потом перевёл взгляд на свою форму, замечая, что там, где он прижимал девушку, она была пропитана кровью. В его глазах отразился весь ужас, от понимания случившегося. Сейчас он видел, что и форма девушки начала приобретать багрового окраса. Фел сидела, всё ещё продолжая кричать. Она попыталась правой рукой приобнять левую, но так и не смогла этого сделать от растущей боли. И только сейчас солдат понял, что у неё нет части руки. — Черт подери! — выругался он, понимая, что ему нужно остановить кровотечение. — Феликс! Фел! — Он взял её за плечи, пытаясь привести её в чувства. — Я и так тебя слышу, — сквозь зубы прошипела девушка, — не надо кричать. — Я попытаюсь остановить кровь, будет ещё больнее. Выдержишь? — После всего, через что я прошла, — девушка дала неоднозначный ответ, но солдат принял его как утвердительный. Он попросил зажать в зубах кусок дерева, чтобы не случилось ещё хуже, и насколько мог, аккуратно начал свое дело. Дерево Фел перекусила в первую же секунду. Она пыталась терпеть, сцепила зубы, запустила здоровую руку в волосы, и с силой начала их тянуть, надеясь, что это хоть немного успокоит боль. Когда всё было закончено, девушка уже почти потеряла сознание, но, когда поняла, что всё уже закончилось, чувства уже не так спешили покинуть её тело. Её дыхание было тяжелым. На лбу проступили капли пота, и полностью пересохло во рту. Она хотела всех спасти. Верила, что ей хватит сил это сделать, и шла вперёд, ни смотря ни на что. Вот, как она за это поплатилась. — Даже не вздумай потерять сознание, иначе я врежу тебе пощечину, чтобы взбодрить. Фел ничего на это не ответила. Вместо этого она вспомнила человека, который предпочитал этот способ, чтобы привести её в чувства. Насколько она помнит, это мало чем помогало, иногда только делало хуже. Иногда имело другие последствия. Девушка этому улыбнулась. Она подумала, что Леви, должно быть, сейчас надирает задницы всем титанам, которым не повезёт его встретить. — Фел, я не… — не успел договорить парень, как они заметили сигнальный дым, который можно было разглядеть сквозь кроны деревьев. — Ну вот и конец, — на выдохе прошептала Феликс, — снова они все умерли зря. Снова. Они возвращались обратно одним строем. Им довелось встретить сегодня множество титанов, но вот сейчас, они как будто услышали просьбы и мольбы. Обратный путь был спокойным. Феликс так и не смогли отговорить ехать на своей лошади, поэтому, она несколько раз чуть не выпала с седла. Она не привыкла, что у неё нет кисти, что там, где должно начинаться запястье, теперь просто огрызок. На несколько мгновений ей удалось увидеть ребят, Ханджи, Леви. Они были целыми и невредимыми. От этого становилось спокойней. Ей удалось спрятать свою руку (то, что от неё осталось), чтобы скрыть этот факт от ребят, только пока, им не нужно это знать сейчас. Отвечая на приветствие Ханджи, она чуть не упала. Фел не могла держаться руками, но вовремя прижалась ногами к бокам лошади. Вся её сила воли уходила на то, чтобы терпеть эту боль. Она теряла концентрацию, не замечая ничего вокруг, а потом, словно колокольчик в голове, что-то кричало, чтобы она взяла себя в руки. Девушка слышала перешептывания по сторонам, и она не удивится, если все узнают о случившемся ещё до того, как они зайдут внутрь стен. Но, сейчас Фел совершенно не беспокоили сплетни. Её тревожило то, что она снова не смогла ничего сделать. Она ведь могла спасти Джули, но, ей снова не хватило сил. В мыслях Фел постоянно всплывали глаза девушки. Она видела в них надежду, что её спасут, ей поверили, доверили свою жизнь, а она снова её упустила. Этим смертям никогда не придет конец. Все привыкли видеть Феликс Дюбон сильной. Но она такой никогда не была. Да и никто в это уже давно не верил. Они вернулись с очередной вылазки, разбитые и поверженные. Каждый смотрел на них с презрением и отчаянием. Фел не хотела поднимать глаза. Ей было страшно видеть презрение в их глазах. Они ненавидели их, считали бесполезным мусором, а все эти ребята просто хотели жизни без гнета титанов. Увидеть, что скрывается там, за десятки километров от стен. Что их там ждет? Когда Феликс, всё же, подняла взгляд, её глаза встретились с блеском изумрудных глаз, которые с восхищением смотрели на прибывших солдатов. Но, почему-то, на душе стало больнее. Этот ребенок ещё не понимал всех ужасов, от которых их уберегает клетка. Они не могли оправдать надежд возложенных на них. Так почему же он так восхищается этими, разбитыми войной, солдатами? Как странно. Никто не хотел, чтобы их ненавидели, но когда ими восхищались, боль от утраты близких людей становилась ещё невыносимей. Девушка надеялась, что блеск глаз этого ребенка никогда не угаснет, и ему не доведется увидеть ужас этой войны. Но, эта мысль осталась несбыточной мечтой, и Фел это очень быстро поняла, когда над стеной начала возвышаться голова Колоссального титана. В тот день Шиганшина пала.