Слишком приторно

И каждый день наши танцы глаза в глаза. Делали нам очень горячо. Четверг. 18:15 Спустя неделю, в четверг вечером Нура тщательно чистит мандарины, раскидывая оранжевые корочки на столе. Эва заскочила лишь взять учебник по математике, так как свой она куда-то задевала. Пару слов о том, что Сатре нужна подруга и вечерние разговоры — и Мун уже пьет чай с мелиссой на кухне блондинки. Рыжей всегда нравилось проводить кучу времени в квартире лучшей подруги. В некоторых местах отклеиваются желтые, дешевые обои, а в гостиной приятно пахнет лавандой. Половицы скрипят, как только Мун ступает ногами по паркету, а лампочка от недавно вкрученной люстры уже мигает, слабо освещая кухню. Пусть, они не богаты, не заробатывают кучу денег, разбрасывая их каждому встречному — главное, у всех этих ребят, проживающих в этой квартире, отличное чувство юмора и чувствительная душа. Эва сравнивает Нуру с белоснежным, чистым ангелочком с румяной кожицей на худеньких щеках. Красная помада лишь подчеркивает образ красивой блондинки, привыкшей говорить правду абсолютно всем людям. Она никогда не скрывала чего-то от Мун, всегда говорила прямо. Эва в которой раз убеждается, что Сатре — чертов идеал хорошенькой подруги. — Завтра вечеринка, — красногубая слабо улыбается, — Пойдешь? Долгое молчание обрывается, а ногти, покрытые прозрачным слоем лака, привычно впиваются в кожицу ладоней, пряча пальцы в карманах толстовки. — Не планировала, но… — Ты пойдешь ради Криса, или ради себя? — в упор спрашивает Сатре, отделяя дольку сладкого фрукта. — Вы же снова.. Эм.. За старое? — Что? С чего ты взяла?! Мы не.. мы не занимаемся сексом, Нура, — чуть тише отвечает рыжеволосая, толкая подругу в плечо. — У Криса есть девушка. — По школе ходят слухи, что этому ловеласу вовсе наплевать. Какая-то Лана с первого курса растрепала всем, что Пенетратор Крис лишил ее девственности на этой неделе, — Сатре пожимает плечами, поджимая тонкие губы. — На ее месте я бы не стала трепать всем, кого она только видит. Здесь мало чем можно гордиться. — Это не наше дело, кто с кем трахается, Нура. Тем более, это просто слухи и… — Да, но слухи тоже бывают правдой, — блондинка закидывает очередную дольку мандарина в рот. — Мы с Крисом просто друзья. И вправду, просто друзья. Эти двое слишком редко стали проводить время вместе, ссылаясь на неотложные дела в чате фейсбука. Либо Эва придумывает очередную отмазку, лишь бы не видеться с третьекурсником, либо у Криса появляются неотложные дела с якудзами, когда Мун только-только решается сделать первый шаг. И так по кругу. Она боится, отнекивается тем, что нужно помогать маме с уборкой по дому, а потом не спит всю ночь, размышляя, что она сделала неправильно. Теоретически, идеальная, даже ровная линия ее жизни пошла по полному круговороту ее неопределенности, за что она стала часто винить себя. Как только она, больно кусая пухлые губы, набирает ему сообщение о встречи — Шистад занят. Как только она решается увидеть его, чувствовать руки на своей талии — Шистад занят. — Ты говорила это даже тогда, когда вы были.. Эм.. Друзьями, которые позволяли себе нечто больше, чем просто обнимашки, — Сатре хмурится. — Честно говоря, меня не устраивал тот факт, когда ты до последнего скрывала от меня то, что вы спите друг с другом. — Я не видела смысла рассказывать, — Эва задумчиво вглядывается в свое отражение в горячем чае, тонкими пальцами обхватив фарфоровую кружку. — Мы оба не видели смысла рассказывать. Они скрывали свои «странные забавы» пол года, считая, что так будет лучше. Прятались в школьных подсобках, раздевалках, чувствуя горячее дыхание на своей шее. Чувствовали приятное тепло, отчего оно растекалось по всему телу, прикосновения, когда все их друзья думали, что эти двое заняты собственными делами. Эва вечно говорила о том, что ей срочно нужно исправить двойку по физике, тогда проблемы с этим предметом у ней оставляли желать лучшего. Или же она ссылалась на дикую, ноющую головную боль, сбегая в медпункт за справкой, где медсестра выдает ее чуть ли не каждому желающему слиться с нудных уроков. Шистад же, в свое оправдание, имел просто «идеальное алиби». Он не пытался чего-то скрывать, бегая ото всех взглядов в школе. Если друзья спрашивали, где, черт побери, его носило — он отвечал прямо: — Пока вы тухли на геометрии, ребятки, я уже успел нагнуть одну первокурсницу, — и, подмигивая, удалялся со школьной территории, чувствуя на себе колкие, скользящие взгляды. Нура узнала только тогда, когда заметила их на одной из вечеринок. Рыжеволосая едва стояла на ногах, совсем не отдавая отчет своим действиям. Она застала их на кухне в доме одного из пенетратора, кажется, его звали Джордж. Тогда Мун было абсолютно было наплевать, если кто-то застукает их. Плевать, если их найдут в такой ситуации, плевать на то, какие грязные слухи пойдут на следующей день в школе. ПЛЕВАТЬ. — Вы.. Я, кажется, не вовремя, — Нура тупит взгляд, рассматривая свое отражение в бокале красного вина. Губы горят от влажных поцелуев, а ноги чуть ли не подкашиваются в хватке третьекурсника. Он дышит ей куда-то в сторону шеи, рассматривая красные метки на бархатистой коже. Была бы Эва хоть чуточку трезвее, уж точно бы не позволила себе целоваться у всех на виду. — Ой, Нура, — Эва глупо хихикает, отталкивая от себя брюнета. — А мы тут.. Просто болтаем. — С каких это пор разговором называется поцелуи? Да еще и друзей? — Сатре недовольно хмурится, облокачиваясь о стену. — Скажи ей, — шепчет Крис на ухо первокурсницы. — Скажи, или я расскажу все за тебя. — Да, черт, мы по уши в дерьме, Нура. Мы спим друг с другом и целуемся, все? Я знаю, что это.. Неправильно, но.. Не говори ничего девочкам, ладно? Я скажу им, но потом. Только не говори ничего, Нура. — Вы понимаете, что вы полные идиоты? Разберитесь уже в себе! — Эй, не отвечай за него. Шистаду было наплевать. Когда он в первый раз поцеловал тебя прямо у всех на виду, я клянусь, все девчонки в школе готовы были убить тебя. — До сих пор помню, как все называли меня шлюхой, — Мун кривится. — Да и сейчас все шушукаются, когда я прохожу мимо. Даже когда мы с Крисом стали обычными друзьями, все все равно продолжают приравнивать меня к статусу «личной подстилки Кристофера Шистада»! — Ты вовсе не такая, — Нура кладет голову на плечо рыжеволосой. — Ты замечательная. И.. Знаю, что с моей стороны это прозвучит странно, но Крис полный засранец, который упустил такую красотку. Вы.. Отдалились друг от друга. Реже общаетесь, не так, как всегда. С одной стороны я даже рада, потому что ты стала много времени уделять нам, девчонкам. Но с другой стороны я все чаще замечаю, как сильно ты изменилась. Замкнулась в себе. — Я все та же Эва. Никто не замкнулся, просто.. Я немного устала за этот месяц. Столько проблем и.. В общем, все это поправимо, и, вот увидишь, я еще возьму свое. Пятница. 22:50 Развели нас по комнатам, улыбаться нет повода. Среди роскоши, сплетен и лжи — это не моя жизнь. Эва до сих пор не понимает, что она делает в доме Вильяма Магнуссона, устроившего в своем собственном доме шумную вечеринку с кучей алкоголя и запрещенной травки. Она разглядывает огромный особняк, слегка теряя голову от звонкой музыки и запаха дешевого пива. Куча подростков курит косяк, передавая наркотик по кругу. Девушки в коротких юбках уже виснут на плечах крепких парней, намного трезвее их. Некоторые уже совсем теряют над собой контроль и дают подойти к себе немного ближе, разрешая положить мужские руки себе на задницу. В доме духота и ничего кроме пьяных и потных тел здесь больше не видно. Ни одной трезвой мордашки, что смогла бы скрасить одиночество рыжеволосой. Нура с девочками еще не пришли, а значит Эва должна развлекать себя как-то сама. Она думала, что пойти и немного потанцевать — будет хорошей идеей, но ноги настолько приросли к полу, что сдвинуться с места девушка так и не смогла. — Как тебе вечеринка? — Крис появляется неожиданно, с бутылкой виски в правой руке. — Выглядишь.. Трезвой. Неужели Эва Мун трезвая на вечеринке знаменитых пенетраторов? — А ты, я смотрю, уже успел выпить, — Мун разглядывает его, облокотившись о косяк двери гостиной. — Я жду девочек. — А я ждал тебя, — парень хватает рыжую за руку. — Ты здесь, а значит мы идем веселиться. — Неужели, — Мун слабо улыбается, следуя за Шистадом, который тихо напевал под нос играющую на фоне песню. — Ванесса уже стала скучной? — Честно сказать, — Крис останавливается посреди танцпола. — Я придурок, который не уследил за собственной девушкой. Она спит наверху. Надралась, еле стояла на ногах. Решил, что ей будет лучше, если она немного поспит. — Ты, оказывается, бываешь заботливым с девушками, Крис, — девушка хихикает, наблюдая за плавными движениями брюнета, танцующего рядом. — С тобой же был, — Шистад снова хватает ее за руки, уже притягивая к себе ближе. — Так и будешь стоять, как загнанная в угол мышка? Или мы уже потанцуем наконец-то? — Я даже не пила, — пытаясь сохранять серьезное лицо, Эва все же улыбается, чувствуя горячие руки на своей талии. — Ты невыносим. — Ну же, Эва, — он придвигается еще ближе, чувствуя, насколько быстро бьется сердце второкурсницы. — Вспомни, как мы веселились раньше. Ты была.. Такой распущенной. — Издает смешок, опуская руку немного ниже, к самим бедрам. — Я потанцую с тобой при одном условии, — Мун хитро улыбается. — Ты принесешь мне выпить. Сейчас.

***

Дай мне звук, дай мне время, дай мне кисти творца. Это несу для людей свои мысли в сердца. Пусть разлетается шум на расправленных крыльях, Когда нас сменят другие. Голова девушки начинает кружиться тогда, когда мужские, горячие руки прижимают ее тело к себе ближе, а тонкие губы, на которых все еще отдаленно остался запах тонких, ментоловых сигарет — находят ее бархатистую шею, покрывая кожицу короткими поцелуями. Эва чувствует лишь легкую усталость и приятное покалывание в спине, как только длинные фаланги пальцев касаются позвоночника, а потом будто бы пересчитывают все хрупкие косточки ребер. Она думает, что это за гранью ебанной реальности. Так не должно быть и разум это отлично понимает. Хочет уйти, расплакаться где-нибудь в ванной, закрываясь дешевой занавеской. Хочет, но не сделает этого, потому что компания Криса стала для нее всем. Этот запах уже не сможет заменить помада той же Нуры Сатре. Мягкий, чуть с хрипотцой голос уже не сможет заменить звонкий смех Крис Берг. Повадки, электрические прикосновения, заставляющую девушку извиваться в легком танце — не смогут заменить шелковистые, цвета белого вина волосы Вильде Хэлеруд. Остроумные взгляды на жизнь, четкость в голосе — этого не сможет даже заменить прямолинейность Саны Бакуш. Крис заменил ей друзей и собственную мать. Крис стал ее жизнью так же неожиданно, как и бесцеремонно ворвался. Легко и непринужденно, стоило ему лишь правильно улыбнуться на одной из первой вечеринок Эвы. Эва Мун так сильно тонет в этом болоте. Знали бы вы, как сильно ей хочется на воздух и не быть одержимой от хриплого голоса и ментолового запаха любимых сигарет. От Шистада. — Крис.., — Эва уклоняется от мокрых поцелуев куда-то в зону сонной артерии, обхватывая плечи парня. — Не надо. Я.. У тебя есть девушка и… — Я самый главный придурок этого города, Эва. Прости, я.. Не должен был.. Мне нужно выпить, — Крис слабо улыбается и скрывается в толпе подростков, выплясывающих в такт медленной песне. Она должна вбить себе в голову, что все то, что она делает — правильно. Правильно отталкивать Шистада. Правильно каждый день ссориться со своей матерью, будто бы так и надо. Правильно морить себя мыслью о сладких губах на своем теле. Это так правильно, отчего даже гнилые легкие начинают жалостно скулить. И Мун не должна сдаваться.