Хогвартс времён Мародёров читает книги о ГП

– Сириус, ты ведешь себя как ребенок, – воскликнула Лили. – Ну, Сохатый, уйми свою подружку. – Тихо! – Я ему не подружка. – Мистер Блэк, мисс Эванс, ведите себя тише, – строго сказала профессор Макгонагалл. – И вообще, когда мы начнем читать? – громко спросил Блэк. – Если не заткнешься, никогда не начнем... Гарри никогда еще так не наказывали, как за историю с бразильским удавом. Когда ему наконец разрешили выходить из чулана, уже начались летние каникулы... – Подожди... так сколько он не выходил из чулана? – Ну, наверное, месяц, но я не уверен... – Месяц? Поттер, ты так спокойно об этом говоришь?! – выкрикнула Лили. ..., а Дадли уже успел сломать новую видеокамеру, разбил самолет с дистанционным управлением и, в первый раз сев на новый гоночный велосипед, умудрился врезаться в миссис Фигг, переходившую Тисовую улицу на костылях, и сбить ее с ног, так что она потеряла сознание. – Бедная женщина. – Интересно, как на все это отреагировала Петуния, – тихо пробормотала девушка. Гарри был рад, что занятия в школе закончились, но зато теперь ему негде было скрыться от Дадли и его дружков, которые каждый день приходили к нему домой. И Пирс, и Деннис, и Малкольм, и Гордон — все они были здоровыми и безмозглыми,... Северус сидел и радовался, что безмозглый сын Поттера расплачивается за грехи отца,но, несмотря на всю ненависть, где–то в душе остался маленький огонек нежности к ее сыну. И где–то внутри парень жалел маленького мальчика, чье детство так похоже на его собственное. ...,но Дадли был самым здоровым и самым безмозглым, и потому именно он считался их предводителем и решал, что будет делать вся компания. И вся компания соглашалась с тем, что следует заняться любимым спортом Дадли — охотой на Гарри. –...охотой на Гарри, – передразнил его Сириус. – Блэк, заткнись... – Ой, Лили! – недовольно воскликнул Блэк. <b >По этой причине Гарри проводил как можно больше времени вне дома, шатаясь неподалеку...</b> «Этим Гарри похож на меня» – думал Сириус. Такой же потерянный, чужой в собственной семье. и думая о том, что не так уж много времени осталось до конца каникул, откуда ему светил крошечный лучик надежды. В сентябре он должен был пойти в среднюю школу и наконец-то расстаться с Дадли. Дадли перевели в частную школу, где когда–то учился дядя Вернон, — в «Вонингс». – Да-а-а-а, название говорит само за себя. – Между прочим, достойная школа... – начала Лили,но была прервана несносным Поттером: – Ага, конечно, там все лупят друг друга палками, – уверенно сказал он. – С чего ты взял? – изумленно спросил Ремус, крутя в руках волшебную палочку. – Э-э-э-э-э... – Вот и молчи, раз не знаешь. – Я прав! – воскликнул Поттер. – Вот увидишь, Лили, что я прав... <b >Кстати, туда же устроили и Пирса Полкисса. А Гарри отдали в самую обычную общеобразовательную школу, в «Хай Камероне». Дадли это показалось невероятно смешным.</b> – Что смешного? – Ну... – Может, мы все-таки продолжим чтение и не будем отвлекаться на разговоры? – строго сказала Макгонагалл. — В этой школе старшекурсники в первый же день засовывают новичков головой в унитаз... – Какое гостеприимство. – Эти маглы ужасны. , — сразу же начал издеваться Дадли. — Хочешь подняться наверх и попробовать ? – Только попробуй тронуть моего крестника, и я... – начал Сириус. – ...засуну твою голову в унитаз, – закончила за Блэком Лили под изумленные взгляды учеников. — Нет, спасибо, — ответил Гарри. – Какой дэ-э-э-э-эрзкий малыш... – Сириус... – Что? – Не говори так. – Почему? – Ты... – Да ради Мерлина, заткнитесь! – воскликнул покрасневший Ремус. — В многострадальный унитаз никогда не засовывали ничего страшнее твоей головы — его, бедняжку, может и стошнить. В большом зале послышался смех. Больше всего, конечно, шумели Мародеры. – А сынок-то в папочку чувством юмора пошел... – Вырастет настоящий Мародер! – Не дай Мерлин, – с ужасом сказала Миневра, и многие безмолвно поддержали женщину. Гарри убежал раньше, чем Дадли понял смысл сказанного. – Вот тупой боров! – Мистер Макмилан, следите за выражениями. – Хорошо, профессор, – виновато сказал студент. <b >Как–то в июле тетя Петунья повезла Дадли в Лондон, чтобы купить ему фирменную форму школы «Вонингс»...</b> – Даю голову на отсечение, что там есть красная шляпка, – громко сказал Поттер. – Да откуда ты можешь знать? – удивленно спросила Алиса. ...а Гарри отвела к миссис Фигг. Как ни странно, теперь у миссис Фигг стало куда приятнее, чем раньше. Выяснилось, что она сломала ногу... – Какой у вас милый ребенок. – А это-то тут причем... ...наступив на одну из своих кошек, и с тех пор уже не пылает к ним такой страстной любовью, как прежде. – Вот видите... даже заядлая кошатница теперь не любит кошек. В который раз убеждаюсь, что кошки – зло, – сказал Блэк. – Блэк... – Что-о-о-о? – Замолчи! <b >Так что она не показывала Гарри фотографии кошек, и даже разрешила ему посмотреть телевизор...</b> – Удивительно... – Что? – Что такое телевизор? – Ну... магловский способ передачи информации в массы, еще служит для развлечения... ...,но зато угостила шоколадным кексом, который, судя по вкусу, пролежал у нее в шкафу по крайней мере десяток лет. – Она брала уроки кулинарии у Хагрида? – Да... я уже представляю вывеску: "Уроки у Хагрида. Съешь и останься в живых". – О-о-о-очень остроумно... <b >В тот вечер Дадли гордо маршировал по гостиной в новой школьной форме. Ученики «Вонингса» носили темно-бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы...</b> – Да!Я же сказал, там будут шляпы... – Сохатый,да ты никак заделался в гадалки? Я тут слышал, что в школе свободно место преподавателя прорицания, может, займешь его? – со смехом сказал Блэк. – Заткнись, Бродяга. ...которые называются канотье. – Такое дурацкое название... <b >Еще они носили узловатые палки, которыми колотили друг друга за спинами учителей.</b> – Добрые дети магловских школ. – Ой, молчи, вы сами не лучше. <b >Считалось, что это хорошая подготовка к той взрослой жизни, которая начнется после школы.</b> – Разумеется, маглы бьют друг друга палками во время приветствия каждое утро... – Что, правда? – Блэк, ты идиот... <b >Глядя на Дадли, гордо вышагивающего в своей новой форме...</b> – Поводов для гордости маловато. ..дядя Вернон ужасно растрогался и ворчливым голосом — ворчал он притворно, пряча свои эмоции, — заметил, что это самый прекрасный момент в его жизни. Что же касается тети Петуньи, то она не стала скрывать своих чувств и разрыдалась, а потом воскликнула, что никак не может поверить в то, что этот взрослый красавец — ее крошка сыночек..., – Ага... конечно, крошка... да он напоминает свинку. ...ее миленькая лапочка – Хм... мне одному интересно, где глаза у этой женщины? – спросил Блэк. – Просто... ну... да не похож он на лапочку, крошку и другие уменьшительно-ласкательные, – закончил парень. – Родительская любовь... – ...Такая нелогичная, – закончил он. <b >А Гарри даже боялся открыть рот. Он изо всех сил сдерживал смех...</b> – Сынок,не сдерживай себя. Выпусти внутреннего Мародера. – Или клоуна, – тихо подметила Лили. ..но тот так распирал его, что мальчику казалось, что у него вот –вот треснут ребра и хохот вырвется наружу. – Да-а-а-а... тут есть над чем посмеяться. <b >Когда на следующее утро Гарри зашел на кухню позавтракать, там стоял ужасный запах. Как оказалось, он исходил из огромного металлического бака, стоявшего в мойке. Гарри подошел поближе. Бак был наполнен серой водой, в которой плавало нечто похожее на грязные тряпки. — Что это? — спросил он тетю Петунью. Тетя поджала губы — она всегда так делала, когда Гарри осмеливался задать ей вопрос. — Твоя новая школьная форма. </b> – В смысле... она хочет одеть моего сына в ЭТО? Гарри снова заглянул в бак — Ну да, конечно, — произнес он. — Я просто не догадался, что ее обязательно нужно намочить. – Гарри, как ты мог этого не знать – это первое правило готовки по рецепту.... – Мистер Блэк, если вы сейчас не замолчите... – пригрозила ему женщина. – Все-все, профессор Макгонагалл... я понял, – "виновато" сказал Блэк. — Не строй из себя дурака, — отрезала тетя Петунья. — Я специально крашу старую форму Дадли в серый цвет. Когда я закончу, она будет выглядеть как новенькая. – Потертая... – ...Старая... – Да ради всего святого, замолчите! – воскликнул Ремус. Гарри никак не мог в это поверить, но решил, что лучше не спорить. Он сел за стол, стараясь не думать о том, как будет выглядеть в свой первый день в «Хай Камеронсе» — наверное, так, словно вырядился в обрывки полусгнившей шкуры мамонта. – Мой бедный мальчик. – Лилс... мы этого не допустим. <b >В кухню вошли Дадли и дядя Верной, и оба сразу сморщили носы — запах новой школьной формы Гарри им явно не понравился. Дядя Верной, как обычно, погрузился в чтение газеты, а Дадли принялся стучать по столу форменной узловатой палкой, которую он теперь повсюду таскал с собой.</b> – Ну я же сказал, что там будет палка. – Сохатый, ты решил занять место преподавателя прорицания? – Нет, Лунатик... – Тогда будь добр... ЗАТКНИСЬ. <b >Из коридора донеслись знакомые звуки — почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежавший в коридоре коврик.</b> – Зачем маглы дырявят собственные двери? – Лилс... ты тоже дырявишь собственную дверь? – Ну... да, но... – О, Мерлин, с кем я только связался? – ЭТО НА ЧТО ТЫ НАМЕКАЕШЬ!?  — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из–за газеты. — Пошли за ней Гарри. – Он тебе не слуга. — Гарри, принеси почту. — Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри. – Молодец, сынок. — Ткни его своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон. – Только попробуй – и тебе не жить. Гарри увернулся от палки и пошел в коридор. На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счет, и письмо для Гарри. Гарри поднял его и начал внимательно рассматривать, чувствуя, как у него внутри все напряглось и задрожало, как натянутая тетива лука. Никто ни разу никогда в жизни не писал ему писем. Да и кто мог ему написать? У него не было друзей, у него не было других родственников, он даже не был записан в библиотеку, из которой ему могло бы прийти по почте грубое послание с требованием немедленно вернуть книги. Однако сейчас он держал в руках письмо, и на нем стояло не только его имя, но и адрес. Так что сомнений, что письмо адресовано именно ему, не было. «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город ЛиттлУингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей» — вот что было написано на конверте. – Письмо из Хогвартса! – Мой мальчик получил письмо... – Ну что ты, Лилс... успокойся. Конверт, тяжелый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно –зелеными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Дрожащей рукой Гарри перевернул конверт и увидел, что он запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на гербе были изображены лев, орел, барсук и змея, а в середине — большая буква «X». – Гриффиндор! – Когтевран! – Хаффлпафф! – Слизерин, – тихо закончил Регулус. — Давай поживее, мальчишка! — крикнул из кухни дядя Вернон. — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки? – А что, хорошая идея. – Вы не сделаете этого... Дядя Вернон расхохотался собственной шутке. Гарри вернулся в кухню, все еще разглядывая письмо. Он протянул дяде Вернону счет и открытку, сел на свое место и начал медленно вскрывать желтый конверт. Дядя Вернон одним движением разорвал свой конверт, вытащил из него счет, недовольно засопел и начал изучать открытку. — Мардж заболела, — проинформировал он тетю Петунью. — Съела какое-то экзотическое местное блюдо и... — Пап! — внезапно крикнул Дадли. — Пап, Гарри тоже что-то получил! – Маленький стукач. Гарри уже собирался развернуть письмо, написанное на том же пергаменте, из которого был сделан конверт, когда дядя Верной вырвал бумагу из его рук. — Это мое! — возмутился Гарри, пытаясь завладеть бумагой. — И кто, интересно, будет тебе писать? — презрительно фыркнул дядя Вернон... – И это взрослый человек? ..., разворачивая письмо и бросая на него взгляд. Его красное лицо вдруг стало зеленым.... – Он метаморф? – Это образное выражение, – пояснила Алиса. ...причем быстрее, чем меняются цвета на светофоре. Но на этом дело не кончилось. Через несколько секунд лицо его стало серовато –белым, как засохшая овсяная каша. — П-П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он. Дадли попытался вырвать у него письмо, но дядя Вернон поднял его над собой, чтобы Дадли не смог дотянуться. Подошедшая Петунья, большая любительница сплетен и слухов, взяла у мужа письмо и прочла первую строчку. На мгновение всем показалось, что она вот–вот потеряет сознание. Тетя схватилась за горло и втянула воздух с таким звуком, словно задыхалась. – Ой, королева драмы. – Да ей с такими данными на большую сцену надо. — Вернон! О боже, Вернон! – Хм... – двухсмысленно протянул Блэк. – Боже, Сириус... – Что такое, Лунатик? – повернулся он к покрасневшему оборотню. – Ты просто... ужасен. – Эй... я не виноват, что ты у нас такой испорченный. – Молодые люди, что за разговоры. Тетя и дядя смотрели друг на друга, кажется, позабыв о том, что на кухне сидят Гарри и Дадли. – Хм...брачные игры... – Блэк, имей совесть! Правда, абстрагироваться на долго им не удалось, потому что Дадли не выносил, когда на него не обращали внимания. Он сильно стукнул отца по голове своей узловатой палкой. – Такой момент испортил... —Я хочу прочитать письмо!—громко заявил Дадли. — Это я хочу прочитать письмо, — возмущенно возразил Гарри. — Это мое письмо. –Правильно, сынок, не сдавайся! — Пошли прочь, вы оба, — прокаркал дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт. Гарри не двинулся с места. — ОТДАЙТЕ МНЕ МОЕ ПИСЬМО! – прокричал он. – А мальчик-то с характером. – А ты что думал... это же мой сын. Дайте мне его посмотреть! — заорал Дадли. — ВОН! — взревел дядя Верной и, схватив за шиворот сначала Дадли, а потом Гарри, выволок их в коридор и захлопнул за ним дверь кухни. – Как он мог... – ...Бедный Дадлик... – ...Еще долго не отойдет от шока. – Хватит вести себя как дети. Гарри и Дадли тут же устроили яростную, но молчаливую драку за место у замочной скважины — выиграл Дадли, и Гарри, не замечая, что очки повисли на одной дужке, улегся на пол, прикладывая ухо к узенькой полоске свободного пространства между полом и дверью. — Вернон, — произнесла тетя Петунья дрожащим голосом. — Вернон, посмотри на адрес, как они могли узнать, где он спит? Ты не думаешь, что они следят за домом? – Ну конечно, делать нам больше нечего, – недовольно пробормотал Поттер. — Следят... даже шпионят... а может быть, даже ходят за нами по пятам, — пробормотал дядя Верной, который, кажется, был на грани помешательства. – И-ди-от. — Что нам делать, Вернон? Может быть, следует им ответить? Написать, что мы не хотим... – Ага, конечно, так мы и отстали. Гарри видел, как блестящие туфли дяди Вернона ходят по кухне взад и вперед. — Нет, — наконец ответил дядя Вернон. — Нет, мы просто проигнорируем это письмо. Если они не получат ответ... Да, это лучший выход из положения... Мы просто ничего не будем предпринимать... – Наивный... — Но... — Мне не нужны в доме такие типы, как они, ты поняла, Петунья?! Когда мы взяли его, разве мы не поклялись, что искореним всю эту опасную чепуху?! – Подожди, подожди... они сказали искоренить? – Мерзкий, противный магл! В тот вечер, вернувшись с работы, дядя Верной совершил нечто такое, чего раньше никогда не делал, — он пришел к Гарри в чулан. — Где мое письмо? — спросил Гарри, как только дядя Вернон протиснулся в дверь. — Кто мне его написал? — Никто. Оно было адресовано тебе по ошибке, — коротко пояснил дядя Вернон. — Я его сжег. В зале послышались шокированные вздохи. – Ах... как он мог, – со слезами проговорила Лили. — Не было никаких ошибок, — горячо возразил Гарри. — Там даже было написано, что я живу в чулане. — ТИХО ТЫ! — проревел дядя Вернон, и от его крика с потолка упало несколько пауков. – Фу... пауки ужасны... Дядя Вернон сделал несколько глубоких вдохов, а затем попытался улыбнуться, однако это далось ему с трудом, и улыбка получилась достаточно болезненной. — Э-э-э... кстати, Гарри, насчет этого чулана. Твоя тетя и я тут подумали... Ты слишком вырос, чтобы и дальше жить здесь... Мы подумали, будет лучше, если ты переберешься во вторую спальню Дадли. – Что? – Как? – Боятся... — Зачем? — спросил Гарри. – Вот и мне интересно... Не задавай вопросов! — рявкнул дядя Вернон. — Собирай свое барахло и тащи его наверх, немедленно! В доме Дурслей было четыре спальни — одна для дяди Вернона и тети Петуньи, одна для гостей (обычно в роли гостьи выступала сестра дяди ВернонаМардж), одна, где спал Дадли, и еще одна, в которой Дадли хранил те игрушки и вещи, которые не помещались в его первой спальне. – И Гарри все это время жил в чулане?! Гарри же хватило всего одного похода наверх, чтобы перенести все свои вещи из чулана. И теперь он сидел на кровати и осматривался. Почти все в этой комнате было поломано. Подаренная Дадли всего месяц назад, но уже неработающая видеокамера лежала на маленьком заводном танке, пострадавшем от столкновения с соседской собакой, на которую его направил Дадли. В углу стоял первый телевизор Дадли, который тот разбил ударом ноги, когда отменили показ его любимой передачи. В другом углу стояла огромная клетка, в которой когда–то жил попутай и которого Дадли обменял на духовое ружье — а ружье лежало рядом, и дуло его было безнадежно погнуто, потому что Дадли как–то раз на него сел. – Маленький, избалованный индюк... – Стэн, какой индюк? Это самый настоящий свин, наглый и невоспитанный, – поправил его Блэк. – Все-все, мальчики, хватит обсуждать моего племянника. Единственное, что в этой комнате выглядело новым, так это стоявшие на полках книги, — создавалось впечатление, что до них никогда не дотрагивались. – А я в этом и не сомневалась, – разочарованно протянула Лили. Снизу доносились вопли Дадли. — Я не хочу, чтобы он там спал!.. Мне нужна эта комната!.. Пусть он убирается оттуда!.. – Избалованный засранец. Гарри вздохнул и лег на кровать. Вчера он отдал бы все на свете за то, чтобы оказаться здесь. Сегодня он предпочел бы оказаться в чулане со своим письмом, чем здесь, но без письма. – Мой маленький... На другое утро за завтраком все сидели какие–то очень притихшие. А Дадли вообще пребывал в состоянии шока. Накануне он орал во все горло, колотил отца новой дубинкой, давился, пинал мать и подкидывал вверх свою черепаху, разбив ею стеклянную крышу оранжереи, но ему так и не вернули его вторую комнату. Что касается Гарри, то он вспоминал вчерашнее утро и жалел о том, что не распечатал свое письмо, пока был в коридоре. Дядя Вернон и тетя Петунья обменивались мрачными взглядами. Когда за дверью послышались шаги почтальона, дядя Верной, все утро пытавшийся быть очень внимательным и вежливым по отношению к Гарри, потребовал, чтобы за почтой сходил Дадли. Из кухни было слышно, как тот идет к двери, стуча своей палкой по стенам и вообще по всему, что попадалось ему на пути. А затем донесся его крик. — Тут еще одно! «Мистеру Г. Поттеру дом четыре по улице Тисовая, самая маленькая спальня». – И там нашли... – На самом деле все это выглядит довольно пугающе, – пробормотала Доркас. Дядя Вернон со сдавленным криком вскочил и метнулся в коридор. Гарри рванул за ним. Дяде Вернону пришлось повалить Дадли на землю, чтобы вырвать у него из рук письмо, а это оказалось непросто, потому что Гарри сзади обхватил дядю Вернона за шею. После непродолжительной, но жаркой схватки, в которой каждый получил по нескольку ударов узловатой палкой, дядя Верной распрямился, тяжело дыша, но зато сжимая в руке письмо, адресованное Гарри. — Иди в свой чулан... я хотел сказать, в свою спальню, — прохрипел он, обращаясь к Гарри. — И ты, Дадли... уйди отсюда, просто уйди. Гарри долго мерил шагами спальню. Кто-то знал, что он переехал сюда из чулана. И еще этот кто-то знал, что он не получил первое письмо. И все это означало, что этот кто-то попробует передать ему еще одно письмо. И на этот раз Гарри собирался его получить. Потому что у него родился план. – Не-е-е-ет, если ребенок пошел в папочку, то ничего хорошего не выйдет. – Эй! – Без обид, Джеймс, но Лили права... твои планы никогда не срабатывают и... – сказал Люпин и остановился на полуслове. –...и нам всегда приходится вытаскивать твою задницу из передряг, – закончил мысль Сириус. Дышащий на ладан будильник благодаря Дадли неоднократно побывавший в мастерской, зазвонил ровно в шесть часов. Гарри поспешно выключил его и быстро оделся, стараясь не шуметь, чтобы ни в коем случае не разбудить семейство Дурслей. Он бесшумно вышел из своей комнаты и, крадучись, пошел вниз в полной темноте — включать свет было опасно. План его заключался в том, чтобы выйти из дома, встать на углу Тисовой улицы и дождаться появления почтальона, чтобы первым забрать письма. А сейчас он крался по темному коридору, его сердце отчаянно прыгало в груди, и... – А-А-А-А! – Я же сказала, что ничем хорошим эта идея не закончится. Гарри буквально взлетел в воздух, потому что наступил на что –то большое и мягкое, лежавшее на коврике у входной двери. На что–то... живое! – Ой, мамочки... – пробормотал Люпин и прикрыл лицо руками. – Постой... неужели он там действительно уснул? Наверху зажегся свет, и Гарри с ужасом увидел, что этим большим и мягким было лицо дяди Вернона. Весь зал потонул в смехе. Особенно громко было слышно завывания Блэка. – Он наступил на него, – продолжая истерично ржать, сказал Блэк. – Сириус, успокойся... – Лилс, мой крестник наступил на него! – Это совершенно не смешно, – строго проговорила девушка, хотя сама с трудом сдерживала улыбку. Мистер Дурсль лежал у входной двери в спальном мешке. Не оставалось сомнений, что он сделал так именно для того, чтобы не дать Гарри осуществить задуманное. И, что тоже было несомненно, он вовсе не рассчитывал, что на него наступят. После получасовых воплей дядя Вернон велел Гарри сделать ему чашку чая. Гарри грустно поплелся на кухню, а когда вернулся с чаем, почту уже принесли, и теперь она лежала за пазухой у дяди Вернона. Гарри отчетливо видел три конверта с надписями, сделанными изумрудно–зелеными чернилами. — Я хочу... — начал было он, но дядя Вернон достал письма и разорвал их на мелкие кусочки прямо у него на глазах. – Это бесчеловечно... В тот день дядя Вернон не пошел на работу. Он остался дома и намертво заколотил щель для писем. — Видишь ли, — объяснял он тете Петунье сквозь зажатые в зубах гвозди, — если они не смогут доставлять свои письма, они просто сдадутся. — Я не уверена, что это поможет, Вернон. — О, у этих людей странная логика, Петунья. Они не такие, как мы с тобой, — ответил дядя Вернон, пытаясь забить гвоздь куском фруктового кекса, – Да, конечно, мы совершенно не такие... мы хотя бы едим кексы, а не забиваем ими гвозди. – Какие маглы все же странные. В пятницу для Гарри принесли не меньше дюжины писем. Так как они не пролезали в заколоченную щель для писем, их просунули под входную дверь, а несколько штук протолкнули сквозь маленькое окошко в туалете на первом этаже. Дядя Вернон снова остался дома. Он сжег все письма, а потом достал молоток и гвозди и заколотил парадную и заднюю двери, чтобы никто не смог выйти из дома. Работая, он что–то напевал себе под нос и испуганно вздрагивал от любых посторонних звуков. – Эволюция... – Да нет, он просто подготовился. – К чему? – К войне, – сказал Блэк. – С кем? – тихо спросил Питер. – С письмами... – драматично закончил Поттер. В субботу ситуация начала выходить из–под контроля. Несмотря на усилия дяди Вернона, в дом попали целых двадцать четыре письма для Гарри — кто–то свернул их и засунул в две дюжины яиц, которые молочник передал тете Петунье через окно гостиной. Молочник не подозревал о содержимом яиц, но был крайне удивлен, что в доме заколочены двери. Пока дядя Вернон судорожно звонил на почту и в молочный магазин и искал того, кому можно пожаловаться на случившееся, тетя Петунья засунула письма в кухонный комбайн и перемолола их на мелкие кусочки. — Интересно, кому это так сильно понадобилось пообщаться с тобой? — изумленно спросил Дадли, обращаясь к Гарри. – Вот уж бедный Дадлик. – Шокировали мальчика. В воскресенье утром дядя Вернон выглядел утомленным и немного больным, но зато счастливым. – Он что–то задумал. — По воскресеньям — никакой почты, — громко заявил он с довольной улыбкой, намазывая джемом свою газету. – Сегодня – никаких чертовых писем... Он не успел договорить, как что-то засвистело в дымоходе и ударило дядю Вернона по затылку. В следующую секунду из камина со скоростью пули вылетели тридцать или даже сорок писем. Дурсли инстинктивно пригнулись, и письма просвистели у них над головами, а Гарри подпрыгнул, пытаясь ухватить хотя бы одно из них. — Вон! ВОН! — Дядя Вернон поймал Гарри в воздухе, потащил к двери и вышвырнул в коридор – Это жестокое обращение с детьми... – Я засужу тебя... Затем из комнаты выбежали тетя Петунья и Дадли, закрывая руками лица, за ними выскочил дядя Вернон, захлопнув за собой дверь. Слышно было, как в комнату продолжают падать письма, они стучали по полу и стенам, отлетая от них рикошетом. — Ну все, — значимо и весомо произнес дядя Вернон. Он старался говорить спокойно, хотя на самом деле нервно выщипывал из усов целые пучки волос. — Через пять минут я жду вас здесь — готовыми к отъезду. Мы уезжаем, так что быстро соберите необходимые вещи — и никаких возражений! Он выглядел таким разъяренным и опасным, особенно после того, как выдрал себе полуса, что возражать никто не осмелился. Десять минут спустя дядя Вернон, взломав забитую досками дверь, вывел всех к машине, и автомобиль рванул в сторону скоростного шоссе. На заднем сиденье обиженно сопел Дадли — отец отвесил ему затрещину за то, что он слишком долго возился. А Дадли всего лишь пытался втиснуть в свою спортивную сумку телевизор, видеомагнитофон и компьютер. Они ехали. Ехали все дальше и дальше. Даже тетя Петунья не решалась спросить, куда они направляются. Несколько раз дядя Вернон делал крутой вираж, и какое-то время машина двигалась в обратном направлении. А потом снова следовал резкий разворот. — Сбить их со следа... сбить их со следа, — всякий раз бормотал дядя Вернон. – Он сошел с ума, кажется... – Да он и никогда и не был нормальным. Они ехали целый день, не сделав ни единой остановки для того, чтобы хоть что-нибудь перекусить. Когда стемнело, Дадли начал скулить. У него в жизни не было такого плохого дня. Он был голоден, он пропустил пять телевизионных программ, которые собирался посмотреть, и он никогда еще не делал таких долгих перерывов между компьютерными сражениями с пришельцами и чудовищами. Наконец дядя Вернон притормозил у мрачной гостиницы на окраине большого города. Дадли и Гарри выделили одну комнату на двоих — в ней были две двуспальные кровати, застеленные влажными, пахнущими плесенью простынями. Дадли тут же захрапел, а Гарри сидел на подоконнике, глядя вниз на огни проезжающих мимо машин и думая, гадая, мечтая... На завтрак им подали заплесневелые кукурузные хлопья и кусочки поджаренного хлеба с кислыми консервированными помидорами. Но не успели они съесть этот нехитрый завтрак, как к столу подошла хозяйка гостиницы. — Я извиняюсь, но нет ли среди вас мистера Г. Поттера? Тут для него письма принесли, целую сотню. Они там у меня, у стойки портье. Она протянула им конверт, на котором зелеными чернилами было написано: «Мистеру Г. Поттеру, город Коукворт, гостиница «У железной дороги», комната 11». – Слушайте, и здесь нашли, – шокировано сказала Лили. – Маги-и-ия... Гарри попытался схватить письмо, но дядя Вернон ударил его по руке. Хозяйка гостиницы застыла, ничего не понимая. —Я их заберу, — сказал дядя Вернон, быстро вставая из–за стола и удаляясь вслед за хозяйкой. – Я найду тебя и... – Мистер Блэк, вы не будете заканчивать это предложение. – Хорошо, профессор, – покорно сказал Блэк. — Дорогой, не лучше ли нам будет вернуться? — робко поинтересовалась тетя Петунья спустя несколько часов, но дядя Вернон, похоже, ее не слышал. Никто не знал, куда именно они едут. Дядя Вернон завез их в чащу леса, вылез из машины, огляделся, потряс головой, сел обратно, и они снова двинулись в путь. То же самое случилось посреди распаханного поля, на подвесном мосту и на верхнем этаже многоярусной автомобильной парковки. — Папа сошел с ума, да, мам? — грустно спросил Дадли после того, как днем дядя Вернон оставил автомобиль на побережье, запер их в машине, а сам куда-то исчез. Начался дождь. Огромные капли стучали по крыше машины. Дадли шмыгнул носом. — Сегодня понедельник, — запричитал он. — Сегодня вечером показывают шоу великого Умберто. Я хочу, чтобы мы остановились где-нибудь, где есть телевизор. – Слушайте,но поведение ребенка не лезет ни в какие ворота. – А ты сомневалась в этом? Значит, сегодня понедельник», — подумал про себя Гарри, вспоминая кое о чем. Если сегодня был понедельник — а в этом Дадли можно было доверять, он всегда знал, какой сегодня день, благодаря телевизионной программе, — значит, завтра, во вторник, Гарри исполнится одиннадцать лет. – Оу... как грустно, что никто не поздравит его с днем рождения. – Лили... мы все обязательно исправим. Конечно, нельзя сказать, что у него были веселые дни рождения, –например, в прошлом году Дурсли подарили ему вешалку для куртки и пару старых носков дяди Вернона. – Ну хоть что–то... Так что и в этом году от дня рождения ничего особенного ждать не стоило. Но все же не каждую неделю тебе исполняется одиннадцать. Дядя Вернон вернулся к машине, по лицу его блуждала непонятная улыбка. В руках он держал длинный сверток, и когда тетя Петунья спросила, что это он там купил, он ничего не ответил. — Я нашел превосходное место! — объявил дядя Вернон. — Пошли! Все вон из машины! На улице было очень холодно. Дядя Вернон указал пальцем на огромную скалу посреди моря. – Они будут жить на острове? На вершине скалы приютилась самая убогая хижина, какую только можно было представить. Понятно, что ни о каком телевизоре не могло быть и речи. — Сегодня вечером обещают шторм! — радостно сообщил дядя Вернон, хлопнув в ладоши.—А этот, джентльмен любезно согласился одолжить нам свою! лодку. Дядя Вернон кивнул на семенящего к ним беззубого старика, который злорадно ухмылялся, показывая на старую лодку, прыгающую на серых, отливающих сталью волнах. — Я уже запасся кое–какой провизией, — произнес дядя Вернон. — Так что теперь — все на борт! В лодке было еще холоднее, чем на берегу. Ледяные брызги и капли дождя забирались за шиворот, а арктический ветер хлестал в лицо. Казалось, что прошло несколько часов, прежде чем они доплыли до скалы, а там дядя Верной, поскальзываясь на камнях и с трудом удерживая равновесие, повел их к покосившемуся домику.  – Это просто отвратительно. – Как можно привести свою семью в такой дом? Внутри был настоящий кошмар — сильно пахло морскими водорослями, сквозь дыры в деревянных стенах внутрь с воем врывался ветер, а камин был отсыревшим и пустым. Вдобавок ко всему в домике было лишь две комнаты. – Фу... Приобретенная дядей Верноном провизия поразила всех — четыре пакетика чипсов и четыре банана. После еды — если это можно было назвать едой — дядя Верной попытался разжечь огонь с помощью пакетиков из–под чипсов, но те не желали загораться и просто съежились, заполнив комнату едким дымом. — Надо было забрать из гостиницы все эти письма — вот бы они сейчас пригодились, — весело заметил дядя Вернон. Дядя пребывал в очень хорошем настроении. Очевидно, он решил, что из-за шторма до них никто не доберется, так что писем больше не будет. Гарри в глубине души был с ним согласен, хотя его эта мысль совершенно не радовала. – Не бойся, сынок, письма найдут тебя везде. Как только стемнело, начался обещанный шторм. Брызги высоких волн стучали в стены домика, а усиливающийся ветер неистово ломился в грязные окна. Тетя Петунья нашла в углу одной из комнат покрытые плесенью одеяла и устроила Дадли постель на изъеденной молью софе. Они с дядей Верноном ушли во вторую комнату, где стояла огромная продавленная кровать, а Гарри пришлось улечься на пол, накрывшись самым тонким и самым рваным одеялом. – Ну держись, сестрица, – угрожающе начала Лили, а Поттер крепко прижал ее к себе и успокаивающе гладил по голове. – Я тебе не кошка! – воскликнула Лили, пытаясь вырваться из объятий. Ураган крепчал и становился все яростнее, а Гарри не мог заснуть. Он поеживался от холода и переворачивался с боку на бок, стараясь устроиться поудобнее, а в животе у него урчало от голода. Дадли захрапел, но его храп заглушали низкие раскаты грома: началась гроза. – Как домик только не снесло ветром? У Дадли были часы со светящимся циферблатом, и когда его жирная рука выскользнула из–под одеяла и повисла над полом, Гарри увидел, что через десять минут ему исполнится одиннадцать лет. Он лежал и смотрел, как бегает по кругу секундная стрелка, приближая его день рождения, и спрашивал себя, вспомнят ли Дурсли об этой дате. Но еще больше его интересовало, где сейчас был тот, кто посылал ему письма. До начала следующего дня оставалось пять минут. Гарри отчетливо услышал, как снаружи что-то заскрипело. – Что это? – Замолчи и узнаешь. Ему хотелось верить, что крыша домика выдержит атаку дождя и ветра и не провалится внутрь, хотя, возможно, так стало бы теплее — все равно хуже, чем сейчас, быть уже не могло. Часы Дадли показывали без четырех двенадцать. Гарри подумал, что, когда они вернутся на Тисовую улицу, вполне возможно, в доме будет столько писем, что ему удастся стащить хотя бы одно. Без трех двенадцать. Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Гарри донесся громкий треск — наверное, это упал в море большой камень. – Я очень надеюсь на это, – побелевшими губами прошептала Лили. Еще одна минута, и наступит день его рождения. Тридцать секунд... двадцать... десять... девять... Может, имеет смысл разбудить Дадли, просто для того чтобы его позлить? Три секунды... две... одна... – С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, КРЕСТНИК, – прокричал Блэк. – Замолчи, Сириус, не видишь – у нас напряженный момент! – в ответ сказала Лили. – Если сейчас не замолчите, я вас заколдую, – многообещающе сказал Ремус и покрутил в руке палочку. БУМ! – Что за БУМ?! – А бум это плохо? – Уж лучше чем... – начал Поттер, но был прерван Лили: – Уж лучше чем что? По-моему, БУМ хуже некуда. Хижина задрожала, Гарри резко сел на полу, глядя на дверь. За ней кто–то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили. Но кто?   – Вот и мне интересно – кто? Кому понадобилось путешествие на остров в двенадцать ночи? – Лили, успокойся... – начал Поттер. – Успокойся... успокойся...