Зло знает мое имя

      Я никогда не думала, что на свадьбу будет опаздывать жених. Ладно, невеста: сборы, прическа, платье не подошло, но он! До церемонии оставался день, а Морана все еще не было, как и вестей от него. Уже давно забили панику, и начали отправлять гонцов на рубежи, пытаясь узнать, что случилось. Однако все возвращались ни с чем. Король пропал. — Король пропал.       Главный зал пожирал звук голоса министра внутренних дел — единственной женщины, входящей в министерство. Леди Лорана. Высокая и худая, как палка или статуя в саду Востока, обтянутая строгим платьем, подчеркивающим разве что какую-то извращённую педантичность. Волосы цвета ржавчины. И тут все мои мысли о ней выпорхнули из головы, как только слова дошли до слуха. Как пропал? — Что? — я ничего не понимала.       Меня подняли в самую рань, еще даже солнце не встало. Постучалась экономка, сказала, что меня ждут в главном зале. А там — эта швабра в платье, и Делия, еще более сонная, чем я. — Мы не можем установить с ним связь, — холодно ответила она, не дернув ни единой мышцей лица, — но поиски ведутся. По регламенту члены королевской семьи оповещаются раньше, чем народ. И вы принимаете решение, когда обнародовать это происшествие. Пропал. Обнародовать. Семья. Три слова въелись в рассудок, и никак не связывались друг с другом. Мир чуть не перевернулся перед глазами в прямом смысле, но меня подхватила Делия, увидев, как подогнулись колени. — Эльза! Министр продолжала стоять у трона, ожидая, пока я хоть что-то скажу. А что я скажу? — Нет, — так, надо думать, а не падать. Отпустив напуганную Делию, я взяла себя в руки, — народу пока не сообщать. Подождем до завтра. Приготовления к свадьбе не откладывать. Пусть министры делают… ну, что они там обычно делают, в отсутствии короля? В королевских делах я вообще ни бум-бум. И все с ужасом это поняли. Нет, меня, конечно, учили всем этим тонкостям правления, но уклон делался на брата. Я даже в голову все это не брала. Ксандера растили королем, а не меня. О чем я только думаю? Управлять Севером? Одной? Никогда! Нужно срочно отыскать Морана. — Разведка, — первое, что пришло на ум, — вы задействовали разведку? Женщина покачала головой. — Не имеем права без указания короля. Вы там что, рехнулись? Какими силами я это сдержала в себе, никто не представляет. — А если короля нет? — раздражение все-таки просочилось в мою речь. Но она и на это не отреагировала. — Управлять армией может только он. Таков его подписанный закон. Даже министерство тут бессильно. Однако вы недавно с королем подписали документ о взаимном правлении. Его, как правило, до заключения барака не подписывают, но Его Величество многое делает наперед. Я могу подать прошение от вашего лица на задействовании армии на основании этого документа. Есть вероятность, что армией будете управлять вы, как формальная королева. Я кивнула. — Хорошо. Если от меня потребуется еще что-то, я в вашем распоряжении. Лорана низко поклонилась, чуть опустив веки. — До встречи, леди Эльза. — До встречи.       Дверь за ней закрылась, и мы с Делией остались одни. Какая ирония. Несколько месяцев назад, нас с Хельгой так же оставили одних, в папиной тронной зале, заявив, что короля и принца больше нет. Только теперь я даже не в Эфии. А на чертовом огромном Севере. Почему это постоянно случается со мной? Это что, рок какой-то? Боги решили убивать всех вокруг меня, пока я сама белые тапочки не надену? Я просто не знаю, как еще это объяснить. И где эта Силестина, когда у меня наклевывается нервный срыв? — Знаешь, — Делия снова коснулась моей руки, — я никогда не видела этого портрета. Ее серый взгляд держался на семейном портрете северной династии. И на короля она была похожа еще сильнее, чем Моран. Рыжеволосая, и глаза, цвета снежных облаков. Только ее там не было. Как меня. Но почему тогда мы сейчас решаем, что будет с этой проклятой землей? — Мама говорила, что отец очень красив. Но знаешь, теперь я и сама это вижу. Как и его жена. И сын. Они все очень красивы. Делия была почти заворожена. Скорее всего, от стресса она тоже немного не в себе. — Сейчас у него шрам на щеке. У Морана. Ее голова наклонилась в бок, как будто под таким углом она увидит еще что-то, скрытое от глаз. Или пытаясь представить этот шрам на щеке мальчика ее возраста, который застыл на полотне. — Это не важно. Суть в том, что меня тут нет. И не было никогда. Даже больше — никогда не будет. Но я здесь. Я есть. И это очень странно, приехать к семье, которой нет. Зачем Моран решил взять меня к себе? Теперь девочка обращалась ко мне, а не к портрету, пронзая теми же глазами, которые снились мне сначала в кошмарах, а потом в бреду. — Ему нужен наследник. Потому что он женится на мне. Я, по его мнению, еще не готова иметь ребенка. Он так считает. Или просто не хочет детей. Она снова отвернулась к образу отца. — Я так и думала. Сам бы он никогда не вспомнил о сестричке. Им движет что-то, и это что-то — ты. Я плохо знаю и тебя, и Морана, но могу однозначно сказать, что вы те еще крепкие ребята. Я знаю, что он сделал тебя своей пленницей, убил отца и брата, а потом заставил жениться на себе. А вместо того, чтобы изобрести новый яд для его убийства, ты чуть сознание не потеряла, когда узнала, что он пропал. И явно не от счастья. Значит, он не так плох, этот Моран. И значит, он заслуживает спасения. Поэтому надо молиться за то, чтобы он вернуться. Хотя бы посмотреть. Я хочу посмотреть на этого человека. А ты? Что ты хочешь? Я хочу, чтобы двери распахнулись, и его тяжелая тень коснулась подола моего платья. И, пожалуй, больше ничего. Но этого не случилось. Как и всегда, желания не сбываются. — Ничего. Я хочу в свою комнату. И тебе тоже следует туда пойти.       Мелькали коридоры, ступени, ковры, свечи, двери. Пока я добиралась до своего крыла, кажется, прошла целая вечность. Башня была моим личным городом, неприступной столицей, куда могла войти только Лести. Но сейчас она казалась мне тюрьмой, в которую я сама себя посадила. Мне не хотелось выходить отсюда даже на обед. Я никому не открывала дверь, и просила оставить в покое всех, кроме министерских червей. Но и после обеда, и после ужина ко мне никто не пришел. Значит, армия так и не будет мне подчиняться. Значит, шансов мало. Ничтожно. Моран никогда просто так не пропадал. В этом, несомненно, замешан Запад. И что из этого? Мне идти на них войной в одиночку?       После ужина, к которому я так и не притронулась, ко мне в дверь постучали снова. Сил никаких нет! Когда все это закончится? Снова стук. Я уже просто молчу. — Это Ведьма, — назвался гость, — и если ты хочешь спасти своего жениха, то лучше открой дверь, пока я не передумала. Честно сказать, мне иногда кажется, что эта странная женщина постоянно испаряется. Я не видела ее неделю. Вообще. И никто не видел. Может ее не существует, и она просто мое воображение? И воображение Морана, потому что она его любовница. Дверь я все-таки открыла. Сегодня она была одета по-другому. Волосы, которые всегда бардаке, сейчас были в полном порядке и собраны в высокий пучок. Банки и стекляшки звенели в чемоданчике, а не на ее платье. Даже запах сухой травы испарился. — Ты куда-то уходишь? Ее блестящие глаза замерли на моем ковре, на который она тут же бросила свою сумку и сама села на колени. — Да, я тут слишком долго задержалась. И Моран больше не нуждается в моих услугах. Ее кивок в мою сторону был слишком неоднозначным, но я его проигнорировала. Сейчас важно другое. Ведьма разложила вокруг ковра свечи, и с одним взмахом ее руки — зажглись все. — Ты сказала, что можно спасти. Как? Откуда? — Садись, — ее рука похлопала по ковру. Я послушно опустилась. Достав из сумки пучок травы, женщина швырнула его в пламя, и тот сгорел за мгновение, оставляя после себя сгусток зеленого дыма. И так несколько раз. — Что ты знаешь о себе, Эльза? — Причем тут я, ты сказала, что надо найти… — Сначала ответь мне на этот вопрос. Ты что-то знаешь о себе, или нет? Я вздрогнула от ее тона. — Не знаю. Только то, что известно всем. — Тогда ничего. Как я и думала. Тогда слушай меня. Эфия, не твоя родная страна, родилась ты не там, и твоя мать вовсе не королева Лаура. Мимо меня пролетело облако зеленого дыма, а в комнате запахло гарью. — Не поняла. С чего ты взяла? Мы даже не знакомы толком. — Очень даже знакомы, — внезапно она схватила мою руку, а свою подставила прямо под огонь свечи, который стал синего цвета. Все остальное освящение комнаты резко потухло, — я присутствовала при твоем рождении. Мы остались одни, в сапфировом свете. Синее пламя вспыхнуло выше метра высотой, а потом и оно потухло. На мгновение воцарилась тьма. И тут синий огонек, совсем крошечный, начал расти и достигать размеров окна, в котором, как в театре начали мелькать синие картинки. Такие четкие. — Тебе не говорили ради твоего же блага, Эльза. И правильно делали. Потому что в твоих руках судьбы. Но только если ты научишься ими управлять. В синем окне вдруг появился Моран, один, среди снежной бури. Он осматривался, словно пытался что-то найти. Найти дорогу домой. — Ведьма, я все равно ничего не понимаю. — Ничего. Тебе расскажут. И объяснят. Но не я. Я выполнила свой долг перед тобой, и вернусь, когда тебе будет нужна помощь. А сейчас, найди Морана. Никто, кроме тебя, в такой пурге не пройдет. Я завороженно смотрела в синее полупрозрачное окно, смотря, как король что-то говорит, но шевелились только его губы. Слов не слышно.       Вдруг свет снова озарил комнату, в которой я сидела совершенно одна.       Когда я опомнилась, уже одетая в свитер и шубу, в меховой шапке и самых теплых сапогах, вылезала из окна рядом с главным выходом, подгадав время отсутствия караула. Метель стояла такая, что дальше своих рук я не видела, а ресницы тут же покрылись инеем. По памяти я дошла до вольера Тами и нащупала в кармане ключ. Скрипнул замок, я вошла к ней. Тепло и сухо. Намного лучше, чем я думала. Медведица спала, но завидев меня и говяжье легкое, тут же проснулась. — Ну, привет, — легкое полетело в ее угол, где она тут же его умяла. Далее, я сделала то, что другой нормальный человек побоялся бы. Открыла ей дверь. Глазки бусинки на бурой морде посмотрели на меня с непониманием. — Ты нужна мне, Тами. Одна я Морана ни за что не найду. А если и найду, то мы не вернемся назад. Ты живешь в этих лесах уже много лет и не потеряешься. Отведешь меня к нему? А если справишься, я отпущу тебя и можешь быть свободна. Я не запру тебя в этой клетке.       Еле заметно, животное кивнуло мне, и в развалку вышло навстречу снегу, в самую пургу. Ждала меня до тех пор, пока я не закрою клетку и только тогда повела меня в самую чащу леса. — Ты же знаешь его запах? Она, почти по-человечески, кивнула.       Огромная бурая туша вела меня, ни разу не остановившись. В деревьях мело меньше, но теплее не становилось. Из ноздрей медведицы вылетали клубы пара, белые, как облака. Густой снег сильно тормозил нас, особенно когда мы нарывались на сугроб. Тами периодически вытаскивала меня зубами за капюшон шубы, когда я увязала по грудь. Все это время из головы не выходили слова Ведьмы. С чего она взяла, что я смогу найти Морана? И все эти ее бредни о моей семье? И как эта молодая колдунья могла застать мое рождение? Самая загадочная женщина, которую я только встречала.       Метель все не прекращалась. Когда мы делали перебежки по полянам, меня почти сносило ветром. В итоге, Тами сама легла на снег, предоставляя мне свою спину. — Тебе не будет тяжело? Животное не пошевельнулось. Чтоб вы знали, ехать верхом на медведе — не самая легкая задача. Особенно в зимней одежде и в такую пургу. Медведица шла в развалку, будто перекатываясь с одной лапы на другую. Я почти легла на нее, прижавшись к спине и обхватив руками толстую шею, чтобы не упасть.       Видел бы меня сейчас отец. Его любимая дочурка Эльза, верхом на медведе едет спасать его убийцу.       Почему-то мне думалось, что он будет сниться мне. И мама. И сестра с братом. Все будут говорить мне, какое я чудовище, как мне только хватило совести принять его предложение, и, более того, настоять на замужестве. Лаура приснилась мне лишь раз. В эту редкую минуту она сидела на кресле-качалке, совершенно одна, что-то перебирая в руках. «Мам», — позвала я ее тогда, пытаясь подойти ближе, — «Что ты делаешь?» Она, не поднимая своей светлой головы, тепло улыбнулась, поднимая вверх большой кусок белой ткани. «Видишь, платье тебе свадебное шью», — ответила она, радуясь этому, как чему-то невероятному, и на этом моменте я проснулась. Бояться мертвых — глупо. Куда лучше — живых. Всех тех, что хотят моей смерти. Наконец, лес кончился, как и бесконечная северная ночь. На сером горном горизонте розовело небо.       Прародители, да сколько мы шли?!       Метель начала сбавлять обороты как раз в тот момент, когда я увидела ущелье. Плохое предчувствие кольнуло в сердце тут же. Я спешилась с Тами и велела ей отдыхать, а лучше — найти пещеру. Как будет нужно, я ее позову.       А сама я пошла вдоль ущелья, которое отрезало нам путь дальше, к горам. Моста не было. А должен быть. Ведь это дорога на Айон, столицу. И правда, остатки каменного моста я обнаружила чуть дальше. Середины у него попросту не было. Потому что его взорвали. Камни даже обуглились. Опустившись на колени, я подползла к краю ущелья, боясь сорваться, и глянула вниз. Прямо там, наполовину в снегу, лежала знакомая, королевская серебряная карета. И несколько тел в неправильных для человеческих тел позах. Нет-нет-нет!       Я снова поднялась на ноги, и судорожно начала искать пологий склон, по которому я могла бы спуститься вниз и снова подняться. Все тело охватила дрожь. И лучше бы она была от холода. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем я оказалась там, на дне этого ущелья, где протекал узкий, живой ручеек. На ватных, уставших ногах, я добралась до кареты, которая была пуста. Это я видела через выбитую от удара об землю дверь. А в трупах я узнала советника Морана, и еще какого-то человека, с которым была мало знакома. А моего короля не было.       С чувством невероятного облегчения, я села у одной из скал, пытаясь отдышаться и вытащить снег из сапог, рукавов и капюшона. Затем, поднявшись, я пошла дальше. Может, позвать Тами? Она найдет его по запаху. Должна же. Как вдруг где-то совсем рядом заржала лошадь. Я даже не обратила внимания, что в упряжке сейчас лежали три лошади, а не четыре, как должно быть. Моран ехал верхом. Как и в день смерти своей семьи. Он снова вырвался из ее лап. Смерти. Со всех ног, прямо по ручью, я побежала на ржание обессиленной лошади, которое доносилось из неглубокой пещеры, на которую я наткнулась. Вороной конь лежал у входа в это ущелье, и, выдыхая тяжелый пар, он даже не мог поднять на меня голову. Не могу сходу оценить, сломано ли у него что. Обходя его, я прошла дальше, к маленькому костру, который почти потух. А у огня, в черных мехах, сжавшись, как новорожденный на холоде, лежал крупный мужчина. — Моран! — воскликнула я, и чуть не подпалила шубу в костре, когда бросилась к нему, — что случилось? У тебя болит что-нибудь? Я положила его голову к себе на колени. Губы потрескались. Пить хочет. Серые глаза сверкнули в рыжем пламени, и поднялись на меня. — Эльза? Я, что, брежу? — прошептал он, надеясь закрыть глаза снова. — Нет! Смотри на меня. Я тут, жива, я нашла тебя. И ты будешь жив, ясно? Держись, я сейчас. Первым делом, я позвала Тами, надеясь, что мой крик не спровоцирует лавину или камнепад. Но было тихо. Медведица пришла, когда я уже нагрела воды и подкинула сухих теплых веток, которые Моран успел собрать. Напоив его с рук, я снова устроила его у себя на коленях, поглаживая черные с завитками, волосы. — Ты вся дрожишь, — голос его чуть окреп, — замерзла? Но нет, мне было не холодно. Мне было страшно. — Я испугалась, — слезы зазвенели в голосе, как колокольчики, — что больше никогда тебя не увижу.       Но минут через пять, до меня дошли слова Морана. Я потеряла варежки по пути, а шапку пришлось отдать королю, чтобы он согрел руки. И мне не было холодно. Совсем. Выйдя на улицу, я потрогала руками снег. И ничего не почувствовала. Точнее, ну, рассыпчатый. Потом камень. Все как обычно. Это не было обморожением. Я просто не чувствовала холода. — Так и должно быть. Я вздрогнула. Рядом со мной оказалась женщина. Та самая, которая помогла выйти мне из пурги, в ночь моего прибытия сюда. — Опять вы? Вы призрак? Сейчас я могла ее разглядеть. Высокая и стройная, в белом тулупе, и с белым меховым воротником, который сильно контрастировал с каштановыми волосами женщины. Она была так близко, что я могла коснуться ее. Но побоялась. Вдруг она снова исчезнет. — Не призрак. Призраки не говорят, к счастью. Да и мне не следовало. — Тогда — я сделала шаг к ней, в то время, когда она отступила, — зачем вы здесь? Почему помогаете? Теплые карие глаза изучали меня, мои волосы и руки. Она почти улыбнулась. — У тебя глаза отца. Цвета весны, которой тут никогда не бывает. Береги себя, Эльза, и теперь ты сможешь защитить все то, что тебе дорого. Больше никого и никогда не потеряешь.       Я моргнула. Сморгнула навернувшиеся на глаза от мороза слезы. И она опять исчезла, оставив после себя еле заметную вспышку света в красном, морозном рассвете. «Никто кроме тебя в такой пурге не пройдет» — вспомнила я слова Ведьмы. Верно, потому что я ее не чувствую.