Зло знает мое имя

— Оно прекрасно, Ваше Величество, — задыхалась от слез экономка, сама не понимая, как меня назвала, когда свадебное платье принесли на примерку.       Зеркало было во весь рост, и кроме меня в нем была видна и сама экономка и Делия, сдерживающая улыбку. Я решила, что именно она проводит меня до главного зала.       Абсолютно белое, с рукавами и плечами из кружева, похожего на замерзшие узоры на моем окне. Каждый узор был украшен россыпью сверкающей пыли, похожей на серебряную. От груди начинался белый шелк, облегающий талию и поясницу, а ниже — подол. Длинный, сверкающий еще ярче, чем рукава. Узоры на нем были больше, и к ним, помимо мороза, присоединялись прекрасные цветы, извитые, нежные и плавные. Они так же были покрыты этой сияющей пылью.       Я боялась пошевелиться, чтобы все это не облетело. Испортить платье, которое стоит чуть дешевле, чем моя Эфия — для меня раз плюнуть. С одной стороны, я была в восторге. В девичьем восторге от того, какая я красивая. Очень долго я не считала себя таковой. Но это свадебное платье делало почти невероятную вещь — я казалась себе королевой. По-настоящему. А с другой стороны… Кольцо на моем пальце вдруг словно потяжелело, напоминая о себе. Ведь именно из-за всего этого, я чуть не потеряла Морана. *****       Из той снежной западни мы выбрались на следующий день, когда Моран пришел в себя и согрелся. Лошадь поднять не удалось, и она погибла, поэтому Тами снова оказала нам услугу, и почти всю дорогу несла Морана на себе. Я-то, как оказалось, в один момент, просто перестала чувствовать холод. Но, даже не замерзая, я уставала, и нам приходилось останавливаться и отдыхать.       В итоге, до замка мы добрались под вечер, замученные и почти бессильные. Тами, взглянув на меня, без каких-либо лишних движений спокойно развернулась и пошла в лес. — Я ей пообещала, что отпущу ее, если она найдет тебя, — ответила я королю, наблюдавшему за всем этим. Было грустно. Мне не хотелось, чтобы она уходила. Наверное, это было эгоистично. Она изначально не должна была быть в клетке. — Возвращайся! — вырвались слова вместе с облаком пара из моего рта. Медведица остановилась. Обернулась. Якобы говоря, что подумает. И снова косым шагом направилась в свой лес.       А в замке летели головы. Почти в прямом смысле.       Как только король появился на пороге своего дома, он, почти не своим голосом, а зверином рыком, прокричал: — Министерское собрание! Сейчас же! Так громко, что спускающаяся с покоев Делия уронила свою чашку с молоком. Осколки запрыгали по ступеням, будто живые, а белые реки превратились в водопады. Рыжие волосы встрепенулись от страха. Но стоило Морану завидеть ее, как весь его пыл будто покинул тело: плечи опустились, красные пятна злости на лице прошли. Одно ее присутствие заставило его вмиг успокоиться и прийти в себя. — Я позову прислугу, чтобы убрали, — произнес Моран, не сводя с сестры взгляда еще секунды три, а потом обернулся ко мне. Я почти забыла, что нахожусь здесь, а не представляю в голове сцену из книги. — И тебе тоже нужен отдых. Я позову за тобой вечером, хорошо? — его голос стал почти убаюкивающим.       Как давно этот монстр стал петь мне колыбельные?       Но у меня не было времени все это обдумать, потому что Моран поспешил на собрание — сносить головы всем, кто виноват в том, что не отправили армию искать короля, и прочие силы, применяемые на такой случай. Как только полы его шубы скрылись в коридоре за лестницей, я пошла навстречу Делии. — Он, — запнулась она, — такой взрослый. — Ему двадцать шесть, — не смогла я сдержать улыбку, — это все из-за бороды. Не могу его уговорить сбрить этот ужас.       Затем я повела Делию в свою комнату, чтобы рассказать все, что случилось с ее братом.       Как и положено, Моран поехал на осмотр своих ближних границ, но по пути решил заехать в небольшой городок, славившийся торговлей со всего света. Купив несколько товаров, он остался ночевать в этом же городе, и утром двинулся домой. Из-за изменения маршрута они сбились с курса, потом началась метель, потом стемнело, а когда они, наконец, выехали на дорогу к Айону, и заехали на мост, кто-то его подорвал. Морана спасло лишь то, что ехать сидя затекла спина, и он прошелся немного пешком, а потом велел дать одну из лошадей, для верховой езды. Король держался позади своей кареты, и когда мост начал рушиться, то остановил лошадь еще на той стороне, однако вместе с мостом сошел и край обрыва. Произошёл оползень, по которому они покатились вниз. Первое, что его печалило больше всего — потеря своего советника. Пока мы шли домой, и он это рассказывал, мне даже показалось, что у него дрогнул голос. Но его лица я не увидела из-за снега. В это же время я рассказала ему, что прибыла Делия, и что министры, кроме Лораны, сидят на своих мягких местах и не чешутся. Король пропал — подумаешь, пустяк! Тогда-то бешенство и начало на него накатывать. Вечером, когда Делия уже ушла к себе, я услышала от экономки о двух казнях — министра обороны и внутренних дел. И так же о практически полном роспуске министерства. — Казни? — переспросила я, надевая ночную сорочку, у старушки-домоправительницы. — Да-да, — бросила она, словно это обычное дело, — Наш король может быть весьма жесток. Но и справедлив. Завтра будет зрелище.       Не то, чтобы я неженка. Мой отец тоже проводил казни. Но от Морана… я не ожидала. Да, уничтожение своей семьи ожидала, а убийства его подданных — нет!       Когда меня оставили одну, я занялась привычным делом — чтением. Чтением легенд Зары, которые пыталась разгадать. Я уже сделала не менее десяти закладок в этой книге. И впрямь, были отличия от легенды, которую слышала я. Правда, незначительные. Я не могла понять, почему именно я должна хранить такую ценную вещь? Мои мысли прервали стуком в дверь. Вошла одна из служанок. — Добрый вечер, леди Эльза. Король Моран желает вас видеть. Я кивнула ей и устало выдохнула. Вот же, только спать собралась. Пришлось снова переодеваться в платье, и кое-как собрать непослушные волосы. Кстати, они у меня сильно отрасли. Особенно у корней. Они такие… темные. Может, из-за того, что я не бываю на солнце, волосы растут темнее, чем обычно? Запомнив проверить эту гипотезу (как и свою нечувствительность к холоду), я поспешила в знакомый мне кабинет с весьма неудобным для сна диваном.       Почти бесшумно я шмыгнула за его дверь, и осторожно закрыла ее на замок, застав короля за очень необычным занятием. Он лежал на том самом диване, а на его лице лежала книга. И он не двигался. Уснул что ли? — Моран? — позвала я, подходя ближе. — Добрый вечер, — отозвалось из-под томика, — проходи. Как будто, так и должно быть. Я села на его кресло за письменным столом, пытаясь понять, что вообще происходит. — Все хорошо? Глупый вопрос для мужчины, прячущегося за книгой. Я так в детстве в ладошки играла. Типа «я в домике!». Может, Моран тоже в домике? — Глаза болят. Когда долго смотришь на белый снег, такое иногда бывает. Я даже не могу взглянуть на свет свечей. Тогда зачем они тут горят? Дабы спасти своего короля от болей, я начала тушить все свечи в кабинете, и в итоге единственным источником света остался камин и свет от луны, бьющий из окна. — Ну вот, теперь можешь снять книгу с лица. Я тоже уже не могу видеть белый цвет, на самом деле. Книга упала на пол рядом с ним, а Моран поднялся горой над диваном, и, кажется, улыбнулся. — Это весьма печально, леди. Я из-за вашего белого подарка чуть не умер. После этих слов он поднялся, открыл платяной шкаф у стены, достал оттуда большую коробку и положил ее на диван. — Иди сюда. Я послушно села рядом с коробкой, а он подвинул к дивану кресло, и сел напротив. — Что это? — постаралась я в полумраке разглядеть его выражение лица. Глаза еще не привыкли к тьме, по голосу точно знала — он улыбается. — Открой, посмотри. Бумага податливо рвалась и шуршала под моими руками. С коробкой было чуть сложнее, она крепко запечатана. Но Моран даже не думал помогать. Издевательски наблюдал на мою ожесточенную борьбу с коробкой. Вот змей. Наконец, я разорвала ее, и в моих руках оказалась ткань. Такая невероятно блестящая, что, даже в свете луны, она сверкала, как россыпь бриллиантов. Такие вещи в моих руках часто рвутся, поэтому я положила ее на диван, и только тогда до моего ума дошло, что это платье. — Прародители, — прошептала я, разглаживая подол, боясь, что весь этот блеск сейчас осыплется на пол, — Зачем? Нет, не так… спасибо. Правда. Оно великолепное! Я даже не могу представить, сколько оно стоит. Но я же упаду в нем. Прямо носом на дорожку. Ты, наверное, заметил, что грациозность у меня весьма посредственная. Если что, я преуменьшила. Какое оно красивое. Я не могу. — Я взял твои мерки и отправил их в город мастеров. Это будет свадьба короля и королевы Севера, другого и быть не может. И вот еще, отвлекись чуть. Сердце уже билось, как сумасшедшее, но когда он из кармана достал что-то маленькое и отблескивающее, я чуть не упала. — За ним я тоже поехал чуть ли на не другой конец Севера, — моя ладонь оказалась в его руке, а безымянного пальца, наверное, должен был коснуться холод. Но я его не почувствовала. Зато тяжесть — сразу. — Я не думал, что ты согласишься стать моей невестой. Пришлось делать все быстро. Из-за Нины я бы не стал так рисковать. А из-за меня стал. И чуть не погиб. — Я вышла бы за тебя в ночной сорочке, честное слово, не стоило. Его ладонь прошлась по моей щеке, и теперь я могла видеть это улыбающееся, почти счастливое бородатое лицо. — Ты мне жизнь спасла. И не раз. Это самое малое, что я мог сделать. К тому же, это не ты подорвала мост, убив моих советников. Знаешь, — он подвинулся поближе, почти касаясь своим лбом моего лба, — какое это было зрелище — ты, верхом на медведице, едешь, чтобы спасти меня. Выходишь из стужи, невредимая, ничуть не замерзшая, и зовешь меня снова в этот мир, который пытался меня уничтожить второй раз. Я даже не знаю женщину, которая подошла бы на роль королевы Севера больше тебя. Тебя — южной маленькой принцессы. Снова вспомнив, что хотела поделиться с ним мыслью о переносимости холода и цвета волос, как случилось то, что заставило меня заткнуться.       Моран поцеловал меня. Он. Меня. Поцеловал.       Эти три слова по отдельности крутились в моих мыслях, сопровождаясь ударами бешеного сердца, словно ему стало очень тесно в моей груди. Мягкие, чуть потрескавшиеся губы, обхватили мои. От неожиданности я чуть было не отшатнулась, но его руки тут же поймали меня. Одна рука легла мне на шею, а другая спустилась к спине.       Испуг вдруг сменился другим чувством, куда более приятным и волнующим. Будто я вдохнула слишком много воздуха и не могу выдохнуть его. Но все закончилось прежде, чем я успела понять что-то. Он отпустил меня и выпрямился на кресле. А я так и застыла в глупой позе, хлопая глазами, и не понимая, что происходит. Как обычно. — Вообще этого нельзя делать до свадьбы. Но я отрепетировал. Свадьбу сыграем послезавтра. Завтра у меня еще есть дела. Например, казнь.       В этом был весь Моран. В том, что сейчас он захватывает мир, а через секунду в полутемном кабинете дарит своей невесте платье. Сегодня казним министров, а завтра играем свадьбу. Придется привыкать к этому. — Хорошо, — голос решил ко мне возвращаться не сразу, и я скорее прошептала. Хорошо, что он не мог видеть мое лицо полностью. Хотя, оно было таким красным, что могло бы посоревноваться с огнем в камине. Так, смени тему. — Тебе нужно поговорить с Делией. Она, может, вначале швырнет в тебя стулом, но, по сути, девочка очень хорошая. Мы почти подружились и вообще… Наш разговор, как всегда, ушел в другое, менее смущающее русло. *****       Не прошло и пяти минут, как в мою комнату постучали, перебивая радостное лепетание экономки. — Ваше Величество, — все уже говорили так, будто свадьбу сыграли, — Вас ожидают в тронном зале. Пришло время для коронации и заключения вашего брака с королем Мораном, — объявила мне красивая женщина в розовом платье, улыбаясь во все зубы. Я выдохнула. Закрыла глаза.       И, подняв полы платья, шагнула навстречу своей судьбе