То, что я не могу исправить

Окно хлопнуло из-за резкого порыва ветра, и Стайлз поежился. Он лежал на животе, и одеяло закрывало его только до пояса. Дерек тут же натянул его повыше — почти до плеч. Стайлз благодарно улыбнулся. — Каково это? — спросил он. — Жить как волк? Экран мобильника показывал два часа ночи — самое время для таких вопросов. С наступлением темноты люди всегда становятся честнее и откровеннее. Дерек пожал плечами. — Сначала довольно странно. Когда перекидываешься, сознание сохраняется, но чувствуешь себя непривычно. Очень похоже на то, будто выпил подряд пару стопок крепкого алкоголя. Такой… шок внутри. Слух обостряется, нос раздирает от количества запахов, а вот зрение становится хуже, и смотришь на все с непривычной высоты. Меняется тело, центр тяжести, способ двигаться. В общем, довольно занятно, — он протянул руку и погладил большим пальцем нижнюю губу Стайлза. — Если задержаться в волчьей форме ненадолго — не больше чем на несколько часов — никаких перемен не будет. Снова придется привыкнуть к человеческому телу, когда перекинешься обратно, но это все. А вот если остаешься в ней дольше… Первой уходит тревожность. — Тревожность? — Да. Я вечно боялся куда-то опоздать, что-то не так сказать или сделать, ошибиться, кого-то подвести. Понимаешь, я чаще всего даже не замечал, что о чем-то беспокоюсь. Дело ведь не только в глобальных вещах. Меня волновало, не испачкался ли я в соусе, пока ел бургер, не пахнет ли у меня изо рта, нет ли на тачке царапин, не пропустил ли я где-нибудь волосы, пока брился, правильно ли употребил или произнес какое-нибудь слово. Мелочи, из-за которых переживаешь, но даже этого не понимаешь. Стайлз приоткрыл рот от удивления. Он никогда об этом не задумывался, но выходило, что Дерек прав. Он и сам тревожился обо всех перечисленных вещах и еще тысяче других. — Волку плевать, в каком виде у него шерсть и не осталось ли на морде кровавое пятно после того, как он перекусил. Волка не волнует, что о нем подумают другие, пока эти другие на него не нападают. Волк просто делает то, что хочет, и не задумывается о последствиях, — продолжил Дерек. — Это чувство приходит не сразу, но когда ты его достигаешь, это такое невероятное облегчение! Ты сразу будто входишь в ритм, и тебя начинает нести по течению. А потом ты понимаешь, что это не только твой ритм. Что весь мир вокруг тебя идеально синхронизирован, и беспокоиться просто не о чем. Ты спишь, охотишься, ешь, пьешь, отдыхаешь, и дни сливаются в один, бесконечно спокойный и правильный день, где все идет именно так, как должно. Даже когда мерзнешь из-за непогоды или голоден, если не сразу нашел добычу, ты ни о чем не переживаешь. Просто ждешь, когда это кончится. А еще ты знаешь, что когда тебе придет конец, мир вокруг продолжит жить в том же ритме, и это не пугает. Это радует. Потому что ты часть этой вечности. Окно снова хлопнуло, и Дерек дернулся — наверное, хотел встать и прикрыть его. Стайлз удержал его за плечо. Ему нравилось дышать прохладным лесным воздухом. — Звучит глупо, да? — на лице Дерека проявилось смущение. — Я пытаюсь сказать, что… люди постоянно ищут цель своей жизни, хотят как-то оправдать свое существование. А волку это не нужно. Быть живым — вот и весь смысл. Это снимает ответственность. Что бы ты ни сделал, ты уже справился. — Я бы не отказался пожить с такой мыслью, — Стайлз наклонился и поцеловал Дерека в податливо приоткрывшиеся губы. — Я не очень-то понимаю, зачем вообще нужен. — Никто не понимает, — усмехнулся Дерек. — Единственный минус — волки тоже чувствуют одиночество. Но оно переносится легче, и со временем с ним свыкаешься. Иногда Стайлзу казалось, что у Дерека помимо его оборотнических суперспособностей есть еще одна — умение рвать ему сердце на мелкие куски, не прилагая для этого никаких усилий. — Я знаю, что ты соврал мне насчет Коры. Что вы не семья, — сказал Стайлз. — Почему ты не поехал с ней? — Ей тоже сильно досталось, — ответил Дерек, даже не попытавшись оправдаться за свое бездарное вранье. — Но она справляется. Помнишь, как Джексон загнал нас в бассейн? Я был полностью парализован, а ты, хоть и устал, держался на плаву. У нас с Корой то же самое. Я понял, что утонул, и не хотел увлечь ее за собой. Она не заслуживает, чтобы я за нее цеплялся — ведь на самом деле я не могу даже это. И я не допущу, чтобы она таскала меня за собой мертвым грузом. Она хочет жить, и у нее это получается. — То есть я два часа держал твою тушу, чтобы ты выжил, но все равно облажался? — мрачно поинтересовался Стайлз. Дерек рассмеялся и погладил его по плечу. Стайлз обиженно дернул им и тоже улыбнулся. — Скотт сказал, ты навестил Айзека, чтобы попрощаться, — сказал он, чувствуя, что готов об этом поговорить. — Почему ты не приехал ко мне? Откровенно говоря, я думал, что значу для тебя больше Айзека. — Так и есть, — Дерек нахмурился и вздохнул. — И я приехал. Просто наша встреча была немного… односторонней. От неожиданности Стайлз сел на кровати. — Что это значит? — Я приезжал в Нью-Йорк в декабре. И видел тебя в «Голубой ноте». Это было за несколько дней до Рождества. Стайлз помнил вечер в «Голубой ноте». Один из приятелей Джесса, большой поклонник джаза, буквально заставил их пойти в этот прославленный клуб на выступление саксофониста, чье имя Стайлз так и не выучил. Музыка ему не слишком понравилась, но в клубе было весело. Стайлз съел вкуснейший сэндвич с креветками и авокадо, а потом здорово перебрал с коктейлями. — Ты отдал пятьдесят пять баксов, чтобы посмотреть на меня издалека? — спросил Стайлз. Цену билета он тоже отлично помнил — они тогда с Джессом немного из-за нее поругались, пока не выяснилось, что вход для них будет бесплатным. — Музыку я тоже послушал, — уточнил Дерек. — Мне нравится джаз. — И все-таки. Ты был там и… почему не подошел поздороваться? Стайлз и забыл, что Дерек любит джаз. Как глупо, Дерек же много раз рассказывал, как проводил летние каникулы у своей прабабушки из Нового Орлеана, и она водила его на джаз-концерты. — Я понял, что ты там не один. Темноволосый парень в желтой рубашке и очках — это ведь и был Джесс, верно? — Э, да. Он любит яркие цвета. Поверь мне, желтая рубашка это еще не худшее в его гардеробе, — Стайлз невольно улыбнулся, припомнив, чем забит шкаф Джесса. Впрочем, сейчас ему было не до хипстерских замашек своего парня. — Ты должен был подойти! Тебе ведь не обязательно было говорить о прошлом. Мог сделать вид, что оказался там случайно и увидел меня, старого знакомого из Калифорнии. Мы бы без проблем договорились встретиться, и… — Не болтай ерунды, — прервал его Дерек. — Если бы я подошел, это бы создало тебе проблемы. Возможно, твой парень бы нормально отреагировал — хотя я сомневаюсь, я бы на его месте сразу напрягся. Но наша встреча не принесла бы тебе ничего хорошего. Я видел, что ты стараешься забыть обо всем дерьме, которое с тобой случилось, а я был живым напоминанием тех времен. Стайлз, я всегда… я никогда не хотел вредить тебе или делать больно. Поэтому я не стал подходить. Я понаблюдал за тобой, и этого было достаточно. Ты выглядел счастливым и расслабленным. Твой парень смотрел на тебя влюбленными глазами, да и ты отвечал ему тем же. С вами были друзья, вы веселились. Так что я дослушал выступление, расплатился за свой ужин и ушел. И я знаю, что поступил правильно. — Нет! — Стайлз от возмущения не сразу смог найти слова. — Ты решил все за меня! Я бы, блядь, хотел тебя увидеть! Узнать, что ты жив. И я бы не возражал услышать, что ты планируешь провести остаток своих дней волком. Это важно, самоуверенный ты козел! — Ты в этом уверен? Стайлз поджал губы. Трусливый голосок в голове подсказывал, что Дерек прав. Стайлз бы взбесился, если бы Дерек внезапно появился в его жизни с такими новостями. Но то, что он все решил в одиночку, тоже дико раздражало. Вдруг бы Стайлз смог его отговорить? И… Что следовало за этим «и», Стайлз думать не хотел. — И ты потом никогда не жалел, что просто ушел? — Жалел, — Дерек посмотрел ему в глаза. — А потом я перекинулся, и все это ушло. — Скотту не следовало ловить тебя и пытаться привести в чувство, — Стайлз снова лег на живот. Ему очень хотелось опять заняться с Дереком сексом, но он знал, что это желание лишь попытка убежать от реальности. — Скотт не согласился разорвать круг? — Нет, хотя я пустил в ход все свои аргументы. Он тот еще упрямый сукин сын, — вздохнул Стайлз. — Хотя иногда его упрямство кстати. Надеюсь, он все-таки сумеет помочь этой своей Хлое. Стайлз предусмотрительно сфотографировал выбранное в комиссионке ожерелье и показал его Дереку, когда вернулся домой. Тот одобрил его выбор. — Из таких, как Хлоя, потом получаются такие, как Дюкалион, — проворчал Дерек. И все-таки встал, чтобы прикрыть окно — ветер еще больше усилился, и в комнате стало слишком прохладно. — Знаешь, кажется, я зря отказался от лекарства Дитона. Не могу отделаться от ощущения, что дом как будто изменился. — Дело не в лекарстве, — Стайлз вылез из-под одеяла и натянул толстовку и джинсы прямо на голое тело. — Пойдем, выпьем что-нибудь горячее. Мне надо рассказать тебе одну вещь. Они спустились вниз, и Дерек поставил греться чайник. Стайлзу хотелось кофе, но пить его среди ночи точно не стоило. — И что это за вещь? — спросил Дерек с плохо скрываемым нетерпением. — Смотри, — Стайлз взял в руки заварочный чайник и указал Дереку на щербатый носик. Потом закрыл его рукой, сосредоточился — и убрал. Носик был в полном порядке. — Как-то так. — Что ж, — произнес Дерек, приподняв брови. — Это многое объясняет. В частности то, почему мы каждый раз выходили относительно сухими из воды. Мы со Скоттом должны были сдохнуть еще тогда, когда сюда приехал Джерард. — Э-э-э, подожди! — Стайлз ожидал удивления, расспросов, восторга, но реакция Дерека была до обидного невыразительной. — Во-первых, эти способности проявились у меня уже после того, как ты свалил, а во-вторых, ты что — уже видел такое? — Конечно, — Дерек отобрал у Стайлза чайник и стал заваривать чай. — У некоторых эмиссаров сила выливается вот в такие бонусы. Откуда, ты думаешь, все эти рассказы о телепатах, экстрасенсах, телекинетиках и прочем? Чаще всего это фокусы, но иногда чистая правда. В детстве я встречал одну женщину, эмиссара стаи из Айдахо. Она тоже умела... исправлять. Стайлз от души шлепнул Дерека по заднице, а когда тот удивленно на него уставился, шлепнул еще раз. — Мог бы сказать, что я особенный! — Ты особенный, — кивнул Дерек. — Достань печенье. — И что умела та женщина? — спросил Стайлз, распаковав пачку поп-тартс. — Она рассказывала, как контролирует это? — Мне было девять, — Дерек разлил чай по чашкам и сел за стол. — Мама взяла меня с собой в поездку, и пока взрослые разговаривали, я катался на велосипеде. Мне его одолжил сын хозяйки дома. В общем, я упал, цепь слетела, а спицы в колесе погнулись. И тут ко мне подошла женщина, я знал, что она эмиссар, и предложила помочь. Я думал, она хочет проверить, как я, но она взялась за велосипед, поправила цепь — и вдруг он весь вспыхнул, а потом оказался в полном порядке. Я очень удивился, и она объяснила, что это ее особая сила. И что она может поправить почти все. Главное, знать, чего ты хочешь добиться, и верить, что ты можешь это сделать. — Тогда понятно, почему у меня получается через раз, — Стайлз добавил себе сахара в чашку. — Я не понимаю, как это работает, и веры мне тоже не достает. — А что насчет дома? — Дерек огляделся по сторонам. — Ты хочешь его починить? — И в мыслях не было! Зачем мне это нужно? — Стайлз с раздражением махнул рукой и взял печенье. — Оно само. Я сразу понял, что здесь все дышит на ладан, но этот дом будто высасывает из меня силы и чинит сам себя. Я без понятия, что происходит. — Ты из-за этого плохо себя чувствуешь? — в глазах Дерека мелькнуло беспокойство. — Стайлз, если так — ты должен уехать. — Я прекрасно себя чувствую, — Стайлз набил рот печеньем, прожевал и сказал: — По-моему, мне даже лучше становится, когда я что-то, как ты сказал, исправляю. Но это все равно довольно странно. — И как это проявилось в первый раз? Блядь, надо было догадаться, что Дерек спросит. Соврать? Нет. Они и так достаточно друг другу врали. — Когда Скотт сказал, что ты не вернешься, я стал тебе звонить. И понял, что ты сменил номер, — Стайлз уставился в свою чашку, стараясь не провалиться снова в те эмоции. Переживать их опять он не собирался. — Я страшно взбесился. Ты меня кинул. И самое смешное, что мне хотелось обсудить с тобой это. Пожаловаться тебе же, что ты свалил. А я не мог. И я так разозлился, что швырнул телефон в стену, и он сломался. Разлетелся на куски, трещина на весь экран, короче, полный пиздец. Я бросился его собирать, но сразу понял, что ничего не выйдет. — Глупый поступок. Стайлз поднял голову, готовый высказать Дереку все, что он о нем думает, и осекся, увидев его смеющиеся глаза. Что за фигня? Стайлз с ним откровенничает, а Дерек над ним подшучивает? — Конечно, глупый! — Стайлз обиженно насупился. — Ты не стоил того, чтобы разбивать телефон! — И как ты его починил? — Дерек по-прежнему выглядел расслабленным и довольным. — Да никак, — Стайлз съел еще одно печенье. — Попробовал включить, он, естественно, не работал. И я сидел, зажав его в кулаке, и чуть, блин, не плакал. Я знал, что у папы долги после моего лечения, и лишние траты не вписывались в наш бюджет. Кроме того… в телефоне была кое-какая информация, и я не хотел ее терять. — И что же там было такого важного? — Наши с тобой фото. Дерек отставил поднесенную ко рту чашку. — Вот как. — Да, — Стайлз шмыгнул носом. — То есть там было много что, но в тот момент я думал только о фотках. Ругал себя за то, что не перенес их в облако. А когда немного успокоился и решил загуглить, могу ли я сам вытащить информацию из телефона, увидел, что на вид тот совершенно нормальный. Я попробовал его включить, и он взял и заработал. Стекло было как новое, корпус — тоже. Я сходил вниз, налил себе немного виски из папиных запасов и стал сохранять фотографии. — Решил, что у тебя едет крыша? — Да я даже не особенно удивился, если честно, — Стайлз зевнул. — На фоне всего, через что мы прошли, это было почти мелочью. Я порадовался, что снова на связи, и не стал забивать себе голову. А потом начал подмечать, что иногда я могу кое-что поправить. Но у меня не получается это контролировать. Совсем. И этот ебаный дом тому подтверждение! Я ни капли не хочу ему помогать, но он просто берет и реставрирует себя за мой счет! — Успокойся, — Дерек протянул руку и взял пальцы Стайлза в свои. — И мне жаль, что ты так на меня злился. Прости. Мне следовало попрощаться. — Да уж, — Стайлз, помедлив, сжал его пальцы. — Как думаешь, та женщина, которая починила тебе велик — она еще жива? — Она была не старой, — Дерек прищурился, припоминая. — Если с ней ничего не случилось — должна быть жива. Я напишу тебе имя, можешь потом ее поискать и сослаться на меня, если найдешь и решишь договориться о встрече. — Спасибо. — Теперь понятно, почему ты выбрал такую профессию, — сказал Дерек, вернувшись к чаю. — Идеальная работа для человека с твоими способностями. — Я же сказал, я их не контролирую. Я вообще думал, что это подарочек от ногицуне, — с трудом признался Стайлз. — Так что я не собирался этим пользоваться. — Дух-разрушитель подарил тебе умение исправлять сломанное? — Дерек глубокомысленно покивал головой. — И тебя ничего не смутило в этом объяснении? — Хочешь поупражняться в сарказме? — Нет, — Дерек усмехнулся. — Стайлз, это либо есть в тебе, либо нет. И оно было всегда, с рождения. Почему ты не посоветовался с Дитоном? — Побоялся, что это приведет еще к какой-нибудь херне, — Стайлз повел головой, разминая шею. — Да не знаю, просто забил. Потом уже попробовал поискать информацию, но ничего толком не нарыл. — Тебе точно стоит позвонить тому мужику, который предлагал работу, — сказал Дерек. — Ты с этим справишься. — Не все так просто, — признался Стайлз и нехотя добавил. — Джесс считает, что я не должен соглашаться. — Почему? — Да много причин. Роберт — ну, тот парень — он гений, это все признают, но он очень эксцентричен. Иногда он берется за сомнительные дела. Ничего незаконного, но порой он наступает на хвост важным людям. Бывает, он работает бесплатно. Бывает, отказывает тем, кому не принято отказывать. В общем, Джесс беспокоится, что я могу влипнуть. Кроме того, в Нью-Йорке хватает фирм, которые занимаются кризис-менеджментом, и они работают только на территории штата, а некоторые не вылезают за пределы Манхэттена. А с Робертом мне придется мотаться по всей стране. — Командировки это проблема? — Да, потому что Джесс-то прикован к своей лаборатории, — объяснил Стайлз. — А мои поездки могут длиться по несколько недель. Плюс, если Роберт будет браться за дела бесплатно, моя оплата тоже будет по минимальной ставке. И риск репутации. Тогда как в одной из нью-йоркских фирм я получу стабильный заработок, гарантии и карьерные перспективы. — Ты звучишь так, будто зачитываешь буклет, — поморщился Дерек. — Стайлз, решать тебе, но ведь у твоего Роберта тоже есть плюсы. Насколько я понял, работая на него, ты сможешь обзавестись деловыми связями по всей стране, получишь разнообразный опыт и будешь учиться у лучшего в своей области. Что касается его эксцентричности… Ты не обязан всю жизнь на него работать. В конце концов, никто не запрещает тебе основать собственное дело, когда ты почувствуешь, что готов. Вряд ли в нью-йоркских фирмах ты сможешь сделать лучшую карьеру. Для продвижения по службе недостаточно быть профессионалом и любить свою работу. — Хочешь сказать, что мои социальные навыки сосут? — Сосешь ты точно лучше, чем общаешься с людьми. Стайлз бы обиделся, но комплимент был слишком приятным. Да и вообще слова Дерека его приободрили. Когда они обсуждали ситуацию с Джессом, Стайлз с ним соглашался и ругал себя за ребяческую жажду приключений. А Дерек повернул все так, что Стайлз выглядел разумным человеком, выбирая более рискованный профессиональный путь. — Если бы твой бойфренд знал, что ты гарантированно не облажаешься, он бы тоже голосовал за Роберта, — подытожил Дерек. — Уверен, что с деньгами и командировками вы бы разобрались. В конце концов, секс после разлуки всегда лучше. — Да, — согласился Стайлз. — Но засыпать каждый вечер в одной постели тоже неплохо. — Всегда приходится чем-то жертвовать. — Я не хочу его потерять. Не хочу быть эгоистом и ставить работу выше отношений, особенно если есть вариант, где можно пойти на компромисс и все совместить. — Лишь бы потом этот компромисс не встал тебе поперек горла. Стайлз засунул в рот последнее оставшееся в пачке печенье. И когда Дерек успел сожрать все остальное? Вот об этом он думал. Не возненавидит ли он Джесса, если забьет на свои желания и поставит их отношения на первое место. Или именно так и поступают взрослые люди? Вдруг Стайлз потом будет рад, что все сохранил и нашел золотую середину? — У меня есть еще год, чтобы все обдумать, — сказал Стайлз. — Я бы рехнулся, если бы пришлось решать сейчас. — А что с твоей работой? — вспомнил Дерек. — Ты говорил, что у тебя строгий босс. Уже купил обратный билет? — Нет, — Стайлз встал и выкинул пустую упаковку. — Я решил немного задержаться. И с работой я приврал. Я устроился на лето на свой факультет. Они каждый год нанимают студентов. Мы приводим в порядок архив, сортируем поступившие за год эссе, копируем документы для будущего учебного года и все в таком духе. Довольно нудно, но неплохо оплачивается, плюс всякие мелкие бонусы вроде бесплатной еды в кафетерии или свободного доступа к закрытым секциям библиотеки. Я позвонил сокурснице, она меня с радостью подменит, пока я не вернусь. — И что сказал Джесс, когда услышал про задержку? — Он думает, что мой школьный приятель попал в аварию и я тут сижу около его больничной койки. Так что он с пониманием отнесся к тому, что мое возвращение откладывается. — Ты наловчился врать. Стайлз скрестил руки на груди — иначе он бы что-нибудь швырнул в Дерека. — Мне, знаешь ли, пришлось. — Я тебя не осуждаю, — Дерек забрал со стола грязные чашки и поставил их в раковину. — Но я все равно не могу понять, почему ты со мной спишь. — А ты? — Мне предложили, и я не отказался. — А вот ты по-прежнему паршиво врешь, — заявил Стайлз. В шестнадцать он бы проглотил это и распереживался, а теперь точно знал, что его обманывают. У Стайлза было достаточно секса на одну ночь, чтобы он усвоил, как ведут себя те, кому наплевать, с кем спать. Дерек к ним точно не относился. — Я не изменяю Джессу, — наконец произнес он, увидев, что Дерек до сих пор ждет объяснений. — Есть два Стайлза. Один остался в аэропорту Ла-Гуардия, а второй приехал сюда. С Джессом встречается первый, хороший Стайлз. А перед тобой сидит другой парень, которого Джесс и не видел-то никогда. Так что извини, но меня не мучает совесть. Это было не совсем правдой. Стайлз знал, что поступает плохо, но это почти не вызывало в нем эмоций. Еще одна вещь, в которой он налажал. Не такое уж большое дело. — Ты же понимаешь, что рано или поздно тебе придется рассказать Джессу правду? — Дерек провел рукой по голове и едва заметно поморщился. Кажется, он скучал по своим волосам. — Нельзя постоянно ему врать, особенно, если у вас все серьезно. — Можно. И отъебись от меня со своей моралью! В лесу что, тоже показывают Опру? — вспыхнул Стайлз. — Как насчет тебя, Дерек? Не мучает мысль, что трахаешь чужого бойфренда? Ты-то зачем со мной спишь? — Потому что я Дерек, я отвратителен, и я занимаюсь сексом с людьми, которые мне не подходят. Стайлз вытаращился на него и расхохотался. Дерек всегда так делал. Когда их перебранки достигали чересчур высокого градуса, он снимал напряжение какой-нибудь нелепой выходкой или дурацкой шуткой, и Стайлз моментально переставал злиться. — Ты придурок, — заявил он и, подойдя к хмурящемуся Дереку, обнял его за шею. — И я тебе подхожу. Кстати, знаешь, что сказал про нас Скотт? Он считает, что мы оба — не милые! Дерек обнял его за талию и покачал головой. — Это самое умное, что когда-либо говорил Скотт. Мы действительно не милые. Ты саркастичный засранец, а я вообще терпеть не могу людей. — Мы очень милые, — возразил Стайлз. Недавнее раздражение испарилось, сменившись ощущением безопасности и уюта. — Я точно очень милый! И ты бываешь милым. Например, когда выбираешь какую из двух одинаковых футболок тебе надеть. Или когда полируешь свою тачку и шепчешь ей всякие нежности. Или когда ругаешься, если твоя команда проигрывает. Скотт просто никогда тебя таким не видел. — Я предпочту остаться в его глазах тем Дереком, которого он придумал. — Я знаю, — Стайлз поцеловал его в щеку. — Но мне немного жаль, что никто не видит тебя настоящего. — Эрика тоже считала меня милым. Я пытался ее разубедить, но она все время твердила, что видит, какой я под маской сурового альфы, — произнес Дерек, задумчиво глядя в сторону. — Женщина-кошка была чертовски умной девчонкой, — Стайлз сильнее прижался к нему и почувствовал, как его крепче обняли в ответ. — Они все были отличными. Эллисон, Эрика, Бойд. Блядь, даже Мэтт был неплохим парнем, пока не съехал с катушек. — А вот о Виктории Арджент я не жалею. — Я всегда ее побаивался. Даже больше, чем Джерарда. — Никогда не забуду, как меня притащили, чтобы я его укусил. — А я удивился, что ты после той истории продолжил со мной здороваться. Дерек поцеловал его в шею и опустил руки с талии на бедра. — Я после той истории начал за тобой ухаживать. Не мог упустить свой шанс. — Шанс? — Стайлз удивленно приподнял брови. — Ты о чем? — Ты всегда принимал сторону Скотта, даже если был больше согласен со мной. Но в тот момент ты так сильно на него разозлился, что я решил попробовать тебя переубедить. Я хотел, чтобы ты перестал видеть во мне врага. Дерека, которого надо грохнуть чисто на всякий случай. — Мне было шестнадцать, и я постоянно был запутавшимся и напуганным, — с досадой сказал Стайлз. — А ты, оказывается, расчетливый сукин сын! Воспользовался моментом моей слабости! — Жалеешь об этом? — Нет, — Стайлз посмотрел ему в глаза. — Никогда не жалел. Пожалуй, это единственные хорошие воспоминания из того времени. — У меня тоже, — согласился Дерек с улыбкой. — Ладно. Пойдем наверх, скоро рассветет, а нам стоит хоть немного поспать. — Идет, — Стайлз легко чмокнул его в губы. — Я высплюсь и завтра разгромлю тебя в бейсбол! Дерек кивнул, и Стайлз, взяв его за руку, повел в спальню. Шагая по лестнице, он вспомнил о неотвеченном сообщении в мобильнике, и не почувствовал ни капли стыда. Что ж, случилось именно то, чего он так боялся. Другой Стайлз вырвался на волю, и засунуть его обратно будет чертовски трудно.

***

Хлопнув дверцей багажника, Стайлз сам себя похвалил: все покупки отлично влезли. И уложился он быстро. Значит, самое время заехать за кофе и свежей выпечкой и двинуть к дому. Он поправил темные очки, подошел к дверце с водительской стороны и застыл, увидев что футах в десяти от него стоит человек и внимательно за ним наблюдает. Блядь, блядь, блядь! Все, он попался. — Привет, пап, — Стайлз неуверенно махнул рукой, мечтая провалиться сквозь землю. — Не ожидал тебя здесь увидеть! — Могу ответить тебе тем же, — отец подошел и остановился напротив. — Мы говорили два дня назад, и ты рассказывал мне про Нью-Йорк. И не упомянул, что собираешься приехать. Стайлз открыл рот, чтобы соврать, и осекся. Зачем усугублять собственное положение? — Я здесь полторы недели. Папа понимающе качнул головой, и у него на лице появилось то самое выражение, которое раньше наводило на Стайлза ужас. Впрочем, ему и сейчас было не по себе. Неприятно огорчать тех, кого любишь. — Что-то случилось? — Да, — Стайлз тяжело вздохнул. — Ничего ужасного, пап. Скотт мне позвонил и... Я бы с радостью с тобой поделился, но ты ведь сам всегда говорил — меньше знаешь, крепче спишь! — Не прикидывайся, что это я виноват, что ты мне врешь, — отрезал папа. — Ну немного все-таки виноват, — Стайлз взглянул на него исподлобья. — Это ведь ты меня таким воспитал! — Вот что, засранец, — голос у отца стал сердитым, но глаза его выдавали — по-настоящему он не злился. — Пойдем-ка в мою машину. И разберемся, что не так с твоим воспитанием! — Ты на служебной, — Стайлз вытянул шею и увидел белый Эксплорер с синей надписью "Департамент шерифа Бикон-Хиллза". — Посадишь на заднее и наручники наденешь? — Если придется, — папа закатил глаза. — С ума сойти, Стайлз! Я думал, ты повзрослел. — Тебя подвел твой оптимизм! — Стайлз заблокировал двери своего арендованного форда и подошел обнять отца. Они добрались до Эксплорера, и Стайлз привычно плюхнулся на переднее. Сколько раз он вот так катался с папой? Жаль, прошло то время, когда каждый новый вызов Стайлз считал интересным и будоражащим, ведь собственная жизнь казалась ему дико скучной. — Значит, Скотт тоже замешан. — Могло быть иначе? — И что вы натворили? — Это Скотт, — тут же открестился Стайлз. — Я пытаюсь все исправить! Папа вывернул руль на перекрестке, и Стайлз понял, что они едут домой. — Подожди-ка. А миссис Мартин сейчас... — Час дня. У нее уроки до половины четвертого. — Ладно, — Стайлз снова расслабился. — Ты расскажешь ей, что я здесь? — Зависит от того, что я от тебя услышу. — Видишь, пап, ты не хочешь лишний раз ее волновать, поэтому собираешься скрыть от нее то, что покажется ей неприятным. Ведь ты о ней заботишься! Это проявление любви! Папа повернулся к Стайлзу и посмотрел на него со смесью жалости и любопытства. — Действительно думаешь, что я размякну и засчитаю это за оправдание? — Ну, попробовать-то стоило, — Стайлз откинулся на спинку. — Это ты научил меня не сдаваться и... — Хватит! — папа протянул руку и попытался отвесить ему подзатыльник. — Просто замолчи. Стайлз рассмеялся. Конечно, их ждет не особенно приятный разговор, но все равно он был рад, что они столкнулись. Стайлз и не понимал, как соскучился по отцу, пока его не увидел. — Вот и все, — подытожил Стайлз, закончив рассказывать свою сильно отредактированную историю. Они с отцом уютно устроились на кухне, где тот, вопреки протестам Стайлза, выпил эспрессо средней крепости. — Видишь, на этот раз никакого криминала. — За исключением незаконного проникновения на чужую частную собственность и того, что Скотт удерживает Дерека насильно, а до этого вводил ему неизвестный препарат против его воли. — Я бы сказал, это спорно, — оживился Стайлз. — Во-первых, дом заброшен и хозяевам явно плевать, кто там куда проникает. Во-вторых, вокруг дома нет колючей проволоки, любой человек решит, что Дерек сам не хочет оттуда уезжать. В-третьих, этот препарат… Если кровь Дерека возьмут на анализ, остатки лекарства будут последним, на что обратят внимание медики. — То, что в нашем законодательстве не прописаны права оборотней, не разрешает Скотту нарушать суть четвертой поправки! — Да знаю я! — отмахнулся Стайлз и вытащил из корзинки для хлеба еще один бисквит. Пока они с отцом жили вдвоем, в кухне никогда не водилось домашней выпечки. Благослови Господь миссис Мартин и ее кулинарные таланты! — Я же сказал, я пытался переубедить Скотта. Но он упрямится, так что Дерек вынужденно кукует в этой развалюхе. — Которую вы решили отремонтировать. — Скучно сидеть без дела целыми днями. Там даже телека нет. Стайлз не стал объяснять, что реставрация была идеей Дерека. На следующее утро после того, как правда о способностях Стайлза вылезла наружу, Дерек обошел дом, внимательно оглядывая каждый уголок, и как-то так вышло, что после завтрака они сели составлять список необходимых инструментов и стройматериалов. Восстанавливать дом естественным путем было бы чертовски сложно: он основательно прогнил, но благодаря силам Стайлза им требовалось сделать не так уж и много. Они начали с тщательной уборки и обдирания прекрасно отслаивающихся обоев, потом Дерек взялся за механический ремонт мебели, а Стайлз сосредоточился на общем обновлении вещей. Это он усвоил еще в пору своих прежних экспериментов. Стайлз не мог создать что-то из воздуха, залатать большую дыру или вырастить для шкафа новую ручку, но он мог так воздействовать на вещь, что она приобретала максимально хороший вид. Поэтому сейчас Стайлз методично воздействовал на доски, камень, металл и пластик, а Дерек решал все остальные проблемы. Работа шла на удивление хорошо: они уже привели в относительный порядок вторую спальню, начав с ремонта крыши, и почти закончили гостиную. Но дел впереди оставалось много, и Стайлз старался не думать, сколько они спустили на это денег и сколько спустят еще. Только сегодня он облегчил карточку Дерека почти на тысячу долларов. С другой стороны, глупо экономить на краске для фасада, да и окна без штор смотрелись невесело. — Значит, ты бросил все, включая работу, чтобы составить компанию Дереку? — Лицо отца стало непроницаемым. — Я надеялся, ты им переболел. — Что? — Стайлзу показалось, что он ослышался. — Я знаю, что вы встречались, когда ты учился в школе. — Да откуда ты… Мы не встречались! Дерек и я? Мы никогда… — Однажды ты сказал мне, что переночуешь у Скотта, и я тебя отпустил. Я сел смотреть телевизор, но пульт не работал. Я, конечно, стал искать батарейки, но их нигде не было. Я позвонил тебе на мобильный, ты не снял, и тогда я позвонил Скотту, чтобы он позвал тебя к телефону. И он начал что-то мямлить, а потом вдруг сказал, что ты уже спишь. На часах не было и одиннадцати, Стайлз, поэтому я всерьез заволновался, — папа сделал паузу и легко пожал плечами. — Я пробил сигнал твоего телефона по своей базе и обнаружил, что ты находишься в каком-то здании. Залез в реестр и — вот сюрприз — владельцем здания оказался Дерек Хейл. — И это доказывает то, что мы пару раз затусили и не уследили за временем, — пренебрежительно фыркнул Стайлз. — Ну, пап, ты тогда считал его преступником, поэтому я скрывал от тебя, что мы видимся. Прости, но твои выводы… — А весь следующий день ты ходил в толстовке с высоким воротом, которую носишь только зимой. Но твой засос все равно было видно. Стайлз моргнул. В голове стало пусто, и он буквально ощутил, как его показное равнодушие осыпается с лица. Охренеть. Отец знал все это время. И молчал. То есть… — И ты не потребовал у меня объяснений? — Чтобы наткнуться на очередную порцию замысловатого вранья? — папа открыл холодильник, чтобы достать сок, и Стайлз машинально отметил стоявший внутри набор продуктов. Миссис Мартин явно всерьез воспринимала рекомендации папиных врачей. — Я решил, что если устрою допрос, ты мне вообще больше никогда и ничего не расскажешь. — Пап. — Все нормально, — отец налил сок в два стакана и протянул один Стайлзу. — Я догадался, что тебе самому нелегко, и не стал заострять на этом внимание. Но, признаюсь, я пару раз за вами проследил. — О мой бог, — простонал Стайлз. — Ты за нами следил! Какой позор! — Я этого не стыжусь. Меня успокоило то, что вы вели себя, как любая другая влюбленная парочка. Не скажу, что мне было просто, но я понял, что придется с этим смириться. — Да не были мы никакой влюбленной парочкой, — с досадой произнес Стайлз. Теперь, когда первый шок прошел, он осознал еще кое-что. — Подожди. Значит, когда мы разговаривали с тобой, и я краснел и потел, пытаясь рассказать, что встречаюсь с парнем… Ты уже знал, что мне нравятся не только девчонки? — Я допускал эту мысль, но не знал наверняка, — возразил отец. Он старался выглядеть уверенным, но Стайлз заметил виноватое выражение на его лице. — Я надеялся, что дело было в самом Дереке или что это был разовый эксперимент! — Ты знал! — Стайлз грохнул стаканом об стол и навел на отца указательный палец. — Все эти годы я мучился, а ты… — А я, может, ждал, когда сын придет ко мне и поделится тем, что с ним происходит! Ждал, что наконец окажусь достойным доверия! — Не надо говорить про доверие, — окончательно рассердился Стайлз. — Ты все время намекал, что мне надо искать жену и что ты хочешь понянчить внуков. Думаешь, легко после такого прийти и сказать: э, нет, пап, я предпочитаю спать с парнями, а они детей не рожают? — Да я кидал тебе наживку! — папа слегка раскраснелся от гнева, и Стайлз вдруг заметил, какой он уже немолодой. Полголовы в седине, да и кожа на щеках и шее потихоньку начинает обвисать. — Я ждал, что ты меня перебьешь и объяснишь, что этого не будет! — Что? — Стайлз так удивился, что злость куда-то улетучилась. — Нет, серьезно? Да это худшая наживка в мире! Мог бы прямо сказать, что ты в курсе. Отец поджал губы. — В какой-то момент мне стало интересно, как далеко это зайдет. Все ждал, что ты привезешь познакомиться какого-нибудь «просто друга», а лет через десять я узнаю, что вы давно женаты. — Ого, — Стайлз покачал головой. — Я не настолько безнадежен. Чтоб ты знал: Джесс — это мои первые серьезные отношения. И я тебе рассказал! — Да, а потом отказался привезти его сюда на лето и дал понять, что мне тоже не надо навещать вас в Нью-Йорке. Здесь Стайлзу оказалось нечем крыть: именно так все и было. — Я к этому не готов, — сказал он и взял еще один бисквит. Вкусная еда с детства помогала ему справиться с огорчениями. — Значит, ты не столько зол на то, что мне нравятся парни, сколько на то, что я от тебя это скрывал? Папа тоже взял бисквит. Привычку утешать себя едой Стайлз подцепил именно от него. — Я этого не понимаю, сынок. Видит бог, я пытался, но для меня это сложно, — мягко начал отец. — Я действительно мечтал, что ты женишься и обзаведешься детьми. А еще я за тебя беспокоюсь. Каждую неделю приходит статистика по преступлениям, совершенным на почве ненависти, и этот процент неизменно растет. И ты в группе риска. — Я живу в самом толерантном городе страны. Ну, может, мы уступаем Сан-Франциско, — отмахнулся Стайлз. — У меня больше шансов быть застреленным грабителем, чем убитым за то, что встречаюсь с парнем! — Нет, Стайлз, — серьезно сказал папа. — Твой шанс стать жертвой грабежа умножается на то, что ты встречаешься с парнем. Вот как это работает. И каждый раз, когда ты забываешь мне позвонить, я об этом вспоминаю. Стайлз отвернулся и стал разглядывать вид из окна. Там ничего не изменилось — тот же, привычный с детства пейзаж, но ему нужна была минутка обдумать услышанное. — Я не нарываюсь, — сказал он, взяв себя в руки. — На публике мы с Джессом стараемся держаться в рамках, как будто мы просто близкие друзья. Конечно, риск все равно есть, но этот риск есть всегда. — Я рад, что вы осторожны, — папа потер лоб рукой. — Не хочу, чтобы ты думал, что я тебя осуждаю или меньше люблю из-за того, какой ты есть. Ты мой сын и всегда им будешь. И я счастлив, что нашелся человек, с которым тебе хорошо. — Ты сейчас цитируешь какую-то брошюру? — уточнил Стайлз. — Что-то из разряда, как реагировать, если твой ребенок гей, транс или не определился? — Больше ты печенья не получишь, — постановил отец. — И да, я читал советы. Будешь надо мной смеяться? — Я вообще-то пытаюсь сдержать слезы, — Стайлз шмыгнул носом и потер глаза. — После Рождества я уверился, что ты меня ненавидишь из-за этих гребаных внуков! — Есть суррогатное материнство и усыновление, — весомо произнес папа. — Кроме того, я договорился с Натали: она сказала, что одолжит мне детей Лидии, если та выкроит минутку их родить. — А Лидия об этом знает? — Я достаточно пожил на свете, чтобы не задавать такие вопросы. Стайлз рассмеялся, и папа к нему присоединился. Они помолчали, каждый думая о чем-то своем, и Стайлз взглянул на часы. — Я обещал Дереку вернуться и помочь с работой. Да и продукты к обеду остались в машине. Не подкинешь меня обратно к стоянке? — Подкину, — отец поставил стаканы из-под сока в мойку и накрыл бисквиты полотенцем. — И заеду вместе с тобой к Дереку. — Зачем это? — удивился Стайлз. — Слушай, он сейчас нестабилен. Не уверен, что это хорошая идея. Давай лучше мы с тобой завтра снова встретимся, можем куда-нибудь сходить или… — У тебя на лице и шее раздражение, — спокойно сказал отец, вытащив из кармана ключи от служебной машины. — И непохоже, что оно от бритья. Полагаю, кто-то терся о тебя чем-то вроде щетины. Учитывая, что твой парень остался в Нью-Йорке, и ты его не видел уже полторы недели… Думаю, мне все-таки стоит заехать и поздороваться с Дереком.

***

— Это было неловко, — Дерек повернулся к Стайлзу и стащил из его пачки пару чипс. — Твой отец серьезно подходит к своим родительским обязанностям. — Учитывая, сколько он терпел, — вяло отозвался Стайлз, — все прошло неплохо. — Зато теперь я точно знаю, от кого ты унаследовал свой сарказм, — Дерек снова потянулся к чипсам, и Стайлз всучил ему весь пакет. Все равно кусок не лез в горло. — Ладно, ты прав — это катастрофа. — Еще какая! Ты просрал ему по всем пунктам. — Ничего подобного. — Ты пообещал привезти Джесса на День благодарения. И пригласил его к вам, цитирую, как только вы найдете себе подходящую квартиру. Стайлз стиснул зубы. Зачем Дерек напомнил? Он только об этом забыл! — А что мне оставалось делать? Я должен был как-то загладить вину. Одно дело, когда меня осуждает Скотт. И совсем другое, когда мной недоволен папа! — С чего ты взял, что он недоволен? По-моему, он отнесся к ситуации… — Дерек наморщил лоб и пожал плечами, — вполне нормально. — Ты либо слепой, либо тупой, — рассердился Стайлз. — Теперь я не просто его сын, который спит с парнями, теперь я, блядь, какая-то шлюха! — А ты расскажи ему эту сказочку про двух разных Стайлзов, вдруг ему понравится? Ярость вспыхнула красным шаром перед глазами, и Стайлз, от души пнув новенький стул, вылетел с кухни, пересек холл и выбрался на крыльцо. Если он не подышит свежим воздухом, точно прибьет Дерека. Плевать, что тот альфа — Стайлз достаточно изобретателен, чтобы найти способ. Дерек почти сразу дал понять, что думает об объяснении Стайлза. Самым мягким, что он сказал было «это гребаный самообман» и «вынь, блядь, голову из задницы». Нет, ну вы только посмотрите — кто ему советует починить голову? Мужик, который хочет провести остаток дней, жуя опоссумов и гадя под кустами? Входная дверь хлопнула. Дерек вышел на крыльцо и протянул Стайлзу бутылку только что открытого пива. — Извини, я перегнул палку. Стайлз вздохнул, протянул руку и забрал пиво. — Я паршиво себя чувствую, — признался он, сделав пару глотков. — По-моему, я охуенно запутался. — А по-моему, твоя жизнь в полном порядке. Ну или будет в порядке — когда ты вернешься домой. — Хочешь, чтобы я свалил? Дерек уставился на темно-зеленую полоску леса, подсвеченную наполовину зашедшим солнцем. Наверное, он бы хотел ее сфотографировать: Дерек рассказывал, что раньше, до возвращения в Бикон-Хиллз, ему очень нравилось снимать дикую природу. Он даже ходил на специальные курсы для фотографов и оборудовал в их с Лорой квартире красную комнату. И у него неплохо получалось. Дерек сделал несколько снимков на камеру Стайлза в телефоне, и они вышли интересными. Джесс даже написал, что обязательно поговорит со своим профессором и попросит несколько дней отгулов, ведь "такие красивые места надо обязательно посмотреть". Стайлз засунул в рот большой палец и начал покусывать ноготь. Он устал ждать ответа Дерека, да и не хотел его на самом деле слышать. — Я хочу, чтобы ты свалил, — наконец сказал Дерек. — И не хочу. — Пароль на твоей карточке, — Стайлз сделал хороший глоток пива, алкоголь ему сейчас точно не повредит. — Это дата, верно? — Разве? — Пару дней назад я заехал в мэрию и порылся в архиве. Думал, это день рождения кого-то из твоих родителей или Лоры. А потом вспомнил. — Что ты вспомнил? — Дерек повернулся, и стало видно, что в радужке его глаз горят красные точки. — Наш первый раз. Двенадцатое июля. Я помню, это была пятница, а в воскресенье я тусил на днюхе у Гринберга. Я проверил по фейсбуку, у него как раз четырнадцатого июля. — Мы разбили часы, — нехотя произнес Дерек. Глаза у него снова стали нормальными. — Они завалились под… В общем, когда я их нашел, они стояли. И мне врезалось в память: двадцать три восемнадцать, двенадцатое июля. А потом в одном из мотелей Брейден попросила меня придумать комбинацию цифр для сейфа, и они сами пришли на ум. И я начал пользоваться ими как удобным паролем. — Я ее терпеть не мог. Брейден! Не знаю, может, я ревновал, но я ее реально на дух не переносил. Не понимаю, как ты мог с ней трахаться. — Она была сломана даже больше, чем я сам, — Дерек подошел к Стайлзу и обнял его одной рукой за талию. — Все время строила из себя крутую девчонку, спала с пистолетом под подушкой. А на самом деле… Знаешь, Брейден нравились старые комедийные телешоу. Совсем старые, годов пятидесятых-шестидесятых. Мне кажется, иногда ей очень хотелось променять свой арсенал на наряд в стиле Одри и превратиться в одну из тех женщин, чье главное беспокойство — прическа и появившийся лишний дюйм в талии. — Кто ее убил? — тихо спросил Стайлз. — Ты отомстил? — Она разбилась на мотоцикле. Якобы несчастный случай, подвели тормоза. Но Брейден маниакально следила за своей хондой, она бы заметила любой износ и приняла меры, — Дерек перевел дыхание. — Она звонила примерно за неделю до своей гибели. Как всегда храбрилась, но по голосу было слышно, что она напряжена. Я спросил, в чем дело, предложил приехать. Она меня отшила. Сказала, что сама со всем разберется, и кто-то там пожалеет, что посмел с ней связаться. — Мне жаль, — искренне сказал Стайлз. — Я постараюсь больше не говорить о том, как она меня бесила. — Говори, — Дерек бросил на него недоуменный взгляд. — Брейден не была ангелом и сама это признавала. Мы с ней тоже частенько не сходились во мнениях и ссорились. Но смерти за все это она точно не заслужила. — Мне кажется, Скотт запал на эту Хлою, — Стайлз чувствовал, что пора поменять тему. — Я с ним созванивался до того, как меня запалил папа. И то, как он о ней говорит… За этим что-то есть. — Такое часто бывает, — Дерек повернулся и потерся носом о висок Стайлза. — Волки чаще всего ищут партнера в своей стае. — Какой-то очередной инстинкт? — Нет, при чем здесь это. Нормальные отношения строятся в первую очередь на доверии, симпатии, близости, общих интересах. Члены стай, как правило, испытывают это друг к другу. И когда к этому добавляется сексуальное влечение — готово. Стайлз закусил губу. Казалось, будто Дерек говорит о чем-то личном, но у него ведь не было отношений с девушками-оборотнями. Пейдж, Кейт, потом период жизни с Лорой, когда Дерек, по его словам, вообще старался не заводить никаких отношений. Дальше был Стайлз, Дженнифер, снова Стайлз и Брейден. Какая-то бессмыслица. — Не думаю, что для Скотта это хорошо, — Стайлз зевнул. Он почти ничего не сделал за целый день, но чувствовал себя основательно вымотанным. — Девчонка с проблемами это не то, что ему нужно. — Пусть сам решает, — отозвался Дерек. — И вообще-то я рад, что он перестал приезжать и доставать меня разговорами. — Он перестал приезжать не из-за Хлои, — хмыкнул Стайлз. — Это я ему сказал не соваться сюда. Соврал, что у меня есть план, как привести тебя в чувство, но для этого мне нужно побыть с тобой наедине. — И он поверил? — Не знаю. Может, он решил, что у нас тут секс-марафон, и побоялся случайно нас застукать. Какая разница! Скотта здесь нет, и благодари за это Стайлза! Дерек развернулся, отобрал у него опустевшую бутылку из-под пива, поставив ее на перила крыльца, и обнял Стайлза обеими руками. — Вот бы он удивился, увидев, что вместо бесконечной ебли мы сдираем старую краску со стен и пропитываем их грунтовочным антисептиком, — Дерек покосился на дом, который через день-другой можно было начинать красить. — Я купил охуенную краску, — похвастался Стайлз. — И секса, между прочим, у нас тоже хватает. Я за месяц столько не трахался, сколько здесь за десять дней. Хотя, какой месяц — три минимум! — Если ты дома носишь такие же пижамы, как здесь — я не удивлен. — Ты серьезно думаешь, что я мог увидеть пижаму с золотыми, блядь, шортами и просто пройти мимо, не купив ее? — поразился Стайлз. — Я бы никогда себе этого не простил! И моя задница в этих шортах выглядит великолепно! — То, что она выглядит великолепно — не заслуга этих шорт, — весомо сказал Дерек. — Они пошлые и смотришься ты в них по-дурацки. Стайлз скорчил рожу. Отчасти он был согласен, от его новой пижамы попахивало вульгарностью, но Стайлзу это даже нравилось. Он давно не покупал себе идиотской одежды. И то, как Дерек на нее отреагировал, было отдельным удовольствием. Они слегка поругались, и Дерека вся эта ситуация неожиданно задела. Что было несомненным плюсом. Стайлз еще школьником вывел простую закономерность: задетый Дерек становился в постели пожестче, видимо, самоутверждался таким образом и лечил свое раненое эго. Что, в свою очередь, оборачивалось для Стайлза оргазмами — во множественном числе. А он всегда обожал оргазмы во множественном числе. — Пойдем в гостиную, — позвал Стайлз. В комнате, где они обычно ночевали, пахло клеем, и окна были наглухо закрыты. Поэтому они загодя перетащили матрас и подушки вниз, чтобы не спать среди духоты и вонищи. — Ты не дашь мне надеть шорты, а потом мы немного поспим. Как тебе такой план? — На кухне бардак. — Забей, — посоветовал Стайлз. — Ни один енот не сунется в дом, где пахнет альфой. — Один сунулся, — вздохнул Дерек. — Один очень настырный прожорливый енот. Он прямо здесь. Щупает меня за зад. Стайлз прищурился, хищно оскалился и сделал вид, что собирается укусить Дерека за ухо. Тот увернулся, завязалась шутливая потасовка, и они ввалились обратно в дом. Стайлз, пятясь, дошагал до матраса, ловко уронил на него Дерека и с победным кличем забрался сверху. Он заранее знал, что потом ему будет больно вспоминать этот смех, но сейчас не собирался об этом думать. В обмен на вливаемую в него силу старый дом заново учил его дышать, а больше Стайлзу было и не нужно.

***

До рассвета, наверное, оставались считанные минуты: темнота за окном выцвела, как застиранная футболка, и лес больше не казался пугающим и мрачным — теперь он выглядел просто хмурым. Деревья вдруг напомнили Стайлзу парней из общаги. Ближе к утру те становились такими же — усталыми, сонными и слегка раздраженными на весь мир. Стайлз был готов поклясться, что вон та сосна с удовольствием бы вмазала кому-нибудь своими ветками, а потом как следует наподдала корнями. Он нервно улыбнулся, допил воду из стакана и растер лицо руками. Все, хватит. Надо идти. Стайлз подошел к лестнице и чуть не запнулся о коробку с клеем для обоев. Блядь, он же просил Дерека сразу оттащить ее в гараж! Раздраженно вздохнув, Стайлз поднялся на второй этаж и остановился перед дверью спальни. Между лопаток выступил пот, во рту стало сухо. Стайлз скривился, мотнул головой и нажал на дверную ручку. — Что ты бродишь, — проворчал Дерек сквозь сон. — Уймись. Он несколько раз хлопнул рукой по пустому месту рядом с собой — то ли искал Стайлза, то ли указывал, куда ему следует лечь, и, сладко зевнув, затих. — Вставай, — Стайлз сел на край кровати и осторожно потряс Дерека за плечо. — Эй, волчище. Открой глаза. — Что еще? — Дерек со стоном перевернулся и послушно поморгал ресницами, привыкая к темноте. — Стайлз? — Надо встать и выйти во двор. Это важно. Дерек вздохнул, закрыл на мгновение глаза и резко сел, так и не подняв веки. — Где моя одежда? — Не бери, — Стайлз потянул его за руку, и Дерек встал. Сонным он больше не казался. — Что происходит? Стайлз покачал головой и порывисто поцеловал его в сухие после сна губы. — Все в порядке. Просто пойдем со мной. — Ты ведешь себя странно, — предупредил Дерек, когда они выбрались на крыльцо. — Посмотри! Еще совсем темно! — Я знаю, — Стайлз взял его за руку и повел за собой. Как и Дерек, он был совершенно голым. Идти им пришлось по траве, мокрой и скользкой от выступившей росы. То еще ощущение: одновременно мерзкое из-за холода, но и по-своему приятное, пробуждающие смутные детские воспоминания. Они преодолели около полусотни ярдов, и Дерек остановился, предупреждающе потянув Стайлза за руку. — Тут граница круга. — Да, — проронил Стайлз. Он постоял секунду-другую и махнул рукой. Огромный кривоватый круг — вернее, кривоватый овал — замерцал вокруг дома плотной стеной примерно в фут высотой. Стайлз усмехнулся, увидев цвет сияния. Оно было бледно-зеленым, тусклым и невыразительным. Впрочем, Стайлз давно понял, что Дитон довольно слабый друид. Иначе бы он просто не допустил всего, что случилось в Бикон-Хиллзе. — В этом есть определенная ирония, — заговорил Стайлз. Дерек стоял и молча за ним наблюдал. — Я потратил месяцы, чтобы хоть как-то разобраться со своими гребаными способностями, и ничего не добился. Но стоило прожить тут неполные три недели — и вуаля! Многое стало понятным. Честно говоря, мне даже стыдно, что я так тупил. Все ведь очень просто. Надо смотреть в суть вещей, а дальше… Это как визуальный редактор. Разные шкалы с настройками, и от меня требуется лишь повернуть ручку в нужную сторону. Правда, я не сразу заметил, что у каждой шкалы два полюса. Я, конечно, все время кручу, чтобы все исправить, улучшить, починить, но иногда можно и разрушить что-нибудь. Например, этот круг. Он не стал смотреть на Дерека. Далеко-далеко, на горизонте, расплылись первые полоски света. Солнце очнулось и вспомнило, что ему пора пошевелить задницей, если оно не хочет опоздать на работу. — И когда ты понял, что можешь его разорвать? — Два дня назад, — Стайлз покосился на Дерека, ожидая увидеть раздражение на его лице, но там была только грусть. — Мне, конечно, следовало сразу это сделать, но мне были нужны эти два дня. Я не буду извиняться. Дерек покачал головой и тоже бросил взгляд на розовеющее зарево восхода. — И что теперь? — Я люблю тебя, — сказал Стайлз, гадая, почему раньше ему казалось, что признаваться в своих чувствах — сложно. — Думаю, я влюбился в тебя еще тогда, но не понял, что происходит. И это к лучшему. Не знаю, что бы я натворил, если бы обо всем догадался. Он пошевелил пальцами правой руки, и замкнутый Дитоном круг пошел рябью, как взбаламученная вода. Еще есть время передумать. Стайлз может укрепить его так, что вообще никто не сможет разрушить этот круг. Закрыть его ото всех на веки вечные. Замуровать себя здесь заживо вместе с Дереком и послать весь остальной мир к черту. — Вот и все, — устало сказал Стайлз, с силой разведя руки в сторону. Круг лопнул, осыпался мучной пылью, а потом и вовсе исчез. Внутри поселилось опустошение. Последний раз он отдавал такое количество энергии, когда разрывал другой круг, самолично поставленный. Разрывал, чтобы Дерек мог спасти Скотта, которого убивала Виктория Арджент. Как же давно это было. — Ты можешь идти, — выдавил Стайлз. — Знай, я этого не хочу, но если это то, что тебе нужно — вперед. Вали отсюда нахуй. Живи волком, сливайся с природой. Больше тебе никто не будет мешать. Дерек попытался его обнять, но Стайлз вырвался. Он перевел дыхание и запрокинул голову назад, унимая подступившие к глазам слезы. Дерек снова протянул к нему руки, и на этот раз Стайлз не стал сопротивляться. Прохладные губы в утешении дотронулись до его виска, и Стайлз прижался к нему сильнее. Не только из-за желания стать ближе: он здорово подмерз на свежем воздухе, а Дерек был большим и теплым. — Спасибо. Стайлз кивнул. В нем до последнего жила безумная и нелепая надежда, что Дерек передумает, но, разумеется, этого не случилось. Стайлз взял его за подбородок, повернул к себе и жадно поцеловал в губы. Самое главное он сказал, любые другие слова уже ничего не изменят. Дерек разорвал поцелуй, нежно погладил Стайлза по щеке и отошел на шаг назад, не разрывая зрительный контакт. Он повел шеей — хорошо знакомый жест — и человеческое лицо исказилось, приобретя волчьи черты. Стайлз приподнял брови, ожидая, что остальная трансформация так и пойдет, по частям, но тут Дерек дернулся — и исчез. Стайлз опустил взгляд. Крупный черный волк встряхнулся и переступил с лапы на лапу. Повернул голову, к чему-то принюхиваясь, и осторожно подошел к Стайлзу. Было странно видеть глаза Дерека на морде животного. Стайлз опустился на колени, обнял волка за шею и поглубже вдохнул запах его шерсти. В груди заныло от боли, но эта боль была не страшной. Стайлз знал, что сумеет ее усмирить. Нелепо чмокнув волка куда-то в пасть, Стайлз встал во весь рост. Волк растерянно потоптался на одном месте, и Стайлз, развернувшись, пошел к дому. Тело двигалось механически, кости, мышцы, кожа — все будто одеревенело, стало неживым, но мозг работал четко и ясно. Он вспомнил, как Дерек описывал тот миг, когда сливаешься с окружающим миром и больше ни о чем не беспокоишься, и на секунду понял, каково это. Но знание исчезло так же быстро, как и появилось. Он вздохнул: голова вдруг разболелась, а под веками стало сухо, словно он не спал пару суток, готовясь к особенно сложному тесту. Стайлз повернулся и с трудом устоял на ногах. Волка больше не было. Дерек исчез, снова оставив его одного, и эта мысль была слишком огромной, чтобы уместиться в и так раскалывающуюся голову. — Привет, мальчик, — шепнул он себе под нос первые услышанные от ногицуне слова. — Спасибо, что пустил меня погостить. В благодарность я тебя кое-чему научу. Запоминай: твоя боль это чужой хлеб, а твой гнев это чужой меч. Никогда не корми других, не давай им взять в руки оружие — и проживешь тысячу лет, совсем как я. Запомнил, мальчик? Просто выкинь лишнее и посмейся над теми, кто не может этого сделать. Стайлз потер лоб, прогоняя дурные воспоминания, встряхнулся и бодро дошагал до дома. Поднялся по лестнице и, толкнув дверь в спальню, забрался в кровать. Стайлз плотно укутался в одеяло, перелег на ту половину, где спал Дерек, и взял в руки свой телефон. Пять пятьдесят шесть. Двенадцатое июля. На экране высветился конвертик непрочитанного сообщения, а рядом с ним — жирная цифра шесть. Стайлз убрал телефон и закрыл глаза. На него накатило старое воспоминание. Джип несется, набирая скорость, впереди — белеющее в темноте бетонное заграждение. Ветер бьет по зеркалам, кровь ревет в ушах, пальцы до боли сжимают руль, а нога с силой давит на педаль газа. По спине начинает течь пот, живот судорожно сжимается... и вот шины визжат от резкого торможения, правая дверца чиркает по бетону, а джип круто заносит на вираже, и он чуть не переворачивается. Стайлз сидит, чувствуя запах собственной мочи и пота, и никак не может отдышаться. Прошла секунда, другая, и воспоминание запустилось сначала. Джип снова несется, впереди — белый бетон. Но теперь нет ни страха, ни сомнений. Стайлз выжимает педаль до конца, глухой стук, скрежет, хруст, вспышка — и темнота. Больше всего на свете Стайлзу хотелось бы остаться в этой темноте навсегда.

***

Посреди заросшего бурьяном газона огромный обеденный стол смотрелся странновато, но Стайлз выучил урок: не надо работать с лаком в помещении, если можешь это сделать на свежем воздухе. Он помахал рукой, отгоняя любопытную муху со склонностью к токсикомании, и выругался себе под нос. Он рассчитывал, что Скотт заедет попозже. Не надо было вообще писать ему смску, но теперь уже поздно об этом жалеть. — Я так и знал, — проорал Скотт, не успев толком припарковаться. Он вылез из машины и громко хлопнул дверцей. — Чем ты думал, Стайлз? Где мне, теперь, блядь, его искать? И что здесь... Да что здесь вообще случилось?! Что вы сделали с домом! — Заткнись, — Стайлз окунул кисть в банку, присел на корточки и взялся за ножки. Скотт вошел в дом, побыл там минуту или две, и вернулся на улицу. Вид у него стал обескураженный. — Это какая-то шутка? — недоверчиво спросил он. — Дом выглядит почти как новый! — Только выглядит, — ответил Стайлз. — Он крепче, чем был, но он не новый. — Ладно. О'кей, черт с ним, с домом. Объясни, зачем ты разорвал круг? И как ты вообще это сделал? — Я сообразительный, — Стайлз поправил прилипшую к спине футболку. Они с Дереком почти сравнялись размером, но футболка все равно сидела чересчур свободно. — А он хотел уйти. Тема закрыта. — Нет, не закрыта, — Скотт присел рядом со Стайлзом. — Я потратил столько времени и сил, чтобы ему помочь! Я позвал тебя, потому что рассчитывал на своего друга! А ты взял и спустил все в унитаз. — Знаешь что, — разозлился Стайлз, смирив порыв надеть банку лака Скотту на голову. — Дерек — любовь всей моей жизни, и утром он ушел навсегда. Уверен, что это ты тут — жертва? — На тебе его шмотки, — невпопад сказал Скотт, переварив услышанное. — Чувак, все настолько плохо? — Не хочу об этом говорить. Вон, возьми кисточку и помоги мне с той ножкой. Скотт послушно взял кисть — вчера ей пользовался Дерек — и стал наносить слой лака на подготовленную древесину. — Я надеялся, это сработает, — сказал он через несколько секунд. — Что ты сумеешь его отговорить. — У нас с ним никогда ничего не выходит, — проронил Стайлз. — Не судьба. — А что насчет Джесса? — осторожно спросил Скотт. — У вас все в порядке? Его не удивило, что ты настолько здесь задержался? Или ты решил… — Я соврал, что налаживаю отношения с отцом. Джесс проявил большое понимание, и у нас с ним все отлично, — бросил Стайлз и спросил, чтобы сменить тему: — Как дела у Хлои? — Уже три дня без срывов, — Скотт широко улыбнулся. — Она чертовски хорошо справляется! — Круто. — Да. Круто, — Скотт сделал широкий мазок и покосился на Стайлза. — Так ты теперь вернешься домой? — Сначала закончу тут. Еще пара дней и все будет готово. После этого уеду. Стайлз посмотрел на дом. Они с Дереком славно поработали. В обеих спальнях переклеили обои, покрасили окна и побелили потолок. Пол трогать не стали: Стайлз восстановил паркет, а потом просто натер его мастикой. В гостиной пришлось повозиться: большая ее часть была обшита красивыми деревянными панелями, и Стайлз угробил уйму времени, чтобы привести их в порядок. Дерек починил всю мебель, которую можно было спасти, а потом поменял оконные рамы, убедив Стайлза, что поставить новые лучше, чем восстанавливать старые. Правда, они не успели повесить карниз и шторы. Стайлз раз пять об этом напомнил, а Дерек, мудила, так и не сделал. Кухня и санузлы сохранились лучше остальных помещений, там требовалась скорее тщательная уборка, чем ремонт, и Дерек неплохо с этим справился, пока Стайлз развлекался в подвале, проверяя, как дела у фундамента и опорных балок. Вот и весь список дел: закончить с подвалом и немного поправить ситуацию в гараже, плюс долбанные карнизы, плюс навести лоск на кое-какую мебель. Несколько дней, и дом окончательно оживет. Глупо, конечно, тратить на него время, но Стайлз не мог все бросить и уехать. Он был здесь счастлив, так что пусть этот чертов дом протянет так долго, как только сможет. Зря Джесс говорит, что Стайлз не сентиментален. В глубине души он все тот же шестнадцатилетний идиот. — Она тебе нравится? Хлоя? — спросил Стайлз, чтобы отвлечься от собственных мыслей. — Что? — Скотт состроил удивленную физиономию, прикидываясь дурачком, но Стайлз не собирался ему подыгрывать. — Давай без этого, бро. — Какая разница, — Скотт тут же сдулся. — Да, она мне нравится. Хлоя... в ней есть что-то особенное. Честно говоря, она немного напоминает мне Эллисон. — Вот как? — Да. Не внешне, они не похожи, что-то в поведении. — Скот помолчал. — Я частенько думаю о том, какой бы она сейчас была. Эллисон. Чем бы занималась. Какую бы носила прическу. Какую бы слушала музыку. Что бы... Порой доходит до абсурда. Я смотрю фильм и задаюсь вопросом, понравился бы он ей или нет. Завтракаю в новой закусочной и пытаюсь понять, что бы она заказала. Вижу вешалку с женской одеждой в магазине и... В общем, забей. Извини. Мне не стоило это говорить. — Ты сравниваешь с ней всех своих девчонок? Скотт невесело улыбнулся: — Сравниваю. — И они настолько хуже? — Некоторые даже лучше, — Скотт дернул уголком рта. — Но они все равно — не Эллисон. Не знаю, бро, я думал, что со временем это пройдет. И, кажется, крупно ошибся. — Тогда какого хуя ты спрашиваешь меня про Дерека? — удивился Стайлз. — Почему я изменяю своему парню, почему торчу здесь неделю за неделей, почему отпустил его на волю? Представь на месте нас себя и Эллисон. И если ты сейчас скажешь, что я не имею право сравнивать, потому что у вас все было по-другому, клянусь богом, я тебе врежу. — Я уже понял, — произнес Скотт, продолжая возить кисточкой. — Но различие все-таки есть, дружище. Эллисон умерла не потому, что она этого хотела. Стайлз кинул кисточку на пластиковую крышку, выпрямился и стал разминать затекшие ноги. Глазам стало горячо, горло свел спазм. Он сделал короткий вдох, потом еще один, и боль ненадолго отступила назад. — Собираешься пригласить Хлою на свидание? — Издеваешься? — Скотт тоже встал. — После того, что с ней случилось? — У всех свой способ справляться, — Стайлз пожал плечами. — Может, Хлоя будет рада заменить неприятные воспоминания — приятными. — Нет. Это исключено. Я не буду никуда ее приглашать. И ничего ей не скажу. Я ее альфа, она только-только начала мне по-настоящему доверять. Если я признаюсь Хлое в своих чувствах... Это будет попросту подло. В другое время Стайлз бы с ним согласился, но сейчас он чувствовал, что Скотт ошибается. — Вряд ли ей понравится, что ты на нее запал, — кивнул Стайлз. — Но представь, как она взбесится, когда догадается об этом сама и поймет, что ты молчал? После ногицуне я долго чувствовал себя человеком второго сорта. Мной попользовались, и это было паршиво. А потом вдруг выяснилось, что я нравлюсь Малии, хотя она была в курсе всего случившегося. Мне сразу стало легче, чувак. Кто знает, вдруг Хлое тоже будет приятно понимать, что есть нормальные парни, которые ей восхищаются, несмотря на все, что произошло? Скотт нахмурился, обдумывая его слова, а Стайлз посмотрел на блестящую столешницу. Рисунок дерева поплыл, складываясь в знаки, читать которые он так и не научился. Вот это точно было прощальным подарком от ногицуне. Время от времени Стайлз что-то видел и даже, вроде бы, смутно улавливал смысл, а потом все исчезало без следа. — Я не знаю, как поступить, — сдался Скотт. — Наверное, мне вообще не следовало лезть в этом. Я не урожденный оборотень, я не знаю даже основ. И альфа я хуевый. — Хуевый, — подтвердил Стайлз. — Дерек и то лучше справлялся, а он пиздец как далек от идеала. — Теперь я понимаю, что он отлично справлялся, — Скотт покосился на стол. — Давай возьмем по пиву? К черту эту штуковину. — Ладно, — Стайлз закрыл банку с лаком. — Кстати, ты зря переживал о хозяевах дома. Они просрочили выплату налогов, и теперь все здесь в собственности штата. Папа считает, что про этот дом еще долго никто не вспомнит. — Классно, — Скотт обернулся назад. — Значит, буду им пользоваться. Ты же не возражаешь? — Нет, если обещаешь за ним приглядывать, — Стайлз дошел до кухни и вытащил из холодильника пару банок. Два дня назад он здорово набрался — этим самым пивом. Он выпил после ужина одну банку, потом другую, третью — и закончил тем, что свалился на кровать с идущей кругом головой. Дерек, посмеиваясь, улегся рядом и, пока Стайлз приходил в себя, взялся за одну из своих книжек. "El amor en los tiempos del cólera", любовь во время чумы. Стайлзу врезались в память те минуты. Он медленно трезвел, лежа головой на животе Дерека, а потом, заскучав, попросил почитать ему вслух, и Дерек согласился. Так испанский был еще непонятнее, чем на письме: Стайлз узнавал лишь отдельные слова, в основном, общеупотребительные существительные и служебные глаголы. Общий смысл оставался загадкой, но Стайлз и не хотел ничего понимать. Он просто лежал и слушал, наслаждаясь существованием "здесь и сейчас", и чувствовал, как Дерек снова рвет его сердце на мелкие куски. Это было их лучшим моментом за все три недели. К глазам снова подкатили глупые слезы, и Стайлз привычно их проглотил. Скинув смс Скотту, он позвонил отцу и проговорил с ним не меньше получаса. Папа одобрил его поступок и предложил приехать, но Стайлз отказался. Было заманчиво все бросить, переночевать в доме, где он вырос, а утром улететь в Нью-Йорк, но интуиция подсказывала: он еще здесь не закончил. И дело было не в чертовом ремонте. Перед тем, как вернуться к своей идеальной жизни, нужно по всем правилам похоронить эту, полную ошибок, горя, счастья и любви.