Крылья бабочки

— Да ты с ума сошёл! — Акша ворвалась в «кабинет» Лотора, закрывая дверь. — Ты обещал мне! Зачем его было привлекать к этой работе? — Я обещал, что не трону его, — он всё также с невозмутимым видом перебирал конверты, несмотря на взбешённый вид его подручной. — А всё это, — дёрнул рукой, — лишь небольшое дополнение. Сама же понимаешь, что отпустить его не могу, плюс я ему должен. Поэтому... как насчёт сохранения его жизни в качестве долга? М?       Когане скрестила руки на груди, показывая всем своим видом, что недовольна решением своего босса. Но и одновременно она понимала, что Кита бы просто так не отпустили. Лотор лишь повёл бровью и жестом указал на стул, призывая девушку присесть. — Мне тут птичка шепнула, — издалека начал Моргенштерн, беря в руки письмо, — что мы убили людей отца. Теперь нас привлекают к ответственности, — он показушно скривился, показывая пренебрежение. — Как старомодно. — О чём ты? О телах, найденных на нашей территории? — Это не совсем наши территории, но близко. Примерно возле того места, где вы нас и подобрали. И с каких пор у него есть люди иной национальности? — мужчина откинулся на стул, который скрипнул. — Он же дотошный до того, кто в его рядах. Пусть это даже будут те же гангстеры. — Ты намекаешь на то, что кто-то?.. — Да, — перебил он её, — им не нравится наше… грубо говоря, перемирие с Монтгомери. Ты же знаешь принципиальность моего отца. — И что мы будем делать? — спросила та, немного поёжившись. — Стараться не развязать войну.       Зетрид чуть не сломала ему руку при знакомстве, но Киту она показалась приятным человеком, несмотря на её суровость. Они похожи: такая же неуправляемая, такая же вспыльчивая. Можно сказать, что из всех она ему нравилась больше. Эзор слишком шумная, а Нарти - больно молчаливая, даже для него. С Акшей он толком нормально и не поговорил. На самом-то деле им и не о чем было разговаривать. Брат и сестра были дружны лишь в подростковом возрасте, но когда она резко уехала в другой город, то оборвала все контакты. Кит не ненавидел её за это, но некая горсть обиды глубоко засела внутри, и, с каждым разом видя её, росток рос. Он хотел поговорить с ней, пусть не о том, что произошло, пусть не про то, что она здесь делает. Поболтать о погоде ему будет достаточно.       Когане не до конца понимал, что он здесь делал и какова его роль. Единственное, что ему объяснили — его не убьют, и всё время он должен сидеть здесь. Ох, и снова это злополучное «здесь». Находились они в Юнион-сити, в небольшом, по его меркам, городке. Их кампания занималась, судя по документам, приготовлением алкоголя, и отчасти это правда, однако, как только заходит солнце, в грузовых машинах, за стеной алкоголя провозили оружие разного класса. Кит поражался, но законопослушный гражданин внутри него кричал. Ему не хотелось связываться с такими людьми (а тем более мафией), но уже ничего не сделаешь. Парню чётко дали понять: сбежит — умрёт.       Коливан вошёл в помещение, где он сидел, и кивком указал на выход. Кит последовал за ним. — Для тебя будет полезно узнать что и как. Объяснять словами толку мало; это стоит один раз увидеть и запомнить. Сегодня поедешь со мной на перевозку. Расскажу лишь то, что следует говорить, делать в той или иной ситуации. И да… с нами будут другие ребята, поэтому не реагируй на чьи-либо высказывания, — заметив немой вопрос во взгляде парня, он продолжил: — Многим не по душе, что Лотор сразу тебя назначил головой. И это ещё мягко сказано. — И чего мне опасаться? — Кит смиренно вздохнул. — Ничего. Есть кодекс чести. «Обидчик одного члена организации обижает всю организацию», понимаешь? Не бойся говорить мне, если тебя принижают или относятся с неуважением. Тебя выбрал сам Лотор, и, если обидят тебя — значит оскорбляют его. — Это ты пытаешься меня утешить? — он хмыкнул, скрестив руки. Что-то слабо верилось. — Это прямой текст босса, — мужчина открыл дверь. — Проходи.       Дёрнув плечами, он вышел на улицу и поёжился: шесть человек уставились на него с явным удивлением, которое после сменилось на раздражение и презрение, но Кит умел абстрагироваться от подобных людей и, нацепив маску безразличия, пошёл к единственной машине во дворе, загруженной алкоголем. На глаза попался один из собравшихся — человек с лицом побитой собаки, даже не пытающийся скрыть своего отвращения, и Кит был готов пройти мимо него, подавляя желание огрызнуться, но вшивое слово «псина», слетевшее с его губ, заставило на секунду замереть, но он пути своего не остановил. Он не злился на него и, на удивление, ничего не сказал в ответ. Поэтому, аккуратно метнув взгляд на беспристрастного Коливана, заскочил в машину, хлопнув дверью.       Ему показалось несуразным то, что его везли в Нью-Йорк. Его считали мёртвым. Его могли узнать. В Нью-Йорке он бывал лишь несколько раз, и времени на знакомства у него не было, да из родственников никто не жил… Когане дёрнулся. Беспокоился о том, что его могли узнать. Смешно.       Дорога была недолгой, но мучительной. Он ощущал чей-то взгляд — жгучий, полный ненависти на своей спине, и ему стало легче, когда он вышел из машины, и они с Коливаном зашли в здание. Несколько человек глянули на них, и стоявший в центре с мерзкой улыбкой, виляя бёдрами, подошёл к ним. Человек был высоким, с тёмными волосами и с бронзовой кожей, а раскосые зелёные глаза были прищурены. Киту он сразу же не понравился, а вот незнакомцу Когане пришёлся по вкусу. — Что за чудная птичка у нас здесь. Как твоё имя, золотце? — на удивление, его голос был мелодичный, приятный, и Кит почти забыл о неприязни. — Меня зовут Валентино, можешь звать как тебе угодно, о, — его лицо вмиг скривилось, завидев рядом стоящего человека, явно раздражённого, — и ты здесь. Что ты привёз? Дневную или вечернюю партию? — Дневную, — неохотно ответил тот, скрестив руки на груди. — Это Кит. — Ох, моё солнышко немое? Не беспокойся, это придаёт тебе только шарма. — Я не немой, — фыркнул, повторив жест Коливана. — Мы… уходим? — Ну что же я за хозяин, если не угощу гостей, — Валентино театрально опечалился. — Меня будет грызть грусть, коль вы не согласитесь со мной пообедать. Кит, — мужчина мягко взял кисть юноши, — позвольте вас угостить.       Если бы перед ним был другой человек, то Кит непременно бы покраснел, но сейчас он чувствовал лишь злобу. Взглянув на Коливана и, получив вместо ответа пожатие плечами, он ответил: — С удовольствием. — Ха-ха, а потом я подстрелил ему ногу, но он, сволочь, живучий, — Валентино, явно выпивший, рассказывал историю знакомства с Лотором, наслаждаясь обществом маленького подручного. — А вы, солнышко, как попали к этому червю?       Этот скользкий тип, умеющий использовать свой язык как нужно, на самом деле довольно приятный в общении, а вся эта напыщенность появилась, когда он пребывал несколько лет в Италии. — Случайно, — он расслабился и слегка касался Коливана, и был близко к тому, чтобы опустить голову на плечо. — У-у, случайно ничего не бывает. Лотор редко к себе кого-либо подпускает… — Уже поздно, — мужчина резко встал, напугав Когане. — И нам пора. Надеюсь, ты отравишься. — Чтоб у тебя колесо спустило на кочке, — и, когда обмен любезностями был окончен, оба, в сопровождении охраны, вышли из склада.       На часах пять часов вечера, а люди, прождавшие их около получаса, стояли на улице, разминая конечности. Естественно, были и недовольные, но никто и слова не смел вставить. Кое-кто ограничился еле слышимым фырканьем, но Коливан слишком уставший, а Кит немного пьяный, чтобы реагировать. Парень, будучи в расслабленном состоянии, докучал тому, рассказывая обо всём, а мужчина слушал.       В Юнионе, в отличие от Нью-Йорка, было прохладно, поэтому холодный ветер пробрал до костей, и Кит закутался в свою красную куртку. Он вздрогнул, когда его попутчик накинул на его плечи свою кожанку. «Спасибо», — шепнул Когане. Из здания вышел Лотор, слегка улыбаясь. Кит замедлил шаг: по рассказам Валентино он не изменился ни капли и по-прежнему никому не доверяет. Тогда почему его сделали «мозгом»? Почему Лотор вообще с ним возился?       Коливан нечто быстро сказал Моргенштерну, отчего его лицо вмиг исказила злость, а градус резко упал. Киту стало холодно, и он поёжился и, видимо, остальные также прочувствовали эту смену атмосферы. — В кабинет. Быстро, — голос был наполнен ядом. Хотелось провалиться сквозь землю. — Позови остальных тоже. Пора провести профилактику.       То, что Лотор был в ярости — нечего сказать. Парню было не по себе, даже если его заверили, что ничего такого не будет. Кит ощущал себя провинившимся школьником, которого вот-вот приведут к директору и будут отчитывать за плохое поведение, а он и слово в ответ вставить не сможет — себе дороже. В том самом кабинете (по-видимому, Лотора) параллельно стенам стояли два дивана и кресла, а посередине стеклянный столик. Напротив двери же, в самом конце комнаты, был небольшой полукруглый подъём, на котором находился стол и шкафы с книгами. Когане не успел толком рассмотреть кабинет, как сам Моргенштерн слегка подтолкнул его сесть за его стол, кажется, специально проведя ладонью по изгибу спины. — Я редко сам общаюсь со своими подчинёнными. Но, кажется, время пришло. Вы не щенки, чтобы за вами следить, однако я всё чаще замечаю, что некоторые не воспринимают всё происходящее всерьёз. Я дам вам возможность покинуть организацию. Просто сделайте шаг вперёд.       По помещению прошёлся шёпот, и Лотор терпеливо ждал. По крайней мере так казалось Когане. Некое беспокойство терзало его, но он не видел лица, так как дон стоял спиной к нему, дабы понять, что сейчас произойдёт. Даёт возможность уйти? Означает ли это, что он тоже может уйти? Кит осёкся: по документам он мёртв. Парень оглядел толпу, пока в самом углу не заметил стоявших Коливана и Акшу, которая жестом присекла его попытки заговорить. Да он и не пытался. Поэтому, слегка откинувшись на довольно-таки удобный стул, новоиспечённый «мозг» наблюдал за тем, как некоторые неуверенными шагами выходили в центр: их было пятеро. — Что же, уважаю ваш выбор. Я скажу вам только одно… Есть только одна причина покинуть организацию — смерть, — хладнокровно, без единой заминки Лотор выстрелил ровно пять раз, и пять трупов с простреленной головой упали на пол.       Другие люди отошли на шаг назад, инстинктивно закрыв руками голову. Кит, ошеломлённый таким поворотом событий, закинул ноги на стул, поджав колени к груди. В ушах всё ещё стоял звук от пяти выстрелов. Сердцебиение резко увеличилось, словно он пробежал марафон, но больше напрягало то, что сестра и Коливан были абсолютно спокойны. Твою мать, Лотор только что убил пятерых людей, чьих-то сыновей, возможно даже отцов. Когане перевёл взгляд на макушку Моргенштерна; слова вертелись на языке, но он ничего не смог вымолвить из-за шока. — Трок, — это прозвучало резко и больно, — какой второй кодекс? — Обидчик одного члена организации обижает всю организацию, — вымолвил тот тихо и хрипло, словно во рту исчезла вся влага. — Нет! Не надо! — Кит перехватил руку Лотора, понимая, к чему он клонил. — Пожалуйста, хватит. — Солнышко, таковы правила, и я не могу их игнорировать, — взгляд сразу же потеплел, а манера речи стала более дружелюбной. — Однако раз ты просишь…       Не смотря на человека, он выстрелил, и Трок, согнувшись от резкой боли в животе, упал на колени и сдавлено замычал. — Видишь, — он улыбнулся, — я не убил его. Вопрос в другом: не повредил ли я какие-нибудь жизненно важные органы.       Кит с круглыми глазами смотрел на него, не зная что и думать. Хотелось прилюдно вцепиться ему в шею, но инстинкт самосохранения твердил (нет, даже бил тревогу), что не стоит вообще что-либо предпринимать. Лотор хмыкнул и, резко схватив за подлокотники стул, дёрнул ближе к себе, а сам перегнулся через стол, губами дотрагиваясь до уха Кита, тихо-тихо шепча: — Ты в семье, а это значит, что каждый член стоит горой за своего соратника. А ещё это означает, что я убью любого, кто посмеет посягнуть на честь и достоинство моего консильери. Ты не должен это терпеть, поэтому в следующий раз расскажи мне, хорошо? — Х-хорошо, — тот слабо кивнул, стараясь согнать волнение и румянец. — Отлично, — Лотор отстранился и громко добавил: — Итак, господа, напоминаю вам о первых двух кодексах чести. Первое: есть только одна причина покинуть организацию — смерть. И второе: обидчик одного члена организации обижает всю организацию. Во избежание несуразицы и казусов советую их запомнить. А теперь позвольте вам официально представить нашего консильери. Господин Когане согласился принять моё предложение. Добро пожаловать в семью.