Крылья бабочки

      Когане редко хвастался хорошими снами. Всё это время недосыпы были связаны с усердной учёбой, которая была сравнима лишь с гладиаторским боем, где тебя, хилого первокурсника, сразу бросают в клетку с профессионалом, не оставляющим и шанса выйти живым. Поэтому для некоторых это — настоящая игра, в которой его друг вечно проигрывал. У Лэнса всегда были проблемы с играми. И вот сейчас, ворочаясь на кровати, Киту снился кошмар. Он шёл чёрт знает почему, и чёрт знает где — вокруг была лишь темнота, и нет ни единого намёка на звук. Тишина была настоящей тишиной, и Кит, привыкший находиться один, боялся. Создавалось ощущение, что он оглох полностью. А ещё и липкий холод, тонкими пальцами проводящий по его коже, будоражил, заставляя дёргаться от… а от чего он дёргался? Кит остановился. Впереди стали появляться несколько фигур, напоминавшие очертания человека, только они странно двигались, как зомби из фильма его детства, после которого он боялся даже из комнаты выходить, спрятавшись под одеяло. Только вот одеяла здесь не было, и спрятаться негде. Неизвестные издавали странные звуки, похожие на стоны от боли, и каждый их шаг сопровождал выстрел? Шаг за шагом, звук становился всё громче, а Кит просто не мог сдвинуться с места: ноги дрожали, а разум просто отказался работать. И вот, когда один из них подошёл достаточно близко, чтобы своими мерзкими, в какой-то непонятной белой субстанции, которая стекала с рук, пальцами дотронуться до его щеки, он с визгом проснулся, запутавшись в чёртовом одеяле, и упал с кровати.       Глаза не привыкли к темноте, часы резко издали писк, оповещая о двух часах ночи, звенящая тишина в ушах — и всё приводило в покой, понимая, что это не по-настоящему. «Сон», — с облегчением подумал парень, вставая с пола. В последний раз ему снились кошмары лет в двенадцать, и то он даже не помнит, о чём они. Надев штаны и майку, Когане решил развеяться перед тем, как снова лечь спать. Он понимал, что вчерашние события были слишком ошеломительными для него, и потому его хладнокровность дала сбой. «Голова должна быть холодной», — фразу, сказанную Коливаном при первом тренировочном бое, можно трактовать к каждому случаю. И если в бою у него не получалось держать свои эмоции под замком, то сейчас, в расслабленной обстановке, сделать это куда проще.        Мысли снова вернулись к убитым людям и Троку, явно затаившему злобу на него, даже несмотря на то, что, по факту, Кит спас ему жизнь. Может, это как-то унизило его достоинство перед другими? Он фыркнул. Сейчас ещё до кучи не хватало беспокоиться об этом человеке.       В одной из комнат горел свет. Заглянув туда, Когане заметил Лотора, спокойно играющего в шахматы. Выглядел он… по-домашнему. Во взгляде не было той надменности, в позе — излишнего пафоса. Будто уставший на рутинной работе человек решил посвятить себя любимому делу — поиграть в шахматы. — И почему же ты не заходишь? — Кит не любил придавать своей персоне какого-то значения, но очень часто ловил то, что мафиози смягчал тон, когда говорил с ним. Это в особенности было заметно вчера. — Составь мне компанию.       И в который раз юноша удивлялся этому резко сменяемому поведению. Он не любил людей, скрывающих свои истинные эмоции, но сейчас даже рад, что с ним Лотор вел себя как… Как кто? Обычный человек? Как не мафиози? Словно они старые друзья.       Кит, сконфуженный своими мыслями, сел напротив, с непонимающим взглядом уставился на шахматную доску. Акша когда-то пыталась научить его играть, но его знания были достаточно малы касательно стратегии боя, поэтому доска была заброшена на верх шкафа и видела свет лишь когда сестра играла с отцом, вернувшимся после поездки. — Я объясню, — Моргенштерн заново поставил фигурки, — обещаю не мухлевать. Пешка изначально ходит на три или две клетки вперёд, а после уже только на одну. Бьёт только по диагонали и, если она вступит на первую линию для чёрных, то станет любой фигурой, кроме короля, — он передвинул пешку, и Кит сделал тоже самое. — Конь передвигается на две клетки вперёд и одну — в сторону, причём в любую, и он перепрыгивает остальные фигуры. Слон двигается по диагонали на любое количество клеток. Ладья передвигается, как и Слон, но по вертикали и горизонтали. Ферзь — это некое смешение Слона и Ладьи. Передвигается как по диагонали, так и по вертикали и горизонтали… Я тебя не утомил? — Нет, — Когане повёл плечами. — Король ходит как Ферзь, но только на одну клетку, да? — Да. Дай угадаю: ты играл с Акшей? — Пытался.       Кит действительно пытался совершать обдуманные ходы, но, смотря на своего соигрока, который делал всё на автомате, он ощущал себя идиотом. Возможно Лотору скучно с ним играть, и предложил он это чисто из вежливости. Это заставило парня ещё больше ощутить себя не в своей тарелке. Время шло слишком медленно и, казалось, вместо секунды прошёл целый час. — Ого, — мафиози в удивлении поднял брови, — ты поставил мне шах и мат. — Да ладно? — сейчас он был похож на школьника, получившего оценку выше, чем ожидал. — Хах, и действительно.       Моргенштерн потянулся, складывая фигурки в доску. — Тебя что-то беспокоит, — и это даже не вопрос. — Кит, я один из немногих людей здесь, кто умеет хранить секреты и кому можно доверять. Поэтому… понимаю, что, возможно, ты не привык говорить о нечто подобном, но я буду рад, если ты поделишься со мной. Я постараюсь помочь. «Ты уже помог», — с досадой промелькнуло в голове Кита. — Я просто хочу домой, но самое отвратительное то, что я понимаю — ты меня не отпустишь. Да и уже поздно. Я же «мёртв», — он изобразил пальцами кавычки, — а вчера… ты… ты просто убил пятерых людей и чуть не убил Трока. И знаешь, что я об этом думаю? Сейчас мне уже всё равно, потому что эти чёртовы правила!.. И Акша! Как она вообще здесь оказалась? Что её сподвигло? Из-за этого она из семьи ушла? Потому что нет больше семьи, чем мафия? Боже… У меня уже голова кругом идёт, а мысли то одни, то другие. — Христианство тоже не сразу приняли, однако сейчас это господствующая религия. Человек быстро адаптируется, Кит. И завтра то, что ты считал кошмаром, будет обыденным делом, и ничего, кроме нейтралитета, ты ощущать не будешь. Тогда, в аптеке, ты был готов выстрелить без раздумий, быстро среагировав. Да, это немножечко разные вещи, но с одинаковым посылом — убийство. Мы не трогаем тех, кто преграждает нам путь. Те люди, решившие уйти из организации, представляли угрозу. Они могли рассказать всё полиции, и нас бы прижали. Пять человек против нескольких сотен… Ты мне нравишься. Твой бунтарский характер немного мешает, но это можно исправить, — Лотор, чёртов сукин сын, умел разговаривать, и Кит слушал его, чуть ли не как фанатик выдуманного божества. — Есть люди, рождённые, чтобы стать бойцами. Я увидел это в тебе. И даже после того, как я дал возможность убежать, ты не ушёл, и мои догадки только подтвердились. Подчиняться ты не будешь — это ясно сразу… Поэтому отбрось все свои опасения. Что-что, а тебя обидеть не дам. — Ты меня не знаешь, — только лишь прошептал парень, обдумывая слова. — Я ведь могу всадить нож в спину. — И я буду рад, если это окажешься ты. Холодный Бруклин неожиданно сжалился над жителями, и холодный ветер был заменён на тепло, а пасмурные облака расступились перед солнцем. Несмотря на такую теплую погоду, Аллуру знобило. Она сидела за отцовским столом и рассматривала отчёты и фотографии из департамента шерифа, где дело по убийству Кита Когане было закрыто в связи с малым количеством улик. Девушка сердилась на тупоголовых полицейских и самым оптимальным решением, естественно, без ведома отца, было пробраться в базу данных и просто «позаимствовать» все нужные документы. И, видимо, не зря. Сейчас же Аллура ждала Широ, которому стоило сообщить не самые благоприятные новости. — Тело не его, — сразу же произнесла она, как только массивная дверь закрылась за Такаши, — не та комплектация. — Я же просил самой туда не лезть, — пусть упрёк и не был упрёком, он был рад услышать эту новость, — значит, он жив? — Я бы не была так уверена. Думаю, Кит бы сразу же позвонил нам, — Аллура тяжело вздохнула, позволяя парню сжать её ладонь. — Может быть, Лэнс прав? И мы действительно должны всё это принять? Даже если это не тело Кита, полиции это не докажешь. — Поэтому мы должны сделать это сами, — Широ мягко улыбнулся, — нужно только начать. «Только с чего?» — от чёртовой безнадёги скрутило сердце. — Прости, сегодня вечером у нас деловая встреча, но я оставлю тебе все необходимые данные, а после присоединюсь к тебе, хорошо? — Иди отдохни.       Секундный поцелуй, и Широгане уже копался в отчёте. Новость о смерти Кита потрясла всех, особенно Лэнса. Эти двое пусть и вечно спорили друг с другом, но их связывали настоящие братские узы. И, на удивление, Лэнс быстро смирился с этим (или просто хотел это показать), но одно он знал точно: всем было не менее больно, чем кому-либо ещё. Кита тайно любили, открыто уважали и самую малость боялись. Он не хотел мириться с его смертью, учитывая то, где нашли его тело. Оно было найдено в километре от города, небрежно брошенное в лесу. Его убили, это факт, но врачи утверждают, что смерть была естественной. Разве Киту пришло бы в голову поджечь самого себя?       Время летело с невообразимой скоростью и вот, ему позвонила Аллура и дрожащим голосом, вся заплаканная, невнятно пробормотала: «Я знаю, где он».       Семья Моргенштерн и Монтгомери раньше когда-то очень хорошо дружили, пока отцы Лотора и Аллуры резко невзлюбили друг друга. И вся эта лёгкая неприязнь передалась им генетически, иначе резкое недоверие и раздражение, чёрт пойми откуда взявшееся, объяснить по-другому нельзя было никак. Лотор также не питал к ней какую-то симпатию, но, в отличие от девушки, скрывал своё презрение под вежливой холодной улыбкой. Он не лукавил с ней, ни в коем случае. Держался лишь дипломатического нейтралитета, что у неё напрочь отсутствует.       Ей резиденция понравилась, несмотря на то, что она принадлежала Лотору. Оба поднялись в кабинет, где должны были разъяснить пару нюансов, возникшие несколько дней назад. Однако стоило Аллуре зайти внутрь, как вдруг она замерла на месте, а ладони вмиг вспотели, а сердцебиение участилось. Глаза не верили, а мозг отказывался принимать действительность, и лишь сердце болезненно и одновременно радостно сжалось. Тот, благодаря которому была вызвана такая реакция, побледнел, как ковёр под столиком, и сглотнул вязкую слюну. — Кит? — всё-таки отойдя от оцепенения, пробормотала девушка. — Боже… — Я так понимаю, вы знакомы? Что ж, неприятная ситуация, — Моргенштерн ощутил себя неловко, — но сути дела не меняет. — Не меняет?! — она изменилась в лице, и вместо страха появилась злость. — Кит! Что ты здесь делаешь? Боже!.. Тебя все мёртвым считают! — Я знаю, — Когане чувствовал себя двояко: вроде и рад видеть подругу, но в то же время желал, чтобы она ушла. — Но ты же знаешь правила. — Мне так жаль… — Монтгомери прижала руки к груди и взглядом побитой собаки смотрела на него. — Тебе не за что извиняться. — Полагаю, — Лотор кашлянул в кулак, — теперь мы можем кое-что решить. Я надеялся, что Альфор лично придёт сюда, но так даже лучше. У тебя нет какой-то фанатичной ненависти к моему отцу. Дело в том, что… «зигзаг» резко появился среди гражданских. И, — он поднял руку, останавливая Аллуру, — прежде, чем ты задашь мне вопрос, я сразу же могу на него ответить. К сожалению, отец связался с не шибко умным человеком, но сейчас он в отчаянии, ведь семья разваливается. И поэтому в его рядах аутсайдеры с севера, неуправляемые куски мяса, ни черта не соображающие, что они делают. Если кто-то из них проболтается полиции, нас это тоже коснётся, а после всех нелегальных группировок Нью-Йорка и Бруклина. — Это плохо, — она прикрыла глаза, откинувшись на кресло, — и это те трупы, которые вы нашли? — Именно. Маленькое крыло бабочки было набито на мизинце. Я пытался с ним поговорить, разложить по полочкам все возможные варианты событий, но он так же слишком сильно ослеплён ненавистью. Нам нужно принять кардинальные меры. — И какие же? — это уже спросил Кит, сидевший рядом. Ему не особо нравилась перспектива того, что он ни черта не понимал. — Полное объединение, — Аллура кивнула сама себе. — Это временно. — Естественно, — он украдкой глянул на часы, — уже довольно поздно. Я попрошу показать тебе комнату.       Аллура благодарно кивнула и встретилась взглядом с Китом, который лишь криво улыбнулся. Лотор вышел, оставляя их одних. — А что такое «зигзаг»? — Мощнейший наркотик. И… как ты тут оказался? — она попыталась улыбнуться, но губы скривились в жалкое подобие улыбки, но Кит вежливо решил проигнорировать это. — Спас его задницу, — он усмехнулся. — Странные обстоятельства, — та хмыкнула. — Не менее странные, как видеть тебя здесь.       Дальше разговор не шёл: каждый думал о своём. Кит представлял, что чувствовала Аллура, когда увидела его, но сейчас его волновал больше наркотик. Никогда не понимал эту дрянь, если её не используют в больницах, и также не понимал принимающих людей. Монтгомери же была опустошена полностью, и в голове, помимо мыслей о сне, присутствовала будущая возможность коалиции против будущей анархии. Для неё всегда семья была добровольной группировкой, которая помогала полиции, и естественно она не знала о тёмной стороне медали. Однако сейчас она чувствовала себя полнейшей дурой, вот так вот молча сидя с ним. Кит. Абсолютно живой и здоровый был в паре сантиметров, а её руки дрожали. Идея о крепком объятии, как яркая вспышка, мелькнула в голове, но также и быстро погасла. И жуткий холод обволакивал его фигуру, словно это не тот Кит, которого она знала много-много лет. — Кит, — её измученный голос обеспокоил его, — возвращайся со мной. — Нет, я не могу.       И в любой другой ситуации он бы немедля согласился.       Трок сплюнул вязкую слюну и обернулся назад, проверяя, не было за ним хвоста. После всего, что произошло в кабинете у Лотора, он был раздавленным и униженным, а жажда расплаты пожирала его изнутри и подкинула весьма дикую идею. Сейчас он стоял напротив старого ангара, внутри которого горел слабый свет. Трок с трудом открыл скрипучую дверь и весь взор направился на него, заставив его поёжиться, но он и виду не подал, что испугался перед такой внушительной толпой. Оглядевшись, Трок понял, что аутсайдеры, в основном, жалкие школьники или студенты, по крайней мере, они так выглядят. В самом конце сидел на диване молодняк, который явно в руки бритву никогда не брал и попивал какое-то дешёвое пойло. «И это их босс?» — с недоверием подумал тот, тем не менее, направился туда и, на удивление, вместо перешёптываний слышал тишину. Бок саднил. — И что же ты хочешь? — в тени сидело ещё несколько, видимо, его подручные, но спросил тот, кто сидел в центре. — Я знаю, как уничтожить Лотора, — и его голос был наполнен таким презрением, что сидящий в центре улыбнулся, а толпа одобрительно загудела. — И что же ты предлагаешь? — парень встал и потянулся, а после подошёл к Троку, заглядывая в его глаза. — Есть один человек, за которым он трясётся. Дальше, думаю, объяснять не надо? — он смотрел прямо в ядовитое море, не смея отводить взгляд. Теперь он понимал, почему змеям нельзя смотреть в глаза. — А тебе-то что? — Месть. — Месть бывает разной. Долгой, короткой, сладкой или холодной. Какую ты хочешь? — Долгую и мучительную.