Крылья бабочки

      Кит ощущал себя странно. Каким-то… отдохнувшим. Раны на теле после себя оставили лишь неприятный зуд, а раздражающая слабость и вовсе исчезла. Ему хотелось чем-то заняться, но потренироваться с Коливаном ему не разрешено, да и в его «обязанности» никто не посвящал. В какой-то степени Кит радовался, что его не трогают по поводу и без, но голова с ума сходила от бездействия. К нему часто (постоянно) забегала ужаленная Эзор и рассказывала забавные истории, которые происходили раньше, только вот Когане от них было совсем не весело. Некая апатия и маленькая зависть волчком крутились в груди, слушая всё это. Но он был рад. С Акшей почти не пересекался. Да и Лотор перестал заходить.       Лицо вмиг приняло красноватый оттенок, а руки задрожали от воспоминаний того рокового вечера, после которого он не мог нормально думать, ибо в голове крутилось нежное прикосновение губ. Это было так странно… правильно. Словно так и должно быть, однако позже они избегали друг друга, явно смущённые (по крайней мере Кит). Когане не хотел думать о том, что это была некого рода забава, будто Лотор проспорил этот поцелуй или, что ещё хуже, поцеловал из жалости.       У него были девушки, и он далеко не девственник, но ничего не сравнимо с тем, какое тепло лилось по венам, и как закружилась голова, а ведь это просто невинное касание губами. И сердце болезненно сжималось, думая, что это просто розыгрыш. Тем не менее, парень не хотел разговаривать на эту тему из-за того, что сам не знал, что чувствовал. Лотор не раз намекал на его особенное место как в семье, так и в его душе, но если раньше это казалось неуместным флиртом, то сейчас внутри млела надежда на нежность между ними.       Кит вздохнул, стараясь угомонить дрожь, и вышел из кабинета, который напоминал ему школьный медпункт, разве что не было того отвратительного запаха медикаментов, от которого кружилась голова. Эзор вчера сказала ему, что практически все будут отсутствовать в резиденции: кто-то собирается выбивать долги, кто-то кого-то убить, а Лотор направился на встречу с отцом. Если честно, то у него в голове никак не складывается образ старшего Моргенштерна, но, может быть, оно и к лучшему. Когане не знал, куда ему направиться и в какие комнаты вообще можно заходить.       Кабинет Лотора всё такой же на удивление светлый. Стол, находившийся посередине комнаты и диван исчезли, а на столе был полнейший бардак. Рыться в документах он не был настроен, но губительный человеческий интерес заставил его сесть в мягкое кожаное кресло и перебрать скучные бумажки. В основном, досье людей. К гадалке не ходи, ибо знал, что этих людей с закатом солнца уже не станет. Бумаги были сложены в аккуратную стопку на углу стола. Колыбель Ньютона отдавала привычным ритмом и уж действительно служила колыбелью, пусть этот монотонный звук раздражал с каждой секундой. Спать он не собирался.       Из полудрёмы вывел резкий визг тормозов, и Кит спустился на первый этаж, смотря на то, как девушки заходят внутрь (с другого крыла вышел Коливан, и, как оказалось, Кит не был один). Лотор зашёл чуть позже. — Что-то случилось? — неуверенно спросил Кит, подходя ближе, замечая складки на лбу у Лотора. Злился ли он или задумался? Однако он склонялся больше к злобе. — Не забивай себе голову, — твёрдо ответил тот, закидывая пальто на вешалку. — Зетрид, Нарти, проверьте все дела, связанные с передозом за два года. Акша, проверь состав с Эзор, — он кинул ей пакетик со странным порошком.       Все так быстро разбежались, что Кит не понял ничего. Лотор быстро поднялся по лестнице, и Когане, несмотря на предупреждения Коливана, пошёл за ним, явно настроенный на серьёзный разговор. — Я же сказал, что тебе не нужно… — начал мужчина, ощущая проницательный взгляд в спину. — Почему я не могу узнать хоть крупицу того, что происходит? Я здесь что, талисман удачи? Мне надоело сидеть здесь, словно я под домашним арестом! Я не могу всё время сидеть взаперти! — вспылил парень, чуть ли не размахивая руками. — Да! — яростно рявкнул Лотор, несдержанно ударив кулаком по столу, на что Кит вздрогнул. — Если это отвадит тебя лезть в мои дела, то можешь считать, что ты под домашним арестом! Недостаточно того, как тебя разукрасили твои бывшие дружки? Меня не особо радует перспектива вместо фотографий получить посылкой твои конечности! — он немного успокоился под злобным взглядом фиолетовых глаз. — Послушай, сейчас всё очень сложно, и когда вся эта шумиха с наркотиком успокоится, то всё будет по-другому… Сейчас надо просто отсидеться. Власти уже роют на нас всю информацию, поэтому сейчас мы кампания по производству элитного алкоголя. Просто… — Я понял, — его пылкость исчезла. — Расскажи, что случилось. — Хорошо… хорошо. Мой отец… крайне деспотичный человек, и для него нет иного вида продаж, кроме монополии. Продукт в округе, который находится под его контролем, полностью его производства, но позже появились аутсайдеры. Да, отец также производит наркотик, но… он поступил очень странно. — Позволил им существовать? — В точку, но есть маленькая загвоздка. Договор был устным, а юридически не подкреплён. — Значит, в любой момент «дружба» может перелиться во вражду… Слушай, Тобби, конечно, клоун, но не придурок. Он не пойдёт на такое, если нет страховки.       Лотор улыбнулся. — Я не ошибся в тебе… Ты прав, и у твоего друга есть кое-что ценное на моего отца. Его страховка. Ты упоминал девушку Аннамари.       Кит вспыхнул, вспоминая вчерашний вечер. — Она здесь причём? Её убили. — Кем была её мать? — Когане всё ещё не понимал, к чему он клонит. — Мэром. Причём тут твой отец? — и вдруг он понял. — О боже… только не говори, что… — Именно! — Моргенштерн маниакально оскалился. — Мой отец убил нашего любимого покойного мэра.       Эзор лениво махала ногами, смотря на то, как Акша в белом халате, словно медик, смотрела через микроскоп. Девушка издала раздражённый и уставший стон и, спрыгнув со стола, резво подошла к подруге, стараясь ей не мешать. — Странно, — наконец, после длительного десятиминутного молчания, что для Эзор являлось чуть ли не концом света, с беспокойством произнесла она, отходя от стола. — Состав схож с героином, но цвет совершенно не такой. Они что, краситель добавили. Я… я не знаю, что это за вещество. — Хм, — она задумчиво приложила палец к губе, — а если попросить посмотреть твоего младшего бро? Он же медик, должен в этом разбираться. — Позже, пошли поможем Зетрид и Нарти. У них явно работы больше.       Акша ходила хмурой до самого вечера. Сказывалось настроение их босса после того, как он посетил своего отца и то, что она не могла распознать химическое вещество, которое, она уверена на все сто процентов, гибрид остальных. Она подавила в себе порыв крикнуть и разбросать листы бумаги по всей комнате. Акша… не хотела давать Киту возможность разобраться в этом. Ей поручили это задание, она же его и закончит. Девушка тяжело вздохнула и упала на кровать прямо в одежде, закрывая глаза.       Ей снился странный сон. Впервые за эти несколько лет ей что-либо снится. На удивление это не море трупов, которые она сжигала, топила, травила. Нет. Это обычное васильковое поле, на котором они с Китом очень часто играли, а под конец дня приносили матери целый букет цветов. Она поцелует обоих в макушки, и они вихрем убегут в свои комнаты, дожидаясь ужина и отца с работы.       Кит, её любимый и единственный младший брат, с лучезарными глазами того же василькового поля, улыбался, играя с их собакой. Смеялся, когда папа его подкидывал в игривом настроении. Обнимал, когда Акше было грустно. И приносил ей те самые васильки, когда она плакала. Она помнила именно такого Кита. Сейчас же это не более чем тень на земле. Кит, который никогда не должен был существовать. Кит, которого хотелось также сжечь, утопить, отравить, но лишь бы не видеть этот холодный содалит.       Резкий толчок в плечо, и она, убаюканная под спокойный, монотонный говор Нарти, пришла в себя. Она не спала, не лежала сейчас на кровати, а лишь стояла в углу, в тени (как иронично, не правда ли?)…       Благо никто не заметил. Кроме её брата.       Видеть несобранную Акшу это как увидеть Санта Клауса, то есть — невозможно. Беспокойство, забытое далеко в прошлом, вновь вылезло из своей конуры, и если бы не заседание (это вообще собранием назвать можно?), то он бы обязательно подбодрил бы её. Акша любила горячий шоколад. Он обычно ей помогал.       Вообще, вся эта мафиозная ситуация до сих пор не могла нормально отпечататься в его голове, ведь ощущение, что это происходит по-настоящему, пугало и ставило в тупик. Кит, как и Лотор, выглядел уставшим. И если Моргенштерн просто устал от всего этого, то Когане устал от бездействия. Сидеть на месте не в его прерогативе. — Более ста человек погибло от передозировки, но лишь двадцать — от неизвестного полиции вещества, — Нарти единственная, с кем Кит не познакомился лично, но слышал достаточно слухов о ней. Она довольно спокойная, но убить может даже глазом не моргнув. Кит нашёл её в себе. — Может, это и есть зигзаг? — Возможно. Акша, удалось что-нибудь выяснить? — Лотор сидел на диване, подперев кулаком щеку, а второй потирал глаза. Киту стало его жаль.       Сестра несвойственно побледнела. — Нет, — но её голос оставался твёрже стали, — одно неизвестное вещество было добавлено в уже существующий наркотик и… краситель. Узнать это я не смогу: у нас только один образец. — Я понял. Кит, — парень повернул голову, — не составишь мне компанию на одну ферму на край Юниона? Пора кое-кого навестить.       Если предложение не удивило, так обескуражило точно. Меньше всего на свете Кит хотел возвращаться на ту злосчастную ферму, которая принесла ему слишком много бед и болезненные воспоминания. Если бы он смог отговорить Тобби, Аннамари была бы жива? О-о-о, она была прелестной розой среди сорняков и, казалось бы, что такая милая особа, походившая на принцессу, забыла в таком гадюшнике? Кит так и не нашёл на этот вопрос ответа, и вместо желаемых слов парень слышал безымянную тишину. Он любил эту девушку, и глупо скрывать это.       Моргенштерн спокоен и лёгкая улыбка, играющая на его устах, сбивала с толку. «Что он задумал?» — подумал Когане, застёгивая пальто на верхнюю пуговицу, и поправил шарф.       До фермы идти недолго. Она была ограждена лишь колючей проволокой, в которой малышня проделала дырку, дабы со страхом в сердце гулять по территории заброшенного участка, на котором гулял призрак старого хозяина. Как же Кит понимал их. Сам таким же был.       Ворота открыл то ли побледневший, то ли посеревший Трок и ещё какая-то девушка, хмыкнув. Лотор даже не обратил внимания на бывшего… кого? Впрочем, до лампочки. — Это было ожидаемо, когда Заркон говорил о вашей встрече, — Тобби находился на втором этаже. — Кит, ты же помнишь дорогу? «Сукин сын».       Теперь Лотор увидел его и решил повременить со скорой кончиной этого придурка. Тобби действительно оказался клоуном, считавшим себя круче других акробатов. Да, цирк больше подходит на зоопарк. Только вот цирк уродов. Краем глаза он заметил, что Кит неуверенно направился к двери, за которой находился вход наверх. Он понимающе кивнул про себя и держался рядом, стараясь оказать поддержку. Кажется, это помогло, и Киту стало лучше. — Китти уже поведал историю про Аннамари? — Могрел шмыгнул носом. «Клянусь, твоё тело будет жестоко изуродовано». — Я так полагаю, видео с кабинета мэра у тебя? — Лотор плавно опустился на диван, а Кит — за ним. — Каковы условия? — Ты меня обижаешь, — Тобби попытался засмеяться, но вышло лишь ржание лошади. — Мне ничего не нужно. Кроме одного. — И что же? — Моргенштерну даже стало интересно. — Ты позволишь мне убить Заркона.       И почему же у Кита появилось тревожное чувство, что ничего хорошего из этого не выйдет...