Глава 4. Ночное приключение Антар.
31 декабря 2017 г., 01:10
Настоятель храма покинул «Яблочный холм» после десяти, когда на улице совсем стемнело и на угольно-черном небосводе показался серебряный полумесяц. Из окна своей комнаты Антар проследила за тем, как маленькая кибитка растворилась в густых сумерках, и только потом легла в постель. Шло время, но сон так и не приходил. Как только Антар закрывала глаза, из недр тьмы прямо на нее выплывало белое лицо слепого священника с Кведлинбургского кладбища. Девушка изо всех сил пыталась себя убедить в том, что увиденное ею днем — всего лишь наваждение, иллюзия, мираж и ничего более, но чем старательнее она уговаривала себя, тем более реальным казалось ей происшествие на кладбище. Не то чтобы Антар верила или не верила в привидений и духов, — но она никогда всерьез не задумывалась над этим вопросом. И, впервые в жизни столкнувшись с чем-то, чего она никак не могла объяснить, она испытала резкое двоякое чувство: суеверный ужас и ученый скептицизм. Антар в оцепенении лежала в новой постели и с благоговейным трепетом прислушивалась ко звукам извне, силясь унять усиливающееся волнение — после того, как настоятель храма покинул их дом, ей стало очень неспокойно, и жуткие воспоминания о лысом священнослужителе пеленой застилали ей глаза. Никогда прежде Антар не мучили кошмары, но теперь, она была в этом уверена, они станут неотъемлемой частью ее жизни, и слепой священник с кладбища станет частым гостем ее неспокойных снов.
Было глубоко за полночь, когда девушка поняла, что заснуть в эту ночь ей так и не удастся. Антар закуталась в теплый шерстяной халат и вышла в коридор. С секунду она постояла на месте, напряженно вслушиваясь в тишину, а затем, поднявшись на третий этаж, махнула в чердачное помещение, единственное место в доме, которое пришлось ей по вкусу. Чердак представлял собой небольшую вытянутую комнату с косым потолком и одним окном в самой удаленной ее части. Большая часть помещения была заставлена старыми коробками и дышащей на ладан мебелью, на которую, казалось, дунь — и она рассыплется. Но, несмотря на темноту и затхлый воздух, Антар сразу прикипела душой к чердаку. Девушка точно знала, что никому и никогда не придет в голову искать ее здесь, особенно матери, что было, пожалуй, самым большим преимуществом этого места.
В слабом свете луны Антар отыскала пыльное облезшее кресло и установила его рядом с окном. «Если принести свеч, то здесь можно будет даже читать», — подумала девушка, и она хотела было уже спуститься вниз за канделябром, как внезапно ее внимание привлекло странное, едва различимое свечение над дремучим лесом, отбликовавшее от поверхности окна. Сначала Антар решила, что наблюдает звездопад — над верхушками темных деревьев то загорались, то потухали крохотные оранжевые огоньки, — но, приглядевшись, девушка поняла, что это не просто свечение, а красные отблески, какие бывают, когда жгут большой костер. Всё бы ничего, но кому и зачем понадобилось посреди ночи разводить в лесу огонь? Понаблюдав за лесом немного и убедившись, что красный свет ей не мерещится, Антар мышкой спустилась на второй этаж, в свою комнату, наскоро оделась, а потом через вход для прислуги вышла в конюшню. Девушка не совсем понимала, что ею руководит: не то обыкновенное женское любопытство, не то таинственное очарование увиденного, но она тайком заседлала гнедую лошадь и, никем не замеченная, покинула территорию усадьбы.
Все пространство от «Яблочного холма» до края дремучего леса покрыл плотный молочный туман, клубами вздымающийся под копытами коня. Впереди нестройными рядами чернели толстые дубы, и по мере приближения к ним воздух полнился знакомыми запахами столетней сырости, хвои и мерзлого чернозема, взрытого полугнилыми корнями деревьев. Чудесная полуночная картина. Но, когда над мертвенно-белым полем начали взвиваться желтыми точками сверчки, Антар почувствовала резкий прилив страха: она внезапно в полной мере осознала, что находится там, где не должна находиться в столь поздний час. Тем не менее, лошадь девушка не развернула.
Окружающая тишина пленяла своим спокойствием. Стоял полный штиль, внизу, под холмом Кведлинбург тонул в таинственном безмолвии ночи. В воздухе чувствовался характерный осенний морозец, еще не по-зимнему жесткий, но уже лишенный летней легкости и пряности.
На подступах к лесу лошадь резко остановилась, и, как бы Антар не била ее бока каблуками, животное ни в какую не желало идти дальше. Мысленно осыпав коня всевозможными проклятьями, девушка была вынуждена спешиться и продолжить свой путь пешком.
Первый шаг в лес дался тяжело — нога неожиданно погрязла в толстом слое мха. В следующее мгновение Антар напоролась на небольшой валун и упала, разодрав левую руку в попытке ухватиться за что-нибудь. Стоя на коленях, девушка подняла голову и увидела, как далеко впереди, меж стволов деревьев, взметаются языки пламени. Пересилив гнетущее чувство первобытного страха, Антар поднялась и неровной походкой направилась дальше, ориентируясь на подозрительно громкий треск костра, зычным эхом взметающийся над застывшем в мрачном ожидании лесом.
Сколько она шла — Антар не помнила. Девушка беспорядочно хваталась за ветки деревьев, ее ноги вязли в вспухшей от ночной росы земле, камни неожиданными преградами вырастали из тумана прямо перед ногами. Казалось, что черный лес плотным кругом смыкается вокруг нее, не позволяя продвинуться вглубь. Но Антар упрямо шагала дальше, игнорируя кровоточащие царапины на руках и разодранные из-за многочисленных падений колени.
А потом она услышала голоса, и впереди показалась поляна. Антар, недолго думая, не стала выходить из чащобы, а нырнула в первую попавшуюся канаву, скрываясь за двумя поваленными деревьями. Ноги по колено погрузились в ледяную болотную жижу с характерным всплеском. Подняв голову, чтобы убедиться, что она осталась незамеченной, Антар замерла, внезапно пораженная увиденным.
То, что происходило на поляне, без малого, можно было смело назвать шабашем. Десятки обнаженных женщин вились у костра, как мотыльки, под дикие звуки барабанов (еще больше Антар удивило то, что до этого момента ничего кроме голосов она не слышала). По-змеиному изгибаясь, они водили хоровод возле огня, и само пламя, казалось, танцевало вместе с ними, чутко отзываясь на каждый взмах женских рук снопом ослепляюще-ярких искр.
Антар замерла, не в силах пошевелиться.
Это было похоже на древний ритуал. Каждое движение нагих женщин было символом, синьюм (signum, лат.), словом, подчиняющим огонь как мустангер — дикую лошадь. Белые тела светились во мраке ночи, старые и юные, толстые и худые, и танец их завораживал своим мистическим таинством. Под их ногами сохла и вяла трава, падающие на деревья тени будто жили своими жизнями — они кружились и махали руками, удавами вились вокруг елей. Шумы ночного леса усиливались, сливаясь с барабанным ритмом в оглушающую какофонию будоражащих звуков. Антар затаила дыхание, со священным ужасом наблюдая за тем, как ведьмы, набрав в руки огня, брызнули им на деревья, и в следующее мгновение вся поляна осветилась семью идолами-жаровнями, до этого смиренно хранивших молчание в стороне. И тогда девушка обнаружила, что эти женщины — не единственные гости на шабаше. Свиные, телячьи, кошачьи глаза были всюду: они неотрывно наблюдали за танцем у огня. И Антар явственно видела, как полнятся отблесками костра их большие водянистые глаза.
Ночь пронзил нечеловеческий вопль, деревья встрепенулись, оголтело шелестя скудной листвой, и на несколько секунд небо окрасилось пурпуром. Дремучий лес потонул в безудержном, скрипучем, как старые половицы, смехе и приветственном крике. Из ниоткуда на поляне появились люди в черных капюшонах, и ведьмы, почтенно преклоняя головы, расступились перед ними, пропуская к кострищу. Тени в темных одеждах пели. Сначала тихо, едва различимо в гомоне ведьмовского ора, но по мере приближения к огню их голоса становились все громче и громче, заглушая женские беспорядочные вопли.
Земля дрожала, костер неистово трещал, готовый взорваться мириадами горячих угольков. Антар едва держалась за склизкие стволы поваленных деревьев, пораженная внезапным головокружением. В нос били неизвестно откуда взявшиеся запахи белладонны, жженого паслена, кипящего жира и крови. Девушка уже не чувствовала погрязших в рыхлом иле стоп. Перед глазами все плыло. Жар еще пуще разгоревшегося костра с головой накрыл ее, и, задыхаясь, Антар схватилась за кафтан и потянула за пуговицы, срывая их с петель.
Ритуальные танцы быстро переросли в жуткую оргию: ведьмы бесстыдно принялись сношаться с домашним скотом, обмазывать друг друга лоснящейся мазью и неистово визжать. Люди в черных одеждах предпочли остаться в стороне — они бесстрастно наблюдали за развернувшейся перед ними картиной, линей выстроившись возле самого высокого идола, увенчанного бычьей головой с остекленевшими глазами.
«Нужно уходить отсюда, немедленно», — пытаясь унять дрожь в теле, решила Антар. В таком шуме никто не обратит внимание на плеск воды и треск веток. Девушка осторожно развернулась и, прощупывая носком ботинка дно той ямы, в которой пряталась все это время, медленно двинулась прочь. Идти было трудно: ноги почти не слушались, удушающие запахи с поляны усиливали головокружение, по мере удаления от места шабаша становилось все темнее и темнее. Ухватившись за корень какого-то дерева, Антар выбралась из воды и быстрым шагом направилась в противоположную поляне сторону. В такой темноте найти свою лошадь она уже не рассчитывала. Если в лесу водятся волки, то к рассвету от коня останутся только дымящиеся кости, если же нет, то поутру Антар сможет найти ее и увести обратно в конюшню. Тогда никто не узнает о ее ночном приключении. Девушка едва подавила в себе внезапный приступ хохота: находясь в неположенное время черт знает где, она думает о том, как бы ее матушка не узнала о ее вольном побеге из дома.
Отдалившись на, как ей показалось, приличное расстояние от злосчастной поляны, Антар остановилась передохнуть и немного размять онемевшие ступни. Не придумав ничего лучше, девушка уселась на первый попавшийся камень, сняла ботинки и принялась разминать одеревеневшие пальцы ног. После продолжительного пребывания в воде простуда не заставит себя долго ждать. «Но это было всяко лучше проблем вроде обморожения или же болезни легких, — подумала Антар. — Странно… Почему стало вдруг так тихо?» Звуков шабаша, которые не так давно еще набатом били ей в уши, не было слышно. Это несколько насторожило Антар. Девушка уже поняла, что место, где ей довелось побывать — не совсем обычное. Барабанов она тоже долгое время не слышала, пока не оказалась в яме с водой. Но охватившее ее беспокойство не было необоснованно: она спиной чувствовала, что за ней следят.
Оглянуться и увидеть кого-то за своей спиной — было страшно. Особенно посреди ночи в дремучем лесу. Антар чувствовала себя слабой и беззащитной, ее бил озноб, ко всему прочему добавилась тошнота. Она долго собиралась с духом, чтобы обернуться, и, когда это сделала, то обнаружила позади себя лишь деревья да полуголые кусты. Не успела девушка облегченно выдохнуть, как кто-то резко схватил ее за шиворот кафтана и, как тряпичную куклу, поднял с камня.
— Ты не должна здесь находиться, — жесткий край черного капюшона дрогнул меньше, чем в футе от лица девушки. От страха Антар потеряла дар речи. С расширившимися от ужаса глазами она в упор уставилась на держащего ее человека. — И что с тобой теперь делать? — поднявшийся ветер легко скинул с головы говорящего капюшон, и перед Антар возникло мужское лицо. Его она вспомнила не сразу — впечатление от увиденного на поляне ярким пятном засели в ее мыслях, вытеснив остальные волнительные моменты, включая слепого священника на кладбище. Но эти темные глаза было трудно забыть. Именно этого человека она встретила возле церкви сегодня днем.
Антар удивленно разинула рот. Ее сердце отбивало настолько бешеный ритм, что каждый удар эхом отзывался в болезненно пульсирующих висках, а перед глазами расцветали фиолетовые пятна. Неожиданно в ее голове промелькнула бешеная мысль: надо бежать. Бежать, позабыв про боли в ногах, головокружение и тошноту. И тогда она изо всех сил ткнула мужчину в грудь саднящим коленом. Он тут же с шипением согнулся пополам, ослабив хватку. Воспользовавшись этим, девушка вырвалась и кубарем полетела на землю. Не позволив себе и секунды передышки, она резво вскочила на ноги и бросилась наутек.
Бежать без одного ботинка было больно: ветки и камни глубоко впивались в правую ступню, мелкие листики и кусочки земли застревали между пальцами. Но звуки приближающихся шагов подстегивали Антар бежать еще быстрее, невзирая ни на какие неудобства. Мужчина не отставал, более того, попеременно оглядываясь, девушка видела, что он стремительно настигает ее. Тогда Антар попыталась резко вильнуть, но этот трюк не принес желаемых результатов. Преследователь не сбавлял скорости, умело лавируя между деревьями и кустарниками. Порою из-за своих одежд он пропадал из виду, растворяясь в ночи, и звук его шагов оставался единственным подтверждением того, что он еще не сдался. В любой момент незнакомец мог вынырнуть из темноты и сбить Антар с ног, поэтому девушка выбирала наиболее каменистый путь, чтобы начинить как можно больше преград своему преследователю. Это было рискованной затеей, Антар сама могла не рассчитать сил и споткнуться на каком-нибудь булыжнике, но других выходов она не видела, да и на ходу трезво рассуждать получалось неважно.
Антар никогда не подозревала, что способна так быстро бежать. Высоко поднимая ноги, она молнией летела мимо деревьев. Когда ей казалось, что мужчина вот-вот схватит ее за плечо и повалит на землю, девушка внезапно сворачивала в сторону, но это помогало мало: незнакомец быстро возвращался в гонку. И тогда Антар в ужасе думала, что произойдет, когда ее силы иссякнут и она будет вынуждена остановиться. От одной только мысли об этом ее прошибал ледяной пот.
А лесу все не было конца. И это было чудовищной пыткой.
