15

Шерлок никогда не любил грозу. Не боялся, нет, просто было немного непривычно. Лондон всегда был непроницаемо-серым, мрачным, и это устраивало куда больше. Гроза для него была непозволительным проявлением какой-то эмоциональности, своеобразным предательством со стороны обычно сдержанного города. Джон сказал однажды, что взрослый Шерлок просто в один прекрасный день взял и полюбил грозу, принял ее, как нового знакомого. Очередной раскат грома заставил его вздрогнуть. Он нахмурился и отошел от окна. Находиться в холодной комнате больше не хотелось, а с первого этажа раздавался уютный треск тлеющих в камине поленьев и мерное бурчание телевизора. Кажется, Джон собирался смотреть футбол, а пока шло какое-то очередное ток-шоу. Заманчивый аромат крепкого чая предрешил исход вечера, Шерлок оглянулся последний раз и покинул спальню. *** С первого дня на Бейкер стрит Шерлок запомнил очередность скрипучих ступенек их старой лестницы. В целом они почти составляли полноценную гамму: он был абсолютно уверен, что восьмая с конца выдает чистейшую "ми", а четвертая - превосходную "фа". Старательно переступая "музыканток", парень медленно спускался. Вдруг, одна из маэстро решила самовольно выступить соло и протяжно скрипнула, демонстрируя нечто среднее между "до" и "ре". Шерлок вздрогнул и посмотрел на Джона. Тот удобно расположился на диване, поджав под себя ноги, накрывшись клетчатым пледом и глядя куда-то сквозь экран. Взъерошенные волосы, пижамные штаны, босые ступни - он такой по-домашнему встрепанный, но... Но в глазах тоска. Низкий, надрывный скрип вырвал его из небытия. Джон взглянул на парня, попытался было улыбнуться, но оставил попытку - настроения не было совершенно. Без лишних слов он похлопал справа от себя по дивану, приглашая Шерлока присесть рядом. Гостиная была и без того наполнена звуками различного происхождения, разговор просто утонул бы в этом полифоническом хаосе. Характерный шум ночного города за окном, неясный шепот, наверное, последнего в этом году дождя, тихое шуршание колес по мокрой дороге, мерное бормотание телевизора, отдаленный рокот затихающих раскатов грома, сухой треск поленьев в камине - все это сливалось в один фантастический голос, и слушать хотелось только его. Все это многообразие звуков ничуть им не мешало, для обоих тишина была нежеланным гостем по разным причинам. Джон вдоволь наслушался ее в Афганистане, тревожными ночами вглядываясь в непроглядную темноту. Эта густая, всеобъемлющая, жуткая чернота еще долго мучила его в кошмарах и неотрывно связана она была с такой же обволакивающей, звенящей тишиной. Шерлоку же опостылело гулкое безмолвие родового поместья, вечерами наполнявшее каждую комнату. Удивительная мелодичность Бейкер стрит пленила его с первого дня, но симфония этого вечера превзошла все ожидания. Слова были излишни, и оба это прекрасно понимали. Шерлок проскользнул под теплый плед и зажмурился, прислушиваясь. *** Солнечные лучи лениво вплетались в волосы Шерлока, бесцеремонно спускаясь к мягко прикрытым векам. В сонном сознании парня промелькнули первые, смутные спросонья, мысли: на ночь он всегда зашторивает окно, откуда свет? И почему на, казалось бы, таком широком диване так тесно? Шерлок замер и прислушался к своим ощущениям. Он был не один. Сильная рука Джона обнимала его уверенно и властно, она обвивала его талию, расположившись настолько удобно и естественно, будто там всю жизнь и было ее законное место. Тело Джона, прижавшееся к нему от макушки до пят, было удивительно теплым, а дыхание, едва уловимо пахнущее чаем с лимоном, щекотало ему затылок. Холмс попытался воскресить в памяти события вчерашнего вечера. Как они очутились в объятиях друг друга, Шерлок, как не старался, вспомнить не мог. Взгляд его упал на экран телевизора. Вчера Джон, уставший от плоских шуток и нелепых ремарок комментатора, выключил звук, предпочтя следить за матчем в тишине и, очевидно, также, как и он, уставший и пригревшийся, заснул прямо на диване, убаюканный шумом дождя и треском поленьев в камине. «Шерлок» - вдруг тихо, но совершенно отчетливо прошептал куда-то в шею парню сквозь сон Джон и заворочался. Холмс вздрогнул, и Джон немедленно обнял его крепче: пальцы руки расслабились и снова сжались, забрав в горсть тонкую ткань футболки. Наконец, дыхание его стало спокойным и глубоким, и только тогда Шерлок отважился на него взглянуть. Джон спал. Во сне он был совершенно умиротворен, несмываемая печать тревоги и тоски, днем не сходившая с его лица, уступила место покою и расслабленности. Впервые за последние полтора месяца Шерлок видел его почти... счастливым? Здравый смысл подсказывал ему немедленно выпутаться из непроизвольных объятий и, во избежание неловких ситуаций, отправиться досыпать еще пару часов к себе в комнату. Шерлок бросил сонный взгляд на часы. Половина восьмого утра. Ему совершенно не улыбалось вылезать из под теплого пледа и шлепать босиком наверх по скрипучей лестнице и ледяным плиткам. Однако была еще одна причина, но признаваться себе в ней Шерлок не очень хотел. С самого первого дня на Бейкер стрит его не покидало странное чувство. Собственная спальня казалась ему совершенно нежилой, от нее просто веяло холодом и пустотой. Создавалось впечатление, будто в ней очень давно никто не жил, настолько разительным был контраст между полными покоя и уюта остальными комнатами их квартиры. Рядом с Джоном же он чувствовал себя в безопасности, до их встречи это чувство было ему незнакомо... Постоянная неясная тревога, ощущение незащищенности и беспокойства - все это ушло. Доброе тепло, спокойствие и уверенность волнами исходили от этого сильного человека. На экране продолжали беспорядочно мелькать кадры. Осторожно, стараясь не потревожить Джона, Шерлок медленно дотянулся до пульта и выключил злосчастный ящик. Чувствуя, что перевыполнил норму движений на утро, Шерлок расслабленно откинулся на диванную подушку, глубоко вздохнул и закрыл глаза. *** - Джон, о чем вы думали?! Мальчишке пятнадцать лет, черт подери, кажется вы что-то перепутали! - звенящий шепот Майкрофта, непостижимым образом очутившимся на Бейкер стрит с утра пораньше, выдернул Шерлока из сонного состояния. Голоса доносились с кухни, парень замер, прислушиваясь. Диван был пуст, Холмс впервые за очень долгое время заснул так крепко, что даже не заметил исчезновения Джона. - Это вышло случайно, я не сделал ничего, за что мне должно быть стыдно. - тихо, но уверенно произнес Ватсон. - Это не ваш Шерлок, поймите же вы, Джон, это всего лишь мальчишка. Я понимаю, вам тяжело, вы потеряли любимого человека, но это не дает вам права... Дослушивать Шерлок не стал. Осознание сверкнуло в его голове ослепительной вспышкой. Нет, нет, не может быть. Он спрятал лицо в ладонях и крепко сжал виски. Не может быть, не может быть... При одной мысли о том, что это может быть правдой, Шерлока бросило в жар, и кожа тут же покрылась мурашками, которые током разошлись по всему телу. До сегодняшнего дня, отношения, сложившиеся между Джоном и Майкрофтом, были для Шерлока полнейшей загадкой. О нем они говорили как-то с опаской, будто прося друг у друга разрешения, каждое предложение выдвигаемое на его счет произносилось словно заискивающим тоном, и смотрелось это очень странно, и если поведение Джона Холмс младший еще мог понять, то неловкость брата вызывала у него только недоумение. Но теперь все стало предельно ясно. Джон имел на него не меньше прав, чем Майкрофт. Пазл начинал складываться в картинку. В голове Шерлока то и дело всплывали факты, на которые он до сегодняшнего дня предпочитал беззаботно закрывать глаза. Ему не показалось, спальня его была действительно нежилой. В тот день миссис Хадсон вынесла оттуда подозрительно много вещей, однако тогда Шерлок опять не обратил на это внимания. Вот откуда взялось это ощущение: судя по всему, комнату использовали как хранилище. Все встало на свои места. Они были не просто соседями. Джон продолжал вяло пререкаться с Холмсом старшим. Он шикнул на Майкрофта, призывая говорить чуть тише, но Шерлок, порядком уставший от этого цирка устало поднялся, чувствуя себя совершенно раздавленным. Все его «почему?» и «зачем?» наконец, нашли ответ, но от потока информации, девятым валом обрушившимся на него, хотелось спрятаться, убежать. Находиться здесь Шерлок больше не мог. Он бесшумно спустился в прихожую, набросил пальто прямо на футболку, в которой спал. Домашние джинсы выглядели не слишком представительно, но думать об этом было просто некогда. Голова трещала по швам. Ему немедленно нужно было отвлечься. "Прочь, прочь отсюда, и побыстрее" Он шел не разбирая дороги, взгляд его был пуст, и в сочетании с почти прозрачной радужкой глаз, он создавал жутковатое впечатление. Шерлок напоминал слепца, а им он, по сути, и являлся. Холмс был слеп в чужом мире, родной город был для него загадкой: дальше собственного дома и частной школы он не выезжал - географические познания о Лондоне ограничивались заученным списком достопримечательностей. И куда теперь идти, что делать? Трафальгарская площадь? Слишком многолюдно. Музеи, галереи, дворцы? Не самое подходящее время. Сохо? Определенно, нет. Казавшаяся изначально гениальной идея о побеге, на деле, потерпела крах в первые же минуты. Внезапно на перекрестке показался кэб. На Бейкер стрит он даже в час пик был редкостью: водители предпочитали не задерживаться в центре, а отправлялись на окраины, в поисках новых пассажиров. Что привело автомобиль в утренний час выходного дня почти в самое сердце города оставалось загадкой. Решив не терять подвернувшейся возможности, Шерлок неуверенно взмахнул рукой. - Гайд парк. - наугад буркнул он кэбмену и обессилено рухнул на сидение. *** - И молитесь, чтобы Шерлок ничего не заметил. - ядовито выдавил напоследок Майкрофт. Эта реплика все еще эхом звучала у Джона в голове. Он устало опустился на стул и уставился в пустоту. Сегодняшнее его пробуждение было одновременно и самым лучшим и самым ужасным за последнее время. Разбуженный гневным возгласом «мистера британское правительство», внезапно нагрянувшего с внеплановым визитом, Джон был застигнут в самом двусмысленном положении. Рука его бесцеремонно расположилась под футболкой спящего Шерлока, спиной вплотную прислонившегося к его груди и животу. Он обнимал Шерлока, руки и ноги их были тесно переплетены, и на мгновение ему показалось, что прошедшие полтора месяца были не более, чем иллюзией, дурной шуткой, страшным сном. Показалось, что он как в прежние времена крепко прижимает к себе мужа, что все произошедшее ему просто привиделось, но разгневанное лицо Майкрофта, нависшего прямо над ним, вернуло Ватсона к действительности. Доктор с величайшей осторожностью выпутался из длинных конечностей Холмса младшего и жестом пройти на кухню. Жгучий стыд сменялся глухим раздражением, болью и обратно. Неужели же ему нельзя было один-единственный раз позволить себе проснуться, обнимая Шерлока и представляя себе, что он может опять просыпаться так каждое утро? Джон устало уставился в окно, упорно запрещая себе смотреть в сторону гостиной. "Он ничего не слышал, крепко спал, Майкрофта, наверное, даже не заметил" - старательно твердил про себя успокаивающую мантру Джон. "А что, если нет?" - донесся до него гадливый голосок из глубин сознания. Как он будет смотреть ему в глаза? Что скажет? Как объяснит? Джон до боли стиснул виски. Мысли роем терзали сознание. Ему просто необходимо проветрится. Свежий после лившего всю ночь дождя воздух должен основательно проверить его измученную голову. Не медля больше ни секунды, Джон схватил мобильный и ключи и, натягивая на ходу куртку, покинул квартиру. *** Он не думал ни о чем, идя до метро, не думал ни о чем, сидя в полупустом вагоне, не думал ни о чем, выйдя на станции, но стоило только ему оказаться на свежих аллеях Гайд-парка, как тяжкие раздумия снова напали без предупреждения, словно все это время караулили его за ближайшим кустом. Что он вообще здесь делает? Джон не хотел признаваться себе в излишней сентиментальности, но именно здесь, почти шесть лет назад, он повстречал человека, в корне изменившего его судьбу, причем совершенно случайно. Чего же он ждал? Еще одного Майка Стэмфорда, у которого в запасах ненароком завалялся очередной социопатичный гений, но на этот раз без склонностей к впаданию в детство в прямом смысле этого слова? Джон нервно усмехнулся собственным мыслям. Да он просто-напросто надеялся на небольшое чудо. До чего же он докатился... Прятаться от собственных проблем в городском парке? Да, действительно, лучшее в мире решение, а главное, какое эффективное! Джон опустился на скамейку, судорожно вцепившись в стаканчик горячего кофе, захваченного по пути. Ощущение иллюзорности усиливалось. Джон вздрогнул и выплеснул на каменную плитку остатки остывшего напитка. До боли знакомый силуэт мелькнул в толпе смутным пятном. На параллельной аллее, протискиваясь сквозь густой поток туристов, брел... Шерлок? На мгновение он снова растворился в толпе. Джон вскочил с места, силясь разглядеть хрупкую фигуру парня в нескончаемой веренице народа. Ватсон вздохнул с облегчением - парень всего лишь присел на скамью. Джон поднялся с места. Если он ждал знака, не это ли он? *** - Хочешь кофе? - негромко прозвучал у Шерлока над ухом до боли знакомый голос. Он вздрогнул и оглянулся. Джон стоял за ним, держа стакан на вытянутой руке. Казалось, последние остатки смелости ушли на то, чтобы подойти к нему. Выглядел он безумно уставшим и измученным - визит Майкрофта выкачал из него все силы. Уверенность и спокойствие, которое он обычно излучал, сменились растерянностью и опустошенностью. - Капучино, двойной, без сахара. - уже совсем тихо добавил он. Шерлок не смог сдержать улыбки. Он не мог припомнить, что когда-то упоминал о своих вкусовых предпочтениях относительно кофе, но Джон, как всегда, попал идеально в яблочко. Шерлок принял стакан и подвинулся, негласно приглашая доктора присесть. - Как ты меня нашел? - спустя некоторое время спросил он, неуверенно взглянув на друга. - А я и не искал. - тихо сказал Джон, заглядывая ему в глаза. На несколько секунд воцарилась тишина. Огромная свинцовая туча медленно закрыла солнце, стало темно, как ночью. Затихло все вокруг, птицы, люди, сам ветер почтительно замолчал, преклоняясь перед мрачным величием могучей стихии. Где-то вдалеке громыхнул первый раскат грома. - Пойдем домой? - почти шепотом попросил Холмс. Получив утвердительный кивок, Шерлок поднялся. Надвигалась гроза, и он ждал ее.