Пленники любви

      На следующий день всё повторилось: отсутствие аппетита у Артура во время завтрака, его бледное лицо, звонки жены, на которые я решил не отвечать... Да ещё и погода не радовала. В итоге, вместо романтической поездки в старинную усадьбу, мы прогулялись около гостиницы, а когда нас накрыло проливным дождём, стало ясно, что лучше провести время в тепле и комфорте - Артур начал кашлять, а моя нога, чтоб её, болеть, и мы опробовали, наконец, сауны, что находились в наших номерах, затем решили глянуть какой-нибудь фильм вместе под пиво с чипсами и попкорном.       Восемь неотвеченных вызовов от жены. Я и забыл о существовании телефона, пока смотрел глупую, но смешную комедию рядом с Артуром. Такие фильмы иногда нужно смотреть, чтобы разгружать мозг, поэтому я ни о чём не думал и просто следил за сюжетом.       Артур тоже, казалось, был заинтересован, но ближе к середине фильма его голова начала тяжелеть, пока подбородок окончательно не уткнулся в грудь и послышалось тихое сопение. Я ухмыльнулся тому, как он так по-ребячески уснул. Зная, что он не любит прикосновения, но во сне вряд ли будет сопротивляться, я осторожно подсел ближе к нему, и Артур, почувствовав дополнительную опору, чуть сместился ко мне, а его голова, всё ещё влажная после посещения сауны, оказалась на моём плече. Я боялся пошевелиться, да я даже дышать боялся, чтобы не разбудить его случайно и чтобы подольше насладиться этими желанными минутами близости с ним, которые казались интимнее, чем любой секс. Его запах, его тепло, его дыхание… Я был абсолютно счастлив сейчас, лёжа на одной кровати со своим телохранителем, не смотря на то, что я желал большего. И пусть мы в одежде, пусть мы не любовники, а просто два мужика, которые пялятся вместе в экран телевизора, он рядом и ближе, чем обычно, чем вообще когда-либо был. Он спал так сладко и крепко, что я готов был хоть всю ночь охранять его сон, не двигаясь, не смотря на то, что это он должен охранять меня.       Глупый фильм давно закончился, а я всё сидел и любовался Артуром, стараясь охватить, изучить каждую деталь в его облике: форму залысин на висках, небольшие шрамы на шее и груди, которые не замечал раньше, пальцы, чуть подрагивающие во сне, словно нажимают на спусковой крючок, полоски шрамов на запястьях, оставленные, видимо, верёвками. Обычно плотно сомкнутые губы были расслаблены и казались не такими тонкими, а манящими, полными. Всё, что я видел, до одури хотелось покрывать поцелуями.       Я часто думал о том, откуда во мне взялась эта одержимость. Я не верил в любовь с первого взгляда, тем более, между двумя мужчинами, да и в саму любовь не особо верил. Но что-то изменилось во мне после нашей первой встречи, которую и встречей-то не назовёшь – изувеченный полумёртвый парень рухнул на меня во время обмена пленными. Я тогда от неожиданности даже отскочил, но потом поддержал его, чтобы он не упал в грязь, на землю: была ранняя весна, под ногами - жесть. Глянул на его лицо в синяках, шрамах и ссадинах, на прикрытые глаза, полные боли и отчаяния, и что-то сломалось во мне от его взгляда. Взгляда человека, который смотрит на что-то последнее в своей жизни. В нём не было ненависти или страха, ужаса, мольбы, но я дрогнул. Никогда не имел привычки поддаваться эмоциям столь сильно, прекрасно абстрагируясь от происходящего, будто смотрю кино, а тогда переклинило. Мне даже показалось знакомым его лицо, скорее всего я видел его, когда несколько раз приезжал до этого.       Возможно, дело было именно в Артуре, хотя тогда он был для меня безымянным пленным вражеским солдатом, очередным раненым бойцом, а возможно, просто в том, что я, наконец, осознал, как меня достало всё происходящее, вся эта война с горой юных трупов, которой ни конца, ни края не видно…       - Саша, телефон, - прошептал он, проснувшись. И как только услышал? На подоконнике и правда вовсю вибрировал телефон, поставленный на беззвучный режим.       - Спи, спи, - шепнул я в ответ, провёл рукой по его голове, делая вид, будто убираю с волос что-то, а на самом деле банально погладил по жёсткому ёжику волос на макушке, и, взяв ненавистную трубку, ушёл в ванную комнату, чтобы он не слышал моего разговора.       - Ну что, как там тебе отдыхается? – без приветствий начала дерзкий диалог моя, казалось бы, кроткая интеллигентная супруга.       - Всё хорошо. Вчера не мог до тебя дозвониться, - неубедительно попробовал оправдаться я. На самом деле, телефон был разряжен, а мы гуляли допоздна, и до болтовни с женой мне точно не было никакого дела.       - Не мог или не хотел?       - Надя, перестань. Скоро увидимся. Соскучилась?       Она молчала.       - Саша, ты мне так и не ответил, у тебя это давно?       - Да что именно? – злился я, пытаясь уточнить и понять, что от меня хотят.       - То, что было той ночью.       - Давно. Я – русский мужик, я выпиваю и матерюсь. Это новость для тебя?       - Я не об этом.       - Тогда о чём? Хватит говорить загадками! – я присел на бортик мраморной ванны и включил воду в кране, чтобы Артур по возможности не слышал моих разборок с женой, ни к чему это.       - Загадки? Да уж, для меня это точно загадка! Как можно перепутать охранника с женой?!       - Чего?! Ты там возвращение домой обмываешь, что ли? Не бери с меня пример, не бухай много, - пытался отшутиться я.       - Ты и правда ничего не помнишь? Серьёзно? - озадачилась жена, сомневаясь, верить мне или нет.       - Да что я, блядь, должен помнить?! - терпение моё было на исходе.       В трубке на несколько секунд повисло молчание.       - Ты приставал к своему охраннику, - в итоге бодро ответила жёнушка.       У меня волосы встали дыбом от такой новости.       - Ты с ума сошла?! - пытался не закричать я. - Да как можно?       - Вот и я тебя спрашиваю, как можно? Не зря же ты таскаешь его всюду за собой. Может, и на трезвую зажимаешь его по всем углам, а он и рад.       Я застонал.       - Ну что ты такое несёшь?       - Говорю, как есть. Вы не ждали меня с шопинга так рано, и, видимо, решили развлечься. Он, думаю, хорош во всём, у него был отличный учитель, - хохотнул голос в трубке.       Меня будто окатили ледяной водой.       - Повтори.       - А ты не знал, кого пригрел на груди? Он из бывших пленных - это понятно. А знаешь, почему он столько протянул? С ним любил развлекаться один твой друг-комбат. Не надо объяснять, какой именно? Тебе достался мальчик б/у, зато несомненно умелый. Артурка был подстилкой комбата. А может, и всего батальона. Тебе самому не противно? Надеюсь, он тебя ничем не заразил?       Наверное, так происходит в фильмах ужасов. Буквально минуту назад я в полном умиротворении любовался лицом Артура, и вот меня уже рвёт на части. Она это специально!       - Ты врёшь! - зарычал я.       - Что, не знал? Думал, он тебе достался чистый и невинный? Да на нём пробы ставить негде. Его имели как хотели и сколько хотели. Какая почётная роль в плену, правда?       - Да откуда ты всё это знаешь?! - казалось, я кричал уже почти во весь голос.       - Люди не глухие и не слепые, Саша. Мне рассказали. А ещё поговаривают, что он наркоман. Ты знал?       - Ты с ума сошла, - прохрипел я, будучи уже просто в ярости.       - Это ты последних мозгов лишился уже, - в её голосе я услышал слёзы и злость.       Я больше не мог с ней разговаривать. Мне хотелось разнести эту шикарную ванную, да вообще стереть весь мир в порошок! Если вся эта вываленная грязь правда, то, по крайней мере, многое объясняет в поведении Артура. Мой бедный мальчик, что же с тобой там делали, и почему именно ты? И где был я, когда тебя мучили и истязали? А я просто не знал о твоём существовании. Губы начало печь от соли, а щёки стали влажными.       Когда я выбрался из ванной, не зная, как буду смотреть в глаза Артуру, то охранника в моём номере не оказалось, а на столе лежала записка, извещающая, что он ушёл разведать местный тренажёрный зал. Сейчас мне это на руку, я должен привести мысли в порядок. В первую очередь, нужно собраться, меня могли элементарно обмануть.       Чтобы проверить информацию, которую мне с нескрываемой радостью выдала жёнушка, я набрал номер лечащего врача Артура, пока мой телохранитель пропадал в спортзале. Слухи-слухами, но никто, кроме медика, не скажет точнее, в каком состоянии прибыл к нему в больницу пациент сразу после плена. Насколько я знаю, Артур и сейчас обращается только к нему, будто на особом учёте именно у этого доктора, поэтому не может он не быть в курсе, что происходило с моим охранником.       Номер я отыскал с большим трудом в дебрях своего телефона, дозваниваться же пришлось долго, но я прекрасно понимал, что этот хирург может быть сейчас на операции либо просто поменял номер мобильного.       Когда, наконец, он ответил, и я озвучил, каким пациентом интересуюсь, в трубке повисло молчание. Сначала я решил, что я придумал лишнего и назвал точные данные относительно даты прибытия Артура в госпиталь и обстоятельств, при которых он туда попал. Затем мне пришлось слушать в трубке шуршание бумаги – вероятно, он искал карту пациента, ворча, что таких пленных был вагон и маленькая тележка. Потом связь прервалась, и мне, матерясь, на чём свет стоит, пришлось перезвонить. Врач сопел и нервничал, читая вслух написанное в медицинской карте Артура, а я терпеливо слушал. Что написано в заключении я и так знал без всего этого представления, и моему терпению приходил конец из-за того, что меня пытаются водить за нос.       - Да хватит уже. Ты ведь хорошо помнишь и знаешь этого пациента. Теперь расскажи мне о том, что не было включено в медицинское заключение. Что ещё с ним было? Какие ещё травмы? Я понимаю, что врачебная тайна, все дела, но мне надо знать!       - Будто у меня есть выбор, - тяжело вздохнула трубка. - Были и такие травмы.       - Вот и не тяни кота за яйца, а говори!       - Что в плену ещё делать могут? Бить и издеваться, а над этим беднягой поиздевались очень хорошо и с толком, и большим удовольствием.       - Насиловали?       - Да. Причём, кроме того, чем насилуют обычно, непонятно, чем. Еле зашили. Досталось парню по полной… Весь как через мясорубку пропущенный, но всё по уму: кости целы в основном, а внутренности в кисель. Очень тяжёлый был, больше недели пролежал в критическом состоянии.       У меня мерк свет перед глазами, когда я слушал монотонный голос врача в трубке о кошмаре, который Артур пережил и едва справился с ним. Значит, правда, жена не обманула меня.       - Как только смог говорить, умолял не писать в карте об изнасилованиях и никому не говорить. В больнице знают, конечно, им занимался не только я, но мы об этом не говорим. Заключение я переписал, а пару страниц из карты пришлось уничтожить и тоже переписать. Парень молодой, с хорошим здоровьем был.       - Почему был? - глухо спросил я.       - Потому что почти всё здоровье так и осталось в плену и на больничной койке. Я не скажу, что он "поехал", что было бы логично, но ему тяжело, какой-то смысл жить он находит, не знаю в чём, правда. Отпускать из больницы боялись всем штатом, думали, руки на себя наложит, поверь, он до сих пор на волоске от этого шага и в любой момент может сорваться. Я достал ему успокоительные пилюли, говорит, ему от них легче, но врёт. От них не легчает, они человека превращают в овощ, но чтобы выжить, ему хватает.       Врач говорил ещё что-то о вреде антидепрессантов, но мой мозг отключился, я слышал голос в трубке, но не слушал его.       - Я всё понял. Спасибо, - ответил я и закончил звонок.       Меня трясло, как припадочного. Я плеснул вискаря из графина, сделал пару глотков и бросил ни в чём не повинный стакан в стену, как гранату. Он разбился на мелкие осколки, и стекляшки рассыпались по полу. Следом в стену полетели графин и пепельница. Теперь полкомнаты сверкало осколками хрусталя. Вот так и жизнь Артура разбилась за одну ночь, после которой хоть в петлю, на мелкие осколки. А сколько же таких ночей было? Много в течение долгих нескольких месяцев. Как он выжил после этого? Не сошёл с ума, не покончил с собой?       - Сука!!! Блядь! Чтоб ты сдох, сука! Чтоб ты сдох!!! – заорал я и вспомнил вдруг, что этот моральный урод, издевавшийся над Артуром, давно погиб. Я даже наказать его не мог. Я не мог посмотреть в его мерзкие глазёнки и спросить, почему именно к Артуру он так прикипел, ведь парень никогда и никого не хотел убивать, не его вина, что он оказался в таком пекле из-за денег, и тем более, что стал военнопленным. Я не мог дать ему в морду. Я не мог его убить. Я ничего не мог, ведь останки его похотливого тела лежали под землёй, а его душонка наверное тусила в раю, отведённом для воинов, мёд-пиво пила. Никакого тебе рая, скотина, никакого рая! Хотелось откопать его, воскресить и убить снова. Герой… Да какой он после этого герой? А ведь кто-то из представителей церкви собирался причислить его к лику святых. Его, садиста, извращенца, истязавшего тех, кто заведомо слабее и не может дать отпор, связанных по рукам и ногам, голодных и полумёртвых. Как можно творить такое? Лучше сразу пулю в лоб. И он бы действительно всадил пулю в лоб Артуру, когда наигрался с ним вдоволь, я уверен в этом, но заигрался, видать, понравилось ему, и он просто не успел пристрелить того, с кем творил свои мерзости – обмен пленными тогда произошёл незапланированный, спонтанный, и этот урод не был заранее предупреждён. Если бы он узнал заранее, то пристрелил бы парня, чтобы он не болтал потом. Падла… Завтра же выселю его зажравшуюся вдову и его выблядков из города. Пусть живут, где хотят, но не рядом с тем, над кем издевался глава их семейки.       Только мой внезапный приезд и спас жизнь Артура, теперь я понимаю, почему среди относительно целых и здоровых пленных именно он упал в обморок почти мне на руки.       Тогда-то я и приказал отвезти его в больничку и выходить любыми средствами и силами. В тот момент я, конечно же, не дорожил им так, как дорожу сейчас, а просто заботился о нашей репутации и поддержании легенды, что у нас пленные чуть ли не в доме отдыха. Когда спустя время он сам попросил встречи со мной, и его привезли ко мне очень худого и чёрного от лекарств, от боли и усталости, и вызвался в мои телохранители, я уронил челюсть. Бывший враг, пленный просился охранять того, кого первым должен был бы задушить голыми руками. Сказал, из благодарности за спасение, никакого политического подтекста.       - Убью суку, убью! – повторял я, как в бреду, снова забыв, что тот, кого я хочу убить, и так уже находится в гробу.       Поэтому Артур боится прикосновений, поэтому он такой заторможенный.       В комнате охранника хлопнула дверь - Артур, видимо, вернулся с тренировки. Я не должен был сейчас с ним видеться, мне нужно срочно остудить голову. Я заперся в ванной ровно в тот момент, когда услышал, что в мой номер вошёл Артур через смежную дверь.       - Саша, - осторожно позвал меня мой охранник.       Я молча открыл кран над раковиной и опустил голову под прохладную струю. Мои мысли бесились и метались, едва сдержав себя, я чуть не бросился к Артуру, чтобы обнять его.       - Я... здесь, - отозвался я, усаживаясь на бортик ванны.       Он подошёл вплотную к двери и замер.       - Что случилось? Почему такой беспорядок? Ты... пил?       - Нет, - резко ответил я. - С женой был сложный разговор. Вызови обслугу, чтобы убрали.       - Хорошо.       Удаляющиеся шаги затихли, и я понял, что Артур ушёл.       Когда номер убрали, и я опять остался наедине с собой, снова полезли в голову мысли о том, как дальше себя вести. Я вспомнил, как хватал его за руки, сжимал ладонью лицо, давил на губы... Пьяное животное! Как я мог забыть о том, что делал той ночью? По сути, я мало отличался от того комбата-садиста, который насиловал Артура в плену. Разве что, не успел осуществить задуманное, потому что нас увидела жена, внезапно вошедшая в спальню. Скрутить меня Артуру много сил не стоило бы, но он дал неубедительный отпор, лишь остудив приступ моей страсти и держа на безопасном для себя расстоянии в ту безумную пьяную ночь, о чём красноречиво свидетельствовали отпечатки его пальцев на моих руках. Он так накачался за последний год - диву даюсь. Из тощего, ослабшего после плена паренька он превратился в мужчину, которому впору становиться инструктором по фитнессу или кем-то в этом роде. Я никогда не видел его полностью обнажённым, но то немногое, что открывалось порой моим глазам, впечатляло. Такие мышцы, такой рельеф... Это тело хотелось трогать, ласкать, целовать, обнимать, нежить... Я не завидовал его физической форме, я восхищался ей. Он напоминал мне себя прежнего. Что поделать, я провалялся со сложным переломом несколько месяцев, прибавил в весе без движения...       Надо будет извиниться, поговорить. А ещё я понял, что теперь до одури боюсь оставлять его без присмотра. Если он жив только благодаря тому, что на таблетках, как это вообще можно назвать жизнью? Да при нём ствол почти двадцать четыре часа в сутки! Знать бы ещё, что это за дрянные пилюли такие.