Пленники любви

      Пытаясь заснуть, я прокручивал в голове всю ту информацию, что узнал за этот жуткий день, и анализировал её.       Почему я не заметил раньше то, что должен был заметить? Ведь и мучитель Артура , и я, и он - все трое часто пересекались. После вызволения из плена и реабилитации Артур не сразу, но довольно быстро пришёл в форму, став одним из моих телохранителей. Соответственно, с ключевыми персонами Республики, в том числе – со многими комбатами и Артур, будучи всегда при мне, встречался поневоле и в будни, и по праздникам, не говоря уже о различных мероприятиях и даже отдыхе.       И, спрашивается, как я мог не заметить очевидное? Ведь с тем уродом мы пили практически на брудершафт, говорили за жизнь, а Артур всегда всё видел и слышал. Слышал, например, как его мучитель нахваливал сам себя и рассказывал, что безумно переживает за всех, особенно за подрастающее поколение и тех, кто только-только родился. Ангел во плоти. О чём, интересно, думал Артур в такие моменты? Какой Ад опять проносился у него перед глазами, и каким количеством таблеток он после этого гробил своё здоровье?       А я что же? Я абсолютно ничего особенного не заметил в их поведении или реакции друг на друга. Либо я мало, что помнил из того, как они проявляли себя, хотя они даже разговаривали несколько раз. Каких только разговоров мог наслушаться Артур, когда мы беседовали за рюмкой чая с тем садистом, пусть и не общались особо близко. Не нравился он мне никогда, в отличие от других комбатов, несмотря на с виду благопристойный облик. Теперь же я понимал, почему он не вызывал у меня доверия. Даже его самое обычное поведение теперь было отталкивающим, с этой его мерзкой кособокой ухмылкой и холодным взглядом с прищуром, и его шутки теперь вспоминались как похабные и исключительно непристойные.       Я был зол на себя за то, что не заметил ничего особенного в их общении. Зол той бессильной злобой, когда понимаешь, что ничего не исправишь сейчас, и ничего бы я не исправил и тогда. Именно это и злило до белого каления! Ведь у меня были и есть полномочия и возможности, а я просто ничего знать не знал. Они оба при встрече друг другу в горло не впивались, обычно вели себя сдержанно, а я - не психолог и не экстрасенс, чтобы по каким-то совсем незначительным мелочам понимать, о чём думают люди, и что в их душах происходит.       Зато, как выяснилось, Артур помнил то, чего не помнил я.       - Саша, давно хотел сказать тебе спасибо. Ну, за всё, что ты для меня сделал, спасибо можно говорить бесконечно, но был случай, за который особенно хочу поблагодарить. Спасибо, что не отдал меня ему.       Я аж подавился, услышав столь внезапную благодарность.       Мы сидели за обеденным столом. После посещения тренажёрного зала и спа-центра Артур ел с аппетитом, что я видел впервые за несколько дней, и слава Богу - умял половину курицы, обильно запив её вином, что было странно, учитывая его равнодушие к алкоголю. Я не запрещал ему пить, особенно на отдыхе, да и хорошее вино явно пошло бы ему на пользу, а не во вред, в отличие от тех колёс, что он глотал всё это время.       - Ты о чём? - я искренне удивился вопросу. - А я должен был отдать?       Он прикрыл лицо рукой и замолчал. Видно было, что он немного расслабился и ему хочется говорить, но даётся это ему тяжело.       - Артур, сказал А – говори Б. Не стесняйся. Мы же договорились. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Это останется между нами.       - Сегодня в тренажёрке услышал песню, под которую он любил меня…допрашивать. Какой-то дурацкий рэп. Вот и нахлынули не самые лучшие воспоминания.       - Рэп сам по себе – это уже пытка.       - Это точно, - согласился он, слабо усмехнувшись. – Он просил тебя отдать меня ему. Помнишь?       - Нет, - честно ответил я. – Когда?       - Да было дело во время застолья в прошлом году. Он всё меня нахваливал, говорил «Какой у тебя хороший боец, мне бы такого, а то проглядел я его». А ты сказал, что своими бойцами не разбрасываешься, но можешь одолжить меня по-братски, если нужно.       - Одолжить? - мои глаза удивленно распахнулись. - Так и сказал?       - Ну, ты пошутил, наверное. А он воспринял это всерьёз.       - Ты прости, я же тогда не знал, с какой целью он тобой интересуется. Да, и в любом случае, это дурацкая шутка. Сейчас я бы такой бред не говорил. Я бы вообще с ним говорить не стал, изувечил бы его, инвалидом сделал, скота! - я стукнул кулаком по столу, посуда подпрыгнула и задребезжала. Очередной приступ гнева накрыл меня с головой. - Его счастье, что он сдох. Я бы отомстил за тебя так, что он умолял бы о смерти. Ну, ничего, я ещё отомщу. Лишу его семейку всей халявы...       - Не надо, Саша. Не думай о мести. Ты выше этого. Считай, что я уже отомщён. Он мёртв. - Артур вдруг накрыл мой кулак своей ладонью, пытаясь успокоить. Ладонь была широкой, тёплой и сухой, а смуглая кожа в мелких шрамиках, но я тихо залюбовался, и на такой вполне обычный жест отреагировал как влюблённый идиот - взял его за руку и долго водил большим пальцем по его ладони, затем переплёл наши пальцы и крепко сжал его кисть в своей. Пусть думает, что из-за алкоголя на меня накатывает избыток чувств. Он не решался отдёрнуть руку, сидел, поначалу уставившись в тарелку, а потом осмелился взглянуть на меня открыто и прямо. Я утонул в его удивительных глазах, словно нырнув в тёмный осенний водоём, опасный, неизведанный и такой желанный.       - Я тебя никогда никому не отдам. Я обещаю.       Опомнившись, я отпустил его руку. Всё шло не так, как надо. Я собирался быть терпеливым и осторожным, действовать ненавязчиво и деликатно, а сам хватаю Артура за руки. Его, того, кто чуть не убил себя накануне из-за другого одержимого им мужика! О чём я думаю вообще? Это чувство сильнее меня, но его жизнь дороже, она бесценна. Пока я развлекался в пьяном угаре, то ругаясь с женой, то прогоняя её, то приставая к Артуру и заставляя его проводить со мной всё время его московских каникул, которые и каникулами-то теперь не назовёшь, шутка ли - оставить его одного вместо шестерых телохранителей, то укладывая его рядом с собой на мою кровать в своей тельняшке... Пока я игрался, будто капризное дитя, он пытался выжить каждый день, каждый час, и перед ним стояла задача поважнее - остаться в живых, не наложив на себя руки, которые я вот так запросто беру в свои, не думая о том, что, возможно, это для него моральная травма.       С другой стороны, чем его лечить, кроме как любовью и лаской? Даже, если к такой разновидности любви он в силу определённых обстоятельств относится теперь как к чему-то грязному и отвратительному. Но ведь его и не любили, над ним грубо надругались. Я должен показать ему настоящую любовь. Даже, если он меня отвергнет прямо сейчас, или после этой командировки, по приезду в Донецк, даже, если он уйдёт потом навсегда и вернётся на свою родину... Я должен хотя бы попытаться. Тем более, что не могу больше молчать. Раз держу его за руку и пялюсь глаза в глаза как ненормальный, то чего теперь скрывать... Сгорел сарай - гори и хата.       Сам Артур за какие-то полдня стал другим - спал как убитый, чего не скажешь обо мне, улыбался утром и хоть что-то ел, пусть и не столько, сколько положено для поддержания его мышечной массы. Каким удовольствием было смотреть на то, как он с аппетитом расправляется с курицей! Вместо переломанных косточек румяного цыплёнка я на мгновение представил кости его обидчика. Губы Артура привлекательно блестели от куриного жира, на щеках появился румянец после выпитого вина... Он был прекрасен как юный древнегреческий Бог.       - Артур... - произнёс я его имя с несвойственной мне интонацией - то ли робко, то ли жалобно. - Я не могу больше так. Я хочу быть честным с тобой.       Телохранитель насторожился и напрягся, довольное и спокойное лицо моментально замерло, черты заострились.       - Мне убираться? Я тебе совсем противен? - словно робот спросил Артур.       - Чего? Нет, и не думай, я не к тому!       Парень немного расслабился и с волнением отпил из бокала вина.       - Ты в судьбу веришь? - Я решил, что хоть какое-то предисловие добавить необходимо.       - Верю, - кивнул он.       - А я не верил до последнего времени. Видишь ли, я многое натворил в жизни, что-то удалось исправить, что-то - частично. Не так давно я спас одного чудесного парня, - сказал я и многозначительно посмотрел на Артура. Он кивнул, подтверждая, что понимает - речь о нём. - Когда я это сделал, я не думал о чём-то... далеко идущем, просто поступил, как считал правильным. Чуть позже ситуация изменилась. Он вошёл в мою жизнь постепенно. Вернее, в жизнь он как раз ворвался, а вот в мысли, в ближайшее окружение вклинился постепенно, но стал очень значимым и незаменимым.       Он слушал внимательно, смущённо отводя взгляд, но было видно, что слушать ему интересно.       - Не только как телохранитель, понимаешь?       - Не совсем.       - Мне кажется, что, если бы с тобой не случилось то, что случилось, я бы тебя затащил в постель ещё в первый день нашего отдыха.       Повисло молчание, я ждал его реакции, как приговора.       - Саша, - голос дрогнул. - Я доверил тебе свою самую страшную и грязную тайну, а теперь ты говоришь такое... Мой самый большой страх был в том, что ты теперь будешь думать, что мной можно пользоваться, ведь я уже знаю, как это... можно ведь не церемониться. Ну, давай, тащи меня, куда хочешь, я и так потасканный, хуже уже не будет, я привыкший к такому.       Он спрятал лицо в своих больших и сильных ладонях.       - Артур! - я подсел ближе, не решаясь обнять, и просто осторожно коснулся его плеча. - Ты правда обо мне такого мнения? Ты слышал, что я тебе говорил? Ты очень важен для меня! И понял я это задолго до того, как узнал подробности твоего содержания в плену. Я не хочу пользоваться тобой, я совсем другого хочу, настоящего, серьёзного.       - Саша, давай сменим тему, - попросил Артур. - Я услышал тебя и, может, начинаю понимать, но давай не сейчас об этом. Обговорим чуть позже.       - Нет у нас этого позже, Артур, - тяжело вздохнул я и сказал вдруг невпопад: - Я так люблю тебя!       - Я тоже люблю тебя и уважаю, ты - самый лучший шеф, что был в моей никчёмной жизни, и... и хороший человек, - ответил он, неверно истолковав моё признание.       Шеф, человек... Я-то любил его иной любовью, как никого до этого! Никогда прежде не испытая столь сильного всепоглощающего чувства, я был накрыт им сейчас, внезапно, после сорока лет, словно шквальным огнём Града или Урагана.* Это делало меня неадекватным, ранимым, сводило меня с ума, но я был счастлив и благодарен судьбе за то, что чувствовал сейчас.       - Артур, я люблю тебя по-другому. Как...мужчину, а не как друга или соратника. Я не собирался говорить тебе об этом сейчас, но так уж получилось. - Я отпил воды из стакана. Он молчал, а я не знал, что сказать, но попробовал найти нужные слова. - Если тебе неприятно то, что ты услышал, просто забудь об этом, и всё будет как раньше, я обещаю. Я не собираюсь к тебе приставать или брать силой. Будем работать вместе, как прежде.       Он кивнул, взглянул на меня печально и обречённо, вытер губы салфеткой и произнёс:       - Спасибо. Всё было очень вкусно. Я пойду к себе, если ты не против.       - Иди, - ответил я, доставая сигарету из пачки. Ему было необходимо побыть одному после моего спонтанного признания, мне же необходимо было продолжить беседу и расставить точки над "и". - Нет, подожди. Скажи мне хоть что-нибудь в ответ, что ты думаешь об этом.       Он остановился у двери, тяжело вздохнул, помолчал.       - Саша... Мне льстит твоё внимание, но это...это неправильно, ты и сам прекрасно понимаешь. Я не могу давать волю чувствам. Не думаю, что служебный роман - это хорошая идея. Я - твой телохранитель, Саша. Я отвечаю за твою безопасность. И, если между нами что-то будет, я не смогу выполнять свои обязанности на прежнем уровне. Мы должны сохранять определённую дистанцию.       - Перестань, Артур. - Я подошёл к нему вплотную, почти прижав к стене. - О какой дистанции ты говоришь? Мы стали близкими людьми. Разве нет?       - Саша, - он отвёл взляд, - к чему этот разговор? Ты женат!       - Формально женат, да. А фактически...в гробу я видел эту женитьбу, - я снял обручальное кольцо и бросил его на стол. - Это касается только тебя и меня. Жена тут не при чём.       - Вряд ли я оправдаю твои ожидания. Я тяжело схожусь с людьми. Всё это время, после плена я ни с кем не встречался.       - Артур... Нет у меня никаких особых ожиданий. Я просто хочу быть рядом с тобой. Как друг, не как шеф. Мне хорошо рядом с тобой.       - Мне тоже, Саша, - произнёс он то ли из приличия, то ли искренне. - И давай остановимся на этом. Я не готов...к такому разговору. Я хочу побыть один.       - Да, конечно. Заходи вечером, посмотрим кино.       - Хорошо.       Я проводил взглядом его спину, когда он скрылся за дверью своего номера и щёлкнул замком.       Мне самому захотелось сброситься с крыши. Ведь мог сдержаться, остудить свой пыл, быть тактичнее, начать эту беседу с длиннющей прелюдии, да и вообще, к чему было вываливать на него свои признания именно сейчас... Конченный эгоист. Только о себе и думаю. А ему нужны ли мои признания в любви после того, как его другой мужик месяцами в подвале насиловал? Да он никого к себе и на метр не подпустит теперь. Ну, что я за дебил, куда так спешу... Ситуация такова, что живу я сейчас настоящим, практически одним днём, но ведь это не оправдание для того, чтобы вот так спонтанно вываливать на другого человека свои откровения, ведь ему, возможно, совсем не до любви.       Лишь бы он ничего не сотворил с собой снова. Пусть побудет один, это правильно, после такого разговора я бы и сам был не в себе и заперся в другом помещении, но оставлять его надолго одного нельзя. Мало ли, что взбредёт ему в голову... Да и нет уверенности в том, что он отдал мне все свои колёса. Надо бы придумать ему какое-нибудь важное поручение, чтобы он был в тонусе, не накручивал себя и не считал меня очередным похотливым уродом, но никаких заданий у меня для него пока не было.       Зато у моей жёнушки были задания для меня. Очередной её звонок, так не кстати, был тем ещё испытанием для моих нервов.       - Привет! Как проходит твоя медовая неделя? Как там, в пучине содомских утех? Засосала опасная трясина?       Странно, но даже её голос стал мне казаться мерзким и каким-то писклявым, а тема, которую она затронула в который раз, рвала мне мозг, как пуля снайпера.       - Надя, хватит уже бредить!       - Я не брежу. А вот ты... Дети спрашивают, где папа. Что я им должна сказать? Что он отдыхает с любовником?       - Ну что за дурдом?! Ну какой любовник, о чём ты говоришь...       Она помолчала, решив, видимо, не продолжать далее свой наезд, а я ждал, что она ещё скажет, и тихо закипал.       - Я выложила новые фотки из Москвы. Как тебе?       - Ещё не смотрел, некогда было.       - Понятно. Могу себе представить, чем ты занимался, если тебе так некогда было.       - В тренажёрке был! - выкрикнул я.       - В тренажёрке? С твоим-то давлением и после вискаря? С Артуркой?       - Да, с ним, - честно признался я.       - Обзавёлся личным тренером, молодец, - недобро рассмеялась она.       - Надя, спрашиваю ещё раз по делу - что ты хотела?       - Да ничего особенного. Фотки зацени. Интересно твоё мнение. Пока.       В соцсети я не заходил уже сто лет. Не зря их терпеть не мог один мой ныне покойный друг. Надя неспроста так ехидничала, ничего хорошего ждать не приходилось. Поэтому, сев за ноутбук, я первым делом открыл страницу жены в соцсети - лайкну её фотографии, с меня не убудет, а она перестанет истерить на какое-то время. Ну, что за бабы... Сплошные фотки и селфи у них в голове, будто в этом вся жизнь и чувства. Тьфу. Ладно б, соплячка двадцатилетняя была, так взрослая баба ведь, а туда же.       К своему удивлению, я обнаружил не её фото, а моё с Артуром, где мы стоим рядом на фуршете в ресторане. Фото как фото. Я с задумчивым выражением лица изучаю что-то в телефоне, а мой телохранитель стоит за спиной и блуждает взглядом по залу. И всё бы ничего, но подпись... Это было за гранью разумного и дозволенного. "Доверила мужа настоящему мужчине. Артур в своё время был очень близок с одним из наших героев-командиров, трагически погибшим комбатом, и тяжело переживал его смерть, а теперь предан моему мужу и бережёт его покой круглосуточно. Артур, лучше тебя не справится никто".       - Совсем сдурела, овца...       Компрометирующую и двусмысленную подпись к фото дополняли комментарии на русском и украинском от тех, кто уже успел узреть этот шедевр.       От гнева у меня, наверное, глаза налились кровью. Если бы Надя была рядом, я бы её... нет, не убил, но ударил бы точно. Не постеснялся бы. Я перезванивал жене, пытаясь отогнать белую пелену перед глазами.       - Надя! - зарычал я. - Что это за бред? Ты совсем сдурела? Ты высвечиваешь мою личную охрану в Интернете! Что за херь под фото? Охраняет покой круглосуточно, был близок с комбатом… Крыша поехала от родного воздуха? Тебе кто право давал такое творить?!       - Право мне даёт то, что я пока ещё твоя жена! Пусть люди видят, с кем ты проводишь время. И в подписи нет ничего такого. Разве Артурка не с тобой и днём, и ночью?       - Чего ты добиваешься, Надя? – спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на мат.       - А ты чего добиваешься? Развода?       - Неплохая идея, кстати! Я обдумаю этот вопрос, давно пора.       В трубке повисла напряжённая тишина.       - Неужели до тебя не доходит, что моим телохранителям нельзя лишний раз светить ни лицо, ни имя, ни позывной, ни подробности их биографии… Это может быть опасно и для них, и для меня. Сотри это фото немедленно!       - И не подумаю. Не волнуйся, никому твой потрёпанный парнишка не нужен, кроме тебя.       - Ещё как нужен. Ты вообще не забыла, кто я?       - Я уже не знаю, кто ты, Саша. И не уверена, что знала тебя когда-либо. Не думала я, что мой муж – содомит.       - Да что это за слова, твою мать?! С чего ты взяла, что я – такой? Ну, выпил лишнего, пристал к охраннику, но ничего же не было!       - Нормальные мужчины не целуют и не лапают своих охранников даже по пьяни. Так что, не отрицай очевидного, имей уже смелость признать, кто ты есть на самом деле.       - Бред какой-то… Надя, сотри эту фотографию!       - Обойдёшься. Кстати, мне уже журналисты звонили, просили дать интервью о нашей службе безопасности и об Артурке – особенно. Может, рассказать им, что твой любимчик – украинский петушок? – хихикнула она.       А вот теперь я дошёл до стадии "убил бы".       - Одно слово об этом вякнешь – пожалеешь! Совсем дура?! Заняться больше нечем? Какое интервью, курица безмозглая?!       - Скандальное. О подробностях из жизни телохранителя моего муженька. Пусть общественность знает, что и такие что-то могут.       - Я тебе голову оторву! Иди, займись чем-нибудь полезным, с детьми пообщайся, а не с журналюгами. Хватит дурью маяться! Пока!       Я завершил этот бестолковый разговор и снова уставился на нашу с Артуром фотографию, красовавшуюся в самой популярной соцсети, читая комментарии к ней. На украинском, как обычно, были проклятия типа «палай у пеклі, зраднику!», "будеш в лайні повзати і благати про швидку смерть!"** и всё в таком духе. Комментарии русскоязычных пользователей отличались бОльшим разнообразием. Кто-то озадачился текстом подписи, не сильно обращая внимание на само фото, кто-то угрожал Артуру и мне скорой расправой, а кто-то заинтересовался личностью Артура, пытаясь выяснить, кто он, откуда, женат ли, и обсуждая его привлекательную внешность, и таких было много. Только этого мне ещё не хватало… Информация об охране должна быть максимально засекречена, тем более, в данном случае. Надя не знает, по какому краю ходит. Убью стерву! Даже не посмотрю на детей! Разведусь к хренам. Хватит.       Чтобы отвлечься от недобрых мыслей об отвратительном поведении жены, я связался со своим замом и расспросил его о новостях и обстановке.       Мучительно хотелось увидеть Артура. Я успел соскучиться по нему за какие-то пару часов, да и побаивался оставлять его одного надолго. На стук в дверь телохранитель никак не отреагировал, пришлось позвонить ему на мобильный.       - Артур, как ты? - спросил я на слишком спокойное "алло". Только бы он опять не напился своих дрянных пилюль.       - Всё в порядке, - прозвучало неуверенно.       - Пойдём в ресторан, кофе попьём?       - Хорошо, - покорно согласился он после паузы.       Через минуту он вышел из своего номера хмурый и молчаливый.       - Только не прыгай больше с крыши, пожалуйста.       - Не прыгну, Саша, не беспокойся, - улыбнулся он краешком губ.       Однажды настанет момент, когда я буду целовать эти восхитительные губы с такой страстью, с какой ещё никогда никого не целовал, и я всем сердцем желал приблизить этот момент.       В уютной приватной комнате ресторана я поведал Артуру о последних новостях, доложенных моим замом. Я всегда общался со своим телохранителем на равных, вводя его в курс дела всего происходящего, давая понять, что у меня от него нет секретов. К счастью, обстановка сейчас была относительно спокойная, на фронте наблюдалось затишье, никаких экстренных и особо важных мероприятий в моём графике не намечалось, и всё это не могло не радовать, в противном случае, пришлось бы прервать мою командировку, превратившуюся в незапланированный отпуск, и срочно вернуться обратно.       Артур внимательно слушал меня, неспешно отпивая кофе из чашки. Он был задумчивым, не отойдя ещё от моего признания, оно и понятно – не каждый день людям объясняются в любви, тем более мужик - мужику. Завершив повествование о делах военных, я заговорил на другие темы. Заметив, что Артур так и не притронулся ни к одному из десертов, я удивился.       - Ты вроде сладкоежка. Попробуй что-нибудь. Это готовил французский кондитер.       Он сковырнул ложкой вишенку с одного из пирожных и отправил её в рот.       - Артур, почему ты так мало ешь?       - Вроде нормально. Мне хватает.       - Да нет, мало. Расскажи, почему.       - Это неинтересно…       - Мне интересно всё, что связано с тобой. Неужели ты до сих пор не понял?       Он тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, дожевал кусочек пирожного, взглянул в окно и начал повествование приятным, негромким голосом, сводившим меня с ума своей красотой.       - Это со мной после плена. Я там почти не ел. Не потому что не кормили, нет. Я отказывался от еды специально. Думал, что…так быстрее умру, и весь этот кошмар закончится. Но он кормил меня силой, моя смерть не входила в его планы. Видать, приглянулся я ему. Сам не знаю, чем. Лучше бы был кривым уродом. Он пихал мне в рот то кашу, то картошку, а то что повкуснее. Хотя ему очень нравилось накачивать меня водкой, чтоб я становился невменяемым и не сопротивлялся во время его ночных визитов, а на пустой желудок развозит хорошо. Тогда вся еда была для меня на один вкус, меня от жратвы из его рук просто тошнило, так же, как и от него самого. Я давно на свободе, а привычка мало есть осталась, и накрывает меня порой. Мне всё здесь очень нравится. Я не хочу, чтобы ты думал, что я придираюсь к местной кухне. До войны я питался как обычный парень со здоровым аппетитом, а теперь... я вроде и хочу, но не могу. А может, мне просто всё равно. Не пью по той же причине, мысль, что я буду пьяным, ужасает.       - Я верну тебе и вкус к пище, и вкус к жизни, Артур, обещаю. Выпей со мной. Это хороший коньяк, попробуй пару глотков, для аппетита. Я хочу выпить за тебя. Я благодарен тебе за то, что всё это время ты рядом со мной. Ты – замечательный человек и надёжный соратник.       - Спасибо, взаимно, - кивнул он, слегка смутившись, соприкоснулся своим бокалом с моим, принюхался к его содержимому. - Какой аромат...        Достойный тебя, как и всё лучшее.       Продегустировав коньяк, он сразу запил его кофе и закусил конфетой, наверное, боясь захмелеть, и спросил вдруг:       - Ты помирился с женой?       - Нет. Только поругался ещё сильнее. Видишь, даже кольцо надеть забыл, так и валяется в номере, - продемонстрировал я ему правую руку. - Но потом придётся надеть. Папарацци не дремлют, запечатлят меня без обручального кольца, пустят слухи о разводе, и правильно сделают. Я уже и сам...думаю об этом. Если и было что-то светлое и хорошее между нами, всё ушло в небытие, - разоткровенничался я. - Всё, что осталось - ругань и ссоры.       - Это...из-за меня? - несмело уточнил он.       - Нет, что ты! Мы давно уживаемся как кошка с собакой, не замечал? Кризис в отношениях. А может, и финишная прямая.       - Я не лезу в твою личную жизнь, - поджал он губы.       - А жаль, я был бы не против, - улыбнулся я, тут же сгладив сказанное. - Извини, неудачно пошутил. - Помолчав, я добавил: - Но самое печальное то, что это - не шутка. Со мной никогда не происходило ничего подобного. И мне сейчас нелегко. Я не хочу ничем тебя обидеть, не хочу ни к чему принуждать, я просто... хочу, чтобы ты знал, как ты дорог мне. Я не могу держать это в себе, понимаешь? Может, не будь я хоть на каплю так без ума от тебя, то получилось бы, но всё так, как есть.       - Саша... - обречённо выдохнул он и отвернулся. - Я не знаю, что тебе сказать.       - Я и не требую ответа. Мне достаточно просто сидеть рядом с тобой вот так, при свечах, в тишине, и смотреть на тебя.       Он вертел в руках чашку с кофе, согревая ладони, смущённый очередными моими признаниями. Господи, ну кто же меня за язык тянул ещё раз... Ему бы со своим психическим здоровьем и душевным состоянием разобраться, а тут ещё влюблённый шеф свалился на его голову! Наконец, он подал голос:       - Саша, такие отношения... ну, ты понимаешь, о чём я, - не для нас. Мы - люди военные. А ты, к тому же, публичное лицо и занимаешь такой важный пост. Не думаю, что это пройдёт мимо журналистов и получится всё скрывать, - вздохнул Артур и тут же поспешно добавил, - я имею в виду сейчас не себя, а любую, любого, с кем бы ты ни был.       Жаль, если не себя. Очень уж хочется, чтобы был именно ты!       - Так ты сам сказал - люди, а потом уже военные. Не так, что ли? - с мягким упрёком спросил я. - Даже древние греки считали боевое братство не просто естественным, но и священным, а ты говоришь...       - Я много чего по истории читал, понимаю, о чём ты, но есть место, время, обстоятельства. И мне кажется, сейчас не время и не место для такого.       Говорил он не запинаясь, абсолютно безрадостно и довольно тихо.       - А про обстоятельства лучше вообще промолчать, да?       Он только кивнул в ответ, не поднимая на меня глаз.       - Для искренних настоящих отношений между людьми всегда время и место, Артур, - всё же возразил я. - Обстоятельства вообще вещь переменчивая и нестабильная.       - Я имел в виду другое. Не место в той стране, в которой мы живём, в твоей жизни из-за постоянного внимания к тебе всех, кого только можно.       - Если уж ты заговорил об этом... - Я плеснул себе ещё коньяка и улыбнулся. - Хочу рассказать тебе кое-что. Вроде как секрет, который и скрывался не сильно, но и на показ не выставляли.       - О чём ты? - занервничал ещё больше Артур, и я в очередной раз поборол в себе желание взять его за руку.       - Об умерших обычно нелегко говорить, каждое слово подобрать пытаешься, особенно, если это хорошо знакомые люди, друзья или родственники, и говоришь искренне. Сейчас как раз подходящий случай. Хочу рассказать тебе об одном моём друге, командире, которого в стране знала каждая собака, и его бойце, хоть и прятавшимся в его тени всегда, но не заметить его было невозможно, так что на виду были оба, но свои отношения они сохранили, не выставляя напоказ. Да ты сам его прекрасно знаешь.       Он напрягся, неверно истолковав мои слова, и я поспешил его успокоить:       - Я сейчас не о том упыре и не о насилии в подвале, а о взаимной любви до гроба, о добровольных близких отношениях двух людей, которые были вместе, пока смерть не разлучила их, царствие им небесное. Один за другим ушли. Не догадываешься, о ком я?       Он завис, задумался, теребя в руке салфетку и перебирая в голове все батальоны и их комбатов.       - Не совсем.       - Да ладно, - ухмыльнулся я. - Среди друзей (именно друзей!) комбат у меня был один, а с его бойцом, молодым парнишкой, ты часто пересекался, улыбчивый такой, соревновался ты ещё с ним в меткости стрельбы. Неужели не помнишь?       - Я со многими соревновался. И улыбчивых среди них не было.       - Не ври, такого не забудешь. Тот всегда улыбался, потому что счастливый был и светлый. Когда его не стало, словно закатилось солнышко. А за ним и комбат его... Рядом лежат теперь. Да и на небе рядом, уверен в этом.       - Погоди... ты об Антоне?! - у Артура дыхание перехватило от его догадки. Я кивнул с грустной улыбкой. - Он и его командир?.. - он для уверенности, что всё правильно понял, назвал имя и позывной моего покойного друга, заставив сердце сжаться. Память - коварная штука, вроде воспоминания сгладились, а всё равно больно, слишком его не хватает.       - Да, о них.       Телохранитель потрясённо изучал выражение моего лица, думая, что я слишком жестоко его разыгрываю.       - Антон очень хороший был, - наконец, заговорил он. - Я понял, о ком ты говоришь. Но, Саша, командир всегда орал на него, как потерпевший, я и с губами разбитыми его видел, и с фингалами.       - Он и любил его, как потерпевший. Так любил, что не смог жить дальше.       - Его ведь убрали, - недоумевал Артур.       - Нахватался, - поморщился я. - Никто его не убирал, сам он, из табельного в правый висок. В общем, я к чему это тебе рассказываю. Нашлось и время, и место, и похуй на обстоятельства. А встреться они в обычной жизни, наверное, прошли бы мимо друг друга. А может, и нет, теперь уже не важно. Да и мы бы с тобой вряд ли встретились, если бы не война.       - Никогда бы не поверил... Я думал, они оба были окружены женским вниманием, особенно комбат, - Артур явно был под впечатлением от новости.       - Были окружены женским вниманием, а любили друг друга. Вот, как бывает. Дай Бог традиционным парам с их общеизвестными духовными скрепами и всей прочей мутью такой любви, как у них. Они были как одно целое. Со стороны и правда могло показаться, что ничего между ними нет, они заигрывали с девчонками и вели себя как обычные мужики. Но я хорошо знал своего друга и часто видел их вместе, и даже, если бы он не поведал мне о своей любви, я бы догадался сам, всё было слишком очевидно. Ты замечал, что они носили одинаковые браслеты? - с интересом спросил я у раскрывшего рот Артура.       - Ну, я видел у Антона какую-то побрякушку на руке, но значения не придавал. Сейчас понимаю, что да, и правда - браслеты одинаковые. С ума сойти. Это ведь не совпадение, так?       - Само собой. Браслеты были вместо обручальных колец, с кольцами было бы слишком палевно. Вот и всё, что от них осталось. Лежат теперь эти браслеты в музее нашем военном, и мало, кто догадывается, что это не просто армейские браслеты, а со смыслом, память о двух близких людях и их вечной любви.       - Как замочки... - пробормотал Артур, поражённый и увлечённый моим рассказом.       - Чего?       - Как замочки на мосту с именами влюблённых, - пояснил парень. - Только куда всем тем парочкам, которые вешают эти куски железа, до такой истории.       - История грустная очень, Артур, - пожал плечами я, - но я понимаю, что ты хочешь сказать. За свою жизнь я видел не так много счастливых людей, но они - это нечто.       - Надо было похоронить их с браслетами, - вздохнул Артур. - Это ведь имело для них значение.       - Возможно, надо было, Артур, - согласился я, увлекая его беседой всё больше, - но для мёртвых значение уже ничего не имеет. Он недавно мне снился, был очень счастливым и весёлым, и в моём сне он обнимал радостного и смущённого Антошку, так что над браслетами пусть плачут живые, а они там уже давно вдвоём, и им хорошо.       - Я помню их обоих, - чуть помолчав, решился сказать мой охранник. - Друг твой ещё и дружил с... ним, - кто такой "он", я в уточнении не нуждался. - Я видел их частенько вдвоём. Самое смешное, что друг твой хоть и бывал агрессивным и рассерженным, он никому существенного вреда не причинил. Мог материть, мог унизить словами или пнуть несильно, но никого никогда не избил и не искалечил.       - Знаю, это не в его натуре было. Так что, вот как бывает, Артур, а ты говоришь "быть на виду"... Ни одна собака не пронюхала, разве что очень внимательная, но и та благоразумно помалкивала. Давай выпьем за них, - вдруг предложил я. - Пусть им там, на небесах, будет полная благодать.       Он кивнул, и мы, не чокаясь, отпили по несколько глотков. Артур, когда пил, внимательно смотрел на меня, заставив моё сердце вздрогнуть от чего-то слегка изменившегося в его взгляде, как мне показалось - от появившегося в нём тепла. Может быть, мне просто хотелось так думать...