Длань Провидения

      — Долг уплачен. Провидение даёт тебе второй шанс, — произнёс звонкий, ласкающий женский голосок.       Ратибор услышал эти слова, чувствуя страшную, невыносимую боль в шее. Он стал задыхаться, кашлять и махать руками. Боль внезапно прекратилась, он машинально схватился за балюстраду, почувствовал на лице приятное прохладное дуновение ветра. Открыв глаза, он увидел перед собой деревья и восход первых лучей солнца — он снова оказался на балконе Зимней палаты.       — Чт… чт… что… я… я… жив, — тяжело дыша промямлил Ратибор, не веря в происходящее. — Боги… неужели это ваш мир?.. Провидение, провидение… Проклятье! Ничего не понимаю… Меня казнили… Я умер… Но теперь я жив… И… вернулся в прошлое. В то самое роковое утро».       Шатаясь и дрожа всем телом, он вернулся обратно в спальню, взглянул на себя в зеркало и увидел, что его голова побелела — молочного цвета волосы спадали на его могучие плечи. Он всё ещё не мог до конца прийти в себя.       — Катерина! — крикнул он, отдёрнув полог кровати, но супруги там не оказалось, хотя постель была измята после жаркой ночи.       Вместо этого скрипнула дверь и в комнату вошла княгиня, живая и здоровая. Уже одетая.       — Ратибор, ты звал меня? — спросила она, даже не улыбнувшись мужу. — О, боги! Проказник Далибор снова украл белую пудру у Рады и, пока ты спал, измазал ею твои волосы, Ратибор. Я ему задам трёпку!       — Катерина! — воскликнул Ратибор, кинулся к жене, крепко обнял её и заплакал.       — В чём дело? — удивилась женщина, не понимая, чем вызвано такое поведение мужа. — Вчера ты не был таким ласковым при встрече.       — Как? — пришла очередь изумляться Ратибору. Он выпустил жену из объятий, положил руки ей на плечи и заглянул в глаза. — А как же то, что произошло этой ночью? Ты встретила меня в коридоре…       — Я? Ты что-то путаешь, Ратибор. Может, тебе тоже приснился кошмар? Я всю ночь провела в постели с Аксиньей, успокаивала её. Бедняжке снились кошмары, и она вскакивала с криком.       Ратибор был сильно озадачен, на его лице изобразилось недоумение. Он продолжал мыслить:       «С кем же я провёл эту ночь? Как я мог ошибиться… Это всё магия… колдовство… Хотя, чему удивляться, когда я только что ощущал топор палача на своей шее? Я помню её запах… Это была ты, Катерина, но запах… тот сладостный пьянящий аромат… Боги, ты пахла розами! Как я мог не заметить этого сразу? Нет, это была не ты, а…»       — Боги! — воскликнула Екатерина, наконец, приглядевшись к белым волосам мужа. — Это не пудра! Ты… поседел…       — Не важно, Катерина! — жестикулируя ладонью, Ратибор заставил жену замолчать. — Я позже всё объясню. Скажи мне, наши вчерашние гости, которых ты пригласила переночевать у нас, они ещё не уехали?       — Какие гости? — княгиня уставила на него удивлённые глаза. — Все гости покинули нас после ужина.       — Боярин Григорий из Лияграда и его супруга Тайя. Они здесь? Ты пригласила их переночевать…       — Нет, никаких семейных пар я не приглашала. Я впервые слышу эти имена… Милый, с тобой что-то не так… Нужно обратиться срочно к лекарю. Ты бредишь и у тебя поседели волосы.       Ратибор опустил глаза и снова погрузился в мысли, не обращая внимания на лепет жены.       «Их нет… Но они были… точно были. И видел их только я один… Теперь я всё понимаю. Сказки старухи Афроньи, которая рассказывала мне их на ночь, когда я был мальцом. Провидение… Длань Провидения коснулась меня… Тайя и Григорий — моё Провидение! Аромат роз… Боги! Я провёл ночь с Тайей… теперь я вспомнил её рыжие волосы, горящие зелёные глаза и горячее молодое тело. Она одурманила меня, внушила, что я вижу тебя, Екатерина… Впервые в жизни я изменил своей любимой жене — принёс свою жертву. Провидение требует жертв за свои услуги. Мне дан второй шанс… дан шанс. Да, теперь я всё изменю!»       — Мне нужно срочно к государю! — воскликнул Ратибор, очнулся от раздумий и помчался прочь из спальни, оставив супругу недоумевать от происходящего. — Я должен успеть застать его живым!       Спустившись в оружейную, он пинком разбудил своего оруженосца и заставил его спешно одевать на себя доспехи. На этот раз он надел шлем, отчасти чтобы скрыть под ним свои белые волосы. Вложив меч в ножны, он велел оруженосцу лететь молнией в конюшню и вывести во двор коня. Сам он быстро спустился по Ледяной лестнице и застал свою дружину только строящейся во дворе.       — Павел, выводи всех лошадей и увози мою семью прочь из города, — сходу приказал Ратибор. — Оберегай их даже ценой собственной жизни.       — Будет исполнено, ваше высочество, — ответил капитан, выпрямившись. — Господин, а как же вы?       — Мне нужно свести счёты, а твою задачу я уже тебе разъяснил. Выполнять! — крикнул Ратибор и ловко в броне залез на коня, которого привёл к нему оруженосец.       — Отец, ты куда? — крикнул сбежавший по лестнице Мстислав.       — Я еду убивать, — лаконично ответил Ратибор, обернулся в седле и с радостью в сердце увидел своего старшего сына живым и невредимым. Ему захотелось обнять его, но времени не было.       Острые шпоры впились в бока боевого коня, и животное сорвалось с места. Ратибор скакал к имперскому дворцу по той же дороге, что и шел тогда с дружинниками и сыном. Хотя, когда это произошло, теперь ему было сложно определить. Он склонялся к мысли, что всё, что он помнил об этом утре и последующих днях — было его видением будущего, но таким реалистичным, что он чувствовал боль и ощущал всё так, будто это была реальность… альтернативная реальность, которую повернула вспять рука Провидения.       Конь скакал быстро. Белый плащ великого князя борейградского развевался, как знамя, за спиной Ратибора. Ратибор увидел колоны зелёных плащей, которые только подходили ко дворцу. Перейдя по мосту мимо имперских гвардейцев, которые не смели его остановить, он подъехал к тому же восточному входу и спешился.       «Станислава ещё нет — это хорошо!» — подумал Ратибор, заметив отсутствие эвриклидской дружины.       Оказавшись во дворце, он проделал тот же путь до спальни императора и вошел, почти ворвался в неё, боясь только того, что он опоздал.       Император был ещё жив. В комнате, помимо Бахрамея, Никона и чародеев, находился воевода Всеслав Ярополков.       Ратибор вздохнул с облечением, а Родомир повернул к нему искажённое болью бледное лицо. Умирающий был в своём уме, агонию удалось побороть магией, но отсрочить смерть было невозможно — яд продолжать убивать.       — А вот и ты, старый друг, — тяжело проговорил Родомир, попытавшись изобразить на своём лице улыбку. — Я уже было подумал, что ты, сукин сын, решил меня бросить на смертном одре… Я хочу, чтобы в эту минуту рядом были близкие люди, но Седлена увела моих детей…       — Государь, — начал говорить Ратибор, сняв шлем и раскидав на плечах белые волосы, — прошу прости меня за то, что я тебе перебиваю, но смерть может прервать нашу беседу в любую секунду. Я должен сообщить тебе то, что тебе не понравится: Седлена изменяла тебе с великим князем Олегом последние двадцать лет. Твои дети — не твои дети. Никон подтвердит. Бастарды все трое.       Глаза императора расширились, а лицо ещё сильнее исказилось. Он перевёл взгляд на лекаря, который поддерживал лечебные чары на его груди.       — Да, государь, — кивнул Никон с сожалением, — великий князь говорит чистейшую правду. Я пытался вас спасти, перелив вам кровь ваших сыновей, но в процессе магия выяснила, что они не ваши дети… То, что они дети великого князя Олега, я слышу впервые, подтвердить не смогу.       — Я должен был это сказать, — проговорил Ратибор и его глаза снова наполнились слезами, — чтобы не оставлять тебя в дураках, государь. На троне должна быть твоя кровь. Надеюсь, ты поверишь своему старому другу. Ты знаешь, я никогда не лгал тебе. Несмотря ни на что я исполню любую твою последнюю волю.       — Всеслав, где Олег, императрица и сыновья? — коротко спросил император, уставившись безжизненным взглядом в расписной потолок.       — Вместе с советом начинают завтракать в Гриднечном зале, государь, — ответил воевода.       — Ратибор, — обратился Родомир к другу, повернув к нему голову, — возьми мой фамильный меч и передай его моему наследнику, как знак перехода имперской власти… Скипетр Ильи Великого он получит только во время коронации… Живо, дайте ему мой меч.       Всеслав передал Ратибору красивый полуторный меч из узорчатой алатырьской стали, вложенный в ножны, окаймлённые золотом и орнаментами из драгоценных камней. Этот меч носил название — Коготь Велимиров. По легенде его для Ильи Великого выковали каменные люди в недрах Рипейских гор.       — Я передам его… — начал Ратибор, думая, что император не поверил ему и просит передать меч Владиславу.       Родомир перебил его.       — Но сначала ты окропишь его кровью… — заговорил император горячо и быстро, — кровью изменницы Седлены, её любовника Олега, троих ублюдков, которых я называл детьми, но в глубине души всегда сомневался в этом… Какой позор! «Императоры Велемиры рождаются с золотом на голове и небом в глазах», — так говорили пять веков, а на моих якобы детях эта традиция оборвалась… Теперь я понимаю почему. Убейте их всех! Ратибор, Всеслав, вы слышите меня, не выпускайте живых из того зала… Я собирался казнить половину совета за то, что они спровоцировали восстание. Всех пустить под меч… Станис… Станислав должен стать императором… Мой брат, моя кровь и плоть… Я… я… умираю… Спасибо за… искренность… Прощайте…       Предсмертная дрожь прошла по телу императора, его дыхание остановилось, а глаза замерли в одном положении. От страшной агонии его уберегла магия Никона, облегчившая страдания.       — Прощай, государь, — Ратибор нагнулся, закрыл Родомиру глаза и поцеловал его правую руку.       Спустя минуту Ратибор подвёл Всеслава к окну и указал на людей Олега, которые окружали замок со всех сторон:       — Они будут защищать своего господина. Поднимай всех алых плащей, что есть здесь и в дворцовом квартале.       — Я сейчас же гонцов отправлю, — сказал Всеслав, барабаня латными пальцами по рукоятке меча. — Все действия отлажены. Через двадцать минут тут будет три с половиной тысячи до зубов вооруженных всадников, не считая шести сотен, что уже во дворце. Государев приказ надо выполнять. Распоряжусь никого не выпускать из зала до нашего прихода.       Дворец ожил и зашевелился, как потревоженный пчелиный улей. По всем направлениям из дворца молнией вылетели гонцы на резвых жеребцах. Как и обещал Всеслав, спустя двадцать минут по всем мостам на дворцовый остров стала въезжать гвардейская кавалерия. Красная лавина одним своим присутствием стала оттеснять и рассеивать людей Олега, которые осознали, что перевес ни на их стороне и в случае стычки их всех просто перебьют, поэтому воеводы приказали зелёным плащам отходить. Пока всё ограничивалось лишь грубой бранью, которой перебрасывались противоборствующие стороны.       Ратибор шел быстрым шагом по тому же украшенному гобеленами коридору. Только теперь за ним следовали алые плащи и их воевода. В нём кипела ярость. В руке он сжимал обнаженный Коготь Велимиров, размахивая им на ходу.       Толчок двери, и они входят в Гриднечный зал, где за тем же столом в форме вытянутого эллипса сидело тридцать человек. Императрица Седлена, её сыновья, великий князь Олег и боярин Анаклет оставались на своих местах. Открылись двери с противоположной стороны, и оттуда в зал тоже нахлынули алые плащи.       — В чём дело? — спросил первым великий князь Олег, занервничав, увидев императорских гвардейцев вместо своих людей.       — Ты ещё спрашиваешь, тварь! — заорал во всё горло Ратибор. Внутри него всё забурлило, а перед глазами проносились сцены пыток и убийства его детей. — Не буду я рассусоливать длинные речи.       Вложив меч в ножны, он взял у стоящего рядом гвардейца метательный дротик, быстро вскинул его, прицелился и метнул в Олега. Дротик просвистел над столом, вонзился насквозь в плечо великого князя Ирийского и пригвоздил его к спинке стула.       — Никому пощады! — взревел Ратибор, вновь вынул из ножен Коготь Велимиров, обхватил его рукоятку двумя руками, и кинуться вперёд, как лев, размахивая белой гривой.       Это послужило сигналом к началу бойни. Алые плащи с оружием накинулись на гостей и принялись резать всех, кто попадался им на пути. Началась паника, крики женщин, вопли умирающих, звук стали, входящей в плоть, треск разбитой посуды — всё слилось воедино. Полилась кровь, мёртвые падали, живые пытались сбежать, но на пути их встречали острия мечей.       В этой суматохе Ратибор точно видел свои цели. Первым выпадом он пронзил мечом Бориса, младшего сына Седлены, который даже не пытался скрыться.       — За Мстислава! — крикнул он, мстя за убитых в той реальности детей.       Второй удар пришелся по какому-то боярину, что случайно оказался на пути.       Ещё взмах и Ратибор перерубает грудь Светозару, среднему сыну Седлены. Кровь разлетается в разные стороны, попадает на его плащ и лицо. Её запах одурманивает и придаёт больше свирепости. Он вспоминает пыточный ящик с шипами.       — За Далибора!       Владислав пытается убежать, но Ратибор нагоняет его и кончиком меча подрезает сухожилия на ногах. Княжич падает и ползёт вперёд, из его ног сочиться кровь, в его глазах слёзы, он пытается прикрыться рукой.       — Не делайте этого! — молит юноша о пощаде. — Смилуйтесь…       — А ты, мелкий ублюдок, был милосерден к моей дочери?! — в глазах Ратиборе промелькнула сцена, как группа палачей и тюремщиков насилуют его старшую дочь, а Владислав с наслаждением наблюдает за этим. — За Радославу! — Взмах меча и Ратибор разрубает княжича напополам, от ключицы до живота.       Все бастарды Седлены и Олега были мертвы. Ратибор намеренно начал с детей, чтобы они увидели, как и он видел смерть своих детей. Олег сидел прикованный дротиком к стулу, а Седлена, сосущая свидетелем смерти сыновей, рыдала у его ног.       Подойдя к ним, Ратибор вложил меч в ножны, схватил Седлену за волосы и повалил ей спиной на стол.       — Не тронь её! — закричал Олег, попытался вскочить, скривился от боли в руке и упал вместе со стулом.       Не обращая пока внимания на Олега, Ратибор схватил императрицу за горло и стал душить, пристально впившись огненным взглядом в её глаза, чувствуя, как её покидает жизнь.       — Нравится, сучка приблудная? — проговорил он. — Моей жене тоже не нравилось, когда её хлестали плетьми, а затем перерезали горло. — За Екатерину!       Придушив императрицу, Ратибор, наконец, вернулся к Олегу.       — Вы хотели пытать мою дочь раскалённым железом, — сказал Ратибор, придавив Олега коленом к полу. — Мою пятилетнюю девочку.       — О чём ты говоришь? — хрипел Олег, корча гримасы боли. — Я же на твоей стороне. Мы вместе хотели заточить в темницу эти шлюху, которая спала с Анаклетом и наплодила трёх бастардов.       — Врёшь, снова врёшь, — оскалился Ратибор, ударив бывшего друга железной перчаткой по лицу. — Это твои дети, все трое. Ты почти двадцать лет огуливал императрицу за спиной у Родомира. Именно ты, используя пешку Анаклета, последние три лета обогащался и устранял оппонентов, спровоцировав восстание в Беловодье, не случись которое, то, возможно, Родомир был бы сейчас жив. Но ни за это я тебя сейчас убью, далеко не за это, хотя за такие злодеяние по тебе давно плакал эшафот. Нет, я мщу за свою семью.       — Но я не трогал твою семь… Ааа! — сказал Олег и завопил.       Ратибор сильным рывков вытащил дротик из спинки стула и руки Олега, причинив тому сильную боль.       — Нет, — продолжил грозно говорить Ратибор, — но если бы ты одержал вверх, то ты, твоя любовница и твой старший сынок убили бы мою жену и моих детей на моих глазах. Я видел всё это… Нет, я пережил всё это, покрывшись сединой от всего, что мне пришлось лицезреть. Ты сказал мне тогда, что заботишься только о своих детях… Так вот, я тоже забочусь только о благополучии своих родных, поэтому ты и вся твоя тайная семейка должны умереть. Мне не жаль тебя ничуть, как и твоих отпрысков, которых я убил.       Схватив Олега за шиворот, Ратибор потащил его к горящему камину.       — За мою Аксинью! — закричал он и швырнул Олега лицом в камин.       Великий князь Ирийский завопил от невыносимой боли, его голову объяло пламя, он попытался встать, но Ратибор наступил ему тяжелым сапогом на спину и придавил к полу. Спустя минуту Олег перестал дрыгаться и затих. Огонь перекинулся на одежду. Ратибор отступил назад и смотрел на обуглившееся, дымящее тело Олега. По залу прошелся запах жаренного мяса.       — Труп врага всегда хорошо пахнет, — процитировал Ратибор слова одного военачальника старой Терренской империи.       Тем временем резня в зале была почти завершена. Алые плащи обходили тела и добивали ударами меча всех, кто ещё шевелился. Лишь трое из гостей, зажатые в углу, продолжали сопротивляться, вооружившись подручными средствами, чем вызывали смех у гвардейцев, играющих с ними как кошка с мышкой. Одним из этих оставшихся был боярин Анаклет Ширяев. Он отчаянно отбивался ножкой стула, не имея возможности нанести хоть какие-нибудь повреждения закованным в броню алым плащам.       — Ребята, дайте я сам его прихлопну, жука навозного, — подошел к ним воевода Всеслав, с намерением завершить забавную игру подчинённых.       Не успел он договорить, как гвардейцы разом зарубили двоих, оставив Анаклета для своего командира.       — Молись, собачий сын, — усмехнулся Всеслав, резко ткнул бронированным кулаком в лоб Анаклета, уронил его на спину и замахнулся для удара мечом.       — Стой, воевода! — остановил движение Всеслава властный голос Ратибора. — Оставь его в живых.       — То есть как? — удивился командир гвардейцев, опустив меч. — Государь велел всех отправить к праотцам, а этого же ведь особенно надо. Убив его, мы доставил людям сердечную радость и войску веселье.       — На сегодня достаточно крови. Ты слышишь меня, Всеслав? Достаточно! Посадите его в темницу. Пусть новый государь решит его судьбу. Сейчас мы практически уничтожили всё руководство империи. Среди этих людей были представители древних знатных родов. Придётся объяснятся перед их родными. Многие не поймут, поэтому ещё немало людей лишаться своих голов в ближайшее время. В империи нужно навести порядок…       В зал забежал гонец, сначала шарахнулся от стольких тел и вида крови, но затем взял себя в руки и с поклоном обратился к Ратибору:       — Ваше высочество, ко дворцу с дружинной прибыл великий князь Станислав.       — Император Станислав, — поправил его Ратибор.       Спустя десять минут Ратибор вышел через восточный парадный вход дворца и оказался в коридоре между выстроенными шеренгами конных гвардейцев. Всадники приветствовали его восторженными криками и вскидывали к небу руки с оружием. Он шел вперёд походкой победителя, держа в правой руке окровавленный меч императора и размахивая им на ходу. Ветер взвил его белый плащ, почти ставший красным от брызг крови.       В конце коридора из алых плащей его ожидал отряд эвриклидских дружинников во главе со Станиславом, который спешился и выступил вперёд, сияя на солнце бронёй и золотыми волосами.       Остановившись перед Станиславом, Ратибор встал на одно колено, протянул ему Коготь Велимиров и торжественно произнёс:       — Мой государь, этот клинок перед смертью велел вам передать ваш старший брат и наш добрый государь император Родомир. На нём кровь ваших врагов, алчно жаждавших захватить трон ваших отцов и усадить на него незаконнорождённых детей великого князя Олега. Коготь Велимиров может принадлежать только вам — законному государю империи Велимиров.       Станислав лёгким движением взял меч из рук Ратибора, оглядел его клинок, покрытый свежей кровь, и вскинул его к небу.       — Да здравствует император Станислав из рода Велимиров! — хором закричало несколько тысяч гвардейцев.       — Встань, Ратибор, — произнёс Станислав, помогая подняться великому князю. — Вижу, что ты изрядно постарел с момента нашей последней встречи. Не думал, что скоро увижу тебя с молочно-белой головой. Что с тобой произошло?       — Жизнь потрепала, государь, — сказал Ратибор, встав на ноги. — Вас устроит такой ответ?       — Да, устроит. И не смей больше обращаться ко мне на «вы». Ты был другом и верным боевым товарищем моего брата. Теперь ты — мой друг. Служи мне также верно и доблестно, как служил Родомиру. Я никогда не забуду, что ты для меня сделал сегодня. Отведи меня к телу моего брата. Я желаю попрощаться с ним.       Новый император и великий князь борейградский вошли во дворец под овации алых плащей.       Спустя час, прорыдав в одиночестве на груди у мёртвого брата, император Станислав вошел в Гриднечный зал, где всё ещё лежали тела убитых в резне. Он присел на край императорского кресла, выгнулся вперёд и опёрся на свой меч. Спустя пару минут его нос зашевелился, учуяв что-то необычное, а брови поднялись в недоумении.       — Никогда бы не подумал, что покойники могут пахнуть розами.