Мой тайный агент

      Хмуро наблюдая за Чонгуком, Чимин обиженно поджимает губы и старается не пересекаться с ним взглядом. В душе все закипает от несправедливости, кое-кто обещал ему неделю совместного времяпрепровождения, а в итоге этот «кое-кто» застегивает идеально выглаженную рубашку и пританцовывает в такт музыке, льющейся из телевизора, что включен на каком-то музыкальном канале. Пак не понимает этой странной радости Чонгука, им вновь обломали все планы на оставшиеся дни отпуска, поэтому он не может сдержать свои чувства, но понимающе молчит. Как всегда.       Прошло столько лет, Чим уже привык не ввязываться в дела своего парня, но из-за этого ему кажется, что они с каждым днем все больше отдаляются друг от друга. Чимин все больше негодует, почему Гук не может сменить работу. Пусть работает даже за мизерную зарплату, но главное — чтобы был рядом, чтобы приходил домой на обед и ужин, чтобы оставался ночевать, а утром уходил лишь на несколько часов, до конца рабочего дня. И так по кругу. Пак готов утонуть в рутине скучной и обыденной жизни, потому что ждать и молиться за Чона ему уже надоело. Приятно, конечно, тешить себя мыслями, что парень у него не абы кто, а агент группы специального назначения, но и это перестало радовать. Потому что, как и где проявил себя Гук во время заданий Чим не знает и похвастаться ни перед кем не может. Все это слишком секретная информация, за распространение которой Чонгук может поплатиться собственной жизнью. Лишь это заставляет Пака молчать и отпускать Гука на работу без всяких глупых обещаний и истерик. — Что у тебя с лицом? — Чон оказывается рядом слишком неожиданно, наклоняется непозволительно близко и обжигает дыханием пухлые губы, при этом почти касаясь их. — Не хочешь отпускать меня? — Мне не привыкать, — достаточно холодно отвечает Чим, смутившись из-за реакции своего тела на Чонгука.       Увлекшись мыслями, Пак совсем не обратил внимание на то, что Чонгук направился к нему, оттого парень заметно вздрогнул, когда пленительный и родной голос вырвал его из задумчивости. — Неужели за столько лет ничего сказать не хочешь? — не отстает Чонгук, заставляя Пака немного отклониться назад в попытке отстраниться. — По глазам вижу, что тебя что-то тревожит. — Сам прекрасно знаешь, что меня тревожит, — тихо выдыхает Чимин, понимая, что Гук теперь не успокоится.       Раньше они никогда о подобном не говорили, Чону казалось, что все это молчание со стороны Пака — обычная и правильная реакция. И лишь сейчас, наблюдая за поникшим парнем, он понимает, как сильно ошибался все это время. — Прости, я не виноват. Мне тоже не нравится, что мой отпуск обломался, — мягко улыбается Чонгук, упираясь коленом в кровать между ног Чимина. Он аккуратно обхватывает ладонями лицо парня, заставляя того поднять голову, и ловит его взгляд. — Но из-за экстренного вызова на работу мне пообещали продлить отпуск после успешного выполнения миссии. — Я не из-за этого, Чон, — почти неслышно выдыхает Пак, чувствуя слабое облегчение в душе. Чонгуку хотя бы компенсируют то время, которое он должен был отдыхать, а не пахать на работе. — А из-за чего? — слегка удивляется Гук, искренне не понимая своего парня.       Ему немного непривычно разговаривать на эту тему с тем, кто столько лет молчал и ни слова не сказал про неправильное отношение в свою сторону. Чон больше всего боится упреков со стороны Пака, он сам знает все свои ошибки и сейчас старается их больше не допускать, но обида его парня может быть настолько велика, что и жизни не хватит, чтобы искупить свою вину. — Я переживаю, — на одном дыхании выпаливает Чим, боясь сейчас отвести взгляд. Ему необходимо видеть каждую реакцию на лице Чонгука, ему важно видеть это непонимание в любимых глазах. Открывать свои чувства спустя столь длительное время очень волнительно. — Мне страшно отпускать тебя. — Почему? Раньше ведь ты так не боялся… — Боялся, — пылко выдыхает Чим, на секунду поджав губы. — Просто не мог сказать тебе это, переживал, что поссоримся. Но сейчас, когда ты так внимателен ко мне, я не могу больше молчать. Потому что все это время частичка меня умирала, когда за тобой закрывалась дверь. И ты пропадал надолго, не звонил и не писал, не давал знать, что жив и цел. Мне даже пришлось сидеть на антидепрессантах, потому что в один прекрасный момент я понял, что больше не могу переносить эту боль в груди. Мне каждый раз было так страшно, что ты больше не вернешься. Но остановить тебя я не мог, и это добивало еще сильнее. Как и сейчас… — Хэй, посмотри на меня, — Чонгук мягко поглаживает большими пальцами нежную кожу щек Чимина и заставляет того поднять взгляд обратно, который он отвел в сторону во время своего признания. — Не буду скрывать, что я тоже не хочу уходить от тебя. У меня тоже есть чувства и эмоции. Я точно так же, как и ты боюсь. Что больше никогда не увижу тебя, что больше не смогу прикоснуться и обнять. Это самое страшное, что может случиться, поэтому я всегда возвращаюсь. Ради тебя. — Приятно это осознавать, но что теперь делать с собой — я не знаю. С каждым разом мне все труднее, — тихо вздыхает парень, опуская ладошки поверх чонгуковских. — Сейчас тебе нечего бояться, — мягко улыбается Гук, наклоняясь еще ближе к Паку. Тот от неожиданности и растерянности дергается назад и заваливается спиной на кровать, слегка смущенно глядя на нависшего над ним Чонгука. Он не избегает его прикосновений, нет, просто слегка пугается резких и весьма неожиданных в этот момент действий со стороны парня. — Ты уверен, что вернешься? — криво усмехается Чим, пока Чонгук упирается руками в постель по обе стороны от его головы и с нескрываемым интересом осматривает его. — Во время задания я буду в городе, — Чон поднимает взгляд по красивому телу вверх, заглядывая в карие глаза, и улыбается в ответ на шок парня. Он впервые рассказывает такие подробности о своем задании. — Мне всего лишь нужно будет убедиться, что один важный человек в безопасности. Ровно до тех пор, пока государство не передаст его в руки личной охраны. — Это ведь не опасно? — шепотом интересуется Чим, шумно сглатывая. Он не может отвести взгляд от глаз Чонгука, прекрасно зная, что это очередная игра. Парень просто испытывает его, слегка ухмыляется и касается ладонью слишком ощутимо, забравшись рукой под домашнюю футболку, что сейчас явно лишняя на Чимине. — Это самое безопасное задание из всех тех, что у меня были, — выдыхает Чон, заставляя Пака шире раздвинуть согнутые в коленях ноги, чтобы удобнее разместиться между ними и прижаться к родному телу плотнее. — Ч-что ты делаешь? — не выдерживает Чим таких откровенностей, цепляясь пальцами за запястье Чона и сжимая его бока коленями в попытке свести ноги. — То же самое хочу спросить у тебя, — Чон тычется кончиком носа в висок парня, ведет свободной ладонью по его бедру до ягодицы и выдыхает куда-то в ухо. — Что ты со мной делаешь? — Ты можешь опоздать, — пытается вразумить его Пак, чувствуя, что еще немного, и он сдастся под этим натиском. — Я столько лет куда-то опаздываю и спешу, что сейчас хочется просто насладиться моментом, — хрипло шепчет Чонгук, вжимая Чимина в постель грудью. — Ты так возбуждаешь, когда показываешь свои эмоции и чувства. Делай это почаще. — Чонгук-а, — почти стонет Пак, чувствуя ощутимое трение сквозь тонкую ткань нижнего белья. — Тебе надо идти… — Не сейчас, детка, — ухмыляется Чонгук, чувствуя дрожь в любимом теле.       Он понимает, что Чимин заводится от таких невинных касаний, и это сносит все тормоза. Чон мысленно благодарит себя за то, что не успел надеть брюки, и невольно радуется тому факту, что одежды на Чимине вообще по минимуму. Сейчас не хочется тратить драгоценное время на такую ерунду, особенно, когда Пак так томно дышит и подставляет свою шею его губам.       Чувствовать цепкие пальцы на своих плечах, слабое ерзанье крепких бедер и возбуждающее трение внизу — то, о чем Чонгук порой боится даже подумать. Во время заданий приходится воздерживаться и тайком представлять себе вот такого взъерошенного, тяжело дышащего и сексуального Чимина. Это дает облегчение ненадолго, но Гук привык. Пока другие ребята по команде развлекаются с незнакомками в очередном чужом городе, Чон просто остается наедине со своей фантазией. Потому что Пак Чимин — это самое прекрасное, к чему он только прикасался (и хочет прикасаться). — Нравится, когда трогаю здесь? — самодовольная ухмылка никак не сползает с лица, а тихий стон со стороны Пака лишь тешит чонгуково самолюбие. Ненужная футболка так удачно спутала тонкие запястья Чимина, а влажные губы Чона уже во всю изучают тяжело вздымающуюся грудь парня.       Тело Пака — отдельный вид искусства. Будь Чонгук скульптором, он бы сутками лепил это божество, чтобы окончательно стать двинутым на чем-то подобном. Выточенные долгими тренировками мышцы и изгибы приковывают жадный взгляд, будят внутри мирно спящего зверя и заставляют хотеть касаться нежной кожи все чаще. Сердце Чонгука начинает сходить с ума и биться, как ненормальное, где-то под ребрами, и главный подозреваемый в этом — Чимин. — Чонгук, твою мать, опоздаешь, — от переполняемых ощущений Чим задыхается и мечется по постели.       Все тело отдает приятно болью после прошедшей жаркой ночи, и теперь, когда Чонгук вновь так близко, парню ничего не стоит завестись. Чимину хватает лишь голодного, почти звериного взгляда, и в трусах уже твердеет без такого необходимого сейчас внимания. — Знаю, — шепчет тот в ответ, цепляя зубами резинку чиминовых боксеров.       Парень почти в считанные секунды остается без нижнего белья, а его ноги оказываются раздвинуты еще шире. Чонгук смотрит, как настоящий маньяк, и от этого Чим окончательно сходит с ума. Они вместе уже пять лет, но каждый раз, как первый, и Пак не понимает, как им удалось сохранить эту страсть. Возможно, всему виной работа Чонгука и его вечные командировки, а, возможно, это самая настоящая любовь, проверенная и годами, и километрами. — Но сам факт того, что опоздаю из-за тебя — заводит сильнее, — бормочет Чон, нежно целуя Чимина под коленкой правой ноги. Пак ощутимо дергается, чувствуя волну мурашек по спине, и напряженно замирает в ожидании следующих действий парня. — Ох, а вот и твое слабое место, детка. — Боже, н-не надо, — почти взмаливается Чимин, поджимая пальчики на ногах от приятных ощущений.       Горячие губы поднимаются короткими поцелуями вверх по внутренней стороне бедра, заставляя парня дрожать и изнывать от желания, и Паку хорошо, как никогда раньше. Он прекрасно знает, как сильно Чон любит его мучить, но в последнее время у них почти не хватало на это сил или времени. Однако и сейчас Гук сильно рискует, оттягивая самый долгожданный момент. — Почему? — хрипло выдыхает Чон, обдавая влажные следы своим дыханием, отчего Чим буквально выгибается дугой. — Не тя-яни, — хнычет Пак, шире раздвигая ноги словно в приглашающем жесте. — Я хочу тебя прямо сейчас. — Люблю, когда ты такой нетерпеливый, — Чон не оставляет его слова без своего внимания и послушно отстраняется от извивающегося по постели парня.       Чимин сначала непонимающе смотрит на Гука, оценивая его потрепанный вид хмурым взглядом, а после откидывает голову обратно на постель, не в силах сдержать тихого стона. Наблюдать за тем, как Чонгук дразняще стягивает с себя боксеры и недвусмысленно облизывает свои губы — невыносимо. — Не испорть мне рубашку, — в самые губы Пака шепчет Чонгук, когда вновь нависает над ним и плотнее вжимается в любимое тело. — Ничего не могу обещать, — с ухмылкой отвечает Чим, закидывая ноги на торс старшего, чтобы крепко обхватить его.       Он прекрасно знает, что за такое можно неплохо получить, но, пожалуй, он будет специально нарываться, лишь бы ощущать Чонгука почаще. Однако сейчас, чувствуя уверенное проникновение и довольно резкие толчки внутри, Чимин забывает обо всем на свете. Когда они вдвоем, вместе, ничего не важно. В их маленьком мире нет места проблемам и неприятностям. Существуют только они: Чимин и Чонгук.

***

      Нервно поправляя помятую и перепачканную Чимином рубашку, Чонгук застегивает пиджак на все пуговицы и быстрым шагом входит в большую комнату, тут же оглядывая круглый стол и огромный проектор в его центре. Парень кожей чувствует тяжелый взгляд командира, но ведет себя так, словно ничего не произошло. Он присаживается на пустой стул и теперь оценивает каждого присутствующего. В помещении не так много людей, как он ожидал, однако и этого хватает, чтобы вести себя настороженно и внимательно.       Напротив сидит мужчина пожилых лет, о котором Чон уже знает все: О Чэхен, прекрасный эксперт-криминалист, не оставивший без внимания ни единую улику. Поодаль от него сидит детектив, Чхве Минхо, отличный сыщик и мастер своего дела. А в самом конце стола находится знакомый Чонгуку парень: это опытный специалист по криминальной психологии, он с полувзгляда может понять человека и составить его профайл*. Из всех присутствующих Чона пугает именно этот человек. — Можно спросить, с каких пор спецназ занимается массовыми похищениями? — детектив ловит момент, чтобы прощупать почву, и смотрит прямо в глаза командира группы.       Чонгуку тоже интересен этот вопрос, но у него нет привычки спрашивать о целях миссии, поэтому он молча смотрит на своего начальника, который непривычно угрюм и хмур. Обычно на его лице нет никаких эмоций, и это заставляет еще больше насторожиться. — Ходят слухи, что в этом деле замешано лицо, о безопасности которого беспокоятся вышестоящие личности, — усмехается Хосок, вмешиваясь в чужой разговор. — Кто это, господин Мин? Племянник депутата? Дочь министра национальной безопасности? Или, может, сын президента? — Если продолжите вмешиваться в государственные дела, я буду вынужден отстранить Вас от дела, — хмыкает командир Мин, даже не взглянув в сторону парня. — Хочу заметить, что я — ваша единственная надежда, — усмехается Чон, но замолкает, как только в кабинет входит помощник детектива. — Попрошу вашего внимания, — мужчина средних лет включает проектор, подходя к ноутбуку. — На экране Вы можете увидеть пропавших жертв. За три недели пропало уже пять человек, их возраст примерно двадцать шесть-двадцать восемь лет. Три парня и две девушки. — Личности установить удалось? — подает голос командир Мин, пока Чонгук всматривается в лица людей на экране, совсем не понимая смысла своего пребывания здесь.       Защита государственных и важных лиц входит в его компетенцию, но вот разбирательство в подобных делах — далеко не его профиль. — Да, но ничего подозрительного мы не нашли, — вздыхает мужчина, переключая слайд, и показывает присутствующим биографию похищенных людей, позволяя ознакомиться с подробностями дела. — Вы подняли то дело, о котором я говорил? — интересуется Хосок, подойдя поближе, и присаживается на край стола спиной к Чонгуку и его командиру, при этом скрестив руки на груди. — Да, это пока единственная зацепка, — словно опомнившись, помощник детектива несколько раз щелкает мышкой и включает нужный слайд. — Шестнадцать лет назад все эти люди проходили по уголовному делу, как пострадавшие. — Что за дело? — вмешивается детектив, заинтересовавшийся новой информацией. — По данным следователя, Кан Дамен похитил восьмерых детей. Он подвергал их физическому и сексуальному насилию, за что получил пятнадцать лет. Скончался в тюрьме, не дожив до конца срока. — То есть, похищают тех людей, которые уже были жертвами? — нахмурившись, детектив внимательно всматривается в фотографии фрагментов дела на экране. — По заключению эксперта, — помощник взглядом указывает на молчаливого криминалиста, неуверенно продолжая. — Можно сделать вывод, что способы похищения разные. То есть, это не подражатель. У нового преступника другие цели. — Из восьмерых похитили только пять, значит, остальные три человека в опасности, — решает вставить свое слово Чонгук, отчего Хосок одобрительно усмехается. — Не так все просто, — поджимает губы помощник детектива, переключая новый слайд. — Один ребенок не выжил из-за сильных травм, а второй покончил с собой несколько лет назад. — Сколько прошло дней между последними похищениями? — спрашивает командир Мин. — Каждое последующее похищение совершалось через три дня после предыдущего. Со дня пятого похищения прошло уже больше недели. — Но остался ведь еще один человек, которого не похитили, — подает голос криминалист. — Какие у него могут быть мотивы? — Месть, жажда боли или психическое расстройство от случившегося много лет назад, результат которого — похищение его, так сказать, приятелей по несчастью, — пожимает плечами детектив. — Причин может быть много. — Могу с уверенностью сказать, что у похитителя случаются панические атаки, — задумчиво бормочет Хосок. — Но это не говорит о том, что оставшийся парень — главный подозреваемый. — Он может быть как подозреваемым, так и следующей жертвой, — подмечает Чонгук, заставляя всех напряженно замолчать. — Вы установили его личность? — интересуется командир Мин. — Да, конечно, — спохватывается помощник детектива, суетливо открывая нужный слайд.       Чонгук поднимает на экран внимательный взгляд и обмирает на месте. Сердце в груди сжимается из-за боли, а дыхание спирает от охватившего все тело ужаса и страха. Он не верит своим глазам и умоляюще смотрит на удивительно спокойного Хосока, который специально игнорирует его взгляд. Происходящее в этой комнате кажется абсурдом и неправдой, но следующие слова помощника детектива — как контрольный выстрел. — На данный момент единственный подозреваемый — Пак Чимин.