Мой тайный агент

      На оказание медицинской помощи уходит немного больше времени, чем предполагал Чонгук. К счастью, за это время Чимина приводят в себя и даже успевают наложить швы на неглубокую, но сильно кровоточащую рану. Такие пустяки совсем не пугают Гука, он видел ранения и пострашнее, сейчас парня больше заботит психологическое состояние Чимина, который не только был подвергнут опасности, но и провел с опасным психом наедине несколько дней. Сколько бы Чон не донимал Чимина, тот отнекивается и уверяет, что все хорошо, что просто шокирован и немного разочарован. Вот последнее Гук никак не ожидал услышать от своего малыша, начиная серьезно сомневаться в его здравии.       Пак в ответ на взволнованность Чона лишь смеется и просит скорее забрать его домой, отказываясь от продолжения лечения в больнице. Родные стены лечат лучше, особенно, когда рядом любимый человек. Противоречить Паку не хочется, тем более, когда он сейчас выглядит так беспомощно, что хочется скрыть от всего мира и защищать до конца своих дней. — Наконец-то дома, — облегченно выдыхает Чимин, скидывая с ног потрепанные кеды. — Не хочешь переехать в другую квартиру? — Чонгук бросает свой пиджак на тумбу и стягивает туфли у порога, аккуратно отодвигая ногой разбросанную Паком обувь. — Зачем? — удивляется тот, обернувшись к нему через плечо. — Теперь ведь некого бояться. За Тэхеном будут следить, возможно, его вообще запрут в специальной больнице. — Ты этого хочешь? — стараясь понять отношение Чимина к преступнику, спрашивает Гук.       Он прищуривается, осматривая грязную и потрепанную одежду Пака, замечает большое жирное пятно на джинсах, небольшие ссадины на руках и ранки на искусанных губах. Чонгуку страшно узнать, что у Пака и правда привязанность к тому, кто чуть не лишил его жизни. — Если честно, нет, — все же признается Пак, отворачивая лицо и выдыхая. От Чонгука ничего не утаишь, да и не хочется. — Я жил с ним, видел, какой он на самом деле. Ему нужен друг, который не сделает ему больно. И мне противно осознавать, что я обманул его ради своей выгоды. — Но ты ведь сделал это, чтобы выжить, — пытается вразумить его Чон, не подходя ближе и позволяя парню немного разобраться в своих мыслях. — Ты бы видел его глаза, когда он… — Тэхен-а, может, сходим погулять? Или в кино? Ты любишь кино? — Чимин, увлеченный приготовлением ужина, переводит взгляд на вдумчиво читающего Кима, стараясь растормошить его. — Нам нельзя выходить, иначе поймают, — бубнит тот себе под нос, поправляя очки.       Сейчас перед Паком сидит настоящий Тэхен, его доминирующая личность: маленький Тэ не нуждается в очках, имея прекрасное зрение, а тот, другой человек в голове парня, о котором Чим старается не думать, в принципе не стал бы читать научную литературу, которой увлекается Ким. Но слова Тэхена заставляют поднапрячься, потому что Чимин не особо понимает, кого он подразумевает под словом «нам»: себя и Чимина, или себя и своего мужчину. — Ты, что, в бегах? — пытается перевести все в шутку Пак. — Ты ведь не преступник, чтобы прятаться. — Не уверен, — еще тише бормочет Ким, перечитывая одно и то же предложение в третий раз. Чимин отвлекает и не дает сосредоточиться, рядом с ним Тэхен вообще не может сфокусировать свое внимание на чем-то определенном. — Только ты думаешь, что я никому не причинил вред, а другие уже ищут меня. И отец… Он не позволит мне жить, если поймает. — А кто твой отец? — интересуется Чим, убирая сковородку с плитки и выключая газ. — Ты его знаешь, — фыркает Тэхен. — Он в телевизоре иногда мелькает. — Вау, серьезно? — воодушевляется Пак, присаживаясь за стол напротив парня. — Кто он? Актер? Телеведущий? Может… Президент? — Ох, я бы тогда давно жил где-нибудь заграницей и под другим именем, — криво усмехается Тэ, окончательно отвлекаясь от своей книги. — А кем был твой отец? — Не люблю затрагивать тему про своих родителей, — виновато отвечает Чим, опуская взгляд и нервно перебирая пальцами. — Я все еще чувствую свою вину за то, что поссорился с ними и так некрасиво вел себя. Не могу сказать, что жалею о своем выборе, но мне стоило как-то иначе им все объяснить… Или вообще не рассказывать. — А… Из-за чего поссорились? — осторожно спрашивает Тэ, пытаясь поймать взгляд Пака.       Тот ненадолго тушуется, словно смущаясь, и улыбается уголками губ, когда поднимает на Тэхена глаза. — Это секрет, но тебе я расскажу, — он наклоняется слегка ближе к Тэ и переходит на шепот. — Я встречаюсь с парнем. Он — спецагент. — Что? — шокировано смотрит Тэхен, дергаясь от друга, как от огня. — У тебя… Есть парень? — Да, и, если честно, это единственный человек, ради которого я живу, — слабо кивает Пак, вновь отводя взгляд.       Реакция Тэхена настораживает, заставляя Чимина задуматься над своими словами, а через несколько секунд Пак и вовсе пугается. Ким вскакивает, роняя стул на пол, хватается за голову, начиная истошно орать, и падает на колени. Сердце в груди Пака делает кульбит и, кажется, останавливается, когда он замечает слезы на щеках парня и едва разбирает его слова. — Уходи! Убегай! — словно молит его Тэхен, рыдая навзрыд. — Ты… Должен бежать!       Не понимая, что происходит, Чимин подбегает к парню и приобнимает его за плечи в попытке успокоить, а Ким в этот момент затихает с низко опущенной головой. Его плечи начинают мелко дрожать, Пак слышит тихий, устрашающий смех и видит изменения в карих глазах: в них нет больше той веры, той надежды и любви, сейчас там лишь пустота и злоба. — Так ты, — хриплым, словно прокуренным, голосом говорит Тэхен, больно толкая Чимина в грудь, отчего он отлетает на пол и растерянно смотрит на поднимающегося парня. — Тоже нашел себе счастье? — Т-ты кто? — испуганно бормочет Чимин, за что тут же получает звонкую пощечину. — Как ты смеешь так неуважительно общаться со мной, шавка? — рявкает мужчина, нанося еще один удар.       Из-за ощутимой силы, Пак валится на пол, скрючившись в позу эмбриона, чтобы защититься от возможных нападений. Мало вероятно, что это спасет его, но хоть какое-то время он продержится. — Спишь с парнем? Наслаждаешься жизнью? — рычит Ким, хватая со стола нож.       Когда Чим замечает блеснувшее в чужой руке лезвие, он тут же подскакивает, отползая ближе к стене, и очень медленно поднимается, бегло ища взглядом выход. — А мой сын, помнишь его? Почему это был не ты! Почему именно он! — как-то несвязно, но вполне понятно вскрикивает Тэ, эмоционально взмахивая рукой с ножом. — Это не он, а ты! Ты любишь чувствовать чужой член в своей заднице! — Мы были детьми, — тихо всхлипывает Чимин, впервые чувствуя такой дикий ужас по всему телу.       Страшно. Безумно. Кровь в жилах стынет от одного ненормального взгляда Тэхена, который сейчас сам на себя не похож. — Заткнись, тварь! — вопит мужчина, резко взмахивая ножом в воздухе. — Я говорил Тэхену, предупреждал его. Ты такой же! Грязный и никчемный! — Мне плевать, — шикает в ответ Чим, только сейчас ощущая, как горит щека от ударов. — Теперь Тэ — мой друг, и я не собираюсь его бросать. Пусть ненавидит меня, пусть винит во всем, что произошло с его братом, но я его не брошу! — Ах ты, сука, — не на шутку злится мужчина, преодолевая расстояние до Пака в два шага.       Тело реагирует как-то инстинктивно, ладонь без воли хозяина отбивает чужую руку, когда нож проходится в опасной близости с лицом. Чимин весь трясется и едва держится на ногах, но в глазах уверенность, а в голове — уроки Чонгука, из-за которых Пак часто ныл. Было сложно и больно, но зато сейчас он хоть немного может увернуться или отбиться от чокнутого психа с ножом. — Тэхен! — кричит Чим, что есть мочи, когда его все же цепляет острое лезвие.       Ким как-то резко тормозит, нож почти выпадает из руки, словно пальцы отказываются слушаться, а на глазах вновь появляются слезы, которые вскоре крупными каплями стекают по лицу. И в этом перекошенном лице Чим видит столько боли и страдания, столько мольбы о прощении, что внутри что-то с треском ломается. Потому что помочь Тэхену никто не может, кроме него самого. Сейчас лишь Ким в силах спасти себя. — Беги, — хрипит он, громко всхлипывая и дергаясь, как при припадке.       Зрелище не из приятных, но Чим не может даже двинуться, ноги окончательно отказали, а тело словно в оцепенении. Карие глаза Кима вновь заволакивает дымкой, взгляд его меняется, а на лице появляется ухмылка. В это мгновение Пак уже прощается с жизнью, но в следующую секунду вскрикивает от ужаса и вида крови, что быстро впитывается в кофту слабо улыбающегося и опадающего на пол Тэхена. — Тише, — шепчет Чонгук, приобняв Пака со спины и уткнувшись кончиком носа в его волосы. — Я рядом. — Он не желал никому зла, — шепчет Чим, цепляясь за руку старшего. — Если бы он только мог перебороть это расстройство, то был бы обычным парнем, как я и ты. — Как ты, — поправляет его Чонгук, криво усмехаясь. — Всегда забываешь, что я не обычный парень. — Ага, — вырываясь из объятий парня, Чимин начинает язвить. — Никак не могу запомнить, что ты — супергерой, спасающий вселенную. — Йа! Я вообще-то серьезно! — с тихим смехом возмущается Чон, направившись за Чимином в ванную.       Он входит в комнату и закрывает за собой дверь, опираясь о нее спиной и принимаясь наблюдать за тем, как Пак аккуратно раздевается, скидывая грязную одежду на пол. — А если честно, — тихо начинает Пак, боясь затрагивать эту тему. Он специально стоит к Чону спиной, чтобы не видеть его взгляд, и нервно теребит конец футболки, не решаясь ее снять. — Что ты теперь будешь делать? Тебя серьезно накажут за угрозы в адрес капитана… — Мне плевать, Чимин-а, — с мягкой улыбкой выдыхает Гук, подходя к парню вплотную.       Его пальцы ловко подхватывают низ чужой футболки и тянут ее вверх, заставляя Пака поднять руки. Взгляд Чона тут же скользит по открывшимся участкам кожи в поиске повреждений и ран, но внимание заостряется почему-то на красивых линиях талии и узких плечах, каждый миллиметр которых так и хочется расцеловать, обязательно оставив парочку следов. — Теперь я хочу быть рядом, — хрипло выдыхает Чон, чувствуя не вовремя напрашивающееся возбуждение.       Подушечки пальцев все же касаются нежной кожи, очерчивают, поглаживают и спускаются ниже, до самой кромки джинсов. Чимин не отталкивает и не останавливает, позволяя Гуку игриво и приятно касаться истосковавшегося по его прикосновениям тела, а после даже помогает стянуть со своих бедер джинсы, откинув их ногой в сторону. — Ты решил уволиться? — уточняет Пак, вжимаясь в грудь Чона спиной в поиске защиты и тепла. — Да, — кивает парень, касаясь приоткрытыми губами чужого уха. — Чтобы каждую ночь засыпать вместе с тобой и каждое утро просыпаться рядом. — Неужели я прошел через весь этот ужас ради такого счастья? — тихо смеется Чимин, аккуратно поворачиваясь лицом к Гуку и приобнимая его за шею, чтобы заглянуть в глаза. — Прости, что меня не было рядом, — с сожалением выдыхает Чон, на секунду зажмурившись и поджав губы. — Наверное, я хуже Тэхена, потому что знал все заранее, но не предупредил тебя. — Я понимаю, это твоя работа, — пытается успокоить его Чим, притягивая лицо Чона ближе и нежно целуя его в уголок губ. — Сейчас я рядом, с тобой. Теперь все будет иначе, ведь так?       Чонгук лишь кивает и целует в ответ увереннее и дольше, задержав касание губ на несколько секунд. Пак невольно расплывается в смущенной улыбке, словно все это происходит с ним впервые, и мягко отстраняется от Чона, попятившись ближе к душевой кабинке и потянув Гука за рубашку за собой. — Мне нужно принять душ, — ухмыляется он, игриво изгибая бровь. — Но из-за ранения я не могу справиться самостоятельно. — Ты уверен, что я должен остаться? — как-то пугается такой перспективы Гук, слегка притормаживая. — Если почувствую тебя полностью обнаженным — не смогу остановиться. Я просто изнываю от желания ощутить тебя всего, чтобы убедиться, что это не гребаный сон и не тупая фантазия. — Не хочу этого признавать, но ты нужен мне, как никогда раньше, — бормочет Чим, все равно не отпуская рубашку парня. — Я боюсь оставаться наедине со своими мыслями… Отвлеки меня. — Ненормальный, — качает головой Чон, улыбнувшись уголками губ. — Тебе нужен отдых и моральная поддержка. — Мне нужен ты, — не унимается Чим, резко дергая Гука на себя, и упрямо смотрит в его глаза, поджимая губы. — Кажется, ты сошел с ума, пока общался с психом, — хихикает тот, наблюдая за тем, как надувшийся Пак расстегивает его рубашку. — Это передается воздушно-капельным путем? Я тоже могу заразиться? — Можешь, — шикает Чимин, дерзко дергая края рубашки в попытке стянуть ее с широких плеч Чонгука.       Дыхание спирает от одного вида прекрасного тела, которого Паку будет мало, даже если Чон станет ходить по дому совершенно обнаженным. Зная, сколько сил было приложено для такого результата, Пак лишь молча восхищается и едва ощутимо касается пальцами стальных мышц на торсе Чонгука, чувствуя, как напрягается его живот от невинных прикосновений. — Ну, что ж, — сглатывает Чонгук, понимая, насколько серьезен сейчас Чимин. — Тогда я не против заразиться от тебя. Половым путем. — Ч-что? — отдергивает руку Чим, словно не веря в слова парня и удивленно взглянув на него. — Я говорю, что теперь твои мысли должны быть заняты только мной, — ухмыляется Чонгук, откидывая потную рубашку к вещам Чимина.       После этого Паку не дают ничего ответить, требовательным поцелуем терзая слегка покалывающие легкой болью губы. Брюки Чона волшебным образом оказываются где-то на полу, а боксеры Чимина недолго держат оборону, вскоре отправляясь туда же.       Теряясь то в нежных, то в страстных поцелуях и почти задыхаясь, Чимин наощупь заходит в кабинку и тянет за собой упирающегося Гука. Из-за его нерасторопности им приходится разорвать поцелуй, но это спасает Пака, который успевает наполнить легкие таким необходимым сейчас воздухом. Чон недолго возится с нижним бельем и забирается в кабинку вслед за Чимином, закрыв за собой дверь, чтобы не устроить потоп в ванной. Пак тяжело и жадно дышит, пока Чон смотрит взглядом дикого зверя, загнавшего свою добычу в угол.       Между ними накал страстей и искрящие чувства, оба пытаются сдержать себя и вывести другого. Чонгук облизывает кончиком языка свои губы, пока Чимин привычным движением откидывает отросшие волосы назад, прекрасно зная, как это действует на парня. Но никто из них не делает и шага, потому что, кто первый — тот и проиграл. Рука Пака лишь тянется к регулятору воды, а палец наугад нажимает на кнопку, включая душ. В этот момент Чонгук откидывает всю свою гордость, впечатывая парня в стенку и жарко выдыхая в его приоткрытые губы. — Не играй со мной, детка, — предупреждающе шепчет он, скользя ладонями по влажному телу Пака вслед за стекающей водой. — Возьми меня, малыш, — лишь выдыхает Чим, прежде чем его вновь вовлекают в долгий и развязный поцелуй.       Губы сминаются и горят от трения, языки сплетаются в диком танце, а зубы изредка цепляются и стукаются из-за необузданной страсти и несдержанности. Но обоим плевать сейчас на такие мелочи: один из них желает показать всему миру, кому принадлежит это тело, чтобы никто больше не зарился на него, а второй изнывает от желания почувствовать себя любимым и нужным. Чимин слишком долго ощущал влияние одиночества, видел собственными глазами, что оно делает с людьми, поэтому сейчас ему важно вновь ощутить всего Чонгука.       Ладони ощутимо сжимают напряженные ягодицы, заставляя Пака сначала приподняться на носочках, а после и вовсе запрыгнуть на старшего. В этот момент в боку начинает неприятно ныть, но Пак лишь морщится и прикусывает нижнюю губу Гука в попытке отвлечься, потому что его это не остановит, даже если швы разойдутся и придется снова терпеть неприятные ощущения. Чонгук справится с такой проблемой, потому что он — личный агент Чимина, спасающий его жизнь и вытаскивающий из пучины страха и боли. — Не дергайся и глубоко не вдыхай, — сквозь поцелуи умудряется бормотать Чон, проявляя заботу, но Паку плевать, поэтому он путает свои пальцы в мокрых волосах Гука и больше не позволяет ему болтать.       Внизу уже все пылает от возбуждения, чувствительная головка то и дело трется о низ живота Гука, и Пак не может уняться, мягко покачивая бедрами и сладко постанывая в тонкие губы от приятных ощущений. Длинные пальцы с силой сминают ягодицы Пака, раздвигая их, и в этот момент Чимин теряет связь с реальностью.       Слегка больно и неприятно, но слишком желанно, чтобы обращать внимание на подобную ерунду. Он ощущает Чонгука всем своим телом, плотно обхватывает его напряженный член внутри и сквозь стоны молит начать двигаться, потому что этого ему не хватает. Этого чертовски мало. К счастью, Чону не надо повторять дважды, и уже через несколько пробных толчков он не выдерживает и срывается на рваный и дикий темп, буквально вколачиваясь в любимое тело и выбивая из него весь воздух.       Чимин тонет в своих ощущениях, захлебывается стонами и прижимается ближе к Чонгуку, чувствуя его губы на шее и рваное дыхание на коже. В голове лишь вакуум, в висках стучит громко и быстро, как это бывает только с ним, с Чонгуком, а внизу все сжимается от приятных судорог и напряжения. Он теряет счет времени, изредка кусает губы Гука, когда ловит их собственными, и улетает далеко за пределы этого мира. — Чимин-а, — шепчет сквозь тяжелые вздохи Чон, вжимая выгибающееся тело в стенку душевой кабинки. — Я люблю тебя.       После услышанного внутри словно взрываются планеты, разлетаясь на крошки и паря в невесомости. Пак чувствует в это мгновение себя одним из этих безвольных и совершенно свободных обломков, закатывая глаза и больно царапая плечи Чона, пока все тело сотрясается, словно в агонии. Чонгук тоже не заставляет себя долго ждать, делая финальный толчок и изливаясь глубоко внутрь, заполняя Пака собой полностью.       Оба едва дышат и медленно отходят от перенесенной эйфории, Чимин отказывается приходить в себя и возвращаться из их маленького мирка в реальность, но Чон его не торопит, лишь аккуратно опускает на пол и притягивает ближе к себе, заставляя встать под струи воды. — Я тоже, — бормочет Чим, пока ему намыливают волосы ароматным шампунем. — М? — беззаботно отзывается увлеченный своим делом Чон. — Тоже люблю тебя, — с улыбкой бормочет Пак, перебарывая желание открыть глаза и посмотреть на улыбающегося Чонгука.       Чимин уверен, что тот улыбается, чувствует это нутром, а после — губами, когда Гук нежно целует его, принимая такой ответ.       Перенеся много потрясений и боли, Пак находит свое спасение лишь здесь, где существуют только они: Чимин и Чонгук.