Я люблю тебя
4 февраля 2018 г., 20:37
Шурша одеялом и сильнее прижимая к себе прохладного Чимина, который только вернулся из кухни, Чонгук тычется кончиком носа в его плечо и почти мурчит от приятных мурашек по коже. Пальцы младшего путаются в его волосах, пухлые губы мажут по щеке, а солнечная улыбка словно возвращает к жизни.
— Если бы я раньше знал, что просыпаться рядом с тобой — такой кайф, я бы давно уволился, — бормочет сонный Чон, покрывая подставленную шею парня короткими поцелуями.
— Ты и раньше просыпался со мной, — напоминает ему Пак сквозь тихое хихиканье.
Чон не брился уже несколько дней, щетина колется, а неровное дыхание щекочет. Чимину до жути хочется смеяться и вырываться, но он мужественно терпит и позволяет парню понежиться.
— Обычно мне нужно было куда-то собираться, вновь покидать тебя, но теперь я могу вдоволь насладиться твоим теплом и вкусным ароматом завтрака, — шепчет в самое ухо Гук, игриво прикусывая губами аккуратную мочку.
Именно в этот момент Чим больше не выдерживает, громко засмеявшись и резко дернувшись в ленивых объятиях Чонгука. Из-за размашистых и рефлекторных движений, Чимин почти валится с кровати, но отточенная реакция Чона в очередной раз спасает его от ушибов. Крепкие руки сильнее прижимают к обнаженной груди, и теперь Паку не до смеха.
Взгляд Гука проницательный и серьезный, губы поджаты, а пальцы находятся в опасной близости к бокам. И если бы только Пак умел выбираться из захвата Гука, он бы давно уже сбежал из комнаты, подальше от этого изверга с замашками ребенка.
— Прошу, не надо, — нервно произносит Чимин, напрягаясь всем телом.
— Значит, смеяться от моих поцелуев можно, а щекотать тебя — нет? — с прищуром спрашивает Гук, надавливая подушечками пальцев на ребра Чимина сквозь нежную кожу.
— Я больше не буду, — спешно обещает Чим, чувствуя, как подкатывает новая порция истерического смеха. — Переста-ахах-нь!
— Ты знаешь, какова вероятность того, что ты спасешься? — хитро улыбаясь, шепчет Чонгук.
Он тянется ближе к плечу Чимина, что так привлекательно выглядывает из-под ткани свободной домашней футболки, и почти неощутимо касается мягкой кожи губами, оставляя на ней легкий поцелуй.
— Нулевая? — выдыхает Пак, чувствуя, как хватка на его боках слабеет.
— И почему же? — игриво сверкая глазами, уточняет Чон, прежде чем коснуться плеча парня зубами.
— Потому что мне сложно противостоять тебе, — с придыханием бормочет Чимин, наблюдая за тем, как Чонгук медленно меняет свое положение, нависая над ним и размещаясь между разведенных ног.
— А не потому, что я могу одним движением обезвредить тебя? — ухмыляясь, выдыхает Чон.
Его ладони проходятся по обнаженным бедрам, плавно забираются под ткань футболки и ощутимо проходятся по изящным бокам Чимина. Но теперь на лице младшего нет и намека на улыбку, лишь легкая растерянность и живой огонек в глазах.
— Думаешь, меня это пугает? — облизываясь, хрипит Пак, чувствуя, как жар проходится по всему телу и скапливается где-то внизу живота.
Чонгук как наркотик. Стоит только получить новую дозу — и тело уже не слушается, разум отключается, а сердце норовит выпрыгнуть из груди. И эти странные чувства до дрожи в коленях нравятся Паку.
— И откуда в таком маленьком теле столько дерзости? — тихо смеется Чонгук, убирая руки от парня и поднимаясь с кровати.
— Ты куда? — искренне удивляется брошенный Пак, глядя на него, как на предателя.
— Я проголодался, — издевательски улыбается тот, пожимая плечами. — Хочу кушать.
— Ну Чонгук-а, — хнычет Чим, брыкая ногами, как маленький ребенок. — Вернись немедленно.
— Не-а, — хихикает он, даже махнув парню перед выходом из комнаты.
Чимин громко и недовольно сопит, поджимая губы, и через несколько минут, устав слушать шум с кухни, нехотя вылезает из постели и плетется босыми ногами к старшему, чтобы хорошенько отомстить за такие откровенные действия и обламывающее бездействие.
— Тебе сегодня на работу не надо? — уточняет Гук, увлеченно складывая бутерброд из нарезанных продуктов.
— Хочу дома остаться, — морщится Пак, наблюдая за старательно готовящим парнем, и издает усмешку. — Ты решил накормить нас этим?
— А что тебе не нравится? — удивленно смотрит Чон, протягивая парню тарелку с мини-бутербродами. — Обычный завтрак, все как раньше.
— Каждое утро будешь баловать меня? — улыбаясь, Пак усаживается за стол и дожидается кружки сладкого кофе, с благодарностью взглянув на парня.
— До тех пор, пока не найду новую работу, — пожимает плечами Гук, усаживаясь напротив с чашкой горячего чая.
— Не хочешь пойти в федеральное бюро расследований? Или службу безопасности? — интересуется Чимин, с аппетитом уплетая вкусный бутерброд и запивая его кофе.
— Чтобы опять пропадать сутками на работе и не видеть твоего личика большую часть своего времени? — усмехается Чонгук, задумчиво разглядывая потрепанного и помятого с утра Чимина. — Думаю устроиться в полицию.
— В любом случае тебе придется сдавать экзамены, — подмечает Пак, облизывая губы.
— Ну, ты ведь поможешь мне с этим? — играет бровью Гук, вызывая у Чимина ответную улыбку.
— Ты такой ребенок, господи, — смеется с него Пак, пододвигая тарелку с мега-крутым завтраком парню. — Доедай, а я в душ и собираться.
— Мне тебя проводить? — Чонгук следит взглядом за младшим и послушно откусывает бутер собственного приготовления.
— Мм, — делает задумчивый вид Пак, почесывая подбородок. — Можешь сходить вместе со мной в душ.
На губах парня тут же появляется пошлая ухмылка, от вида которой Чонгук даже давится едой. Чимин со смехом убегает из кухни, а Чон еще несколько секунд тупо смотрит в сторону выхода, не понимая, что сейчас произошло и вспоминая, всегда ли Пак был таким игривым и часто ли произносил такие двусмысленные предложения.
Недолго думая, Чонгук все же решается согласиться на авантюру Пака и спешит вслед за ним, успевая как раз вовремя. Чимин улыбается лукаво, и боксеры свои бросает в сторону вошедшего парня, намекая на то, что на этой территории необходимо раздеваться. Пока Чонгук стягивает с себя одежду, Чимин забирается в ванну и включает душ, регулируя воду.
Наблюдая за тем, как красиво вода стекает по молодому телу, Чон немного теряется. Дыхание от обнаженного Чимина спирает, голова просто отключается, передавая все права на управление парнем той, что ниже пояса. Чонгук оттягивает момент и просто наблюдает за Чимином, что так соблазнительно покачивает бедрами и через мгновение упирается ладонями в стенку, слегка прогнувшись в пояснице. Это слишком откровенно, Чон даже забывает, как правильно дышать, не в силах оторвать глаз от красивых форм молодого тела.
Проводить все свое время с Паком ему нравится куда больше, чем жертвовать своей шкурой ради страны. Да, сейчас у него небольшие проблемы с поиском работы и непривычно много свободного времени, но все это ерунда. Просыпаться рядом с милым и сонным Чимином, принимать с ним совместный душ, провожать до работы, встречать каждый вечер и просто, без цели, гулять по парку — то, о чем Чонгук когда-то даже не мог мечтать. А про ежедневный секс и говорить нечего. Такое Чон видел лишь во снах, и то очень редких.
Не в силах сопротивляться своим желаниям и инстинктам, Чонгук забирается к Чимину и невольно, как завороженный, скользит ладонями по его влажному телу, спускаясь от напряженной спины ниже, к пояснице и ягодицам.
— Ох, не тяни, я опоздаю, — жарко выдыхает Пак, изнывая от желания ощутить Чона в себе.
Все это слишком дико и непривычно. Раньше он всегда мог насытиться даже простым поцелуем, ведь выбора другого не было, а сейчас ему все мало. Чимину хочется всегда и везде, особенно, если Чонгук такой домашний и родной. Против него у Пака нет оружия, и спасаться нечем. Поэтому остается отдаться в плен и смиренно изнывать от неторопливых и нежных прикосновений.
Если бы только Пак знал, что ради постоянного присутствия Чона рядом нужно оказаться в плену у психа, он бы сделал это раньше. Подстроил бы покушение, устроил бы нападение с ранением, сделал бы все, лишь бы Чонгук раньше осознал, как сильно Чимину плохо без него.
— Я люблю тебя, — сквозь шум льющейся воды шепчет Гук так, чтобы Пак его услышал. — И буду любить даже через десять или двадцать лет.
— Ты говоришь мне это каждый день, — смущенно улыбается Чим, чувствуя, как пальцы Чонгука с легкостью проникают в него, заставляя шумно выдохнуть и выгнуться сильнее.
— Потому что заставил ждать тебя слишком долго. Теперь мне нужно наверстать все те дни, которые я упустил, — бормочет Чонгук, вжимаясь грудью в спину парня, чтобы чувствовать его каждой клеточкой своего тела.
— Ты сводишь меня с ума, — с придыханием шепчет Чимин, разочарованно застонав из-за неожиданного ощущения пустоты внутри.
— Стараюсь, — самодовольно выдыхает Гук, упираясь руками в стену по обе стороны от Пака. — А сейчас нам нужно поторопиться, чтобы ты не опоздал.
Только собравшись возмутиться, Чимин давится стоном от ощутимого и внезапного толчка, сразу же забыв обо всем на свете. Все становится неважным и таким ненужным, когда Чонгук касается своими горячими губами, когда его руки так ощутимо сжимают и мнут, когда он так грубо и рвано толкается на всю длину, выбивая все новые стоны из парня.
Привыкать по-новому к Чону так трепетно и приятно, что Пак каждый день давится его парфюмом, которым насквозь пропахла подушка. Ему страшно, что однажды, открыв утром глаза, он осознает, что все это было лишь сном, но пока Чон дарит ему спокойствие и уверенность в будущем, Пак будет отгонять от себя все эти мысли.
Пожалуй, ему просто пора смириться. Чонгук больше никуда не уйдет.
