Молдавская флэйва

— Блять, — проворчал Ремень, чуть не подскользнувшись на каком-то говне. Видимо кто-то харкнул. Мудак Рома вышел в курилку. Там уже бурно шло обсуждение чего-то. — Чё такое, мужики? — спросил Рома плюхнувшись на кушетку. — Да… Притон очередной накрыли, — ответил один из рабочих — Не просто притон, — подхватил Плей Блек, — а однокашника нашего приняли — Всмысле? — Вот так, Рома. Смотрю репортаж, а среди нарков Санёк сидит. Бледный весь, глаза красные. Страшно посмотреть. — Ахуеть — Ага — А чё он так? Всегда чёткий поц же был. — Да я ебу что-ли? — Действительно Последняя сигарета в этой компании была затушена и дружной гурьбой работяги пошли выполнять план. Рома же, только пришедший, зажёг сигарету, сделал две затяжки и просто сидел, уткнувшись в одну точку, пока сигарета тлела между пальцев. «Какой же ахуенный был пацан. Кто-то лишает жизни людей, и его сажают. Кто-то лишает жизни себя, и его тоже сажают. А помощь? Неужели даже эвтаназия не лучше этого дерьма? Особенно жалко, что это случилось именно с ним. Саня… Эх… Вписки, зачёты, пары — почти всё вместе. Такой ахуенный был, угарный, искренний… Говорю о нём, как будто он уже умер. Да он и сам уже себя похоронил. Бывает же с людьми. А ведь… Именно он бухой по пьяни ко мне лез… Хватал за плечи, талию… А что если он не шутил, сдерживаясь в остальное время? И мог ли он сторчаться из-за этого?» По спине Ромы пробежали мурашки. Весь день он был сам не свой. Артём понимал, что это из-за Сани, но не знал о его мыслях. Вечером Рома затарился Жигулёвским и думал на кухне уже о другом: «Такую же бутылку пива я держал в руке, когда Аня погибла. Такими же бутылками была завалена квартира несколько месяцев после этого. И сейчас это пойло стоит передо мной.» Рома вылил отстаток в раковину. Оставшееся в холодильнике он пощадил, на утро пригодится. Рома лёг. «А ведь из всего этого меня вытащил Артём. Этот силуэт ангела до сих пор перед глазами… Такой нежный и светлый… Правдивый и искренне добрый… Как жаль, что для Сани такого не нашлось. Им мог бы быть я, но судьба нас слишком сильно раскидала… Какой же Артём всё-таки хороший. Не будь его — суициднулся бы или сторчался как Саня… Хм, а оценивал ли он каждую дозу как стоимость жизни? В сумме она оказалась слишком высока. Уж лучше бы выбрал суицид. Хотя, не мне судить. Он считал это высшей формой удовольствия, вряд ли он делал выбор осознанно. Спасибо, Артём.» С этой мыслью Рома перевернул на другой бок. *** Раннее утро. Несмотря на вчерашнее «собрание с мыслями» Рома чувствовал себя прекрасно. Розовый весенний рассвет освещает кухню. Синим цветком горит газ, нагревая турочку с кофе. Из радио тихо играет джаз. Мысли легки и приятны, спокойствие витает в воздухе. Артём ещё спит. Такой невинный, беззащитный. Милый. «О, кофе чуть не убежал. Надо будет купить сахар. Так, готово.» Артём разбужен, кружки уже опустели. «Красивая улыбка. И почему именно сегодня я это замечаю. Неужели надо меньше спать…» День начался как нельзя лучше. Метро. Автобус. Завод. Прибыли. Артём быстро переоделся в рабочее и принялся за дело. Рома залип в одну точку, думая о чём абстрактном. То ли о сахаре, то ли о сладкой улыбке Артёма. В любом случае размышления были прерваны Палычем. Получив чёткие указания, Рома отправился на рабочее место. День летел незаметно. Почему-то в глаза кидалось каждое движение Чернатынского. Усмешка, перемещение по цеху, выход не перекур — всё приковывало внимание Рэймина. «Даже походка сегодня необычная… Это реакция на вчерашнюю, пусть даже мысленную, благодарность? Или на хорошее начало дня. Или я себе всё это внушил. Нет, ну походка правда летящая…» Романа передёрнуло, он вспомнил мимолётное видение ангела после… сна про Аню. Мысли Рэя окончательно отошли от рабочего процесса. Постепенно в свои права вступил вечер. Рабочие начали расходится по домам. Рэймин уже в открытую пялился на Артёма. — Ну хватит сверлить меня взглядом, я уже почти закончил! — Сказал Плей, заметив это. При чём заметил он это раньше самого Ромы. Тот покраснел и ретировался в раздевалку. «Боже мой, что сегодня происходит? Это нормально или нет? Я просто не могу выкинуть из головы этот сон… Нежный и завораживающий. А при чём тут Плей? Ассоциативный ряд? Травма из детства? Нет, это будет посложнее размышлений о цене и смысле жизни. Намного…» Через некоторое время Рома уже был готов выйти; Артём только закончил работать и начал переодеваться. Где-то у себя в каморке сидел Палыч. Больше людей на заводе не было. Артём стоял в одних трусах, лицом к шкафчику. У Ромы возникло странное чувство. Сродни того, что он испытал в промежутке между сном и видением, когда возбуждение ещё не угасло, но уже появилась эйфория. Ремень косился на сожителя. «И всё-таки, какие накачанные ноги…» *** Звон в ушах. Взгляду представлен потолок. Боль в челюсти. — СУКА, БЛЯТЬ, КАКОГО ХУЯ?! — Прокричал знакомый голос. — … — Ты схватил меня за задницу! Рома приподнял голову и увидел уходящего с одеждой в руках Плей Блека. И заметил у себя стояк. — Блять…