Молдавская флэйва

Апатия. Осознание. Шок. Страх. Паника. Суета. Спешка. Сердце стучит. Мало воздуха. «О боже…» Мандраж. Трясёт. Темнеет в глазах. Трясущимися руками Рома достаёт из рюкзака влажную салфетку вытирает кровь, после чего стремительно направляется прочь из здания. Мысли ничем не заняты. Ноги сами несут куда-то мимо автобусной остановки. Дворы, переулки, детские площадки. Темп не сбавляется. Небо серело, и даже голубь, чуть не попавший под ноги Романа, осознавал себя больше чем он сам. То ли он ходил кругами, то ли вовсе шёл не в ту сторону, но понятия своего местонахождения Рэй уже не имел. Чтобы прогулка переросла в приключение, стоит свернуть со строго ограниченного пути, ведь путешествие начинается там, где кончается дорога. Рома не по своей воле выделился из серых будней собственной жизни и мира вцелом, и потому его путешествие уже началось. «Какого чёрта произошло? Я пидор? Или этого вовсе не было? Я сплю? Нет, боже, пусть я проснусь прямо сейчас! У меня же была Аня, я до сих пор её не отпустил! Это суррогат чувств, я не могу любить мужика! Или… Ну нет же, нет… Он может быть моим спасителем, но у меня даже фантазий по этому поводу никогда не было… На сознательном уровне. Неужели всё это происходит прямо сейчас?» В мыслях была беспросветная тьма, впрочем, как к этому времени и на улице. Рома немного пришёл в себя и понял, что надо идти домой. Странно, но темнота пространства будто контрастировала с темнотой в душе Ромы, ему вроде как стало немного лучше. Будто весь этот объём густой черни вышел на небо именно из его груди и в ней появилось место для чего-то ещё. Хотя бы для свежего воздуха. Мыслей не было. Была дорога. Дорога, но не путь. Пустые скитания, модель жизни в масштабе один к семи миллиардам. Свет фонарей падал на дорогу, но путь никак не освещал. Для Рэя весь мир в один миг стал дешёвым суррогатом, что уж говорить так что о каких-то софитах. Альтернатива луне, скрывшейся за тучами, приемлемая, ну и ладно. Рома стоял под фонарём минут десять. Просто стоял, ничего более. Его прострацию прервал свист, раздавшийся на расстоянии в пару шагов. — Э, мил человек! Хуль вылупился? — спросил незнакомец. — Всмысле? — Тебе пояснить что-ли, сука? — Вам что-то надо? — Нам-то уже ничего не надо, а вот тебе бы надо знать, по чьему району шастаешь, — раздался за спиной второй голос. На коже Рэймина выступил холодный пот. — Мне идти или как? — Да мы проводим, — ехидно сказал первый. — Теперь уж не заблужусь — А мы проконтролируем, — всё так же из-за спины отвечал подельник. — О, это со мной, — показал Рома за спину первого и пока оба пытались «это» разглядеть, Рэй рванул в сторону. В пару прыжков он был настигнут вторым и повален на землю. Всё происходило слишком быстро, Рома просто не успевал о чём-то думать. Когда подбежал первый, Рэй схватил его за ногу и повалил под ноги второму. Оба поднялись, но Гуцу уже убегал. Только очутившись на остановке, знакомый достаточно, чтобы в несколько пересадок оказаться дома, Рэймин остановился. Отдышавшись, он стал ждать автобус. Уже сидя в автобусе Рома задумался. Он ведь ни о чём не думал, когда стоял у фонарного столба. И ни о чём не думал, когда рядом с ним валялся. Но не думал по-разному, в одном случае это состояние вызвано апатией, а в другом — паникой. «Но я одновременно испытывал и панику, и апатию, в последние секунды моего пребывания в раздевалке. А мысли при этом скакали как блохи. Парадокс.» Будучи увлеченым этой мыслью, Рома доехал до дома. Дверь в подъезд была распахнута, ей мешал закрыться уснувший под ней бомж. Рэй его перешагнул, добрался до своего этаже. «Стоп, а где ключи?! Бляяяять… Неужели выронил! Ебучая гопота, сука!» В надежде, что Артём ему откроет, Рома начал звонить в дверь. Потом стучать. Потом дверь была подвергнута пинкам. Выбившись из сил, Рома присел на коврик. Почуяв под жопой бугорок, мешавший сидеть, Рома задрал ковёр. Это оказалась связка ключей. Вернее отсоединённые от общей связки ключи от подъезда и квартиры Романа. — Мде, — выдохнул Рэй и наконец-то попал к себе домой. Вещи были разбросаны, среди них не было ни одной Артёма. И его спортивной сумки тоже не было. На столе записка: «Ключ под ковриком» «Актуально» — подумал с усмешкой Ремень и полез в холодильник. Вчерашнее пиво оказалось как нельзя кстати. Рома не думал о том, что просто бежит от проблемы. Что на ночь он частично заглушит боль, а на следующее утро она с нахлынет с новой силой, таща за собой ещё и похмелье. Он не думал об этом. Не хотел думать. Осилив пару литров пива, он притупил чувства. Прокручивать в голове произошедшее стало не так тошно, и мысли уже сами лезли в голову: «И что это было? Неужели такой пустяк… Хотя, что для него пустяк, а что нет я не знаю… Но он мог бы хоть выслушать. Интересно, мог ли я его догнать? Мог ли он пересмотреть произошедшее, если бы я напомнил, сколько мы знакомы и сколько всего мы пережили за это время?» Рома продолжил пить. «О чём я думал в тот момент? Ни о чём, ясное дело… Сплошное раздувательство слона из мухи. Под ногами гопоты я просто не успел бы о чём-то подумать, таких примеров сотни… А думал ли я вообще за жизнь хоть раз?» Была опустошена бутылка коньяка, отложенная на чёрный день. За окном царила кромешная тьма, ночь выдалась облачной. По свей квартире свет так же был погашен, Реймин уже просто мытарился по коридору, иногда задевая вещи. «Как же его здесь не хватает… — бессильно простонал Рома, — Почему он просто не может лежать на диване, в двух метрах от меня? А ведь что, по сути, произошло?! — что-то ёкнуло внутри у Гуцу, — НИЧЕГО! ТАК ЧТО СО МНОЙ НЕ ТАК?!» От отчаяния он сначала бил кулаками стену, после чего свернулся калачиком на полу и заплакал. Всего через 10 минут Рома уснул, и чудилось ему, что рядом лежит Артём. Его Артём.