Молдавская флэйва

Светало. Свинцовые тучи и предрассветный туман овеяли город со всех сторон. По тротуарам то и дело перебегали крысы. Чувствовалась атмосфера поздней весны: уже почти зазеленевшие кусты, щебечущие птицы, бодрящая прохлада. Первыми идиллию нарушили бездомные маргиналы, потихоньку очнувшиеся от очередной алкогольной комы. Красные глаза, полные, бессильной ненависти ко всему, начинающие медленное шествие на утренний рейд по мусорным бакам. Мимо шёл Рома. Шагал он быстро, уверенно, зная наперёд все свои действия. Прошёл по подворотне, вошёл во двор одного из жилых домов. Дойдя до арки, открыл на телефоне фотографию, где красным цветом отмечен участок стены. Опознав его, потянул за выпирающий кирпич. Забрал свёрток, скрылся среди припаркованных машин. Судорожно спеша домой, Мин с тревогой осознал, что на фоне непреодолимого желания во всём теле он чувствует лёгкий мандраж. Начинается ломка. Добежав до своей однушки, трясущимися руками он попытался вставить ключ в замок. Чуть не выломав, в итоге, дверь времён совдепа, влетел в квартиру. Скинул пыльные, потрёпанные кроссовки и старую куртку на пол и, небрежно захлопнув входную дверь, облокотился о стену, жадно закидываясь содержимым свёртка. Рома поменялся в лице. Получив чувство, которое вожделел последние пару дней, он медленно сполз по стене. Уже сидя на полу, Рей прочувствовал всю палитру эмоций, дошёл до пика. Пребывая в умиротворении и эйфории, он небрежно кинул мысль: «Как в первый раз…» Может он и не хотел дальше её развивать, но воспалённый мозг уже не поддался контролю. «А как давно был мой первый раз? Так, когда встретил Саню, того самого, который якобы сторчался. Когда накрыли притон, он сдал всех к чертям собачьим. В обмен на условку. Случай не научил его ничему и он продолжил разгульную жизнь. Встретил он меня в очередном клубе, придя туда с целью подцепить даму на одну ночь. Поразительно, но он меня узнал. А я на тот момент забухал конкретно, ну, он и предложил на траву перейти. Саня, как оказалось, приторговывал в розницу… Средь остоебавших рож даже наркота, будучи чем-то новым, казалась спасением. Лучиком света в череде страданий: ловли "вертолётов" ночью и похмелья утром и нескончаемой ментальной боли на фоне. На траве я сидел месяц. Всё это время мне было ясно, что я не зависимый, нет. Трава лишь заменяла алкашку, мешающую работать из-за запаха и ярких похмельных синдромов. Так продолжалось до тех пор, пока не кончились деньги. Хоть до зарплаты и оставалась неделя, но без травы я не смог продержаться и двух дней. Это зудящее чувство… Глазёнки бегают в поисках того, на что можно перевести внимание, а обычные сигареты не выполняют эту роль ни в коей мере. Пришлось брать у Сани в долг. Именно те два дня и дали понять, что я просто променял одну зависимость на другую. В поисках способа избавиться от неё, наткнулся на факт того, что врачи, с целью лечения наркобольных, пересаживают их на другие вещества и, в промежуточном состоянии, начинают уменьшать дозу. Якобы, новая зависимость сформировалась не до конца, а старая уже не так ярко выражена. По иронии судьбы, услышал я эту историю от того же Сани, он и предложил мне перейти на то, что в последствие оказалось ещё хуже травы. А я по глупости своей и согласился. Идиот…» «Ах да, запой… Меня вывел из него Артём… Ой, это же было ещё до того случая, в этот раз Артём стал его причиной. Собственно, я даже с завода ушёл — снова появиться у него на глазах было выше моих сил. Устроился в офис. Всё продолжило катиться к чертям, пагубная привычка уже стала вырисовываться на лице: бледная кожа, отсутствующий взгляд. В добавок ко всему, ещё и начались прогулы, которых раньше без уважительной причины не было. Глядя на всё это, меня уволили от греха подальше. В старую квартиру Артём всё-таки не вернулся. Чудесное, уютное гнёздышко, где мы прекрасно уживались. Эх, надо же было так всё проебать…» «Кстати о квартире, сколько я уже не плачу за эту? Деньги, вырученные от продажи первой, хоть и шли первое время на неё, но за последний месяц всё было спущено на закладки… А есть-то тоже хочется. И что дальше? Идти работать? Да кто меня возьмёт! Эх, вернуться бы хоть на завод. Палыч может и примет блудного сына, но моё существование отныне будет отравлять Артём.» Желудок Ромы предательски заурчал. — Нет, жрать хочется больше, — констатировал Реймин. Уже через день Роман Гуцу сидел в импровизированном отделе кадров. Директор завода лишних вопросов задавать не стал, работников не хватало до сих пор. На выходе Рома чувствовал себя хуже, чем если бы его не взяли. «Как меня встретят? Артём наверняка всем рассказал… А как я буду смотреть в глаза самому Артёму? Что скажет Палыч? Я один из немногих, с кем наедине он беседовал на равных. Что же теперь? На что я это всё променял? Взамен я даже ничего не получил, одна боль и беды!.. … у меня опять начинается ломка… Блять…» *** Шла середина декабря. Рома снова укоренился в коллективе. Как оказалось, Артём решил не хвастаться тем, что его лучший друг оказался пидором. На следующий день после "происшествия" Плей написал увольнительную, без объяснения. Сделав вид, что истинные мотивы товарища ему неизвестны, Рей возобновил стабильный заработок. Утро. Небо, серое как окоченевший труп, источало не более привлекательный снег, ещё в полёте обращавшийся в слякоть. По воде с песком спешил на автобусную остановку Ремень. Добравшись до своего рабочего места, он обращает внимание на скопление народа рядом с коморкой Палыча. Подобравшись к окраинам импровизированной толпы, Рей постарался узнать о причине сего действа. — Артёма встречаем, — ответил ему первый попавшийся коллега. — Ар-тём?.. — Да, Чернатынский, кореш твой. В глазах потемнело. Рома чуть ли не в той же степени снова прочувствовал всю палитру эмоций, нахлынувших в тот злополучный день. Дабы не свалиться в обморок, он поспешил присесть на ближайшее кресло. Придя в себя, заметил, что толпа рассосалась. — О, Ромка! Слыхал, Артём вернулся, — невзначай спросил Палыч, проходя мимо очнувшегося от флешбеков Ромы. — Д-да, Михал Палыч, я вот… — Слушай, не знаешь почему он попросил у вас с ним смены чередовать? — Да нет… Не думаю… — с облегчением и плохо отыгранной задумчивостью выдохнул Гуцу. — Ну-ну, — пробурчал старик и пошёл дальше. Факт того, что пересекаться со своим прошлым вряд ли придётся, Рому обнадёжил, однако кошки на душе скреблись: «Зачем он вернулся? Надолго ли? Задумал ли он что-то?» Мысли эти мёртвым грузом прицепились к душе и паразитом тянули из хозяина силы на протяжении дня. По пути домой Рома заметил, что ломка, о которой он успел забыть, из-за сильного стресса возобновилась. Аванс ушёл на покрытие долгов, а значит придётся терпеть. «Главное — ночь пережить. А утро вечера мудренее» — размышлял тот про себя. *** Незаметно пролетела ещё пара недель. На носу новый год. К счастью Ромы, общий корпоратив решили не устраивать, однако бзик в голове совета директоров предписал выдвинуть по два человека в цех на новогоднюю смену. Роман же искал в это время способ уйти от ломки. Алкоголь не рассматривался априори, поэтому стресс он непроизвольно заедал. Дома уже не осталось еды, как и денег в кармане, а сконцентрироваться на чём-то нужно не меньше. Решив убить этим несколько зайцев, Рома пошёл к Палычу и добровольно подписался за выход на праздничную смену, тем более, что оплата за неё двойная. Уже дома, Рей не знал чего желать: чтобы Артём окончательно исчез из его жизни со всеми невзгодами и воспоминаниями или чтоб тот снова ворвался в его тесный мирок и вытащил из атмосферы смуты и негодования. Именно эти вопросы и безрезультатное самокопание лишь усугубляли ментальное состояние, сжирая душу изнутри. Казалось, что, пытаясь найти ответы внутри себя, Рома сдирает кожу и потрошит органы, однако нутро ускользает от хозяина, не желая прояснять всё раньше времени. Минуты тянулись днями, лишая жизнь смысла и удовольствий. В скудном потоке жизнедеятельности Ромы оставалась лишь надежда на перемены. Но, как ни странно, он и сам не знал уже, на какие именно.