За живое

Как бы комично это ни звучало и как бы ни зверел от этого факта Тобирама, но братья Учиха становятся частыми гостями в главном доме Сенджу. Главы и их младшие братья частенько засиживаются до поздней ночи, потому что дел после заключения союза и началом строительства поселения прибавляется вдвое. Поначалу вообще втягость не только из-за отсутствия свободного времени, но и от близкой неформальной обстановки с бывшими врагами. Вот ты в один момент несешься на этого тупоголового придурка с мечом, намереваясь вспороть ему глотку, а в другой сидишь в собственной гостиной и пьешь чай, обсуждая планировку зданий Деревни. Конечно, все не так хорошо и спокойно, как кажется на первый взгляд. Отношения между кланами до сих пор натянуты, люди спокойно проходят мимо друг друга скрипя зубами и стараясь не кинуться на врага, не поворачиваться лишний раз спиной. Постоянные хмурые взгляды, ненавистные перешептывания и напряженная атмосфера. Одна только детвора да Мегуми с Хаширамой счастливые носятся. - Может, архив подальше от центра Деревни сделать? - Изуна недовольно поджимает губы, критически оглядывая накиданный план зданий. - На окраине тоже не особо будет, - Тобирама потирает подбородок рукой с карандашом. Два заклятых врага сидят друг напротив друга, между ними на столе - развернутый громадный лист с карандашными набросками. Мадара расслабленно сидит рядом с Изуной, раскидав руки по спинке дивана и закинув правую лодыжку на левое колено. Он оглядывает план из-за плеча Изуны, изредка дополняя и поправляя парней. Хаширама с блаженным лицом восседает в кресле и медленно потягивает зеленый чай, предпочитая вообще не лезть в эти дела и конкретно забив на валяющиеся тут и там документы. - Может, здесь? - грифель карандаша ткнулся в место рядом с больницей. - Нет, - подумав, тут же отмел эту мысль Тобирама, убирая карандаш. - Место потише надо. - Да, как в пещере какой-нибудь, - усмехается Изуна, скользя глазами по листу. - Так может в пещере и устроить? - вклинивается Мадара. Изуна удивленно поворачивается к брату, а Тобирама вскидывает голову. Оба молча ждут дальнейших разъяснений. - Ну что пялитесь, не доходит? - усмехается Учиха. Парни отрицательно качают головой. И это возможные будущие правители. Очаровательно. - В скале выдолбать пространство Стихией Земли. Обустроить там все, из той же скалы сделать подъем. - Круто звучит, - улыбается Хаширама. - А это мысль, - щелкает пальцами Изуна. Тобирама согласно кивает, нехотя признавая плюсы этой идеи. Чертовы Учиха. Сплошь и рядом там у них гении валяются. На подлокотник рядом с Мадарой запрыгивает что-то черное, и Изуна так резко поворачивает голову, что чудом не хрустят позвонки. Старший брат лениво переводит взгляд влево. - Не беспокойся, Изу, - машет рукой Хаширама. Тобираму раздражает, как его старший брат зовет этого надменного Учиха. Преувеличенно по-домашнему, как будто они все тут, блять, родные люди. - Ее Мегуми с месяц назад притащила. Сказала, с дерева сняла, - по легкому пожатию плечами складывается впечатление, что глава клана Сенджу безоговорочно верит нелепой отмазке сестры. Скептический хмык Тобирамы доказывает, что он - прямо наоборот. На подлокотнике рядом с Мадарой располагается черная кошка, с интересом осматривающая гостей идеально круглыми янтарными глазами с узкими вертикальными зрачками. Ее длинные темные усы забавно дергаются, когда животное принюхивается к их запаху, а гибкое жилистое тело наклоняется чуть вперед. - Значит, с дерева сняла? - с усмешкой интересуется Мадара и протягивает руку к кошке, не стараясь до нее дотронуться. Кошка настороженно обнюхивает длинные пальцы и широкую ладонь. - Ага, - беспечно подтверждает Хаширама. - А! Она вообще-то... А-а-а... Мадара... - его глаза вдруг округляются, когда Учиха беспрепятственно зарывается пальцами в мягкую черную шерстку. Кошка приподнимает голову, открывая больший доступ к шее, и прижмуривается. - Что? - без особого интереса спрашивает Учиха, не отводя взгляда от животного. Тобирама отрывается от плана и тоже с какой-то настороженностью глядит на питомицу. - Э-э-э... - так же глубокомысленно выдает Хаширама, во все глаза смотря на ласку Учиха. - Ты ее что, в гендзюцу кинул? - хмурится блондин. - Она ни к кому не подходит, кроме Меги. - Кошки хорошо чувствуют людей, - пожимает плечами Изуна, наблюдая, как достаточно своенравно черная красавица дергает головой, прерывая почесывание, грациозно спускается с подлокотника и осторожно смотрит на старшего Учиха умными глазами. Как будто спрашивает разрешения. - И что это значит? - Тобирама морщится, как от зубной боли. - Становится понятно, почему тебя она обходит стороной, - едко ухмыляется Изуна, зарабатывая в свою сторону уничтожающий взгляд. Мадара, не обращая внимания на парней, легко касается большим пальцем лба животного, слегка приглаживая шерсть. Кошка муркает и устраивается на спине рядом с бедром брюнета. Ерзает, выбирая удобное положение, и подставляет Мадаре живот. Глава Учиха улыбается, начиная легкие и осторожные поглаживания с ребер. - Например, этот жест, - Изуна кивает на животное, которое блаженно жмурится и растягивает рот так, будто улыбается, - Показывает высшую степень доверия. Живот - самое уязвимое место кошек. - Откуда ты столько про них знаешь? - Хаширама наконец отмирает и теперь с восторгом пялится на младшего брата Мадары. - У Учиха заключен договор с Нэкомата, - небрежно ведет плечом Изуна, возвращая взгляд на наброски. Мадара слегка улыбается, когда кошка сжимает передними лапками его руку, призывая уделить внимание брюху. Он аккуратными, неторопливыми движениями ведет от выпирающий диафрагмы сначала к левому боку, потом так же к правому. Кошка начинает тихо мурлыкать, уткнувшись носом ему в ногу. - Меги бы визжала от счастья, - глубокомысленно заявляет Тобирама и тоже смотрит на плотный ватман. - Так что, останавливаемся на скале? - Изуна кивает, и блондин отрывистыми движениями набрасывает эскиз лестницы. - Нужно будет завтра проверить скалу и выбрать более крепкое место, - не отрываясь от своего занятия, говорит Мадара. - Ты же в ладах с Землей? - Изуна поворачивает голову и морщится, припоминая досье на главу Сенджу. - Да, я посмотрю, - кивает Хаширама, наблюдая за плавными движениями главы Учиха. В коридоре вдруг раздается грохот, непонятный шум, затем громкий хлопок и невнятно бормотание. - О-о, а вот и наша звезда полей нарисовалась! - улыбка Хаширамы простирается от уха до уха, пока Тобирама стирает неудавшуюся линию. - Эй, вурдалаки! Я дома! - доносится звонкий голос младшей наследницы. Реагирует на него самый страшный вурдалак. Черная кошка прекращает мурлыкать и спешно выворачивается из-под руки Мадары. Под пристальным взглядом темных глаз она отталкивается от его колен, прыгает на стол и бессовестно задевает задней лапой пальцы Тобирамы с карандашом. - Блядь такая! - грифель оставляет глубокую кривую линию на бумаге, которую теперь хрен чем сотрешь, и блондин безуспешно пытается ухватить кошку за хвост, но маленькая проказница уже несется в сторону прихожей. - Я с тебя три шкуры спущу! - Она поразительно умна, - задумчиво выдает Изуна, с трудом удерживая в себе смех, когда видит перекошенное лицо Сенджу. - Закрой рот, иначе одной черной тварью умрет больше! - угрожающе рычит Тобирама и принимается яростно удалять последствия неудачного прыжка питомицы. А может и удачного, это уже одной ей известно. Мегуми проходит в гостиную, одной рукой подхватив кошку под передние лапы и любовно утыкаясь носом в ее лоб, а другой держит четыре тяжелых пергаментных пакета с продуктами. - Не слушай этого злюку, Мио, - кошка довольно урчит и трется виском о нос хозяйки. - Мы его без ужина оставим. - Тогда она сама на котлеты пойдет, - Тобирама раздраженно отбрасывает стерку и сдувает лишний мусор. - Мегуми, если она еще раз испортит мне бумаги, я вас обеих через окно вышвырну, - с угрозой он поднимает взгляд на сестру. - Я же говорил, у тебя что-то в кабинете воняет! - Хаширама победно хлопает себе по колену. Изуна все же не сдерживается от хохота, представив выражение лица Тобирамы, когда тот увидел "испорченные" бумаги. - А Мио-то с выдумкой, - расплывается в гаденькой улыбке Мадара, закидывая руку обратно на спинку. - Придурки! - рявкает Тобирама. - Привет, парни, - обращается Меги к братьям Учиха. Те кивают ей в ответ. - Не думала, что вы здесь. Понравилось у нас? - она радостно улыбается. Мадара с самой церемонии рукопожатия понимает, что девушка рада союзу Сенджу и Учиха не меньше самого Хаширамы. Он прекрасно помнит, как девочка в детстве с восхищением слушала планы мальчишек по поводу строительства селения, и сейчас она по возможности старается принимать непосредственное участие в воплощении детской мечты. - Безусловно, Лиса. Видеть, как бесится твой братец дорогого стоит, - снова смеется Изуна. Тобирама с рыком бросает стерку и попадает четко в плечо. Будь его воля и не будь здесь хотя бы Мадары, который потом его самого в стенку вобьет, он и карандаш ему в глаз кинул бы. Прозвище рыжеволосой принцессе Сенджу придумывает сам Изуна. Она первая, с кем находит общий язык практически каждый Учиха, и младший брат главы - в лидирующих числах. "Меги" девушку называют младшие братья, а так как Учиха ни в чем не желают подражать союзническому клану, то "Лиса" становится их собственным обращением к девушке. Она и не против. Такая же ведь хитрая и рыжая как лисица. - Заколебали, - огрызается Тобирама, сползая на пол и рыская под столом в поисках укатившегося карандаша. - Вы же поужинаете с нами? - спрашивает Мегуми, глядя в черные глаза Мадары. Эта ее привычка постоянно смотреть собеседнику в глаза привита явно не старшими братьями. Но тем не менее, девушка ни разу не попадалась в ловушку Шарингана, это Мадара знает по рассказам боевых товарищей. Сколько бы ни старались соклановцы, но не было ни единого случая, чтоб кто-то из главной семьи Сенджу проиграл глазам Учиха. В этой способности точно два акробата подсобили, с детских лет наверное вдалбливали в эту славную головку главное правило - не смотреть в проклятый Шаринган. Глава Учиха на предложение гостеприимной девушки задумчиво склоняет голову на бок, в то время как Тобирама с дурью бьется под столом своей. - Ни за что! - сначала показывается белобрысая пострадавшая макушка, а затем и сам ее владелец. Тобирама морщится и трет ушибленный затылок. В багряных миндалевидных глазах пляшут злые искорки. - Вы совсем уже двинулись со своей миролюбивостью! - притихшему Хашираме тоже перепадает гневный взгляд, отчего он виновато съеживается. Мегуми же совершенно спокойно наблюдает за старшим братом, тонкими пальцами почесывая кошку за ушком, пока Мио довольно трется о ее подбородок. - Это всего лишь товарищеское соглашение, а не брачный договор! - Не будь таким букой, нии-сан, - хмурится Меги. Затем ожидающе смотрит на Мадару. Видя, какими светящимися от коварства и желания насолить среднему Сенджу глазами на него смотрит Изуна, глава Учиха расплывается в улыбке, за которую Тобирама прямо сейчас готов вцепиться ему в горло. - Если ты позволишь, принцесса. - Здорово! - оживает Хаширама, но тут же тушуется под гневным взглядом младшего брата. Тот только открывает рот, чтобы выдать очередную гневную тираду о том, что Учиха одним только дыханием могут источать ядовитые флюиды, как его попытку на корню пресекает девушка. - Вот и славно! - громко заявляет она, в упор глядя на Тобираму. - Прекрасно, что никто не против, правда? - она ехидно ему улыбается, осторожно отпускает Мио. Та грациозно приземляется аккурат на план будущей Деревни и с пренебрежением смотрит на брата хозяйки. Меги любовно треплет Тобираму по светлым непослушным волосам, отчего тот небрежно отмахивается и, послав животному угрюмый предупреждающий взгляд, резко дергает край ватмана на себя. Кошка шипит и спрыгивает со стола, поспешно следует за Лисой на кухню в ожидании какого-нибудь лакомства. Мадара в очередной раз с тоской думает о том, что сожалеет об отсутствии собственной младшей сестры.

_______________________________

Молодой глава клана Учиха с раннего детства сполна ощутил горечь утраты родных. Он старался не привязываться к людям после смерти трех братьев и матери, поэтому любимых людей Учиха Мадары можно пересчитать по пальцам одной руки. Забавно слушать про свою репутацию бессердечного хладнокровного воина. Порой кажется, что привычка говорить о человеке больше, чем знаешь, и строить постоянные догадки, вплетена в людей так же прочно, как в клетках - ДНК. Учиха славятся своим безразличием и способностью полностью подавлять эмоции, чем навевают страх и благоговение. Именно на этих домыслах держится репутация клана. Однако только сами Учиха как никто другой знают, что ни единая эмоция никогда не бывает забыта полностью. Чувства - самый мощный источник их сил. Когда Мадара в один момент понимает, что младшая сестра лучшего друга и бывшего кровного врага становится для него не просто забавной малышкой из детства с расшибленными коленками или безумной девчонкой, способной без лишних раздумий кинуться на меч врага, закрывая собой брата, а чем-то, что придает ему внутренних сил, позвоночник окатывает кипятком. Мадара не верит в собственные эмоции долго. Отрицает. Отмахивается. Закрывается. Единственной женщиной, которая вызывает у него хоть какие-то светлые глубокие чувства, это покойная мать, которую Мадара помнит смутно. У нее были мягкие руки и добрые глаза, а когда она обнимала, то согревала жизненным теплом, словно оно текло у нее по венам. Мадара никогда не расспрашивал отца, какой она была, а сейчас и спросить-то некого. Но он свято чтит ее память и изредка приходит на могилу, когда показатели моральных сил бьют по нулям. Отца было решено похоронить отдельно от нее, рядом с погибшими сыновьями, и каждый раз приходя на кладбище, Мадара рад, что решил сделать именно так. Отец никогда не прощал слабостей, а видеть старшего сына, уставшего и стоящего на коленях перед пустым камнем, ему было бы стыдно. Мадаре и самому иногда стыдно, когда он рассеянно касается холодного надгробия. Он знает, что камень никогда не заменит человеческого тепла, тепла его матери, но это единственное, что сохранилось от нее. Ни фотографий, ни вещей. Огонь Таджимы спалил все дотла. Когда Учиха теряет того, кого любит всей душой, кого выбирает себе в спутники жизни, у него медленно едет крыша. Отца удерживали только сыновья, клан и вражда с Сенджу. Мадара грустно усмехается. Он, наверное, на том свете всех на уши поставил, когда они с Хаширамой руки пожали. А уж когда Мадара признался себе в том, что ему нравится принцесса Сенджу, того смотри, и в гробу перевернулся. С началом строительства Деревни в собственном поселении он бывает редко. Большинство своего времени Учиха и Сенджу теперь проводят у подножия скалы, на месте, где собрались возводить селение. Против места никто не возражал, всем оно пришлось по душе так же, как и когда-то юным главам кланов. Постройка ведется уже два месяца, параллельно они улаживают дела со всей документаций, политическими и экономическими вопросами, и это отнимает столько времени и сил, что им редко удается урвать хоть пару часов сна. Сейчас, стоя на самом краю обрыва и цепким взглядом окидывая рождающийся дом, Мадара понимает, что оно того стоит. Стихии Дерева, Земли, Воды и Огня существенно упрощают работу, поэтому в предполагаемые сроки окончания стройки они укладываются с лихвой. Построены основные здания - ратуша, больница, академия, архив и библиотека. Так же возведены несколько магазинов, заготовок под кафе, расчищены места под тренировочные полигоны, обустроены купели и построено около ста восьми домов. Пока недостаточное количество, чтобы принять хотя бы Учиха и Сенджу, что уж говорить об остальных кланах, с которыми планируют заключить перемирие Мадара и Хаширама. Узумаки, как дальние родственники Сенджу, без сомнений и лишних условностей дали согласие на перемирие с Учиха и сотрудничество с будущей Деревней, но покидать свои территории отказались - земли Водоворота хранили слишком много клановых тайн. Глава Узумаки, Ашина, длинноволосый старик, который очень тепло встретил лидеров Учиха и Сенджу, обещался выслать человека, который позаботится о безопасности Деревни на уровне фуин, как только она будет закончена и оживет. В знак признательности Мегуми, к которой старик проникся особой отцовской любовью, предложила использовать знак Водоворота в символике селения. Возражений никто не имел, да и знак придумывать все равно бы пришлось, так что теперь на возведенных главных воротах красуется спираль с пририсованными штрихом и треугольником сбоку. Два дня назад Мадара встречался с лидером клана Абураме. Мрачный тип. От него мурашки по коже бежали, поэтому известный дипломат Тобирама сразу открестился от счастья заключать договор, сказав, что там он будет бессилен, и предложил отправить Мадару, мрак которого не перебьет ни один человек на планете. Учиха не упустил возможности поддеть среднего Сенджу невысказанной трусостью. Но факт в том, что странствующие Абураме, скрипя зубами, согласились на сотрудничество, но высказали совершенно непредвиденное желание поселиться в Деревне и претендовали на отдельный участок земли. Цифра вогнала в шок даже сдержанного Учиха. Сколько Мадара нервов там оставил, выбивая наименьший размер территории, одному Мудрецу известно. Глава Учиха с большим трудом сдерживался от желания перебить этих чертовых жуководов прямо там, но в итоге сошлись на компромиссных цифрах. Изуна сейчас разбирается с вопросами переселения в клане, Хаширама и Тобирама отправились на встречу с Хьюго. Интересно, чего потребует взамен мира те. Вряд ли попросятся жить в Деревне, потому что Учиха будут их основными соперниками, а они "красноглазых выскочек" на дух не переносят. Впрочем, это взаимно. Мадара тяжело вздыхает и разминает затекшие плечи, скрещивает руки на груди. Он всю жизнь думал, что жуки любят тепло, но то, в какой холодрыге живут Абураме, игнорирует всякую логику. Холод въелся в каждую кость, болезненно вгрызся в каждый сустав и даже продолжительный ускоренный бег не помог, зато теперь мышцы ноют как проклятые. В следующий раз, хоть с матами и пинками его выставлять придется, но пойдет Тобирама. К черту. Основные дела он уладил, а дальше пусть как хотят. - Не знала, что ты уже вернулся, Мадара-сама. Мадара не сразу чувствует ее чакру, но сладкий голос узнает моментально. Мегуми перенимает от старших братьев многое, и она является таким же прекрасным сенсором, как и Тобирама. Мастерски чувствует чужую чакру и скрывает свою. Засечь ее не всегда может даже Шаринган, отчего она пару раз уверенно надрала Изуне задницу на спаррингах. Тобирама в восторге, несмотря даже на то, что с Мадарой подобный фокус не прокатывает. Меги тихо подходит и становится рядом, так же изучая открывшийся вид. Заходящее солнце золотисто-красными лучами старается вскользь обнять каждый дом и дерево. Небо сегодня безоблачное, на востоке уже начинает темнеть, выкрашиваясь иссиня-черными красками. Мадара поворачивает голову. Если бы персиковая кожа могла светиться на солнце, то сейчас она бы уже вовсю переливалась блеском. Медовые глаза, подсвеченные закатными бликами, пристально скользят по крышам зданий. В этих глазах - жизнь, и в них - самое теплое солнце. - Не смеши. Ты первая должна была почувствовать, когда я только к Деревне подходил, - он улыбается краешком губ, совсем немного, искренне. - Чувствовать и видеть - разные вещи, - девушка слегка морщит носик. Меги ниже, поэтому чтобы преодолеть разницу в росте и заглянуть в глаза, ей всегда приходиться закидывать голову. Глаза Мадары настолько темные, что не видно зрачка, и настолько глубокие, что не видно дна. И от насыщенности этого цвета пропасти у Лисы каждый раз что-то трепетно дрожит внутри, замирает, если бы она сама летела в эту нескончаемую бездну на полной скорости. Она любит его глаза, таких больше ни у кого нет. Даже у Изуны - родного брата - совершенно другие. - Как прошло? - чисто для галочки интересуется Сенджу. Мегуми мечтает о большой Деревне. Чтобы люди жили и шумели, улыбались и были счастливы. Чтобы не было войны. Она сама постоянно порывается отправиться на переговоры с кланами, но Тобирама остужает ее пыл. Пока дозволил только Узумаки, но те - родственники, а потому неинтересно. - Упрямые, как бараны, - хмурится Мадара, переводя взгляд обратно на небо. - Чувствую, будет много проблем, но способности у них интересные. - Жуки, - Меги брезгливо передергивает плечиками в черной юкате. - Мерзость какая. Их там много? - Не видел, - хмыкнул Учиха. - Но климат суровый, меня до сих пор колотит. Странные все же эти Абураме, - фыркает лидер клана. У Мадары все либо странные, либо бесячие. Иногда и то и другое вместе. Только Учиха нормальные, но и там иногда выкидыши природы попадаются. В семье не без урода, как говорят. - А я говорила брать теплую одежду. Но мы же Учиха, мы же гордые... - Мне кажется, или я слышу злорадство в твоем голосе, маленькая принцесса? Сенджу терпеть не может, когда с ней обращаются как с ребенком, и Мадара прекрасно об этом осведомлен. - Просто ты упрямый, - девушка замолкает, морщится. Учиха вопросительно приподнимает бровь, как рыжая вдруг чихает. Он с трудом сдерживает улыбку. - Будь здорова. - Пасиба, - она трет кончик носа, прижмурившись. Мадара усмехается, настолько по-детски это выглядит. Но мило до чертиков. - Видишь, правду говорю. - Да-да, верю, - отмахивается Учиха. - Ладно, пошли, - Мегуми несильно хлопает ладошкой по его защите на плече. Мадара удивленно смотрит на ясное личико, обрамленное рыжими прядками. На солнце они блестят и отливают золотом. Красиво. - Куда? - Домой, - пожимает плечами, не до конца наверное осознавая, что у них слегка разные представления о доме. - Ты теперь голодный с дороги, накормлю тебя и чаем напою, а то заболеешь еще. Пошли, - она хватается за ладонь, облаченную в черную плотную перчатку, и тянет в сторону спуска со скалы. - А твои? - Мадара покорно следует за девушкой, изучая ее выпирающие лопатки на узкой спине. И этот скелет действительно мог когда-то его завалить? Нет, на самом деле, девушкой она была красивой, статной, и фигура была ничего. Очень так даже ничего. Но в сравнении с мужчинами рыжая все равно кажется одними костями, обтянутыми кожей. Мегуми слегка оборачивается, когда они подходят к выступам, образовывающим лестницу вниз. - Не вернулись пока. Хаши писал, что задержатся на пару дней, - и топает вниз, все еще крепко цепляясь за его руку. Мадара сильнее сжимает ее теплую ладонь, когда девушка оступается на каком-то камне и чудом не летит вниз. - Осторожнее, - хмурится он. Хаширама ему шею свернет, если с девушкой что-то случится в его отсутствие, и не посмотрит, что лучший друг как бы и глава союзнического клана. - Всегда спотыкаюсь о него, - беспечно пожимает плечами Меги и следует дальше. Мысль о том, что это не первый раз, когда она рискует сорваться с охренеть какой высоты, заставляет его нахмурится еще сильнее. Хоть шиноби и не так иной раз сигают, но зная как порой "везет" этому чуду, это его не успокаивает. И плевать, что выступов, за которые можно зацепиться той же чакрой, предостаточно. Нужно как-то выкроить время и скорректировать спуск. Спокойнее на душе будет. Мадара не сдерживает торжествующей ухмылки от взглядов, которыми их одаривают члены клана Сенджу, когда они с Мегуми идут между домами. Глава некогда враждебного Учиха и принцесса Сенджу. Большинство смотрят с изумлением, редко - с презрением, еще реже - с одобрением. Люди по-прежнему делятся на два лагеря: некоторые изо всех сил пытаются привыкнуть к новым соседям, другие до сих пор с трудом засыпают по ночам, ожидая мстительной расправы. Все никак не утихают подозрения и ненависть. Но хотя бы никто не умирает, и это останавливает от открытых претензий многих. Все же, люди понимающие и умные в обоих кланах. В знакомой прихожей, пахнущей деревом и спичками, их встречает Мио. Кошка недовольно машет хвостом и осуждающе смотрит на свою хозяйку снизу вверх. - И чем ты провинилась? - со смешком интересуется Мадара, пока они скидывают обувь. - Целый день носилась с переписями, а потом еще подписи собирала, - пожимает плечами Мегуми и вскользь проходится рукой по шелковистому боку. - Она не любит, когда я задерживаюсь, но без Тоби с документами - полный завал, поэтому... - Ясно, - Мадара присаживается перед кошкой на корточки, пока Лиса убирает обувь в сторону. Стягивает перчатку с левой руки и в знакомом жесте протягивает ладонь к кошке. К удивлению главы, Мио лишь один раз тянет носом, а потом довольно подставляет голову под его пальцы. - Видимо, ты ей понравился, - девушка мягко улыбается, наблюдая за процессом почесывания. - С Тоби у них безмолвная война, а Хашираму она только царапать любит. - Просто твои братишки лишены природного обаяния, - усмехается Учиха и скользит ладонью вдоль хребта, ощущая бугры хрупких позвонков, задевает основание хвоста. Мио спешно поворачивается к нему другим боком. - Скромность - отличительная черта всех Учиха или только их главы? - насмешливо вздергивает бровь Лиса. Мадара посылает ей высокомерную усмешку в ответ, подхватывает на руки Мио, и вслед за девушкой отправляется на кухню.

_______________________________

Единственная принцесса клана Сенджу, рыжеволосая, очаровательная, маленькая девчонка с бесконечным запасом жизненных сил, всегда казалась Изуне странноватой. Она никак не походила на угрюмого, сосредоточенного и педантичного Тобираму, с которым младший наследник Учиха постоянно скрещивал клинки на поле боя. Но несмотря на упертость и конкретную несхожесть характеров, брат и сестра частенько шатались где-нибудь вместе. Говорили, обсуждали, спорили. Было забавно и по непривычному дико смотреть, как заклятый соперник без применения оружия повышает голос на младшую сестру, которая ниже всех их четверых на целую голову. А маленькая бестия бесстрашно сверкает злыми глазами и настырно напирает на старшего брата, отчего переспорить ее становится настоящей головомойкой. Конечно, она твердо знает, что ни Тобирама, ни уж тем более мягкосердечный Хаширама никогда не поднимут на нее руку, но все же... Поразительно. Шебутная Мегуми больше походит характером как раз на первого руководителя Сенджу. Она добрая, отзывчивая, не в меру активная и тоже терпеть не может бумажной работы, хотя никогда от нее не отлынивает, как это бессовестно делает их глава. В этом деле точно Тобирама постарался. Мегуми часто улыбается, отчего у нее появляется милая ямочка на левой щеке, и никогда не отводит взгляда карих глаз. Она внимательна, ответственна, в одинаковой степени следит за состоянием ногтей и лезвия катаны. А еще ее внешность - главный козырь у нее в арсенале. Она миниатюрна, по-женски богата и хорошо сложена, но посмей только ослабить бдительность в бою - она без промедления уложит тебя на лопатки. Как потом выяснилось, Мадара тоже попал в ловушку обманчивой хрупкости принцессы и в первый раз провалил бой этой малышке - их поединок длился всего десять секунд. Десять секунд, ребята! Да нии-сан даже в детстве мог полдня гонять бедного Изуну по полигону, заставляя того полностью выбиваться из сил и захлебываться пылью, а тут какой-то малявке хватило нескольких секунд. Сейчас, конечно, она такого провернуть не сможет, Мадару ей не одолеть, но это все равно чудеса какие-то. И к тому же она обладает поразительным даром располагать к себе людей. Ее любит абсолютно каждый Сенджу, тепло относятся аловолосые демоны Узумаки, и даже хмурые Учиха смотрят с уважением. Она чистая, солнечная и настоящая. Ее не хочется обижать, и не только Изуне, у которого отродясь не было младших сестер. Он начинает внимательнее приглядываться к Мегуми, когда подмечает странное отношение старшего брата к ней. Несмотря на импульсивность, которая присуща отнюдь не всем Учиха и которая иногда конкретно портит ему жизнь, Мадара обладает идеальным самоконтролем. Старший брат даже находит в себе силы ставить на место непокорных и упертых стариков-старейшин, когда сам Изуна им всем хочет тупо головы снести. Он хладнокровно руководит армией, стойко переносит всю бумажную волокиту и спит урывками. Но даже у главы броня эмоций не железная и дает брешь. И в последнее время, это стало случаться чаще. Они теперь слишком много времени проводят бок о бок с наследниками Сенджу, поэтому младшему Учиха открывается много новых сторон жизни некогда враждебного клана. Привычка краем глаза наблюдать за состоянием брата приживается с тех пор, как они впервые вышли на поле боя. С Хаширамой Мадара ведет себя расслабленно, иногда не сдерживает смеха от идиотских выражений лица старшего Сенджу и не скупится на подколы. Изуна все еще сомневается, готов ли полностью Мадара доверять Хашираме, позволит ли прикрывать ему спину? Хоть они когда-то и были друзьями и сейчас общаются как в старые времена, но столько лет борьбы никуда бесследно не исчезают. Никогда. К Тобираме старший брат относится снисходительно, хотя Изуна абсолютно точно знает, что Мадара никогда в жизни не терпел таких выскочек. А средний Сенджу тот еще фрукт. Чисто из братской солидарности он иногда вместе с Изуной может задрать Тобираму, но даже если блондин и бесит руководителя Учиха, то он тщательно это скрывает. И на десерт - самое сердце Сенджу, единственная принцесса клана, младшая сестра Хаширамы и Тобирамы. Мегуми. Первый тревожный звоночек раздается, когда младший Учиха мельком замечает, что неприступный и гордый старший брат разговаривает с девчонкой Сенджу прямо в разгар очередного сражения. Он аж тормозит на пути к Тобираме, который удачно открывает бок для атаки, и несколько раз моргает, пытаясь понять, не показалось ли ему. Не показалось, галлюцинациями Учиха точно никогда не страдал. И что еще странней, нии-сан не планирует нападать на нее, его клинок опущен вниз, а ноги расслабленно стоят на ширине плеч. И то, как тем же вечером этот упертый брат отнекивается от нападок младшего, напрягает до покалывания в ладонях. Следующий раз вообще вгоняет в шок, заставляя те самые ладони сжаться в кулаки. Мадара интересуется состоянием принцессы после прямого удара его меча. Если на поле боя Изуна списывает ступор брата на простую неожиданность из-за поступка рыжей, то волнительные нотки в тембре главы не позволяют себя проигнорировать. И то, как облегченно опустились его плечи, когда он узнал, что Мегуми жива. Хаширама был занят распинаниями о самочувствии сестры, Тобирама еле сдерживался, чтобы не покрыть их всех трехэтажным матом, а Хогоро и вовсе состояние главы было до лампочки, если это не сказывалось на клан. Так что этот простой, но выдающий с потрохами жест никто не заметил. Но вот Изуна знает своего брата как облупленного: все привычки, повадки, улыбки и уловки, значение каждого жеста. Знает даже лучше, чем себя самого. И тот непринужденный изгиб губ, которым старший брат одаривает принцессу в момент их рукопожатия на церемонии, говорит о настолько ярком спектре эмоций, что Изуна столбенеет на несколько мгновений. Они с Мадарой - прямые потомки легендарных руководителей Учиха. Носители могущественной чистой крови и последние наследники главной семьи. Именно поэтому старейшины настолько сильно проедают им мозги с этими обязательствами брака и будущих наследников, которые поведут за собой могучих Учиха, что уже тошно становится. Изуна не обладает достаточной властью и авторитетом в отличие от своего старшего брата, поэтому так наплевательски отмахиваться от проповедей старых идиотов не может. В один из вечеров после обсуждения последних новостей с вопросами переселения старуха Куро в очередной раз заводит приевшуюся шарманку. Изуна раздраженно выдыхает, понимая, что это надолго. Старческий голос скрипит в ушах, задевает нервные окончания на пальцах, отчего младший наследник начинает закипать. Пока бабульку активно поддерживает громогласный Ибики, которому уже под девяносто, Изуна косится в сторону нии-сана. Мадара расслабленно сидит в позе лотоса и что-то внимательно вычитывает в последних отчетах, сложенных на столе для чайных церемоний. Его черные глаза спокойно скользят по ломаному почерку какого-то подчиненного, выискивая нужную информацию. Изуна нарочито громко сопит. Брат не слушает. И даже не думает этого делать. Так с чего он один должен выдерживать этот бред? Изуна поправляет ворот юкаты и ненавязчиво щелкает главу по руке. Мадара отрывает глаза от бумаг и вопросительно смотрит на младшего. Его бровь приподнимается в немом вопросе. - Вы меня даже не слушаете! - взвизгивает Куро, отчего у обоих парней простреливает голову громким звуком. Изуна морщится и страдальчески закатывает глаза, Мадара все так же поразительно выдержанно поворачивает голову к старейшине. - Мы Вас внимательно слушаем, Куро-доно, - обращается он к старухе. Та начинает возмущенно пыхтеть. Мадара не утруждает себя показательной вежливостью и мало кого действительно уважает, даже если дело касается старейшин собственного клана. - И о чем же я говорила, глава? - язвительно сипит бабулька. Изуна смотрит на брата, ожидая выражения помощи в его черных глазах, но к удивлению, Мадара без колебаний отвечает: - О значимости чистой крови наших избранниц, - он выразительно приподнимает бровь и с легкой насмешкой смотрит в глаза советнице. - Я правильно Вас услышал? Изуна понятия не имеет, откуда лидер клана знает о кудахтаниях старухи, ведь он совершенно точно пропускал наставления мимо ушей. - У меня как раз по этому поводу вопрос, - продолжает Мадара и откладывает отчет в сторону. У Изуны отваливается челюсть. Какой к чертям адовым вопрос?! Он что, издевается? Да этим церберам только волю дай, они же потом присосутся как пиявки и хрен, что ты с этим сделаешь! - Конечно, мой мальчик, спрашивай, - добродушно улыбается до этого молчавший Цибаку. Он единственный, к кому Мадара обращается с суффиксом -сама и искренне уважает за былые боевые подвиги, не затемненный возрастом ум и весомые предложения. Старик искренне верит в Мадару, как лидера. По губам Учиха скользит насмешливая улыбка, прошитая фальшью, он упирает ладони в бедра и бьет вопросом напрямую: - Даже если чистокровной избранницей окажется женщина Сенджу? В комнате повисает гробовая тишина. У Изуны холодеет затылок и распахиваются глаза, по виску скатывается капля пота. Воздух в одно неуловимое мгновение уплотняется настолько, что его можно резать кунаем как масло. Младший Учиха не наделен высокими сенсорными способностями, уверен, что скоро из старейшин песок начнет сыпаться, но хлестнувший из них поток гневного Ки бьет тяжелой кувалдой по голове, отчего Изуна предупреждающе сжимает кулаки и наклоняет голову. - Что за вздор?! - пораженно вскрикивает Куро. - Это недопустимо! Они наши враги! - Они наши союзники на протяжении долгих месяцев, - просто с титаническим спокойствием отбивает Мадара. Его прямую спину не могут согнуть ни поток гневной энергии, ни убийственные взгляды старейшин. Всех семерых, кроме снисходительного Цибаку. - Вы навязываете в приоритет чистоту крови и благородное происхождение, но ни разу не назвали конкретного имени. Значит, этот выбор полностью за нами, не так ли? - брат не спешит спускать с цепи собственную Ки, которая одним всплеском задавит всех возмущенных и возникающих, но его стальной голос и ледяной взгляд припечатывает не хуже взбунтовавшейся чакры. - Но Сенджу!.. - восклицает еще одна древняя, Кимиро. - Вам самим не противно об этом думать? - А вам не противно решать, с кем мне ложиться в постель? - воздух начинает дрожать от выпущенной Ки Мадары, и Изуну, уже вроде давно привыкшего к тяжелой энергетике брата, столько отвоевавшего с ним спина к спине, все равно начинает придавливать к полу невидимой могучей рукой. Еще раз: слава богу, что он ни разу не сенсор, потому что рядом со вспыльчивым Мадарой он долго не проживет - чакроканалы выжгутся. Изуна краем сознания всегда интересовался, как младшие Сенджу с этим справляются, но постоянно раздраженно отметал эту мысль. - Вы ответственны за будущее нашего клана... - Куро сцепляет зубы, отчего ее речь становится еще менее разборчивой. У Кимиро по бледной сморщенной коже катится капля пота. - Мы вправе самостоятельно делать выбор, и клану уж точно не навредим, - Мадара опасно сощуривает глаза. Ки сгущается, и Изуна сжимает губы, с трудом удерживает плечи расправленными, но тем не менее гордо и упрямо взирает на старейшин, указывая им на свое место. - Впредь я попрошу не затрагивать тему нашей личной жизни, если статус вам дорог, господа старейшины, - безапелляционно припечатывает Мадара, и это звучит как приговор. Он кивает Изуне и уверенно поднимается на ноги, окидывая советников взглядом свысока. Только после этого давящая атмосфера начинает спадать. Цибаку одобрительно смотрит Мадаре прямо в глаза. Старший наследник разворачивается и выходит из душного помещения, брат следует за ним, прикрывая собой гордую прямую спину от неодобрительных взглядов стариков. Братья Учиха выходят из одноэтажного дома заседаний, и свежий вечерний воздух обступает со всех сторон, охлаждает распаленную кожу. Мадара глубоко вдыхает, не говоря ни слова, а у Изуны кость поперек горла стала - ни вздохнуть. У него до сих пор шея побаливает от простреливающих взглядов старейшин и тяжелой энергетики брата. Но гораздо труднее - это принять слова Мадары. Они не укладываются в голове, жгутся новоприобретенным клеймом на черепной коробке и тревожат сердце. Женщина Сенджу? Это, блять, шутка? Изуна знает только одну наследницу древесного клана, с которой старший брат мог больше, чем просто поздороваться, посмотреть на нее или улыбнуться ей. И хотя ничего против нее он не имеет, только сама мысль о возможности их отношений с Мадарой вызывает головокружение. Он не решается сказать и слова, пока они идут к дому. Глава спокойно шагает впереди, рассматривая бархатное ониксовое небо с звездной россыпью, а воздух вокруг наполнен свежестью, запахом скошенной травы и стрекотанием цикад. Не решается и тогда, когда перешагивают порог темного поместья. Старший Учиха не зажигает свет, уверенно идет к закрытым седзи, ведущим в сад. Он молчит, но в этом молчании Изуна улавливает беспрекословный приказ следовать за ним. Мадара садится на край веранды в позу лотоса, отводит руки назад и облокачивается ладонями на нагретое за день дерево. Изуна не видит, но готов поспорить, что глаза у брата закрыты. Глава не произносит ни звука. Не спрашивает. Не уточняет. Даже не приказывает. Но терпеливо ждет, и такое терпение проявляется только в отношении младшего брата. Он дает время собраться с мыслями и обдумать свои слова. Но в голове у младшего наследника - звенящая пустота и только один волнующий вопрос. Изуна колеблется, и чувства у него смешанные. Такое состояние он терпеть не может. Когда в очередной раз пустая содзу ударяется о камень и начинает набираться водой, Изуна, не дыша, произносит: - Что у тебя с Мегуми Сенджу? В ночи все так же стрекочут цикады, легкий ветер перешептывается с листьями деревьев. Вода из бамбуковой трубки, которую их отец терпеть никогда не мог, успевает вылиться три раза, прежде чем брюнет с легкой насмешкой поворачивает голову. Младший Учиха за это время успевает прокрутить в голове тысячу и один вариантов его ответа. Что они влюблены друг в друга еще с детской поры, что терпеть друг друга не могут, что они страстные любовники, или что просто друзья. Да что даже нии-сан и Хаширама договорились о фиктивном браке главы Учиха и принцессы Сенджу. Но Мадара никогда не был тем человеком, которого можно запихнуть в какие-то рамки, и Изуна в очередной раз прогадал в отношении брата. Глаза старшего изучающе смотрят на лицо родственника. - Спрашиваешь из-за старейшин или правда интересно? Изуна теряется на несколько секунд, смутившись, что может ответить неправильно, и брату ответ не понравится. Но Мадара смотрит абсолютно спокойно, ждет честного ответа. - Пятьдесят на пятьдесят, - наконец отвечает младший. - Меня удивили твои слова на собрании. - Мне нужно было как-то заткнуть их, - просто пожимает плечами глава, сразу находясь с ответом. Затем с усмешкой добавляет: - Видел их лица? Это того стоило. - Но ты не случайно же вспомнил Сенджу, ведь так? - Изуна решается подойти к брату и присесть с ним рядом. Мадара не отрывает взгляда, в то время как он сам смотрит на спокойную гладь декоративного пруда с водяными лилиями. Старший брат никогда ничего не делает случайно. Это либо продумано до мелочей, либо настолько личное и глубокое, что бьется в сердце, течет по артериям, пламенеет маленькими углями на дне черных глаз и выходит вместе с дыханием. - По-моему, я становлюсь каким-то слишком предсказуемым, - недовольно подмечает Мадара. - Стареешь, - хмыкает Изуна. Глава закатывает глаза. - Ответь мне. Старший Учиха пристально смотрит в ночное небо, и в темной радужке блеском отражаются звезды. Изуна порой очень хочет залезть к брату в голову и узнать все, о чем он думает. Его из равновесия выводит, что поступки Мадары крайне трудно предсказать, не знаешь, чего ожидать от этого своенравного Учиха в следующий момент. - Что у меня с Мегуми? - он по-особенному тянет имя девушки, и перед глазами Изуны слишком отчетливо встает образ третьего руководителя Сенджу. Молодой человек никогда не был обделен женским вниманием, но крайне паршиво разбирался в женской психологии - больше времени уходило на оттачивание навыков боя, чем на любовные мысли. Гораздо лучше разбираться в женщинах получается у старшего брата, хотя он этим никогда особо не пользуется. Мадара читает людей как открытые книги, и немногие знают об этом таланте, потому что он предпочитает его не демонстрировать. Знает ли о нем Мегуми? Изуна крепко сжимает челюсти, перефразировав мысль. Как много знает Мегуми? - Ты ее любишь? - полушепотом спрашивает младший. Мадара в тут же секунду хмурится в ответ. Касается брата мимолетным взглядом, и снова возвращает его к небу. - Мы сейчас о любви болтать будем? - недовольно интересуется глава. Изуна не сдерживает обреченной улыбки. Романтик из старшего брата - никакущий. - Тогда что между вами? - Ничего. - Брехня. Мадара неодобрительно косится в сторону младшего, и у того по губам расползается гаденькая ухмылка. - Уж не слишком ли ты наблюдательный? - фыркает брюнет. - Как заинтересовался... Советники подействовали? - Ты подействовал, - возражает Изуна. - Ты ответишь, или мне у Лисы спросить? А вот здесь без подзатыльника уже не обходится. Рука у старшего брата тяжелая, реакция мгновенная и желание почаще колотить младшенького с годами никуда не исчезает. - Ауч, - потирая ушибленный затылок, Изуна обиженно косится на довольного Мадару. - Вообще больше спрашивать не буду... - Вот и правильно, - соглашается глава. - Придет время - сам все узнаешь. - Честно? - скептически хмыкает брюнет. Старший брат никогда ничем не делится. Личное и сокровенное из него клещами нужно вытягивать, и повезет, если он не взбесится от напора и не разнесет полстраны. Такие уж они, Учиха. Все в себе держат. Мадара долгое время молчит, а затем медленно кивает. Изуна верит. В конце концов, Мегуми уж и не такая плохая партия. Ну, Сенджу да Сенджу. Они и так уже в печенке, а наследственность все-таки хорошая. Изуна непроизвольно ежится. Что бы отец на такое сказал? Наверное, он бы сразу убил их обоих, несмотря на то, что они его последние дети. Учиха и Сенджу. Неправильное, нереальное, шокирующее, но все-таки чертовски интересное. Изуна в задумчивости смотрит туда, куда обращен взгляд старшего брата. В бархатном покрывале иссиня-черного неба игриво поблескивают звезды, успокаивая, приводя мысли в порядок, убаюкивая. Точно. На худой конец, всегда можно спросить Мегуми.