Красная луна

      Быть старостой на шестом курсе было не так уж и просто: будущие Пожиратели смерти стали регулярно учинять беспорядки. Любимым развлечением было издевательство над каким-нибудь студентом, и это были не приколы Мародеров, а вполне себе опасные для жизни заклинания. Поймать эту дружно действующую банду было практически невозможно: многие были отпрысками именитых семей, а все прочие пользовались покровительством более влиятельных товарищей.       Мы шли с зелий в конце сентября, когда я заметила, что Мэри куда-то пропала. Предположив, что она снова свернула не на ту лестницу ввиду своей исключительной рассеянности, я пошла на поиски сокурсницы, и нашла ее довольно быстро. Мальсибер, Яксли и Эйвери окружили Мэри и, кажется, отрабатывали на ней какое-то заклятье. Ну, сволочи…       - Минус двадцать баллов со Слизерина, - рыкнула я.       - Пошла вон, - ответил Эйвери, наставляя на меня палочку, - нападешь и подпишешь себе приговор, и даром, что Обретенная.       Ага, разогналась, побежала – только тапки не зашнуровала. Драка так драка. Или зря меня «дрессировали» в детстве соседские ребята и Туни вместе с ее дружками? Я достала палочку, приготовилась к дуэли, прикидывая, как с минимальными потерями вытащить Мэри. Невербальный «Экспелиармус» выбил палочку из рук Яксли. А вполне звучный от Эйвери обезоружил меня, пока меня отвлекал Мальсибер.       Ничего-ничего, маг без палочки – не маг, а вполне себе агрессивный маггл (слабоумие и отвага, блин). Нихрена мне не было страшно: зря что ли у меня было пламя? Впилась Мальсиберу зубами в правое запястье, почувствовав вкус крови, выдернула палочку и отправила в прострацию обычным апперкотом. Получила «Импедименту» от Эйвери, но увернулась, и заклятье окончательно нейтрализовало Мальсибера. Минус один. «Остолбеней» с палочки Яксли попал вскользь по правой ноге. Плохо, очень плохо, но не смертельно. Ушла в глухую оборону (пламя и ярость, где же вы?), стараясь принять такое положение, чтобы не задело Мэри: ей и без того было слишком плохо. Девушка сидела на полу неподвижно, как брошенная кукла, глупо улыбаясь в пустоту. И тут совершенно неожиданно прозвучало:       - Круцио!       Ах, чтоб тебя сожрала мантикора! Тело скрутило, мышцы вывернуло наизнанку, и впечатление было такое, что в нервы загнали раскаленные иглы. Вот уж стало предельно ясно, почему это заклятие Непростительное…       - Круцио!       - Протего! – твою мать, удар не отражался, а только смягчался, но не сильно.       - Круцио, ты сама напросилась!       Да Мордред тебя дери, еще пара попаданий, и потеря сознания гарантирована. Одна нога еще не была парализована: подсекла Яксли и просто приложила его башкой об пол. Остался один Эйвери.       - Круцио!       Перед глазами все поплыло. «Прости, Мэри» - пронеслось в голове с моим последним «Ступенфай».       - Авада…       «Ну все, пипец котенку, не будет больше срать» - поразилась примитивности своей последней мысли.       - Назад! - раздался наполненный холодной яростью голос, смутно знакомый.       - Она сама на нас напала, - зашипел пришедший в себя Мальсибер.       - Да хоть бы и убила, не велика потеря, - властный голос принадлежал Северусу, - Пошли вон.       - Но…       - Вон.       Ишь ты, и ведь слушались его, как побитые собачонки… а я-то думала, что он на своем потоке кто-то вроде «мальчика для битья». С этой мыслью вырубилась окончательно.       Очнулась я от того, что мне вливали что-то в рот, какое-то зелье, которое пахло мускусом и амброй, это были противные приторно-сладкие ароматы. Я закашлялась.       - Лили, как ты себя чувствуешь? Можешь встать?       - Скорее да, чем нет. Весьма тебе признательна, Северус, - я старалась говорить наигранно весело, игнорируя остаточную боль, - Где Мэри?       - Ее отвела Селина Варанс в больничное крыло, с ней все хорошо, но от шока она ничего не помнит.       - Обливиэйт?       - Нет, просто шок.       - А где я? – оглянувшись по сторонам, я поняла, что я уже не в тускло освещенном коридоре, да и под хребтом были не холодные каменные плиты, а вполне нормальная кушетка.       - В учебном классе по зельеваренью, я трансфигурировал один из столов.       - Почему не попросил Селину отлевитировать меня к мадам Помфри? – я начинала злиться.       - Ты думаешь, она бы не увидела на тебе следы Круциатуса?       - И что с того?       - А ты не понимаешь? Никто не должен знать.       - И кто мне помешает рассказать Директору? Ты?       - Лили, - в голосе Снейпа по-прежнему звенел металл, - пожалуйста, послушай меня: даже если парней исключат, к тебе же придется приставлять охрану. Эти трое – только капля в море, тебя просто прибьют из-за угла: подло и вероломно, а я не могу ходить за тобой постоянно… И среди гриффиндорцев есть последователи Темного Лорда, а в вашу башню мне ход закрыт.       - Так значит, ты за мной следишь?       - Я просто хочу, чтобы с тобой было все в порядке. Лили, ну пожалуйста, не упрямься. Сегодня я успел, а что будет завтра – не знаю. Тебя чуть не заавадили. Ты мне инфаркта желаешь?       - Ты хочешь, чтобы я просто сделала вид, что ничего не произошло?       - Да, - парень, стоявший передо мной, был, я бы сказала, грозен: высокий, бледный, с лихорадочно горящими глазами и властными нотками в низком глухом голосе, - Лили, не заставляй меня стирать тебе память, я этого не хочу.       Я судорожно нашаривала онемевшей рукой палочку в кармане.       - Это ищешь? – Северус вежливо подал мне ее.       - Благодарю. А теперь позволь мне откланяться – думаю, меня уже ищут, и будет не совсем хорошо, если нас застанут на кушетке вдвоем, как полагаешь?       - Лили?       - Что еще?       - Пообещай мне, что ты никому ничего не расскажешь. Пообещай.       - Обещаю. Спасибо, что выручил, - если подумать, то Север был прав, нужно было покопаться во всей этой истории, прежде чем идти с рацпредложениями к старшим товарищам, - Дать Непреложный?       - Не стоит, я тебе верю так. Думаю, что мне надо будет внимательнее следить за ребятами, и я расскажу о сегодняшнем происшествии Люциусу: возможно, он посчитает, что они вели себя опасно…       - Опасно? Да они… - я задохнулась от возмущения.       - Знаю, но Люциус не особо ценит чужие жизни, а вот преждевременную агрессию может счесть опасной для Пожирателей. Это политика.       - Северус, - я уткнулась ему в грудь, боясь смотреть в глаза, слушая рваный ритм сердца, - Я просто не могу принять твоих увлечений, вот такого нового тебя, мне страшно. Еще раз спасибо за все.       - Лилс, я никогда не причиню тебе вреда и буду стараться тебя защитить. Помни об этом.       - Я всегда помню об этом, - тихо отозвалась я, - И, кстати, я так и не смогла ничего найти про это странное слово – «крестраж». А ты?       - По нулям, - уныло отозвался Север.       - Идем, - кивнула я, - Может, спросишь у Люциуса? Он же дает тебе порыться в своей библиотеке.       - Если честно, я не хочу озвучивать цель своих поисков. Мне кажется, это может быть опасно, - друг сжал челюсти и опустил голову еще ниже – так, что длинные пряди совсем скрыли его лицо; за последнее время он оброс еще сильнее и, вероятно, смог бы завязать хвост, как и Люциус.       Оставшуюся дорогу мы молчали и думали о своем. Я, в частности, размышляла над тем, почему пламя не пришло сегодня, хотя опасность была чуть более чем ощутимой. Возможно, Дамблдор поставил на мое сознание какой-то блок, чтобы я больше не представляла угрозу для окружающих. С одной стороны, это было хорошо, но с другой, в свете разворачивающихся событий, мне мой дар (или проклятье?) был нужен как никогда. Я чувствовала огонь внутри себя, но он словно бы натыкался на невидимую преграду и не мог найти выход наружу. Надо было хорошенько подумать, как научиться управлять этой преградой и убирать ее при необходимости.       *       - Мисс Эванс, - обратилась ко мне МакГонагалл после урока по трансфигурации, - Вас хочет видеть после уроков Профессор Дамблдор. Пароль – «Лакричная палочка».       - Профессор МакГонагалл, а почему директор хочет меня видеть? – отважилась спросить я.       - Думаю, Вы сами узнаете, когда придете, - лаконично ответила дама и стала собирать образцы магического «творчества» с парт, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен.       Надоедать расспросами было бы верхом неприличия, так что мне не оставалось ничего иного, кроме как оказаться в директорском кабинете после уроков. В окружении портретов предыдущих директоров, под благодушным взглядом феникса Фоукса, я почувствовала себя не то, чтобы неуютно, но точно не в своей тарелке. Кругом сами собой двигались какие-то непонятные приборы, создавая фоновое звучание, отдаленно напоминающее перезвон серебряных колокольчиков, которое в сочетании с курлыканьем феникса вгоняло в состояние, похожее на транс.       - Добрый вечер, Лили, - раздался над ухом голос появившегося из ниоткуда Профессора.       - Добрый вечер, сэр, - скрипнула я в ответ, пытаясь изобразить вежливость.       - Думаю, нам надо возобновить наши занятия – как ты считаешь?       - Сэр, я решительно ничего не понимаю, - пришлось играть в честность в надежде на минимальные крупицы информации, - и что за занятия?       - Видишь ли, Лили, мне пришлось установить у тебя в голове некий ментальный барьер, чтобы контролировать твою магию, - размеренно начал Профессор, - Полагаю, что со временем ты сама сможешь управлять своей силой, и барьер можно будет убрать совсем, а пока ты будешь учиться использовать свои способности. Давай-ка попробуем в тренировочном зале, ты не возражаешь?       - Конечно, Профессор, - кивнула я, размышляя над природой установленного барьера, - Спасибо, что уделяете мне так много времени, сэр, - добавила я рассеянно.       Пока мы скользили по коридорам Хогвартса, я краем глаза заметила высокую тень, которая кралась за нами, тщательно скрываясь в параллельном коридоре.       Мы оказались в большой просторной комнате, в которой я по описанию Севера узнала дуэльный клуб. Это было просторное помещение с несколькими тренировочными манекенами и еще кучей всего: от метел и котлов до сложных колб и небольших аппаратов. Между высокими стрельчатыми окнами в простенках располагались старинные факелы, которые тускло освещали помещение.       - Что ж, Лили, - степенно начал Дамблдор, поглаживая длинную бороду, - давай-ка попробуем что-нибудь самое простое. Как насчет «Инсендио»?       - Инсендио! – послушно выдала я, направляя палочку на один из манекенов.       И произошло ровно то, что должно происходить при использовании заклинания такого рода: манекен вспыхнул ровным алым огнем, совершенно обычным, который бывает, когда разводишь костер в лесу.       - Очень хорошо, - похвалил Профессор, жмурясь на огонь, - А теперь представь, что тебе нужно этим огнем управлять. Допустим… преврати пламя в дракона. Сможешь?       Я сосредоточилась и велела принять огню форму, но получилось плохо: на пару секунд пламя приняло очертание головы ящерицы, а потом вновь принялось хаотично пожирать манекен. Несколько последующих попыток – как вербальных, так и невербальных – тоже оказались провальными. Огонь слушался лишь частично и не сохранял форму не дольше, чем на несколько секунд.       - Сосредоточься и постарайся найти отклик огня в себе, - добродушно подсказал Дамблдор.       Я последовала его совету и, вернув палочку в карман, протянула руку к огню – как только кожа почувствовала знакомое тепло, где-то в глубине грудной клетки отозвался мой огонь. К ладони протянулся язычок огня, от которого и весь костер вокруг манекена окрасился в багровый цвет, а еще через несколько секунд пламя приняло форму ящера с крыльями.       - Отлично, Лили! – похвалил Профессор, - А теперь попробуй убрать пламя, как ты делала это на поляне. Для этого нащупай свой барьер и попробуй мысленно загнать пламя в это пространство. Попробовав «нащупать» барьер, я сначала потерпела неудачу, так как он был весьма призрачным и зыбким, но спустя некоторое время все получилось, и я попробовала «убрать» огонь, но он не подчинялся. Произошло то же самое, что и на поляне: огонь охватил меня, но я сразу перекинулась в рысь, и пламя, став моей шкурой, через некоторое время успокоилось.       - Для первого раза нормально, - покивал Профессор, подкатывая симпатичный столик, на котором стоял небольшой чайник, три чайные пары и блюдо с печеньем, - Время немного отдохнуть. Северус, присоединяйся, - добродушно добавил директор в темноту.       Из-за угла красный, как вареный рак, вышел мой друг, упорно глядя в пол:       - Здравствуйте.       - О, перед тем, как начать наше маленькое чаепитие, давайте-ка мы проведем еще один эксперимент, раз Северус любезно составил нам компанию. Северус, ты готов немного рискнуть?       - Да, сэр, - кивнул парень.       - Лили, - обратился ко мне Дамблдор, - попробуй провернуть тот же фокус с пламенем, если тебя будут отвлекать. Северус, твоя задача – попробовать обездвижить Лили. Ограничимся стандартным набором: «Петрификус тоталус», «Ступенфай». Договорились?       - Да, сэр, - ответили мы уже вместе.       Что ж, если меня будут отвлекать, у меня могло бы и не получиться, но, коль скоро Профессору захотелось провести эксперимент – так тому и быть. К тому же, мне всего лишь надо было вновь поджечь манекен, а не друга, что безмерно радовало.       - Инсендио! – я направила палочку на манекен, вызывая огонь, уже полностью родственный мне.       - Ступенфай! – выкрикнул Север.       И тут случилось неожиданное: совершенно инстинктивно я взмахнула рукой, произнося невербальное «Протего», и пламя, усиливая эффект, встало передо мной подобием щита. Сквозь полупрозрачный огненный щит было все видно, но слышимость несколько ухудшалась. Северус для верности попробовал еще несколько обездвиживающих, связывающих и обезоруживающих чар, но они как будто вязли в огне, не доходя до меня. И – самое интересное – пламя хотело (если у огня может быть вообще своя воля) кинуться вперед и поглотить обидчика, и с каждой секундой сдерживать этот порыв было все сложнее. В конце концов, мне просто пришлось вновь перекинуться в рысь и обратно: иначе убрать огонь пока не получалось.       - Прекрасно, просто прекрасно! – Дамблдор аж зааплодировал, - Это удивительно.       - Простите, сэр, но что именно удивительно? – уточнила я на всякий случай.       - Видишь ли, твой дар имеет несколько… кхм… агрессивный характер, и то, что ты сейчас осознанно подчинила пламя и защищалась, а не нападала – уже большой прогресс.       - Сэр, значит ли это, что Вы полагали, что я могу повести себя иначе?       - Да, я, если честно, этого ждал.       - Но тогда Северус мог бы пострадать, - искренне возмутилась я.       - Да ладно, - друг незаметно толкнул меня ногой, - Я уверен, что Профессор держал ситуацию под контролем, - он совершенно непроницаемо взглянул на Дамблдора.       - Благодарю за такое доверие, мистер Снейп. Лили, я действительно немного страховал твоего друга, так что волноваться было совершенно не о чем.       Некоторое время мы пили чай, а потом Профессор нас милостиво отпустил.       На следующую тренировку Профессор пригласил не одного друга, а троих: Поттер, Блэк и Люпин «любезно согласились помочь» - как выразился директор. Я мысленно взвыла, а Джеймс спокойно отмел предложение Дамблдора:       - Профессор, я не могу нападать на Эванс.       - Это же тренировка, - улыбнулся Дамблдор.       - Возможно, нам стоит разбиться на пары, - любезно предложил решение Блэк, - Мы с Люпином против Поттера и Эванс. Хотя бы для начала.       - Что ж, давайте попробуем сделать именно так, - кивнул старый плут.       И что Вы думаете? Если Севера мне было жаль, то на Блэка я с чувством выполненного долга сорвалась, и моя защита довольно быстро перешла в нападение: огненная стана несколько отделилась и, выпустив какое-то подобие шара в сторону противников, вновь сконцентрировалась в плотный щит. Пришлось вмешаться Дамблдору, чтобы избежать травм. Мы продолжили спарринг в формате трое на одного, но Поттера мне было откровенно не жаль: его пренебрежение и откровенное нежелание драться я восприняла как личное оскорбление, так что загнать его в глухую оборону было делом чести. Правда, я выпустила из внимания Блэка и Люпина, которые меня в итоге обездвижили.       Директор был недоволен: он считал, что мне надо концентрироваться на защите и стараться смирить пламя:       - Лили, ты понимаешь, что твоя чрезмерная агрессия – это немного неправильный подход?       - Да, Профессор, - кивнула я.       - И твое отношение к тем или иным людям не должно влиять на твою магию, - строго прибавил он.       - Да, Профессор, - монотонно повторила я, думая о море.       - И твои эмоции тоже не должны влиять на характер заклинаний.       - Да, Профессор, - в третий раз согласилась я, чтобы отвязаться.       *       Надо сказать, что после признания меня Обретенной, жизнь моя превратилась в кромешный персональный ад: мне буквально не давали прохода, и уже несколько раз пытались скормить амортенцию под видом конфет, печенья и прочих сластей. С учетом моего тонкого нюха, я просто перестала есть то, что мне нравится по запаху, даже если при виде очередного лакомства у меня возникало безусловное желание тут же его проглотить. Тем более что половину амортенций варил Северус, пользующийся репутацией самого сведущего в зельях ученика Хога, а он уж всегда предупреждал меня, что и от кого лучше не принимать. За эти месяцы он неплохо наварился на желающих завоевать мое расположение недобросовестным путем.       Охотников по мою руку и сердце, ногу и печень и прочие чести тела стало не просто много, их стало неприлично много: все чистокровные парни с третьего по седьмой курс как с цепи посрывались. Даже младший Блэк, Регулус, как бы между прочим поинтересовался у меня, не соблаговолю ли я когда-нибудь стать почетным членом их достопочтимого семейства, за что отгреб увесистую оплеуху от старшего брата, который нарисовался словно бы из ниоткуда. Мародеры стали для меня чем-то вроде личной охраны, а уж Поттер исполнял эту роль с утроенным энтузиазмом.       - Питер, передай мне, пожалуйста, чистый пергамент, - попросила я, мы сидели в гостиной Гриффиндора и делали домашнее задание по зельям.       - Вот, - Петтигрю протягивал мне искомый пергамент, он так привык выслуживаться перед Мародерами, что и мои мелкие поручения исполнял с рвением, не подобающим свободной личности.       - Спасибо. Так-с, использование аконита в сочетании с златоцветом… Так-так-так…       Рука порхала по пергаменту, а Петтигрю и Блэк усердно сдували в свои пергаменты то, что я писала. Ремус время от времени вворачивал комментарии и, надо отметить, что у нас с ним выходил отличный тандем. Конечно, эффективнее было бы работать с Северусом в библиотеке, но там он бы не смог прикрыть меня от всех этих «женихов».       - Лили, а пойдем в эту субботу вместе в Хогсмид? – меня оторвал от размышлений голос Уильяма Дугласа, чистокровного скромного мальчика, ученика четвертого курса.       - Нет! – довольно грубо рявкнули три глотки вместе: моя, Блэка и Люпина.       Мальчишка смутился и ретировался, а рядом с нами тут же нарисовался Поттер, который тоже начал судорожно писать свое эссе…       После сдачи эссе, Профессор Слизнорт поручил нам практическое занятие, а нам с Северусом, как лучшим ученикам, он вновь разрешил воспользоваться лабораторией. Мы не стали откладывать «в долгий ящик», и сразу после уроков направились в лабораторию. С заданием мы справились довольно быстро, и вот я уже расставляла по шкафчикам ингредиенты, а Север просто пялился на магический огонь под котелком с зельем – картина почти что идиллическая. Я достала из сумки яблоко:       - Хочешь? – предложила я фрукт другу из вежливости.       - Не, спасибо, я не голоден, - отмахнулся друг.       - Как знаешь, - пожала я плечами, - мое дело предложить. Вкусные, кстати, яблоки, я всегда их у эльфов таскаю с кухни.       - И это – староста, - фыркнул Север в стотысячный раз, - Какой пример ты подаешь юному поколению магов?       - Пример, как не помереть с голоду и всегда иметь доступ к вкусностям.       Некоторое время я увлеченно грызла плод, но потом у меня резко перед глазами все поплыло, и мне показалось, что весь воздух выбили из легких, а грудь сдавили стальными обручами так, что вдохнуть не было никакой возможности. Я, кажется, упала и забилась в конвульсиях, слыша только, как мой друг бешено мечется по лаборатории, а потом все погрузилось во тьму.       - Лили, ну ты меня напугала! – Северус держал меня за руку.       - Ох, ты ж черт. Я что, так позорно подавилась?       - Нет, кажется, это гребаное яблоко отравлено. Я тебе с трудом безоар в рот запихал…       - Выходит, у меня теперь перед тобой опять долг Жизни?       - Нет, я отказываюсь от долга, - торжественно сказал мой друг.       - Спасибо.       - Не за что. На моем месте ты поступила бы точно также.       - Да, точно. Север, отвернись, меня сейчас вырвет…       И я исполнила свое предупреждение: мой желудок исторг на свет божий обед, завтрак и, кажется, вчерашний ужин. Впрочем, моего приятеля это нисколько не смутило, и он взмахом волшебной палочки и невербальным «Эванеско» прибрал последствия моей «несдержанности». Я слабо кивнула ему и пошла в сторону выхода, слегка покачиваясь при каждом шаге.       - Ты куда это? – Северус кинулся за мной.       - Выяснять, кому приспичило меня травить, - злобно прошипела я, - И если я узнаю, то Мордред свидетель, ему или ей не поздоровится.       - Да, потому что я лично прибью этого гада, - мрачно усмехнулся мой друг.       - В очередь, Север, в очередь!       - Лилс, тебе сейчас не на разборки надо, а к мадам Помфри, ты же еще чуть-чуть и снова в обморок упадешь. На тебе лица нет…       - Да уж, ты прав, - угрюмо признала я, потому что дверь передо мной то двоилась, то троилась, и я совершенно не могла понять, в какую же мне надо выходить.       Север отдал меня в руки мадам Помфри, которая тут же определила меня на койку и опутала сложной сетью диагностических заклинаний, то и дело качая головой и цокая языком. Рядом в воздухе в аналогичной диагностической сетке висел злополучный надкушенный «запретный плод», который мой друг предусмотрительно тоже захватил с собой. Слизеринец не стал мешать колдомедику, а тактично покинул больничное крыло, столкнувшись в дверях нос к носу с Поттером и командой. Мародеры припустили в мою сторону летящей рысью, и Джеймс уже начал пафосную тираду:       - Лили, скажи, кто это сделал? Что с тобой? Да я эту сволочь…       - Господа, либо вы немедленно покинете помещение, либо у мистера Филча появится еще четыре пары рук для особо грязной работы, - взвилась мадам Помфри, и Мародеры покорно удалились.       Когда нас наконец-то оставили в покое, колдомедик продолжила свои изыскания, не рискуя ничего мне давать из зелий, поскольку происхождение моей реакции было ей как минимум не ясно.       - Милочка, я бы дала Вам зелье сна без сновидений, но боюсь, что это может негативно на Вас повлиять, потому что я не понимаю, на что у Вас такая реакция.       - Что со мной, мадам Помфри?       - Знаете, больше всего это похоже на банальную аллергию.       - Но у меня нет ни на что аллергии. И никогда не было, - горячо возразила я, усиленно вспоминая детство и не находя в памяти ни одну зацепку, на что мой организм мог выдать подобную реакцию.       - Очень может быть, - сумрачно ответила колдомедик.       В итоге она свернула все диагностические заклинания и дала мне два зелья: укрепляющее и сна без сновидений, видимо, уверившись, что от них будет больше пользы, нежели вреда. Я тотчас уснула сном праведника и была искренне благодарна доброй даме: без зелья я бы всю ночь провела в терзаниях, что со мной и как отомстить обидчику. А на утро мадам Помфри сообщила мне следующее:       - Милочка, я вынуждена Вас огорчить: у Вас аллергия, но на весьма необычный компонент. На чешую рыбки раморы. Яблоко, которое Вы съели, было начинено старинным зельем амортенции, смешанного с зельем плодородия. Чешуя раморы добавляется в него, чтобы отбить вкус и запах, когда… кхм… объект имеет острое обоняние. А действие этого зелья таково, что девушка, вкусившая его, желает немедленного соития с тем, на кого наколдовано зелье и всенепременно от этого соития понесет. Я понимаю, что Вы – Обретенная, но я настоятельно рекомендую Вам обручиться с наиболее симпатичным Вам молодым человеком, чтобы избежать дальнейших подобных посягательств, поскольку чужая невеста становится неприкосновенной.       - А можно узнать, на кого было заговорено зелье? – спросила я максимально будничным тоном.       - Для этого, боюсь, придется брать образцы крови и слюны у всех молодых людей школы. Зелье не является по сути своей запрещенным, и директор едва ли даст согласие на экспертизу.       - Да, я понимаю, - я отвернулась к стене, кляня все, - Хоть в лесбиянки подавайся.       - Не надо так переживать, - погладила меня по плечу колдомедик, - в Вашем возрасте я была уже три года как связана магической помолвкой со своим супругом. Просто выберите того, кто Вам по сердцу: любая семья с радостью примет Обретенную…       - Спасибо за теплые слова, мадам Помфри! – я понимала, что Поппи Помфри совсем из другого поколения, и она совершенно по-доброму желала мне просто «сделать хорошую партию», - Могу я сегодня вернуться к занятиям?       - Не вижу никаких преград к Вашему возвращению к урокам, - добродушно отозвалась колдомедик.       Я вприпрыжку побежала в гостиную Гриффиндора, затем, поприветствовав ребят, махнула в комнату старост. Погладила Майфеса по голове и дала ему вкусняшек и даже расщедрилась на овсяное печенье: птица понимала, что я ее задабриваю перед работой. Я взяла небольшой кусочек пергамента и написала на нем одну-единственную фразу: «Надо встретиться, в Выручай-комнате, сразу после ужина».       - Майфес, дружок, отнеси это послание Северусу Снейпу. Ты меня понял?       Ворон насмешливо каркнул и, расправив широкие крылья, вылетел в окно.       После ужина я направилась в Выручай-комнату и долго ходила по ней туда-сюда, как зверь в клетке, думаю, если бы я сейчас перекинулась в рысь, то уже бы низко рычала от нетерпения. На этой мысли меня поймал Северус, который в комнату буквально вбежал, однако быстро взял себя в руки:       - Рад, что с тобой все хорошо, - сдержанно сказал он.       - Ага, я тоже рада. Знаешь, чем меня накачали?       - Знаю, смесью амортенции и зелья плодородия. Я всю ночь разбирал чуть ли не по молекулам кусок этого треклятого яблока. Хорошо, хоть догадался «на опыты» себе отковырять образец. Только так и не понял, почему у тебя такая реакция…       - Аллергия на чешую раморы, - развела руками я, словно бы говоря: «Сама в шоке».       - Да, ею отбивают запах без влияния на действенность зелья, - кивнул головой Север.       - Да, именно. Мне мадам Помфри все рассказала.       - А она сказала тебе, что на яблоке есть остаточная аура?       - Чего-чего? – не совсем поняла я.       - А-у-ра, - по слогам произнес мне Север, - это как у магглов отпечатки пальцев, только ауру практически невозможно стереть.       - И чья она?       - Ну, твоя, моя, Поттера и еще кого-то четвертого, но, чтобы выяснить, кого, это надо весь Хог проверять, - вздохнул мой друг.       - ПОТТЕРА?!?!?! – взревела я, - Я его убью!!! Прямо сейчас, - я одним прыжком оказалась у дверей.       - Нет, погоди, - начал было Север, но этим он открыл такой поток брани, что когда я выдохлась (минут через десять, не меньше), он только и сказал, - Да, такого я даже от в стельку пьяного папеньки не слыхивал. Бис!       - Не люблю повторяться. Если хочешь, можешь полюбоваться, как я этого самодовольного подонка буду в пол Большого Зала укатывать, - любезно предложила я.       - Очень хочу, но не рекомендую. Во-первых, зелье не запрещенное. Во-вторых, очередной скандал только подстегнет других охотников по твою душу. В-третьих, не думаю, что Поттер это сделал со зла.       - Чего-чего? Вообще-то это я должна защищать однокурсника, а ты – говорить, какой он паразит.       - Да, но меня крайне смущает аура четвертого человека.       - А что с ней не так?       - Это не студент.       - Преподаватель?       - Сомнительно. Скорее всего, кто-то из старших представителей семейства… Но еще у меня вызывает подозрения Слизнорт: не я один готовлю зелья обеспеченным студентам на заказ. Я проверю его, как будет возможность. А пока давай затаимся, как будто ничего не произошло.       - Да уж… Если честно, то я не думаю, что Профессор Слизнорт стал бы делать такое.       - У всего есть своя цена, - Север посмотрел на меня как на ребенка, которому требовалось объяснять элементарные вещи, - А еще он таскает редкие растения у Профессора Стебель.       - Класс. И как Дамблдор это терпит?       - Ну, Слизнорт – Мастер Зелий, почетный член нижней палаты Визенгамота… Именитые учителя – гарантия того, что обеспеченные родители будут отсылать своих детей именно в Хог, а это, в свою очередь, дополнительные источники дохода.       - И снова сплошные интриги и политика.       - Да ладно тебе, не расстраивайся.       - Действительно, с чего бы мне расстраиваться? Речь идет всего лишь о моей жизни, верно?       - Я все-таки по возможности проверю всех, кого смогу, - пообещал друг.       - А я постараюсь тем временем никого не убить и ничего не сжечь.       Мы переглянулись и как-то обреченно рассмеялись, но смех был больше похож на прорывающуюся истерику. О будущих Пожирателях - молчать, о посягательствах на мою свободу - молчать. О чем еще надо было молчать? Хотелось превратиться в молчаливую горгулью и просто стать сторонним наблюдателем разворачивающихся событий.       *       Но делать вид я не могла хотя бы потому, что Мародеры во главе с Поттером постоянно были пред моими ясными очами (читай – мозолили мне глаза), и желание огреть Джеймса проклятием позабористей из импульсивного переходило в компульсивное. Меня начинало в нем бесить все: от дурацких круглых очков до идиотской манеры ерошить свои и без того лохматые вихры. На мое поведение даже однажды обратил внимание Сириус:       - Эванс, ну чего ты на бедного Джеймса смотришь взглядом василиска?       - Да нормально я на него смотрю, - огрызнулась я так, что Питер, сидевший рядом, невольно втянул голову в жирные плечи.       - Угу. Ты с ним после выздоровления и парой слов не перекинулась, зато с Нюниусом постоянно по коридорам шастаешь, будто вы – сладкая парочка.       - Мы просто друзья, - рыкнула я.       - Вот именно, - ввернул Ремус, - надо уметь дружить, а Джеймс тебе ничего плохого не сделал, но он очень хочет всего лишь твоего внимания. Хотя бы поговори с ним.       - Поговорю, - кивнула я и тут же направила Джеймсу записку с Майфесом о том, что я хочу иметь удовольствие его видеть вечером во дворе.       Когда я спустилась и вышла на заснеженный двор, Джеймс меня уже ждал, а в руках он вертел букет ромашек, который наколдовал, как только я появилась в поле его зрения:       - Лили, это тебе.       - Эванеско! – ромашки исчезли, а я сердито посмотрела на парня, - Я же миллион раз говорила, что терпеть не могу трупы цветов.       - Я думал, ты повзрослела, - пожал поникшими плечами Поттер.       - Слушай, Джеймс, я знаю, что отравленное яблоко подсунул мне ты, я знаю, что было в составе и я знаю, что убивать ты меня не хотел, потому что не мог знать, что у меня аллергия на чешую раморы. Скажи только одно: зачем тебе это было надо?       - Ну, потому что ты должна стать моей, - нагло заявил парень, прижимая меня к себе и целуя.       - У тебя были все шансы до этого момента, - вывернулась я, - а теперь я тебя просто никогда не прощу. Понял?       - Простишь, - промурлыкал Поттер.       - С чего бы это?       - А ты случайно не спросила у своего драгоценного Нюниуса, кто сварил то зелье? Кто решил заработать пару галеонов легким путем?       - Я ему верю, - буркнула я, не желая вскрывать тот факт, что я обо всем знаю и тем самым перекрывать другу источник дохода, в котором тот так нуждался.       - А мне веришь?       - Уже нет, - фыркнула я, - Почему-то ты выделяешь меня среди прочих, но благоволишь абсолютно всем девчонкам, - меня прорвало.       - А что делать, если ты не даешься? – Поттера тоже понесло, - Что мне, член на узелок завязать? И все равно больше всех меня волнуешь именно ты. Ты, твою мать, Эванс. Я сплю и вижу твою рыжую гриву и распутные зеленые глаза. И ты будешь моей. Правдой – неправдой, не важно. Я не урод, из хорошей семьи, богатства хватит и правнукам – ну что тебе еще надо?       Парень прижал меня к стене и начал целовать, параллельно забираясь рукой под мантию – ах, паразит, знал, как надо целовать и ласкать, чтобы можно было забыть свой гнев и обиду, но все-таки моя ярость была слишком огромной, чтобы размыть ее сладкой патокой страсти. Я выдохнула, собралась с мыслями и уже подумала, как пну этого зарвавшегося гада по яйцам, но потом какая-то часть меня (благородство проснулось не к месту) его пожалела. Удар под дых, апперкот в челюсть, прямой удар в переносицу, сломавший очки и нос, а потом – еще пара пинков под ребра, чтобы подумал на досуге о своем поведении. Не замечая, что от ударов на коже парня расцветают не синяки, а ожоги, я поспешила ретироваться, покуда я не натворила чего похуже.       Я думала, что буду реветь в комнате всю ночь, но слез как-то не было – только все та же холодная ярость. Я сидела в кресле и просто бездумно перебирала перья Майфеса, а ворон все жался и жался ко мне, стараясь утешить. На столе лежала моя первая магическая книга, привезенная еще из Испании, и за ее обложкой я нашла первое «письмо» от Северуса с рожицей и приглашением погулять. Я скомкала записку и отбросила ее в сторону: как же хорошо было в детстве, без всех этих интриг!       После бессонной ночи, мне совсем не хотелось идти на завтрак, и я просто пошла поживиться прямиком на кухню к домовикам. Проходя мимо большого зала, я увидела, как Джеймс Поттер встал на скамейку, как маленький мальчик, который собирается рассказывать стих, и голосом, усиленным сонорусом, начал вещать:       - Это я чуть не отравил Лили Эванс испорченной амортенцией. Вот до чего доводит любовь! Прости меня, моя милая!!!       «Ах, МОЯ» - рыкнул внутренний голос, а рука уже чертила в воздухе волшебной палочкой вызов патронуса. Я слушала, как серебристая лань моим голосом крикнула на весь Большой Зал:       - Прощен! И за загулы с Мэри, Дианой, Бертой, Джулией, Валери и многими другими – тоже прощен!       После этого я набрала у домовиков кучу еды и спряталась в астрономической башне, наложив на дверь заклятие, чтобы никто из влюбленных парочек меня не побеспокоил. На душе было откровенно гадко. Пришла правда: мужики гуляют, если не все, то почти все (юношеский максимализм был суров и беспощаден). Блэк каждые пару месяцев крутил роман с какой-нибудь девчонкой (хотя и треть не увенчивалась успехом, но все-таки), Поттер после каждой победы в квиддиче мог составлять хоть графики встреч, и даже Петтигрю метался между пухленькой курносой чистокровной Арабеллой и очень красивой магглорожденной Луизой. Люциус Малфой по слухам в свое время «перепортил» чуть ли не весь свой поток.       Люпин опасается не только дамской, но и вообще какой-либо компании по причине ликантропии. Северус… вот уж единственный парень, которого я не видела с девушками, и то, потому что он – не сильно благодарной внешности, угрюмый, полукровка и до безобразия бедный. «Вообще-то, ты считаешь его остроумным, перспективным, добрым и вообще – самым лучшим» - не к месту напомнил внутренний голос, - «А один он, потому что ты почти всегда ошиваешься рядом». К черту Северуса!       Мне просто было реально противно от всей сложившейся ситуации. «Из грязи в князи» оказалось не такой уж красивой перспективой. Не знаю, как Поттер живет все эти годы со своим звездным статусом, но я так явно не могу. Терзаясь и ненавидя всех вокруг и себя в первую очередь, я не заметила, как пришли сумерки. Я машинально спустилась прогуляться и также машинально зашла в Темный лес – точно также как ходила сюда десятки раз в обличии рыси. Я забрела довольно далеко и уселась на поваленном дереве, думая о том, что все это сумасшествие надо заканчивать, и тут в голову пришла совершенно естественная на тот момент идея: «Всем только будет лучше, если тебя не будет». Рука сама превратила одну из веток в веревку, голова сама залезла в петлю, а последнее заклинание эту петлю затянуло потуже…       - Редукто!       Боль от падения прозвучала каким-то «задним фоном» к мысли: «Какого хрена?»       - Лили, дыши, пожалуйста, дыши! Ты должна дышать! – голос говорящего был хриплым, как и карканье ворона над головой.       Открыв глаза, я увидела черные ветки деревьев на фоне темно-серого неба, с которого крупными хлопьями падал снег, а на одной из веток сидел Майфес и громко каркал, словно бы высказывал недовольство моим поведением. Я повернула голову и увидела испуганное и злое лицо Северуса.       - Ты дура! – заорал он, отчаянно тряся меня за плечи, - Да что ж ты творишь-то такое???       - На ангела ты не похож, - лаконично констатировала я.       - Лили, зачем? – он хотел сказать еще что-то, но выходили либо трехэтажные маты, либо какие-то нечленораздельные выкрики.       - Дай уже подохнуть, а? – попросила я с претензией на вежливость в тоне.       - Облезешь, - рыкнул мой друг, - Я тебе не дам так просто подохнуть. Ты, падла, проживешь долгую счастливую жизнь, ясно тебе?       - Нихрена не ясно, как этот кошмар преобразуется в счастливую жизнь, хоть в трансфигурации и много чего понимаю. Север, я реально больше могу, нервы сдают ко всем чертям.       - Давай тогда обручимся?       - Чего? И ты что ли туда же? – я обессилено привалилась спиной к стволу дерева, на котором только что пыталась свести счеты с жизнью, - Чини веревку, я повешусь.       - Да нет же! Я просто дурак, что мне раньше это в голову не пришло, - затараторил Северус, - Мы заключим помолвку и станем друг для друга нареченными, это типа как договор о намерениях заключить брак, он может быть расторгнут в любую минуту.       - То есть, если я встречу «любовь всей жизни», я тебе спокойно скажу: Северус Снейп, мы разрываем договор о намерениях и идем каждый своим путем, так? – перспектива казалась мне заманчивой.       - Да-да-да!       - А пока мы нареченные – нам что?       - Чужие жених или невеста – больше не объект для посягательств.       Мадам Помфри мне говорила точно тоже самое, так что я заинтересованно глянула на друга:       - Если ты меня вытащишь из этого бедлама, я, клянусь, что буду тебе благодарна по гроб!       - И я не премину взыскать с тебя благодарность, - Север начал острить, а значит, его «отпустило», и больше он меня бы не стал костерить, я выдохнула, поскольку тот его взгляд со смесью испуга и злобы напугал меня саму до чертиков; встреть я сейчас Боггарта, он превратился бы в озлобленного Северуса.       - Блин, за последние месяцы ты третий раз спасаешь мою шкуру…       - Хороша шкура, есть, что спасать, - Север по-братски хлопнул меня по плечу, - Но от долга Жизни, как и в прошлый раз, отказываюсь принципиально.       - Но…       - Лилиан Роуз Эванс, я освобождаю тебя от долга Жизни передо мной. И больше не будем об этом.