Красная луна

      На следующее утро мы уезжали по домам (преподаватели благодушно закрывали глаза на пьянки старшекурсников и никогда не карали тех, кто не выходил за рамки разумного), и я сидела в купе одна, намеренно заблокировав дверь заклинанием. Очень не хотелось слушать болтовню девочек, хвастовство Мародеров и… видеть Северуса. Я твердила про себя, что этого человека для меня отныне существовать не должно, что он – никто и зовут его никак, но дыра в груди отзывалась на каждую такую мысль отчаянной пульсацией боли. За дверью снова заскреблись: вероятно, младшие ученики искали себе места, но мне было все равно, и даже про обязанности старосты я решила позабыть (благо, Люпин всегда любезно работал за двоих, помня, что я его прикрываю по полнолуниям).       Вдруг я услышала негромкие чертыханья, перемежавшиеся словосочетаниями покрепче, а потом дверь в мое купе послушно отъехала в сторону.       - Вот ты намешала заклинаний! – отвесил комплимент Северус, затаскивая чемодан в купе, как ни в чем не бывало.       - Пошел вон! – от его наглости я даже не находила других слов.       - Лили, - парень закрыл дверь заклинанием и наложил на нее «Силенцио», - нам надо поговорить.       - Мне не о чем с тобой разговаривать, - отрезала я.       - Лили, - Север схватил меня за руки, - Я ничего такого не прошу. Только одного: верь мне. Верь, когда не верит никто. Ты всегда в меня верила – и сейчас мне это необходимо, как никогда. Пожалуйста, - его голос был глухим и срывающимся.       - С чего мне верить Пожирателю Смерти?       Ответом было молчание: он и правда не знал, что мне ответить, но все же попробовал подобрать хоть какие-то слова, чтобы заполнить тишину, которая впервые за годы нашего знакомства вдруг стала неимоверно тягостной:       - Верь мне, потому что все, что я делаю – ради тебя.       - Ты мне можешь хоть что-нибудь объяснить?       - Не сейчас.       - И все же ты просишь верить тебе?       - Ничего, кроме доверия, я теперь просить не имею права.       - Как я могу верить тебе после всего? Ты говорил, что Волдеморт – фанатик, что многие, кто шел за ним с самого начала теперь с ним только из страха, а теперь и сам – один из них. Как это понимать, поведай тайну?       - Так надо, - он отвел взгляд, - Лили, пожалуйста. Прошу тебя.       - Я не знаю, смогу ли тебе поверить, - ответила я, - Но в счет нашей дружбы, могу сказать, что я попробую. Но не жди от меня многого, Север.       - Спасибо, этого более чем достаточно, - прошептал он, - Ты зайдешь к нам на чай? Прямо после приезда? Все равно наш район недалеко от станции…       - Хорошо, - кивнула я, не зная зачем, потому что идти куда-то с Севером мне совершенно не хотелось, а Майфес в ответ на мои мысли насмешливо каркнул.       Наверное, я согласилась по какой-то дурацкой инерции, потому что просто взять и вычеркнуть из жизни восемь лет дружбы было не так-то просто, и, если честно, я не была готова это сделать. Казалось бы, почти весь Хогвартс числился у меня в приятелях (особенно после того, что все узнали, что я Обретенная, что примирило со мной даже слизеринцев), но вот именно дружбой с Северусом было пренебречь сложнее всего. Между нами было какое-то необъяснимое родство.       Когда мы зашли к Северусу домой, там было подозрительно тихо: ни голосов, ни намека на присутствие живого человека, хотя парень полагал застать мать, как обычно, дома. Огонь в камине, казалось, погас уже довольно давно: несмотря на то, что на улице светило яркое июньское солнце, в доме было зябко, а затхлый, как в склепе воздух, только усиливал эти неприятные впечатления. Мы оставили свои вещи у входа, и прошли в гостиную, а я, легонько хлопнув хлипкой дверью, скользнула на кухню, рассчитывая обнаружить миссис Снейп там.       Лучше мне было не входить, хотя искомое я и нашла, но далеко не так, как рассчитывала. Миссис Снейп сидела в своем кресле у окна и, судя по состоянию, была мертва не менее недели. Не буду описывать состояние тела, ибо внешний вид – это ничто по сравнению с тем общим впечатлением, которое оно производило в покинутом доме. Лицо, шея и руки миссис Снейп были покрыты какими-то странными наростами: «Драконья оспа» - любезно подсунуло картинку из учебника подсознание. Я почувствовала, что ноги у меня подкашиваются, а перед глазами все завертелось, как на какой-то бешеной карусели.       - Лили, очнись, - Северус сидел напротив меня (а я полулежала на диванчике в гостиной) и тревожно всматривался в мое лицо, - Ты как?       - Стыдно мне. Соболезную, Север. Это я тебя должна утешать, а не ты меня – в чувство приводить.       - Неважно, - парень как-то неопределенно кивнул, а потом обхватил себя руками и, мерно покачиваясь из стороны в сторону, глухо, по-звериному, завыл, сползая на пол.       Я вздохнула и переместилась к нему: Пожиратель он, просто лгун, убийца или еще кто – сейчас было совершенно неважно, потому что этот человек был моим другом. Другом, которому сейчас была нужна поддержка, и моим моральным долгом было сделать все возможное, чтобы облегчить его страдания. Я неловко обняла его, и поняла, как давно прошло время, когда мы были практически одинаковых габаритов: теперь парень был намного меня выше, гораздо шире в плечах, и моих рук было мало, чтобы дать тепло этому нескладному жилистому телу. Мне хотелось прижать его покрепче и разделить его душевную боль, его страшную тоску, которая медленным ядом выжигает сердце. Сейчас события вчерашнего дня отошли на второй план, и было только мое безграничное сочувствие человеку, который был со мной добр, несмотря ни на что, который был всегда рядом.       Север уткнулся мне в шею и продолжал тихо подвывать – рубашка постепенно пропитывалась слезами, а крепкие длинные пальцы судорожно сминали тонкую ткань на моей спине. Я несмело поглаживала его по острым плечам и молчала: что бы я ни сказала, ни одна утешительная банальность не была бы уместной, а поэтому мне оставалось только передавать ему эманации моего молчаливого сочувствия и мерно гладить по плечам и лохматой голове, запутывая пальцы в черной гриве густых немного волнистых волос.       В этот момент я окончательно решила выучиться на колдомедика и пойти работать в больницу Святого Мунго, потому что если бы мне удалось уменьшить количество таких страшных ранних смертей (а миссис Снейп была очень молода даже по маггловским, не то, что по магическим меркам), то уже можно было бы считать, что жизнь прожита не зря. И этот выбор принес мне какой-то необъяснимый покой, несмотря на тревожность ситуации и все события, что произошли накануне.       Север тем временем успокоился, он выпрямился и смотрел в пространство спокойным пустым взглядом, потом он тихо пробормотал:       - Спасибо, Лили.       Я аккуратно провела ладонью по его бледной щеке – это была почти ласка, в которую мне хотелось вложить все свое сочувствие, потому что слов до сих пор не было, а когда они вдруг нашлись, то были какими-то сухими и совсем не к месту:       - Тебе надо оформить бумаги… - «свидетельство о смерти твоей мамы» - я так и не смогла произнести, - И организовать погребение.       - Да, - кивнул парень, все еще пялясь в пустоту.       - Кому мне написать? – уточнила я, призывая «Акцио» лист пергамента, чернильницу и перо.       - Люциусу, - Север, шаркая ногами, ушел на кухню.       Я выполнила его просьбу и в максимально корректной форме написала небольшое письмо чете Малфой (а Люциус зимой имел удовольствие наконец-таки официально жениться на Нарциссе). Затем отдала послание Майфесу.       - Я могу тебе чем-то помочь? – тихо спросила я, когда Северус при помощи магии положил вытянутое тело матери со сложенными на груди руками на хлипкий стол все в той же гостиной.       - Нет, - он покачал головой, - Оставь меня, пожалуйста.       - Конечно, - кивнула я, понимая, что ему надо побыть одному и привести в порядок мысли, - Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь прийти. В любое время, слышишь?       Парень не ответил – он тихо сидел, глядя на мертвую мать, и гладил ее холодные пальцы. Была какая-то страшная обреченность в этой картине, а также – нечто сугубо личное, то, чего не показывают чужим. Я почувствовала, что мне здесь больше не место, и тихо выскользнула за дверь.       *       После похорон матери Северус уехал из Коукворта вместе с Люциусом – Малфой вроде как обещал помочь ему оформить все бумаги и правильно вступить в наследство. Во всяком случае, так сказал мне Север при встрече и очень попросил не писать, несколько раз упомянув, что это может быть опасно, особенно с учетом того, что Майфес довольно заметен. По моей просьбе мы все-таки расторгли помолвку, потому что я не могла терпеть обман и скрытность друга, да и мне было страшно от его новой компании «друзей», фамилии которых нет-нет да мелькали в различных сводках.       Верить ему становилось все сложнее и сложнее, невзирая на все его обещания.       Через неделю после похорон миссис Снейп мы поехали на свадьбу Петуньи и Вернона, а потом, отгуляв торжество, сценарий к которому был списан то ли из модного журнала, то ли из дамского романа, проводили молодых в путешествие по Европе, от души пожелав им отличного «медового месяца». Их свадьба не оставила в памяти никаких впечатлений, и уже буквально год спустя я не могла вспомнить ни наряд невесты, ни банкетный зал, ни букет – ничего. Словно бы это была не свадьба родной сестры, а какая-то плохо сыгранная сценка из малоинтересного кинофильма.       Когда мы вернулись в Коукворт, я обнаружила у себя приглашение в гости от Джеймса Поттера, который пригласил в гости еще и Лидию. Подруга, как девушка из «достойной семьи» ехала в гости не одна, а со старшей кузиной, которая к тому моменту была уже благополучно замужем за кем-то из многочисленной родни Блэка. Дорога до Поттер-Мэнора пролетела незаметно за чисто девичьей болтовней и обсуждением невероятно важный вещей: моды и того, кто на ком женится с нашего потока. Я попробовала поговорить с Лидией о будущей профессии, но девушка подняла на меня изумленный взгляд:       - Лили, ты же Обретенная, какая может быть профессия?       - А что? – я искренне удивилась, - Разве девушка не может выбрать себе занятие по душе?       - Ах, да, - хихикнула Габриель, - Ты же сглупила и обручилась с полукровкой Снейпом! Уж этот-то точно не сможет обеспечить семью, и тебе и правда, наверное, придется работать.       - Да ладно тебе! – подруга залилась звонким смехом, - охота была работать, верно, Габи?       Габриель спокойно посмотрела на нас, а потом задумчиво сказала:       - Знаешь, Лиди, иногда дома бывает так тоскливо, что раз в месяц и правда думаешь: а не устроиться ли куда-нибудь поработать? Но потом… потом кто-нибудь приходит в гости, и все становится на свои места, - рассмеявшись ответила молодая ведьма.       Мне была непонятна эта философия праздности и логика, что обеспечивать при любом раскладе обязан был муж, но я добродушно улыбнулась девушкам и сделала вид, что согласилась с их «житейской мудростью». Спорить на ровном месте о том, в чем мы бы никогда не нашли согласия, и портить всем настроение совершенно не было желания.       В Поттер-мэноре нас встретили очень благосклонно и любезно, но несколько чопорно: было видно, что семейство Поттеров придерживается несколько, скажем так, традиционных взглядов на жизнь и на семью. Увидев впервые в жизни миссис Поттер (высокую, невероятно красивую женщину с благородными чертами лица), я поняла, почему Лидия и Габриель так настаивали, чтобы я надела платье: уважаемая дама вышла нам навстречу в красивом летнем платье нежно-розового цвета, которое я могла бы с чистой совестью назвать шикарным. Поверх платья была наброшена невесомая мантия такого же оттенка из какого-то полупрозрачного материала, расшитая мелким искрящимся бисером.       Поместье Поттеров традиционно делилось на женскую и мужскую части, и мы не могли видеться с мужчинами, кроме как в общих гостиных и в саду, где совершенно аристократично пили чай у пруда, катались на лодочках или играли в крикет (в который я играть не умела). Флимонт Поттер, точной копией которого являлся его сын, был человеком веселого нрава, но помимо этого его отличала изрядная легкомысленность. По вечерам он часто куда-то выезжал, и мы, освобожденные от присмотра старших (миссис Поттер в такие вечера обычно что-нибудь читала в библиотеке), проводили время в одной из гостиных или в саду за играми, гораздо более увлекательными, нежели крикет. Правда, увидев меня в джинсах, миссис Поттер сделала такое лицо, словно бы узрела нечто из ряда вон выходящее или же исключительно неподобающее.       *       Как-то раз чета Поттеров отправилась на благотворительный бал в Лондон, Габриель страдала от жесточайшего токсикоза (от которого не помогало никакое зелье), поскольку выяснилось, что она вновь беременна, о чем дама тут же сообщила своему супругу, и мы были предоставлены сами себе. Имея некоторую вольность, мы перебрались к пруду и, разжившись в фамильном погребе несколькими бутылками вина, устроили импровизированный пикник, к которому домовики Поттеров снабдили нас провиантом, достаточным для роты солдат. Через некоторое время Сириус и Лидия решили покататься на лодочке, а мы с Джеймсом остались на берегу.       - Лили, тебе хорошо здесь, со мной? – проникновенно спросил парень.       - У тебя очень красивый дом, милые родители, - расплывчато ответила я.       - Это не ответ.       - Джеймс, давай не будем? – предложила я в надежде избавиться от псевдоромантической сценки.       - Послушай, ты же знаешь, что очень мне нравишься. Я не такой уж и подлец, каким мог показаться, когда получился этот инцидент с амортенцией.       - Я тебя вроде как простила. Когда поколотила – сразу от души отлегло.       - Да, заслужил я тогда трепку, - кивнул парень, - Но, может, нам стоит попытаться?       - Попытаться – что? – уточнила я.       - Быть вместе, - уверенно ответил Джеймс, - Ты же расторгла помолвку с Нюниусом, - он выглядел не просто довольным, а аж сиял каким-то неярким светом, когда произносил это.       - Вот и где ты умудряешься все узнавать?       - Свои источники, знаешь ли, - он мне весело подмигнул.       - Джеймс, - я накрыла его широкую ладонь своей, - я тебя очень прошу, чтобы эта информация осталась в тайне. Для меня это важно.       - Я обещаю, если ты мне расскажешь, почему так случилось, - быстро выпалил Поттер.       - Нет, этого я тоже тебе открыть не могу, - все-таки выдать в Северусе Пожирателя для меня было бы низко, он верил мне, и это обязывало.       - Лили, я же вижу. Что тебя в последнее время что-то гнетет. В Хогвартс-экспресс ты садилась сама не своя, да и теперь от жизнерадостной девчонки, к которой я привык в школе, осталась только тень. Я могу тебе помочь?       - Не думаю, - я покачала головой, принимая из рук Джеймса бокал с вином.       Сейчас парень выглядел старше своих семнадцати лет, да и вести он себя начал как-то иначе, по-взрослому, что ли. Когда не нужно было постоянно «распушать хвост» перед другими учениками, он показал вдруг себя мягким, внимательным и очень приятным в общении молодым человеком. Куда-то делась наносная бравада, и осталась рассудительность и хорошее воспитание: он вел себя очень галантно, умел вовремя сказать ненавязчивый комплимент… Словом, превратился вдруг в очень интересного молодого человека. Мне казалось это практически нереальным: неужели он наедине со своей семьей и близкими друзьями всегда – именно такой?       Тем временем мне на плечи аккуратно опустилась теплая шаль.       - Стало прохладно, ты можешь простудиться, - прокомментировал парень.       - Спасибо, - было приятно ощущать на себе заботу.       - Ну, так что? – Поттер все засматривал мне в глаза, - Хотя бы расскажи мне, что тебя так тревожит. Говорят, становится легче, если рассказать кому-то о своих печалях.       - Джеймс, я правда не могу. Потому что это не только моя тайна, и я не имею права отдавать то, что принадлежит не только мне, кому-то третьему, понимаешь?       - Да, и гораздо лучше, чем ты можешь себе представить, - парень задумчиво посмотрел на молодой месяц, и я поняла, что он вспоминает о своем секрете анимага и о друге-оборотне, - А хочешь, я тебя прокачу? – вдруг предложил Джеймс, ни с того, ни с сего, его глаза теперь блестели еще сильнее, чему, вероятно, способствовал употребленный алкоголь.       - А хочу! – мне надоело отказываться от всего, что вроде бы бескорыстно предлагал этот человек.       Джеймс потащил меня в какую-то отдаленную часть сада, где сразу за оградой начинались бесконечные холмистые поля. Уже через несколько минут можно было созерцать во истину удивительное зрелище: крупный коричневый олень с огромными рогами резво нес на своей спине рыжую девушку, заливающуюся веселым смехом. Мне было тревожно и весело одновременно – дух захватывало от скорости бега Поттера-анимага, и я периодически зажмуривалась на особо крутых виражах. Чтобы не свалиться, мне приходилось изо всех сил обнимать длинную мускулистую шею и вжиматься в теплую короткую шерсть.       «Если я сейчас перекинусь в рысь, захочется ли мне перегрызть ему артерию?» - мелькнула вдруг в голове совершенно неуместная шальная мысль.       Мы остановились на довольно высоком холме, с которого открывался прекрасный вид на извилистую реку, слабо мерцавшую в свете месяца. Где-то вдалеке приветливо сверкал огоньками небольшой городок, был слышен отдаленный гул трассы. Аромат луговых цветов кружил голову.       - Как здесь прекрасно! – невольно вырвалось у меня.       - А всего прекрасней здесь – ты, - ввернул Джеймс.       Я шутливо толкнула парня в бок, а он подхватил меня на руки и закружил, но на беду ему под ноги что-то попалось и мы, рухнув в упругую траву, покатились по склону, беззаботно хохоча, словно малые дети. Потом мы отпрянули друг от друга и какое-то время пытались отдышаться, глядя в небесную высь. Там не было ничего – только бархатно-чернильная безмятежность, усыпанная блестками звезд.       - Ох, давненько так не смеялась, - призналась я, переваливаясь на бок.       - Я тоже, - кивнул парень, разворачиваясь ко мне.       - Спасибо за чудесную прогулку.       - Рано благодаришь – нам ведь еще возвращаться, - улыбнулся Джеймс.       - Я не перенесу такой ударной дозы адреналина.       - Ничего-ничего, со временем обязательно привыкнешь, - Поттер говорил так, словно бы то, что мы будем вместе, было уже решено.       - С чего бы это мне привыкать? – игриво спросила я, вдруг улавливая настрой собеседника.       - Ну как это с чего? – удивился Джеймс, - Ты же меня знаешь: я от своего не отступлюсь.       - Нет-нет! – делано испугалась я, - Хорошего помаленьку!       - Чем больше – тем лучше, - возразил парень и нежно поцеловал меня.       Надо признаться, что целоваться Поттер умел – это был не подростковый скованный поцелуй Северуса, а вполне себе осознанная и выверенная ласка, нежная и дразнящая в первые секунды и становящаяся все более жадной требовательной с каждым мгновением. Как-то незаметно Джеймс заключил меня в объятия: его правая рука лежала у меня на талии, а левая, растрепав прическу, зарылась в волосы на затылке, не давая мне свободы для маневра. Он явно привык держать ситуацию под полным контролем и быть хозяином ситуации.       Пару минут спустя мне удалось мягко высвободиться и заглянуть ему в лицо, сверкающее торжеством победителя:       - И не говори, что тебе не понравилось, Эванс.       - Не скажу. Но тебе понравилось гораздо больше, - констатировала я, поднимаясь на ноги.       - Эй, ну куда ты? – жалобно протянул Джеймс, явно рассчитывая продолжить поцелуи.       - Идем, а не то Лиди и Сириус нас потеряют.       - Да брось! Они сейчас не заметят, даже если в поместье нагрянет Неназываемый.       - Не зови беду, сделай милость?       - С каких пор ты стала суеверной? – удивился парень.       - Просто… не надо дразнить судьбу.       - Что ж, думаю, что у нас будет еще шанс продолжить свидание, правда?       - Я не знаю, Джеймс. Я правда не знаю.       - Я буду на это рассчитывать, - Поттер совершенно очаровательно мне улыбнулся и аппарировал к поместью вслед за мной.       Сириус и Лидия, вопреки предположениям Джеймса, очень даже заметили наше отсутствие и, судя по гадливым улыбочкам, даже уже вполне себе предположили, чем мы были заняты. Оставалось надеяться на то, что хорошее воспитание Лидии перевесит желание поделиться со всеми «горячими новостями», и в Хоге не поползут о нас слухи.       В голове был сумбур: да, определенно новый Джеймс Поттер, вдруг открывший какую-то романтическую сторону своей натуры, мне нравился гораздо больше. Да, он был потомком уважаемого рода с неплохим капиталом и отношения с ним могли бы принести мне… некоторый статус. Но любовь ради выгоды, равно как и любовь из жалости я принять не могла. И тем не менее, что-то внутри меня словно бы исподволь подталкивало меня к Поттеру, как будто намекая: «Вот она, твоя судьба, бери – не стесняйся!». А брать не хотелось и хотелось одновременно.       *       В общем и целом, лето можно было считать очень веселым: после того, как мы почти три недели прогостили у Поттеров, мы с ребятами и Габриель еще несколько дней провели в Лондоне, веселясь на полную катушку. Затем я гостила у Пруэттов, и они познакомили меня со своей старшей сестрой Молли – такой же пламенно-рыжей и решительной, как и близнецы. Молли была благополучно замужем за Артуром Уизли, и их апельсиновое семейство по комментарию Гидеона росло как на дрожжах: Молли исправно рожала супругу одного наследника за другим, хотя, как она однажды мне призналась, они с мужем очень хотят разбавить свою ораву шалопаев девочкой. Мне оставалось только гадать, на каком по счету ребенке они остановятся, если девочка не родится в самое ближайшее время.       В доме Уизли было бедно, но эта бедность была не аскетично-угрюмой, как у Снейпов, а какой-то бесшабашной и даже отчасти привлекательной. Лоскутные одеяла, куча подушек, рыжая кошка, старая сова на древнем шкафу, разрисованном кем-то из детей, аромат выпечки, ленивое квохтанье толстых кур, волшебные игрушки и веселые голоса – в Норе царила атмосфера дружелюбия и уюта. Но все-таки и тут была какая-то отрешенность, и сквозняк усталой обреченности нет-нет да гулял по дому. Молли была задергана детьми и каждый раз думала, как сводить концы с концами, а Артур день ото дня приносил все более тревожные новости из Министерства о Волдеморте и Пожирателях.       Прогостив всего неделю вместо обещанных двух, я поспешила уехать в покой и тишину родного дома, чтобы скрыться от постоянных проказ детей Молли, от вздохов Артура и от гневных тирад Гидеона и Фабиана, которые на каждом углу хвастались тем, что учатся на Авроров. По пути домой я заглянула на свадьбу Фрэнка Лонгботтома и Алисы Аббот, на которой собрались все те же Поттер, Блэк, Люпин, Петтигрю, куча хаффлпавцев и гриффиндорцев с выпуска молодоженов, Уизли и Пруэтты в полном составе и еще куча малознакомого народа.       Дома я оказалась только ближе к концу августа, и застала папу, Эллен и братишку всего на несколько дней: они улетали в Грецию. Что ж, с учетом того, что отец с некоторых пор все свое внимание дарил маленькому сыну и молодой супруге, я даже не огорчилась, что мы виделись так недолго. Петунья с Верноном не приехали в гости – просто проигнорировали мое приглашение, но позже от сестры пришло короткое письмо, в котором она недвусмысленно намекала, что больше ее жизнь не может быть никоим образом связана с магическим миром и, соответственно, со мной. Оставшись в большом доме в гордом одиночестве, мне вдруг впервые стало не по себе: я казалась сама себе покинутой и забытой, и мне в кои-то веки захотелось в школьную круговерть.       *       - Лили, помнишь, ты спрашивала у меня про странное слово – «крестраж»? Я наконец-таки узнал, что это такое, - с порога заявил мне Северус вместо приветствия как-то вечером, снимая с себя чары Сокрытия, - Могу я зайти? – парень воровато оглядывался по сторонам.       - Чай будешь? – спросила я, также игнорируя приветствие.       - А можно кофе?       - Угу. Проходи, - я пошла на кухню, чтобы поставить на плиту чайник и турку, - Шарлотку?       - Обязательно.       - Ну-с, так и что ты узнал? – спросила я, устраиваясь на подоконнике по-турецки с большой чашкой зеленого чая в руках.       - Крестраж – это предмет, в который помещается часть души волшебника, - начал повествование Север, отвлекаясь на пирог и кофе, - Таким образом, душа дробится, и даже если мага убьют, он все равно сможет возродиться. Как же вкусно!       - Постой, как это – часть души? На здоровье, кстати.       - А вот тут я и сам не совсем понял, - замялся друг, - Если маг совершает убийство, не по неосторожности, а самое настоящее убийство и сопровождает это соответствующим ритуалом, то душу можно расколоть на части, а потом часть души поместить в какой-либо предмет и спрятать.       - Ничего себе! – присвистнула я, - Это ж кому может приспичить совершить ритуальное убийство?       - Ну, наверное, тому, кто очень боится покушения на свою жизнь.       - Неужели не проще обзавестись охраной?       - Возможно, кто-то не доверяет другим людям. Какой-нибудь одиночка до мозга костей.       - Да уж, грязное это дело…       - Это точно, - кивнул парень, - К тому же, если маг проводит такой ритуал по созданию крестража, то с расколотой душой он получает и расколотую «личность» себя самого, что может в итоге привести к сумасшествию. Так что спасение здесь весьма условное.       - Интересно, и насколько же сильно искажается личность при создании крестража?       - Не знаю, но думаю, что все зависит от их количества: чем больше крестражей, тем сильнее и необратимее все изменения.       - В смысле – больше? – выдохнула я.       - Ну… в прямом.       - Ты хочешь сказать, что можно создать несколько крестражей? Несколько раз провести ритуал и расколоть себя на несколько частей, так?       - Полагаю, что да. Во всяком случае, я думаю, что все обстоит именно так, хотя я и не находил информации о создании более, чем трех крестражей одним магом. И в том случае последствия были довольно страшными. К счастью, крестражи уничтожили, и мага потом убили при попытке взять под стражу.       - Тогда не логичнее ли сделать дубликат эго, как ты делал со мной? – спросила я, искренне не понимая, в чем же заключается преимущество крестражей.       - Нет. Крестраж может гарантировать возрождение при физическом уничтожении тела мага, а случае ритуала Кокона, если погибает тело, то и душа умирает также, тем более, при нем душа не раскалывается.       - Подожди, но ты говорил о дубликате души, - искренне не поняла я.       - Не души, а личности – слепка знаний и умений, сознания, а душа, твой характер, твои привязанности и прочее – как бы находятся над всем этим.       Я прислушалась к себе и снова ощутила «второе сердце» в грудной клетке, по телу растекалось благостное тепло. Север, словно бы поняв ход моих мыслей затих на некоторое время и просто смотрел на меня с каким-то болезненно-нежным выражением. Так смотрят на вожделенную драгоценность; так умирающий от жажды путник смотрит на колодец с водой. В принципе, если бы сейчас кто-то увидел нас со стороны, то мог бы вполне увидеть тихий, почти что романтический семейный ужин. Затем непроизвольное оцепенение спало.       - Север, у меня голова кругом от таких сложностей, - усмехнулась я, окончательно разрушая момент тишины и спокойствия.       - Да я и сам не до конца понял, если честно. Но мне вот любопытно, почему ты интересовалась крестражами? Это же самая что ни на есть настоящая Темная магия, которую ты вроде как не любишь.       - Я просто услышала это слово во сне. Мне последнее время часто снятся какие-то муторные и темные сны. Вот и зацепилась за слово, потому что оно показалось мне важным…       - Ты не говорила, что тебе снятся кошмары.       - Да что уж тут говорить, - я махнула рукой, отправляя уже чистую чашку в шкаф, - Мне кажется, всем когда-нибудь да снятся кошмары.       - Тоже верно, - кивнул парень, и мне осталось только гадать, а какие кошмары снятся ему, чего больше всего пугает его…       - А что снится тебе?       - В основном – просто какой-то абстрактный страх. На самом деле – ничего серьезного. Наверное, это последний всплеск подростковых гормонов – я читал в маггловской книге по психологии.       Повисла очередная пауза, в которую мы просто рассматривали друг друга       - Кстати о психологии. Еще, после того, как со мной поработал Дамблдор – веришь ли? – меня постоянно что-то от тебя отталкивало. Я даже не знаю, как это описать: словно что-то внутри гнало меня от тебя. Может, ты читал и о таких «привитых» подсознательных симпатиях и антипатиях?       - Это ты так пытаешься оправдать себя за то, что мы всего лишь друзья? – горько усмехнулся Север, - Не надо, Лили. Насильно мил не будешь – я понимаю.       - Нет, - я в сердцах хлопнула рукой по подоконнику, - я совершенно серьезно…       - Лили, не кори себя. На самом деле, я правда рад, что мы можем быть хотя бы друзьями.       И как мне было сказать ему, что мне бы очень хотелось испытывать к нему что-то большее, чем дружеская привязанность? Было бы страшно оттолкнуть его еще больше, было бы больно обидеть его: с некоторых пор переживания Севера я принимала как свои собственные, словно бы появился тот самый отголосок дурацкой связи (легилименция порой давала вот такие необычные сбои), по которой друг всегда меня идентифицировал. Я отчаянно подбирала правильные слова, всматриваясь в узкое лицо, в залегшие под глазами темные тени, в сами черные глаза, ставшие безмолвными туннелями без какой-либо искорки жизнерадостности… И не могла ничего придумать, кроме банального обещания, которое я дала ему семь лет назад:       - Я всегда буду твоим другом.       - Спасибо за угощение, - слабо улыбнулся друг, - увидимся в школе.       Легкий хлопок аппартации – и я снова осталась одна. Я мысленно поблагодарила Севера за вежливость, что он пришел ко мне и попросил впустить, а не материализовался в гостиной или – не приведи Мерлин! – в моей комнате. И все же, судя по чарам Сокрытия, он боялся, что его выследят. Интересно, кого он боялся?       *       Обучение на седьмом курсе было стремительным, если не сказать – бешеным, и это касалось как количества уроков, так и объемов заданий для самостоятельного выполнения. Если я думала, что подготовка к СОВ была адом, то во время подготовки к ЖАБА мне безмерно хотелось хоть на пару деньков в ад, чтобы передохнуть. За весь седьмой курс мы с Северусом практически не общались: он полностью посвятил себя своей новой компании и практически не искал встречи. Неизменными оставались лишь занятия по средам и субботам в Выручай-комнате, но наше общение скатилось исключительно к деловому. С одной стороны, это обижало, а с другой – не давало вконец испортить отношения, сохраняя призрачный намек на былую дружбу, которой я все-таки дорожила. Время, ранее проводимое с Северусом, целиком и полностью занял Поттер, подружки и Мародеры.       Мои встречи с Дамблдором также продолжались, и он ввел меня в «молодой состав» Ордена Феникса, где – кто бы мог усомниться? – присутствовали Блэк, Люпин и Поттер. И чем чаще я «работала» с директором, тем больше чувствовала отторжение к Северу и его новым увлечениям.       Джеймс продолжал за мной ненавязчиво ухаживать, но весь Хогвартс оживленно гудел о том, что самый популярный парень в школе отвоевал-таки у невзрачного слизеринца Обретенную. Случилось то, чего я боялась больше всего: меня превратили в какой-то неодушевленный завидный трофей, который в итоге просто достается победителю. Однако учебное напряжение, занятия с Дамблдором и участие в сборах будущих полноправных Орденцев в итоге свели на нет раздражение и злость.       Что-то в подсознании постепенно оформлялось в какой-то внутренний голос, который словно бы принадлежал другому существу. Этот голос постоянно меня подталкивал на ранее нехарактерные поступки: я ощутила вдруг желание купить себе косметику и платья, мне захотелось понравиться… Кому? Судя по внутренним ощущениям – всем вокруг и Джеймсу Поттеру в частности. Иногда, когда я соглашалась встречаться с Поттером у мадам Розмерты в Хогсмиде (после того, как сбывала очередную порцию ингредиентов, добытых в Темном лесу), я вспоминала, что Северусу было все равно, как я выглядела и что говорила (даже если это была ругань и несвязные эмоции, с трудом облеченные в слова), и я скучала по нашим дружеским разговорам. Поттер хотел видеть меня «девочкой» - в платьях, с подкрашенными ресницами, хихикающую и смущающуюся. Эта была очень милая личина, которую я надевала для «общественной жизни Хога», и именно в эту личину в свое время влюбился Поттер. Но сейчас почему-то мне хотелось быть именно такой, мне хотелось чувствовать восхищение.       *       Сдавать ЖАБА – это вам не шоколадных лягушек есть и тыквенным соком запивать. У меня появился первый седой волос после того, как все экзамены были завершены, и я с неимоверным чувством выполненного долга, торжественно его вырвала. После экзаменов нас пригласил к себе Дамблдор, и мы, Сириус, Джеймс, Ремус, я, Лидия и еще несколько человек, дружно пошли в директорский кабинет, аккурат перед торжественным вручением дипломов об окончании Хогвартса.       - Вот и закончилось ваше обучение в Хогвартсе, - добродушно заключил Профессор, окидывая нас внимательным взором, - Но впереди еще приобретение профессии.       Мы что-то нестройно забубнили в ответ, соглашаясь.       - Я позвал вас, - продолжил меж тем директор, - как лучших из лучших в боевой магии, чтобы пригласить стать полноправными членами Ордена Феникса и сделать свой вклад в борьбу с Волдемортом и его приспешниками. Вы согласны?       - Конечно, Профессор! - радостно воскликнул Поттер, а Блэк и Люпин просто серьезно кивнули.       - Сириус, - обратился лично к Блэку Дамблдор, - Ты понимаешь, что если ты вступишь в Орден, то тебе придется вступить в конфликт с интересами твоей семьи?       - Я в этом конфликте, кажется, с рождения, - усмехнулся Сириус, - Мне нечего терять.       - Ремус, - обратился теперь Профессор к Люпину, - тебе, наверное, предстоит наиболее сложное задание: внедриться в стаю оборотней и постараться удержать их от участия в войне. Я могу попросить тебя об этом?       - Конечно, - кивнул Люпин, сглотнув: он ненавидел свою болезнь и презирал себя за это, и мне было откровенно непонятно, как повернулся у Дамблдора язык просить его о ТАКОМ.       - Джеймс, а тебя я просто очень жду в академии Авроров, - ласково улыбнулся Профессор: Золотой Мальчик был обласкан и здесь.       - Спасибо, что замолвили за меня слово, - поблагодарил Поттер.       Профессор поговорил практически с каждым, а потом повернулся ко мне:       - Лили, - старик посмотрел на меня выжидательно.       - Я пойду стажироваться и изучать колдомедицину в Святого Мунго, - просто ответила я, - Думаю, всем пригодится хороший знакомый медик.       - Ты понимаешь, что для того, чтобы стать колдомедиком, надо довольно глубоко изучать Темные Искусства? – голос Дамблдора пафосно дрогнул, а в голове я услышала шепот: «Сможешь ли ты устоять перед соблазном?».       - Я все понимаю, и это мое окончательное решение, - жестко ответила я, вставая.       - Спасибо всем вам, - светло улыбнулся Дамблдор, игнорируя меня, - Кажется, самое время готовиться к торжественной церемонии Выпускников?       С этим мы были отпущены, и в коридоре меня настиг Джеймс:       - Лили, не глупи! С твоей боевой магией ты будешь отличным Аврором. Представляешь, сколько Пожирателей мы смогли бы нейтрализовать, работая в одной команде?       - Нейтрализовать – это теперь так говорят «убить»? –уточнила я брезгливо.       - Схватить и отправить прямиком в Азкабан, - уточнил Поттер, - Но многие, впрочем, вполне заслуживают смерти.       - И ты бы смог лишить жизни? – спросила я.       Ответом мне был какой-то смущенный и угрюмый взгляд, но, словно бы переборов себя, он твердо сказал, гордо сверкнув глазами:       - Если понадобиться, то да, без раздумий.       - Раздумья – не самая сильная черта гриффиндорцев, - заржал рейвенкловец, который шел с нами из кабинета директора, и похлопал Джеймса по плечу, - Но в целом ты прав.       Выпускной я запомнила смутно: нас поздравляли, тискали, вручали дипломы об окончании, а завершением всему был большой бал в разукрашенном Большом Зале, который был по традиции устроен исключительно для выпускников – остальные студенты к этому моменту уже разъехались по домам. Медовуха и сливочное пиво текли рекой, и по залу под красивую музыку уже кружились первые пары, в числе которых были мы с Джеймсом. В пылу веселья, между танцами и бокалами с медовухой, я заметила у стены одинокую фигуру в черном, которая буквально пожирала меня глазами – Северус стоял в стороне от своих новых приятелей. Я с тоской посмотрела на друга и, отказавшись от очередного танца, вышла во двор – по большой парковой зоне уже разбредались одинокие парочки, то тут, то там раздавались приглушенные смешки и тихие голоса. Боковым зрением я заметила, как Поттер выскочил вслед за мной, но потерялся в парковых переходах среди других выпускников. Вчерашние мальчишки и девчонки были взволнованы неожиданным переходом во взрослую жизнь, а рядом со мной, в неприметной арке, спокойно взирая на это безобразие, курил мистер Филч:       - Вот и еще один поток оболтусов выпустили, - спокойно констатировал он, выпуская в теплый июньский воздух тугую струю дыма.       - Добрый вечер, мистер Филч, - любезно поприветствовала я.       - И Вам хорошего вечера, мисс, - кивнул мне завхоз, - Выпускаетесь, стало быть?       - Что-то вроде того.       - Куда пойдете дальше? - осведомился он почти что светским тоном.       - На колдомедика, - ответила я, удивляясь, как можно вот так запросто болтать с тем, кого боялась еще вчера и от кого так тщательно пряталась, когда задерживалась в коридорах замка после отбоя.       - Хороший выбор, благородный, - покивал мужчина, вновь затягиваясь, - Мне кажется, Вам грустно, мисс, - вдруг проницательно отметил он.       - Верно, - согласилась я, не видя смысла отнекиваться.       - Знаете, мисс, когда на душе грустно, то надо поговорить со старинным другом.       - Спасибо, - кивнула я и, пожав натруженную мозолистую руку, пошла на поиски Севера.       Его нигде не было и, несмотря на то, что вокруг было полно народу и звучала веселая музыка, я почувствовала, что осталась совсем одна. Одиночество в толпе народа чувствуется гораздо отчетливее, чем полное одиночество в пустой комнате – по венам прокатился злой огонь досады, и я поспешила собирать чемоданы: больше в Хогвартсе мне делать было нечего.