Красная луна

      Все лето я была поглощена исключительно заботой о своем поступлении в колдомедицинский колледж при Мунго. Экзамены я сдала довольно легко, и даже сумела выиграть грант (если честно, занятия с Северусом по зельям дали свои плоды) на бесплатное обучение, а также заполучить место в общежитии, где со мной в одной комнате должна была жить премилая девушка – Стефани, очаровательная блондинка, которую родители настойчиво толкали по своим стопам. Стефи оказалась не только хороша мордашкой, но и обладала поистине ангельским характером; она всю жизнь мечтала выводить новые сорта цветов, а не заниматься целительством: девушка боялась крови. Зато оба подоконника в нашей комнате были заставлены горшками с причудливыми цветами различных форм и расцветок, которые к тому же восхитительно пахли.       - Вот возьму, скоплю немного денег, и открою свой цветочный магазин, - часто мечтала моя соседка.       - Непременно откроешь. Цветы – это твоя стезя, - кивала я ей, - Порой мне кажется, что ты сухую ветку втыкаешь в землю, а она – гляди-ка! – через пару дней уже цветет и благоухает.       - Ох, Лили, ты мне льстишь! – Стефи залилась звонким смехом, - Но все мои мечты – только мечты. Мама и папа не простят мне, если я не продолжу семейное дело: у нас по маме семь поколений, а по папе – девять колдомедиков. Так что придется мне учиться и как-то превозмогать свой страх.       - Это ведь неправильно: заставлять себя делать то, чего не хочется.       - В нашей семье выбор профессии не обсуждается. Иначе меня вычеркнут из Рода.       - За такую мелочь??? – возмущенно выдохнула я.       - Ты не знаешь моих родителей, - обреченно махнула рукой Стефани, запихивая в рот очередной кусок моего кулинарного шедевра под названием «клубничный бисквит», и на ее пухленьком личике на мгновение отразилось блаженство.       - Судя по всему, к счастью, - усмехнулась я.       Мы посидели еще немного в уголке, из которого сделали импровизированную микро-кухню, допили чай и, пожелав друг другу доброй ночи, залезли под свои одеяла.       Как-то непринужденно мы со Стефи сделались если не подругами, то хорошими знакомыми, что, безусловно, сильно облегчало акклиматизацию в новом коллективе для обеих. Но все же после трех лет проживания в индивидуальной комнате для старосты, мне было сложновато делить с кем-то жилплощадь, и я уже подумывала о том, чтобы начать тратить свой капитал и прикупить небольшую квартирку неподалеку от Мунго. Осталось дело за малым: сказать об этом Стефи так, чтобы не обидеть ее. Но это требовало времени и, к тому же, гоблины не могли предоставить мне удовлетворительных вариантов квартир для покупки на счет «раз».       После очередного собрания Ордена Феникса (а собрания я посещала исправно, потому что Волдеморт, кажется, окончательно и бесповоротно сошел с ума), меня любезно вызвался проводить Джеймс Поттер:       - Ну как учеба, Лили? – непринужденно спросил он.       - Пока еще не ясно, ведь только начало октября, - рассмеялась я, - а у тебя как?       - Зачислили ловцом в сборную от Академии Авроров, - Джеймс гордо выпятил грудь, - Кстати, скоро начнется сезон игр – хочешь, раздобуду билет?       - А можно два? – с надеждой спросила я: не являясь любителем квиддича, я не горела особым желанием идти на игру, но Стефи обожала квиддич и всегда старалась купить билеты.       - О, конечно, - сразу расщедрился Поттер, - Ты… ты хочешь прийти с кем-то? – в голосе была грусть: видимо, он посчитал, что я хочу прийти с парнем.       - Моя одногрупница и соседка по общежитию обожает квиддич, - развеяла я его сомнения.       - Здорово! – лицо Джеймса засияло удовольствием, - Я тебе пришлю пригласительные совой.       - Спасибо, - я благодарно сжала его ладонь и искренне улыбнулась.       Стефи, услышав, что мне перепали пригласительные в лучшую ложу на квиддич, пришла в самый настоящий восторг: пухлые ярко-розовые губы разошлись в очаровательной улыбке, на щеках заиграли чудные ямочки, а лазурные глаза прямо-таки заискрились удовольствием. Когда мы собирались на матч, я прождала приятельницу пару часов, почитывая книгу по анатомии, а Стефи все не могла определиться, какая мантия идет ей больше: нежно-голубая или аметистовая.       - Положи две рядом на кровать и с закрытыми глазами выбери любую, - вальяжно бросила я.       В итоге Стефани надела аметистовую мантию, под которой шуршало изящное платье из плотного шелка, а уж как она завила локоны – на загляденье. Я отдала предпочтение простой темно-синей мантии без отделки, и платью прямого кроя на оттенок темнее. Волосы, давно не видевшие парикмахера, я завязала в тугой узел на затылке (самая сложная из причесок, какие я умела делать), чем вызвала неудовольствие соседки:       - Лили, у тебя такие роскошные волосы, а ты их прячешь – так нельзя. Можно я сделаю тебе хотя бы прическу, раз ты одеваться красиво не желаешь? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       - Ты ведь не оставишь меня в покое, да?       - Ни за что! – решительно кивнула Стефи, берясь за расческу и какие-то заколки.       - Йих! – выдохнула я, - делай что хочешь, только не выдирай мои многострадальные перья.       Минут через двадцать она сделала мне на голове нечто изящное, но вместе с тем простое: несколько прядей, переплетенных в расслабленные косы, закручивались на затылке в объемный пучок, а основная масса волос спускалась к талии объемными волнами (и как Стефи удалось укротить мои кудри – было не ясно).       - Ну, как тебе? – спросила девушка, любуясь результатом трудов своих.       - Вау.       - Нравится? – в ее голосе звучала надежда.       - Еще бы! У тебя золотые руки.       - Только… тебе надо надеть другие серьги, если не возражаешь? Эти простые колечки уж совсем не смотрятся, знаешь?       - А я как-то привыкла…       С тех пор, как Северус подарил мне серьги для помощи в окклюменции, я и не снимала их ни разу: они были удобными и совсем не ощущались, а потому словно бы стали частью меня самой, и снять их теперь означало то же, что и расстаться с частью себя. Привычка – страшная штука, да и этот полезный артефакт добавлял уверенности при общении с главой Ордена Феникса. К тому же, кроме них у меня вообще не было других украшений – разве что мамин массивный серебряный браслет с янтарем, который я носила со дня ее смерти.       - Снимай-снимай! – настаивала Стефи, протягивая мне длинные изящные серьги с зелеными камнями.       - Я… я сейчас, - мне стало неудобно, но расставаться с привычной защитой не хотелось.       По какому-то идиотскому наитию вопрос я решила кардинально: проколола верхнюю часть ушных хрящей, и, быстро подзалечив проколы, разместить свои «колечки» там – легли как родные. В итоге вид мне неожиданно понравился: выглядело забавно и необычно, и чем-то напоминало маггловские молодежные субкультуры. «Ты еще татуировку сделай» - фыркнул внутренний голос, скептически отмечая, что НЕКОТОРЫМ это может не понравиться. Под «некоторыми» подразумевался почему-то Поттер.       Когда мы попали в ложу, то обнаружили там вездесущего Блэка, рядом с которым расположился донельзя бледный Люпин: пару дней назад было полнолуние, и парень еще, видимо, не отошел от всех своих трансформаций. Блэк был не один, а в компании яркой неимоверно сексуальной брюнетки, которая к нему так и жалась: парочка явно была довольна происходящим. Я представила свою соседку друзьям, а Блэк отрекомендовал свою спутницу как: «Кэти, замечательная девушка». Мы в течение матча следили за событиями на поле, и я не без удовольствия слушала комментарии Блэка – едкие, точные и невероятно остроумные. В принципе, я могла понять, почему за ним тянулась вереница разбитых женских сердец: классическая красота, высокий рост, атлетическое сложение, острый ум и еще более острый язык, невероятная харизма и, наконец, известная фамилия. Стефи, кажется, подружилась с Кэти и очень мило побеседовала с Ремусом, а я просто наслаждалась возможностью развеяться.       На сто сорок третей минуте матча Поттер поймал снитч на невероятном, головокружительном вираже – это было виртуозно. Нет, правда я восхитилась тем, с какой легкостью он это сделал. В небе Джеймс был подобен какой-то хищной птице, которая выверенным броском ловит свою неосторожную жертву: это было почти как искусство.       После матча мы всей компанией присоединились к выигравшей команде и направились в бар, чтобы отпраздновать победу, а потом Поттер, прихватив за компанию Блэка с Кэти и Люпина, снарядился проводить нас со Стефи до общежития. По дороге мы болтали, и я в очередной раз убедилась, насколько Джеймс повзрослел: он был предупредителен, галантен и очень вежлив.       *       Когда мы встретились на очередном собрании Ордена, Джеймс отвел меня в сторону:       - Лили, могу я получить несколько минут твоего внимания?       - Что случилось?       - Дамблдор нам сообщил, мне, Бродяге и Лунатику… до прихода всех… Эх…       - Ну, что такое? – в нетерпении спросила я.       - Тебе это может не понравится. Тебе это точно не понравится.       - Джеймс Поттер, изволь уже сказать то, что хотел! – почти что приказала я.       - Дамблдор сказа, что стало доподлинно известно, что Яксли, Эйвери и Мальсибер присоединились к Пожирателям. И вместе с ними… Снейп. Он твой друг, но… - Джеймс замялся.       - Что – «но»?       - Думаю, теперь с ним тебе лучше не контактировать. Он опасен, понимаешь?       - Да, понимаю, - кивнула я, - Мы не виделись с окончания школы.       - Это хорошо, - как будто сам себе кивнул Поттер, - Но, Лили, если вдруг он попробует выйти на тебя, если он постарается тебя обидеть или… В общем, у тебя есть я! – скомкано закончил он.       - Спасибо, Джеймс, но я большая девочка – справлюсь, - я ласково пожала его руку.       - На всякий случай… возьми – вот! – парень вложил в мою руку небольшую брошку в виде лилии, - Это потр-ключ до Поттер-Мэнора на случай, если тебе нужно будет скрыться.       - Джеймс, я не могу это принять.       - Нет, ты должна это принять, - он сомкнул мои пальцы вокруг изящной вещицы, - Это, видимо, все, что я могу для тебя сделать.       - Хорошо, - кивнула я, - Спасибо тебе.       - Не за что. Идем к остальным, сейчас начнется собрание.       Дамблдор принес очень плохие новости: Пожиратели вновь активизировались, и устроили еще несколько нападений на семьи магглорожденных, а также на простых магглов, которые, кажется, стали обычными зверюшками для отстрела на охотничьих угодьях Волдеморта и его своры бешеных прихвостней. Глядя на колдографии, сделанные с мест преступлений, я думала только об одном: «Неужели Северус участвует в этом? Неужели ему нравится это? Неужели это стоит тех знаний, которые может дать ему Темный Лорд?».       Информаторы старались сделать все возможное, чтобы предупредить Аврорат и Орден о нападениях, но не всегда атаки были спланированными, да и сил у задыхающегося Аврората явно было мало. Недавние выпускники были еще необученными и, невзирая на то, что они рвались в бой, даже дураку было понятно, что тот же Долохов или Каркаров в одиночку положит целый отряд таких желторотых юнцов. В общем, Дамблдор сгустил красок – ежедневно то тут, то там вспыхивал знак Неназываемого, знаменуя очередное убийство, да и чистокровные маги, которые могли располагать полезной Волдеморту информацией, пропадали с завидной регулярностью. Потом, конечно, они находились… и снова была работа у гробовщиков.       Взрослая жизнь обрушилась на наши плечи сразу и всей своей военной тяжестью.       *       Незадолго до моего девятнадцатого дня Рождения, мы со Стефи сидели и готовились к лабораторной работе по зельям. Однако девушка не слушала мои комментарии, а носилась с небольшим кустиком в цветочном горшке: страсть к цветам все-таки пока побеждала. Стефани провозилась со своим саженцем до самого утра, и поэтому решила проспать первую пару, и я ушла без нее, надеясь на Майфеса: умный ворон прекрасно «работал» будильником, когда это бывало необходимо.       Мы были на лекции по исцелению от проклятия Горящей Крови, когда в аудиторию вбежал взъерошенный интерн:       - Пожиратели! Напали на тихий район, где было много магглорожденных! Нужны добровольцы для оказания первой помощи.       - Я пойду! – не раздумывая, отозвалась я.       - Я тоже! – подскочила Стефани, а вслед за ней еще несколько человек.       - Стефи, ты все еще побаиваешься крови, - зашипела я, - останься.       - Нет, там могут быть те, которым нужна помощь, - горячо возразила моя соседка.       Я лишь кивнула в ответ и поспешила аппарировать на указанный адрес.       И вот тогда-то я и увидела «изнанку» войны: это был не честный бой, а уже последствия кровавой резни. Руины нескольких домов, еще горящие, еще дымящиеся, застилающие черным смогом отвратительную метку в тусклом зимнем небе. Несколько искореженных трупов, одного взгляда на которые хватало даже простому прохожему, чтобы понять, что смерть была мучительной и болезненной: искаженные в агонии лица, вывернутые конечности, многочисленные раны говорили красноречивее заключений медиков. Были и выжившие, которым требовалась помощь: нас со Стефи отправили на помощь к престарелому магу с несколькими переломами и глубокими ранами. Неподалеку сидел красивый мальчик со светлыми кудрявыми волосами и отчаянно взывал к маме – мертвой ведьме с такими же кудряшками цвета спелой пшеницы; она была старше меня не больше, чем на пять лет. Стефи подозвала мальчика к себе и принялась его утешать, стараясь повернуть его к себе, чтобы малыш не видел больше этого ужаса. Ненависть к Пожирателям полыхнула откликом пламени в крови – мне хотелось сейчас только одного: найти их и призвать к ответу за все содеянное.       Мы почти закончили обрабатывать раны старика (мальчик сидел неподалеку от нас и перекладывал осколки кирпичей), как из-за обуглившихся развалин показалась фигура, закутанная в черный балахон и с белой маской на лице. Он наставил свою палочку на мальчугана.       - Авада…       Я взмахнула палочкой, наколдовывая магическую веревку, чтобы выдернуть мальчика из-под смертоносного зеленого луча, но Стефи решила по-другому: она бросилась к мальчику и просто попыталась его оттолкнуть. Моя плеть взвилась еще раз, чтобы спасти безрассудную подругу, но в ушах набатом раздалось ужасающее:       - … Кедавра!       Стефани отбросило на пару метров и она, взмахнув красивыми руками, как чайка крыльями, упала на землю, уставившись в небо застывшим навеки взглядом. Моя добрая, но безрассудная Стефи… Бесполезная магическая петля захватила пустой воздух и растаяла в морозной тиши.       Все, что было мне дорого, я теряла. Я любила свою семью, но поглощенная своей тоской по маме совсем забыла, что больно не мне одной, и замкнулась от родных настолько, что они, в конце концов, просто перестали обращать на меня внимание – вполне заслуженно. Я любила Севера, но боялась себе признаться, что люблю изгоя, опасаясь осуждения, я была готова дать ему только подобие дружбы, и с каждым годом все больше ранила его гордое сердце, и он стал Пожирателем – видимо, чтобы доказать всем, что он чего-то да стоит. Он стоил всего, но теперь мне надо было об этом забыть. Я любила хохотушку Стефани, но со своей погруженностью в учебу и какие-то заморочки, я даже не соизволила ни разу с ней толком поговорить по душам – только улыбалась ее добродушной болтовне о цветах, словно бы те были живыми существами. И вот какой-то ублюдок просто убил ее, и она уже никогда не узнает, что была дорога мне. Что я любила ее.       Я теряла все.       Огонь бежал по венам, огонь застилал глаза кровавой пеленой. Невербальное заклинание пут мгновенно скрутило Пожирателя, и я сорвала с него маску – мне открылось бледное лицо Яксли:       - Ну, привет, грязнокровка.       - Инсендио!       Огонь охватил фигуру в черном, а у него не было возможности даже защититься. Я читала, что раньше тех, кого считали ведьмами, магглы сжигали в средневековье на кострах, и мои теперешние действия казались мне вполне уместной иронией. Яксли орал, срывая горло, и боковым зрением я видела, что к нам бегут врачи, а также начали прибывать Авроры, чтобы взять показания у потерпевших и начать расследование.       - Агуаменти! – раздался над ухом знакомый голос Бродяги.       - Лили, ты чего творишь? – Поттер был явно обескуражен и поражен, от него несло перегаром.       Я что-то невнятно прорычала в ответ, но меня сгребли в охапку сильные руки:       - Лили, ее не вернуть… не вернуть. Ты не можешь опускаться до их уровня, - стоило мне чуть шевельнуться и снова зарычать, как Поттер попятился прочь, удивленно глядя на мой гнев.       Я обессилено опустилась на землю, а потом позволила увести себя в сторону. Мой декан обещал мне не обращать внимания на «инцидент» и уверял, что я не буду отчислена: у него Пожиратели недавно убили сестру, и он был пристрастен. Поттер занялся тем, что опрашивал потерпевших, которые были в состоянии говорить вместе с еще одним Аврором, а Блэк опустился рядом со мной:       - Лилс, ты совсем сходишь с ума.       - Все в порядке, отмахнулась я, - состояние аффекта, оно такое.       - Нет, - покачал головой Сириус, - То же самое происходит и с Сохатым: он не может вынести всех этих убийств, он пьет почти каждый день, знаешь?       - А я что сделаю?       - Может, сваришь какие-нибудь антидоты? – предложил Бродяга.       - Я подумаю над этим, - кивнула я.       - Сделай одолжение, я буду благодарен. Тебя проводить домой?       - Нет. Я никого не хочу видеть.       - Я понимаю, - кивнул молодой маг.       - Сириус?       - Да, Лили…       - Позаботься о Джеймсе. Он плохо выглядит. Я постараюсь придумать какое-нибудь зелье.       - Спасибо.       - И передай привет Ремусу.       - Обязательно, - улыбнулся Сириус.       - Я скучаю по нему. Скучаю по всем вам…       - Мы всегда тебе рады. Просто приезжай, Приезжай в гости, Лили, - Бродяга махнул мне рукой, но я уже отвернулась, чтобы уйти.       Когда я аппарировала к общежитию, уже догорал закат: ярко-красный свет заливал нашу маленькую комнату кровью. На моей прикроватной тумбочке стоял тот горшок с саженцем, над которым колдовала Стефи в последнее время. Темно-зеленые стебли с узкими листьями усеивали небольшие цветы, похожие на крошечные розочки с глянцевыми лепестками цвета темной меди, так странно повторяющими цвет моих волос. На горшке каллиграфическим почерком Стефани было тщательно выведено несмываемыми чернилами: «Сорт «Эванс» для моей милой Лили».       Я стиснула горшочек в руках и, рухнув на кровать, залилась слезами. И снова я разваливалась на осколки, но не было никого рядом, чтобы собрать из этих осколков что-то целое, что-то, что способно рационально мыслить, двигаться и говорить. Я была разбита: Пожиратели могли уничтожать, не нанося физический вред.       В окно постучали, но я и не подумала шевелиться: форточка была приоткрыта, так что Майфес мог спокойно забраться внутрь. Потом я услышала, как открывается оконная рама и кто-то входит в комнату, осторожно закрывая окно за собой.       - Я хотел пройти как нормальные люди, но мне сказали, что время для визитов заканчивается в пять пополудни, - раздался голос Севера.       Я подняла глаза на старого друга: он был укутан в черную мантию, под которой виднелся черный костюм, его лицо было все также бледно, а глаза все также напоминали антрациты. Вот только черты заострились, а выражение лица стало жестким и каким-то… непроницаемым.       - Пришел отомстить за своего однополчанина?       - Нет, пришел утешить своего друга.       - Я практически убила Яксли.       - Он это заслужил.       - О, - только и смогла выдохнуть я.       - Я почувствовал, что ты… как ты… словно бы… почти что испытываешь агонию.       - Яксли убил Стефани, - зло бросила я.       - И заслужил свою участь, - повторил Северус.       - А ты – свою? Или ты считаешь, что массовые убийства – это весело. Или что убивать магглорожденных – правильно? – мой голос сочился ядом.       - Нет.       - Тогда что же?       - Ничего. Я просто пришел к тебе, потому что подумал, что нужен тебе.       - Мне не нужна жалость Пожирателя, - выпалила я, отирая слезы.       - А сочувствие друга? – спокойно спросил Север, терпеливо снося все оскорбления.       - Мне ничего не нужно.       - Я так не думаю, - вздохнул парень, - Вот. Выпей это, - он протянул мне какую-то склянку с рубиновой жидкостью, - это успокоительное.       - Откуда мне знать, что это не яд? – осведомилась я саркастично.       - Ты знаешь это, потому что знаешь меня, - просто ответил Северус, все еще протягивая мне зелье.       - Спасибо, - я опрокинула бутылек в себя, - Ммм, оно даже вкусное.       - Лили…       - Что?       - Ты хочешь мне что-нибудь рассказать?       - Что именно?       - Мы не виделись полгода. Неужели… тебе больше нечего мне сказать? Или теперь твой голос только для Поттера? – в его голосе звучала боль.       И мы просто говорили. О моей учебе, о его учебе, о сложностях в заданиях, о вредности преподавателей, о сокурсниках – обо всем на свете. Северус держал мои руки в своих ладонях, и мы снова могли почувствовать то вожделенное единение, которое не ощущали ни с кем другим.       - Утром снова враги, да? – спросил Север, глядя на взошедшую за окном луну.       - Ну, ты же Пожиратель, - грустно улыбнулась я, все еще держа наши пальцы переплетенными.       - Я… я не такой, - вдруг запнулся друг, - Я не убиваю, я никого еще не убил!       - Верю. Я обещала тебе верить, - вдруг вспомнила я.       - Спасибо, Лили.       - Это – презумпция невиновности. Я верю тебе, пока ты не докажешь, что тебе верить нельзя.       - Надеюсь, этого не будет, - пробормотал парень, целуя мои сбитые костяшки.       - Север, не нужно, - я отняла руки.       - Прости.       - Все-таки мы по разные стороны баррикады, - напомнила я.       - Но только с тобой я чувствую себя… спокойно что ли.       - Как и я. Но ты выбрал не ту сторону.       - Какую уж есть, - пожал плечами маг, - Но все-таки ты не Аврор. Может быть однажды ты окажешься на моей стороне баррикады.       - Едва ли. Уже поздно.       - Спокойной ночи, Лили, - донеслось до меня, когда Север вылетел в окно: как всегда, без метлы.       - Доброй ночи, Север, - прошептала я в тишину ночи, надеясь, что меня услышат.       *       Оставаться в комнате после того, как ее не с кем было делить (а кроме Стефи я не представляла никого в роли соседки), было совершенно невозможно. Я выбрала первую относительно подходящую квартирку, которую предложили гоблины: три комнаты, уютная кухня, мебель из темного дерева в классическом стиле. Несколько деталей изменили интерьер, и я спокойно вселилась в новое помещение. Небольшая гостиная с камином была включена в общую каминную сеть, так что не нужно было тратить магические силы на аппартацию (после нескольких раз мой желудок перестал так остро реагировать на этот вид «транспорта», и мне даже понравились путешествия через камины). В библиотеке я устроила небольшую лабораторию, где могла варить зелья и экспериментировать с заклятьями: с некоторых пор я подвязалась варить на заказ мази, которые мне неплохо удавались. В крохотной спальне умещался большой платяной шкаф, кровать с пологом и небольшой прикроватный комод – в принципе, большего мне было и не нужно. Выправив документы, я торжественно съехала из общежития.       Через пару месяцев я уже полностью обжилась и мне стало казаться, что я жила в этой квартирке уже много лет. Как-то незаметно она мне стала родной – а этого я не ощущала даже к уютной комнате старосты в Хоге. Возможно, сыграло свою роль то, что эта квартирка была по-настоящему моей.       Однажды я готовила зелье для домашнего задания, как ко мне влетел патронус в виде лиса и заговорил узнаваемым голосом Люциуса Малфоя (я бы узнала эти грассирующие нотки из тысячи):       - Лили, Северус серьезно ранен. Могу ли я доставить его к тебе? В Мунго нельзя: там увидят знак Пожирателя, - серебристый лис растаял в воздухе.       В ответ в Малфой-Мэнор отправилась моя серебристая лань с просьбой доставить Севера на перекресток соседних улиц, откуда я должна была его аппарировать к себе: я не хотела показывать Люциусу дом, где я живу, хотя и была мысленно благодарна ему за заботу о своем беспутном друге. Патронус не мог показать Пожирателю дом, поскольку он был настроен просто на поиск адресата сообщения, без привязки к его координатам в пространстве.       Когда я увидела состояние Северуса, то пожалела о том, что не велела Малфою доставить его прямиком к себе. Парень был практически трупом: обширная кровопотеря, многочисленные раны и следы Круциатуса, а также – длинный порез, тянущийся через всю левую часть лица, который выглядел совсем скверно. Север не шевелился и не открывал глаза; то, что он жив, было видно только по еле заметному дыханию и хриплым стонам. Уже насмотревшись на больных с различными формами травм и проклятий, я не испытывали ни неудобства, ни брезгливости, но мне было стыдно перед другом за то, что его вновь придется подвергнуть аппартации.       - Спасибо, что привел его, Люциус, - прошептала я, - Кто это его так?       - Темный Лорд.       - Всесильный Мерлин! – вырвалось у меня, - За что?       - Зелье, которое он приготовил, не удовлетворило нашего Хозяина.       - Но это… - у меня не хватило слов, чтобы описать несправедливость такого наказания.       - Этого достаточно.       - Волдеморт – чудовище! – Люциус никак не отреагировал на мою крамолу.       - Ты – единственная, кого я знаю, кто сможет ему помочь. Пожалуйста, уж не дай ему уйти, - в голосе Малфоя была грусть и тревога («Неужели этот стервец может дружить?» - подумалось мне).       - Не дам, - пообещала я и поспешила домой.       «Волдеморт просто спятил! Неудивительно, что он и его Пожиратели творят такое с врагами, если они и союзников не щадят» - вертелось у меня в голове.       Дома я расположила своего нежданного пациента на кушетке в своей импровизированной «лаборатории», т.к. именно там хранились все мои инструменты и зелья. За все время Север так и не пришел в себя, хотя действие обезболивающего и снотворного, которые в него влил Люциус, уже должно было закончиться. Что ж, Круциатус и Секо были очевидными, оставалось определить, что еще досталось моему другу, а потому в ход пошли стандартные диагностические чары, которым нас учили в первую очередь. Судя по тому, что часть нитей окрасилась в чернильно-синий, имело место быть отравление, а рана на лице вообще не поддавалась идентификации.       Разбираться с сутью отравления было некогда, так что мне оставалось только вколоть Северу универсальное противоядие на основе безоарового камня, которое мы в свое время «разработали» совместно (ну, как совместно: я ассистировала). От Круциатуса я применила стандартные заклинания для восстановления, которые мне надо было бы обновлять каждый час, а от Секо – мазь с огнецветом. А вот рана на лице никак не хотела затягиваться, и я не могла ее залечить ни мазями, ни заклинаниями. Чтобы Северу стало чуть лучше, пришлось дать ему еще кроветворного зелья, хотя я уже и не была уверена, что такая «гремучая смесь» не даст своих последствий. «Надо будет обязательно дать ему потом общеукрепляющее» - услужливо напомнил внутренний голос.       Я осталась у постели больного, время от времени обновляя диагностические заклинания, чтобы следить за его состоянием, и обновляя исцеляющие заклятия. Это выматывало так сильно, что мне начало казаться, что я и сама как бы истончаюсь, исчезая и умирая – именно в эту страшную ночь я поняла, почему колдомедицина считается наиболее самоотверженной ветвью магических искусств. Время от времени мой взгляд скользил по обнаженному торсу приятеля: он был жилистым, но тощим назвать его уже не повернулся бы язык: под бледной кожей перекатывались вполне себе ощутимые мышцы.       Ближе к утру меня практически сморил сон, но восстанавливающие заклятия были нужны Северу еще несколько часов, так что мне пришлось принять немного своего «энергетика», и вновь приняться за работу. Раны почти не кровоточили, кроме треклятого пореза на лице, который удалось немного прикрыть только экспериментальной мазью, но я поняла, что останется шрам. «Шрамы украшают мужчин» - фыркнула я мысленно. К счастью, на лекции мне нужно было лишь к полудню, и я имела возможность понаблюдать, как восстанавливается мой пациент. В конце концов, я оставила ему на низком столике горячий обед на небольшой самонагревающейся подставке и, черкнув короткую записку о том, где он и что ему надо обязательно меня дождаться, поспешила на занятия.       Учеба в тот день на ум не шла, потому что все мысли были заняты Северусом: «А что, если ему станет хуже? А если раны откроются? А если он…», но даже в мыслях я не позволяла себе страшного слова «умрет».       Однако, мои опасения были развеяны, когда я вернулась домой: молодой маг просто спал, и, обновив диагностические заклинания, я убедилась, что его состояние стабильное, хоть и остается довольно тяжелым. Неожиданно темные ресницы вздрогнули, и мой друг проснулся:       - Лили…       - Во-первых, молчать – ты сорвал горло, когда тебя пытали. Во-вторых, лежать – твое состояние все еще оставляет много желать.       Думаете он подчинился? Ни-фи-га:       - Лили, мне надо идти. Лорд будет ждать меня.       - Ты, видно, умом тронулся, - фыркнула я, - я тебя никуда не отпущу, пока раны не затянутся.       - Он все равно вызовет меня, - друг устало прикрыл глаза, - Видимо, теперь у меня перед тобой Долг Жизни, - он слабо улыбнулся.       - К черту Долг. Вот – выпей-ка, - я протянула ему очередную порцию восстанавливающего.       - Спасибо, - он покорно принял лечение.       - Слушай, не хотела любопытствовать, но профессиональный интерес все-таки присутствует: чем тебя Волдеморт огрел по лицу?       - Для этого заклинания еще нет названия, потому что я его только разрабатываю, - признался Северус, - В идеале это должно быть что-то типа Секо, но раны не должны затягиваться ни от одного заклинания или мази.       - Ты с ума сошел! – взвизгнула я, сдерживаясь, чтобы не задвинуть ему пощечину.       - Это – приказ Темного Лорда, а приказы не обсуждаются, - ответил грустно маг, - Да и зелье одно мне не очень удалось: видите ли, агония от него слишком короткая, так что приличную дозу принял и я сам.       - Ты же мог погибнуть…       - Думаю, Лорд знал, что я сварил и антидот и – более того – успел его заранее выпить. Это было не желанием убить, а просто «показательной поркой»: мол, вот что бывает с теми, кто умудряется не полностью удовлетворить Его Злобство.       - У меня нет слов, - я устало плюхнулась рядом с Северусом и опустила руки.       - Это… это мой выбор, - твердо сказал он, - Так надо.       - Кому надо-то, а? – слабо возразила я.       - Ты же обещала мне верить, помнишь? – тихо спросил Север.       - Ты знаешь, что это делать все труднее?       - Полагаю, что да. Но все равно – спасибо.       - Поблагодари Люциуса – это он принес тебя ко мне, - ответила я.       - Мы с ним стали вроде как друзьями, - пояснил Северус.       - С этим-то подонком?       - Люц… он, конечно, сноб и может быть занозой в заднице, - Север при мне не выбирал выражения, но мне этим и нравилось общение с ним: оно было легким, - Но если уж кого он «признал», то будет защищать этого человека любой ценой.       - Ого, - присвистнула я.       - Ты бы видела, как он отбивал Нарциссу: она единственная из всех, кто не является Пожирателем, несмотря на то, что ее муж в Ближнем Круге Лорда. И Люциус отстоял ее право на выбор и на свободу…       - А это что-то да значит, - подвела итог я, - Снимай рубашку, - бросила я безо всякого перехода между повествованиями, - Надо тебя осмотреть.       - И как я тебе, - осклабился Север, демонстрируя свою вполне подзажившую тушку, которая выглядела гораздо презентабельнее, чем сутки назад.       - Судя по состоянию порезов и по твоему сарказму – жить будешь, - сухо констатировала я.       - Вот это вердикт! – продолжил смеяться Север.       - Ага, - поддержала я, - А теперь, раз ты все равно намылился слинять, я тебе сделаю перевязку и наложу пластыри с мазью за лицо. И дам несколько лекарственных отваров, которые ты, гад такой, будешь пить согласно рецепту. Понял?       - Да, мэм! – радостно отрапортовал друг.       Когда Север полностью закутался в свои многочисленные, но изрядно потрепанные, черные тряпки, он нежно меня привлек к себе:       - Спасибо тебе за все, Лили, - прошептал он мне в макушку.       - Это меньшее, что я могу сделать, - тихо ответила я куда-то в область кадыка, хотя мне сейчас хотелось поцеловать эту бледную кожу и почувствовать, как ускорится биение жилки… Прочь! Прочь такие мысли!       Он был все еще слишком слаб, чтобы аппарировать, так что мы воспользовались моим камином, связав его с камином в доме Севера в родном Коуквоте. Уже из пламени до меня донеслись слова:       - Ты всегда можешь прийти, если понадобится помощь.       Эти же самые слова мне говорил Поттер – он тоже вроде как хотел мне помочь.       *       Поттер! Машу вать!!!       С учебой, практикой, ночными дежурствами (большое спасибо Пожирателям за переполненные пациентами палаты) и с последним днем тревоги за жизнь Северуса, я совершенно позабыла о том, что обещала придумать что-нибудь, чтобы Джеймс не пил каждый день. С учетом того, что я в свое время столкнулась с аналогичной проблемой, это было делом чести: я не могла так просто отдать приятеля пагубной привычке.       Но, взяв себя в руки, я доблестно сварила к концу апреля более-менее вменяемый антидот, который захватила с собой на очередное собрание Ордена. Перед тем, как пройти в общую комнату для собраний, я выловила Поттера:       - Джеймс, привет!       - Здорова, Лилс, - с некоторых пор он практически не звал меня Эванс, - Здорово выглядишь.       - Спасибо, - кивнула я, - У меня для тебя кое-что есть.       - Правда? И что же это?       - Вот. Это тебе… ммм, - я замялась, вкладывая в его руку бутылочку объемом в пинту, - Это… если тебе вдруг захочется выпить – выпей столовую ложку этого. Успокаивает нервы хлеще огневиски и неплохо тонизирует.       - Оу… - Поттер взлохматил свои вихры, - Ты же не думаешь, что я – алкоголик?       - Просто это вредит организму меньше, чем «Золотой дракон», - расплывчато ответила я.       - Спасибо, Лилс, - Джеймс нагло чмокнул меня в щеку, - Пойдем после собрания прогуляться?       - Непременно, - кивнула я, чувствуя прилив веселья. После собрания меня задержал Дамблдор:       - Лили, пройдем в кабинет, нам надо поговорить.       - Что бы Вы хотели обсудить, Профессор? – максимально учтиво спросила я, выдавливая улыбку, когда дверь кабинета закрылась.       - Я слышал, что ты лечила одного из Пожирателей, - холодно выдвинул обвинение Дамблдор.       - Да. Я – колдомедик, и я вынуждена оказывать помощь тем, кто в ней нуждается.       - Но ты не обратилась в Аврорат, - укоризненно заметил директор Хогвартса.       - Приоритетнее была помощь пострадавшему, - парировала я.       - Но ты и после оказания помощи ничего не сделала, - продолжал наступать старик.       - Не сделала, потому что пациент сбежал, - не моргнув солгала я.       Ох, зря я это сделала, потому что тут же ощутила, как Дамблдор начал копаться в моей голове, а я вновь стала представлять море и Испанию. Мы добродушно взирали друг на друга и делали вид, что ничего не происходит, а потом мои щиты дрогнули, а воля отказала, и Дамблдор явно что-то если не увидел, то почувствовал. И еще во мне зашевелилось нечто, что уже было в моей душе – какое-то чувство, что в моем сознании присутствует слепок старого директора.       И с этим поганым ощущением меня выловил Поттер у выхода:       - Ты мне обещала прогулку, - задорно напомнил он.       - Да, идем, - кивнул я удрученно, протягивая ему руку.       - Эй, ты чего?       - Да так, - я неопределенно махнула рукой.       - Что-то ты совсем стала грустной в последнее время, - констатировал он, - Пойдешь на первый матч в сезоне? – с надеждой спросил он.       - Пойду, - неожиданно для самой себя согласилась я.       - А после матча, может, мы сходим куда-нибудь… вдвоем?       - А куда ты хочешь сходить? – осторожно спросила я.       - Есть одно кафе. Но это – сюрприз, - заговорщицким тоном ответил Джеймс.       - Ну, надеюсь, сюрприз выйдет приятным, - рассмеялась я.       С Джеймсом мне было легко и приятно. Сколько раз еще в Хоге на каждое мое «нет» он находил с десяток «да»? – я сбилась со счета еще на четвертом курсе. Он шел вперед по жизни легко, смеясь и заражая своим смехом и уверенностью всех окружающих – он был как лучистое солнце, готовое согреть всех вокруг совершенно безвозмездно, просто поделиться теплом, потому что его в избытке.       А мне как раз отчаянно не хватало тепла.