Красная луна

      Незаметно пришло еще одно лето, но авральная и совершенно сумасшедшая сессия скомкала всю прелесть июня. Я почти не ела, не спала и не общалась с однокурсниками и коллегами. К началу июля, когда я вышла на половину ставки в травматологическое отделение, окончив курс с отличием, я была похожа на свежевыкопанный труп: радостные черные синяки вокруг глаз, впалые щеки и дрожащие пальцы. В общем, полный комплект «отчаянного студента».       Когда Поттер увидел меня, он натурально пришел в ужас:       - Лилс, тебе надо бросать это гиблое дело!       - Какое? – искренне не поняла его я.       - Эту дурацкую учебу и этот рабский труд в Мунго.       - А жить на что? – скептически уточнила я.       - Ну… - парень замялся.       - Вот, то-то же! – оборвала я его дальнейшие измышления, - И вообще, мне нравится лечить. Я как будто чувствую себя на своем месте. И в процессе, когда я кого-то исцеляю… мне кажется, что все становится лучше. Понимаешь?       - Не-а, - честно сознался Поттер, - Мне кажется, что это унылая рутина.       - Ну да, - согласилась я, - Зато резвым оленем скакать в погонях за Пожирателями – очень весело.       - Это – серьезная работа, - важно заявил Джеймс.       - А моя – не серьезная? Я вообще-то спасаю людей… - было как-то по-детски обидно, что мою работу считали какой-то… «второсортной» что ли.       - А я – предотвращаю ситуации, чтобы никого спасать не пришлось.       - Ты правда думаешь, что болезни и травмы бывают только по вине Пожирателей?       - Ой, ну да. То есть нет. То есть… Но Аврорат – это все-таки гарант безопасности магического общества, - закончил он свою околесицу выверенной фразой Дамблдора, и что-то внутри меня благодарно разлилось теплом, подталкивая взять парня за руку.       - Да, точно, - согласилась я, не желая дальнейшего бессмысленного спора, - И мы оба – в Ордене Феникса, - добавила я с улыбкой.       - И иногда, когда ты оказываешься в центре событий с другими колдомедиками, я очень за тебя переживаю, - заметил Джеймс, - Они не бойцы, и ты можешь пострадать.       - Но я-то боец.       - Один в поле – не воин. Я думаю, что колдомедикам стоит прибывать на место событий после Аврората, - серьезно заметил Поттер.       - Джеймс! Как ты можешь так говорить? Иногда на счету каждая секунда, и от этого зависит, выживет человек или погибнет! – возмутилась я, - Давая клятву колдомедика, мы принимаем на себя риск…       - И это неоправданный риск, - уперся Джеймс.       - Любой риск оправдан, если благодаря этому можно спасти жизнь.       - Ты слишком самоотвержена.       - Я просто исполняю свой долг, - твердо сказала я.       После этого мы наконец-то перевели разговор в мирное русло и провели довольно милое свидание в уютном кафе, в которое Джеймс приводил меня не раз с начала сезона игр по квиддичу. Там подавали восхитительный чай с ягодами, и была уютная обстановка. Джеймс, как и всегда, говорил веселые глупости, развлекая меня от души – он был романтичен и мил, и такой непринужденной игривости я никогда ни с кем не испытывала. С Джеймсом же можно было позволить себе вольность держать его за руки или поцеловать в щеку или легко чмокнуть в кончик носа: он воспринимал легки флирт как нечто само собой разумеющееся. К тому же, он довольно красиво, хоть и несколько театрализовано, ухаживал: цветы, кафе, милые безделушки.       Впрочем, за всей этой ненавязчивостью все-таки скрывался цельный характер: Джеймс очень лично воспринимал войну между Авроратом и Пожирателями. Он невероятно серьезно готовился ко всем экзаменам и проверкам, а потому заслуженно был одним из лучших на курсе.       - Лили? – он протянул руки через столик и взял меня за кончики пальцев.       - Что такое? – лукаво улыбнулась я.       - Спасибо за тот антидот. Я… я справляюсь. Он помогает.       - Я рада. Когда тебе понадобится еще – только скажи.       - Да, конечно. И еще… у меня тут к тебе послание…       Когда Поттер всучил мне конверт, я с ужасом узнала почерк Дамблдора.       - Почему не совой? – уточнила я.       - Профессор сказал, что это очень важно. И просил отдать лично в руки…       - Хорошо, спасибо, - кивнула я.       К моему поразительному удивлению, Дамблдор хотел повторения наших «научных исследований моего феномена», притом по характеру письма я поняла, что отказаться от этого сомнительного предложения у меня шансов ноль. Дело было дрянь, но Джеймс отреагировал наоборот воодушевленно:       - Здорово! Подучишься контролировать свое пламя!       - Ничего здорового, - процедила я.       - Хочешь, я пойду с тобой?       - Не думаю, что Профессор захочет, чтобы был кто-то третий без приглашения.       - Давай, я послезавтра провожу тебя и подожду?       - Как хочешь, - пожала плечами я.       - Очень хочу.       - Что ж, тогда – до послезавтра.       - А ты не хочешь пригласить меня на чай? – вкрадчиво спросил Джеймс, нежно целуя меня перед домом: он, как обычно, провожал меня.       - Нет, - нагло ответила я, возвращая поцелуй.       *       Дамблдор сразу меня «взял в оборот»: провел какой-то «диагностический ритуал» и заявил, что надо снова учиться контролю над пламенем и агрессией. И тут же, не сходя с места, провел мне изматывающую тренировку: старик нещадно гонял меня по большому залу, заставляя только защищаться при помощи пламени и пресекая все попытки перейти в контратаку:       - Лили, ты – будущий колдомедик, и тебе надо концентрироваться на защите, а не на агрессии.       - Да, Профессор, - задыхаясь, согласилась я, сдерживая атаки своего учителя.       - Ты должна уметь подавлять свое желание разрушения, - добавил он.       - Да, - кивнула я и опустилась на пол без сил: очередной спарринг был ожидаемо проигран.       Мы взяли небольшую передышку, наполненную повествованием Дамблдора об опасности Темных Искусств и об изуверствах Пожирателей, а потом продолжили тренировку. А затем – снова передышка, и вновь спарринг. И так – до полного изнеможения. Я была растрепана как бродячая кошка.       - Завтра в это же время, Лили, - добродушно улыбнулся мне мой мучитель.       - До завтра, Профессор, - кивнула я и поплелась прочь.       На выходе я выпала прямо в объятия Поттера. Ох и забавной же мы выглядели парочкой: я в легкой рубашке, потертых джинсах и кедах, а он – в дорогом летнем костюме песочного цвета и в лакированных туфлях. Принц и нищая. Наследник древнего магического рода и грязнокровка. Мы не были парой изначально, но что-то внутри тянуло меня к этому щеголю, точно также, как другая часть души тянула меня к человеку, стоящему по ту сторону баррикады… Это было почти что мучительно.       Собственно, в июле и августе моя жизнь свелась к работе в Мунго, занятиям с Дамблдором, собраниями в Ордене и свиданиям с Поттером, который начал задаривать меня красивыми платьями и мантиями. И чем дольше я занималась с Профессором, тем меньше во мне оставалось пламени и тем больше меня тянуло к Поттеру: связь была неявной, но мои привязанности начали изменяться под влиянием нового круга общения, и это казалось мне нормальным.       Было две небольшие стычки с Пожирателями, но я как колдомедик прибывала с бригадой из Мунго, а не с Орденцами или Аврорами. Война с ее отвратительной и грязной изнанкой приелась, и уже не вызывала ни ужаса, ни отвращения – одно разочарование. Кровь лилась, и ни одна из сторон не переходила к активным действиям: только пропаганда и некрупные акты агрессии, а также – ночные рейды и аресты.       Однажды мы гуляли с Джеймсом по Косому Переулку в поисках подарка на День Рождения для его матери. Мы только что пообедали в кафе, был теплый погожий день, и настроение у нас обоих было расчудесное, но все хорошее однажды кончается. Мы зашли в небольшую лавочку с магическими артефактами, которую держал магглорожденный, и как раз именно в это время на нее напало несколько Пожирателей. Расклад сил был не в нашу пользу: трое (Джеймс да я, да хозяин лавки) против пятерых.       Естественно, мы разнесли половину лавки, но хозяин был хитер как старый лис и очень умело использовал свои товары против непрошеных гостей. Джеймс послал Патронуса Бродяге, и скоро – мы знали это – сюда нагрянут Авроры, так что мы даже не пытались переходить к активным действиям и просто держали оборону. Однако один из Пожирателей умудрился задеть меня какой-то смесью заклятий, и у меня все завертелось перед глазами, но на краю сознания я видела, как на место событий аппарируют Авроры и Пожиратели, и простая локальная стычка перерастает в полномасштабный вооруженный конфликт. В общей свалке было уже не совсем понятно: где свои, а где – чужие.       Затем раздался хлопок аппартации.       Открыв глаза, я увидела относительно знакомую скудно обставленную гостиную и обнаружила себя на старом продавленном диване с потертой когда-то плюшевой обивкой. За последние несколько лет в Паучьем Тупике, очевидно, вообще ничего не изменилось.       - Северус? – голос слушался плохо, но чувствовала я себя вполне вменяемо.       - О, ты уже очнулась, - тепло улыбнулся мне маг, - Тебя слегка оглушили и прокляли. Не очень серьезно, - успокоил он меня.       - Ты теперь, стало быть, в действующей армии? – зло уточнила я.       - Нет. Я прибыл с теми, кто должен был забрать нападающих. Это была снова несанкционированная Лордом вылазка юнцов: сумасшествие Его Злобства перекидывается на тех, кто особо пострадал от профилактических Круциатусов, - спокойно пояснил Снейп.       - Весело.       - Фантасмагорически, я бы сказал, - поддакнул мне друг.       - А сюда Пожиратели не придут? –осведомилась я на всякий случай.       - Нет. Дом снаружи выглядит разрушенным. Сюда может прийти только Люциус, но он дал мне Непреложный Обет о том, что не расскажет никому о моем маленьком убежище. Официально я живу в небольшой квартирке в Лондоне.       - Вон оно что… - протянула я, глядя в потолок.       - Мы почти соседи, кстати.       - Ты что, специально?       - Ни разу. Но неплохие квартиры в магический районах с удобным расположением и за приемлемые деньги – большая редкость, знаешь ли.       - Кстати, откуда у тебя деньги на квартиру?       - А она не моя – я ее снимаю за умеренную плату: варю хозяину мази от ожога Адским Пламенем, которые, наверное, могут изготовить только несколько магов в мире, - в его голосе не было хвастовства, только холодная констатация фактов.       - И когда ты защищаешь Мастера Зелий? – уточнила я.       - О, защитился в мае.       - Поздравляю, Север! - я искренне порадовалась за друга, - Теперь ты самый юный Мастер Зелий за последние… сколько? Сто лет?       - Сто пятьдесят, - поправил он.       - Ты и правда уникальный.       - Встать можешь? Голова не кружится?       - Вроде я в порядке, - осторожно ответила я.       - Просто… - он замялся, а я по какому-то наитию схватила его за предплечье: метка, казалось, жила собственной жизнью и двигалась, а кожа вокруг словно бы воспалилась.       - Что это? – в ужасе спросила я.       - Меня вызывают, и я бы хотел доставить тебя домой, в безопасность.       - Как давно тебя вызывают?       - Около часа.       - Ну почему ты сразу не отправился к нему? Тебя же опять… он же маньяк…       - Ничего, я теперь предпринимаю некоторые… меры.       Я тут же вскочила к камину и поспешила оставить друга, но он задержал меня:       - Могу я прийти к тебе вечером?       - Да, конечно, - выдохнула я и через несколько секунд вывалилась из своего камина, отчаянно чихая: надо было почистить дымоход в самое ближайшее время.       *       А как только я оказалась дома, то меня ждала записка от Поттера с сиюминутным желанием встретиться. Ох, слишком много встреч за день, но Джеймс, вероятно, беспокоился обо мне. Поэтому, быстро приведя себя в порядок, надев легкое светло-бежевое платье и туфельки в тон, я заплела волосы в расслабленную косу и отправилась в парк.       - Ты прекрасно выглядишь, - вдохновенно выдохнул Джеймс, вручая мне букет чайных роз, - Что случилось там, в лавке – ты так быстро куда-то исчезла.       - Меня слегка оглушили, и я аппарировала домой от испуга, - спокойно пояснила я, покрывая друга-Пожирателя, - Сейчас чувствую себя отлично.       - Все-таки мне так жаль, что я не сумел тебя защитить, - виновато пробормотал Джеймс.       - О, ты сделал все, что мог, - я погладила его по щеке, но могла поклясться, что мою руку словно бы направляли, а в уме поплыл какой-то туман – голову словно сжали стальные тиски.       - Ты слишком добра ко мне, но я обещаю, что больше никогда тебя не подведу.       - Ты меня не подвел, - возразила я.       - Но я… - парень выглядел искренне расстроенным.       - Давай не будем об этом? – попросила я.       - Лили, ты – самая волшебная девушка из всех, что я знал. Ты станешь моей женой?       Мы сидели на берегу небольшого озерка в тени деревьев и смотрели на закат, по озеру плыли лебеди – словом, он выбрал просто идеальные условия. В руках у Джеймса вдруг появилась коробочка, в которой обнаружилось изящное колечко.       - Да, - прошептала я, и тиски, сжимающие уже не только разум, но и сердце, казалось, защелкнулись стальной хваткой: капкан сработал, и каким-то подсознанием я это понимала.       Мы нежно поцеловались, и кольцо скользнуло на мой палец. Через пару часов совершенно ошалевший от счастья Джеймс проводил меня до дома, а моей душе был сумбур, хотя подсознание или то, что я считала подсознанием упрямо твердило: «Ты же любишь Поттера, ты будешь счастлива с ним. Все хорошо, Лили».       Дома я приняла холодный душ, но с каждой минутой мое истинное «я» задвигалось куда-то на задворки сознания, и оставалась какая-то эйфория от того, что очень скоро я стану «миссис Поттер». Это не пугало, не настораживало, не вызывало желания бороться – это казалось логичным, закономерным и очень… правильным. Я не утруждала себя поисками обуви – просто надела старые джинсы и натянула простую белую футболку, а волосы скрутила в привычный узел. В кои-то веки мне такой мой вид не понравился, но переодеваться было некогда – из камина шагнул Северус.       - Как себя чувствуешь?       - Странно.       - Что-то болит?       - Я выхожу за Поттера.       - Что?       - Что слышал, - я как-то истерически хихикнула.       - Но почему?       - Я… я… я думаю, полагаю, наверное, я люблю его. Вот! – у меня вышло очень обстоятельное пояснение, - Чаю хочешь?       - Нет.       - Но ты же хотел… что-то мне рассказать?       - Опоздал, - маг обессиленно рухнул в мое любимое кресло, но я не стала возражать.       - Север?       - Лили, я кое-что выяснил. Ты меня выслушаешь?       - Я слушаю тебя десять лет. Почему бы мне не послушать тебя сейчас? – вопросом на вопрос ответила я, устало вздыхая: когда друг так беспокоится, это значит, что случилось действительно что-то очень серьезное.       - Волдеморт создает крестражи.       - Ты уверен? – похолодела я.       - Я знаю о пяти, и полагаю, что он остановится как минимум на семи – он почему-то очарован магией этого числа.       - О, Мерлин… - выдохнула я, - Пять! Да как же так???       - Но есть и хорошая новость. Два уже уничтожены, и это сделала ты.       - Я? Я ничего не уничтожала! – сразу возмутилась я.       - Чаша с барсуком – это была чаша Хельги Хаффлпаф, а разбитая тобой диадема принадлежала Ровене Рейвенкло, и ты их уничтожила. Это были крестражи - вот почему при уничтожении от них так фонило темной магией.       - Случайно.       - Это была счастливая случайность. Впрочем, в случае с чашей, ты чуть было не погибла, - содрогнулся Северус.       - Ты знаешь о других крестражах?       - Полагаю, что до меча Годрика Гриффиндора Волдеморт не добрался, а вот медальон Салазара вполне мог присвоить на правах наследника. Чем являются еще два крестража – я не знаю.       - Чтоб меня! Надо это выяснить, Север…       - И у меня есть еще одна плохая новость. Худшая, - маг опустил голову так низко, что темные волосы практически полностью закрыли его лицо.       - Есть новость хуже того, что Волдеморт пытается дорваться до бессмертия?       - Дамблдор тоже создал крестраж, - тихо сказал Северус, - самый темный из возможных. Этот крестраж – живой. Это ты, Лили.       - Блядь! – от души сказала я, а потом пришел более выверенный ответ, - Ты лжешь!       - Нет, - покачал головой Север.       - Чем докажешь?       - Ты изменилась. У тебя словно бы два человека в одном теле. И ты – ты! – выходишь за Поттера, за человека, которого всегда считала поверхностным и недалеким. А выходишь ты за него потому, что Поттер имеет родство с родом Дамблдора и ваш сын, наделенный магической мощью Обретенной и имеющий родство с Профессором, будет отличным, лучшим изо всех возможных, новым сосудом для старого интригана, когда придет время.       - Нет… нет… не может быть!       - Это правда, Лили, поверь мне.       - Нет! – на сей раз к возгласу было добавлено невербальное отталкивание, которое бросило Летучий Порох в камин, - Коукворт, Паучий Тупик! – рявкнула я, отправляя бывшего друга домой и разрывая каминную связь с его домом.       *       С того тягостного разговора я предпочла забыть о существовании Северуса Снейпа: все-таки он был Пожирателем, и именно поэтому решил поселить во мне сомнения в нашем лидере. С каждым занятием с Дамблдором я становилась все более уравновешенной, и в Мунго мне стали удаваться более сложные исцеляющие заклинания.       Палаты были переполнены, и медики, и студенты были загружены по самую макушку, а по магическим барам висели объявления, что нам требуются добровольцы для того, чтобы помогать с больными. Все эльфы, состоящие при больнице, просто с ног сбивались, чтобы успевать стирать комплекты белья, рубашек и полотенец, начищать помещения и готовить на все увеличивающееся количество пострадавших от стычек Авроров и Пожирателей. Порой случалось так, что мы не спали по три дня, чтобы успеть оказать помощь всем, кто в ней нуждался.       В сентябре я вернулась к занятиям, и, кроме того, занялась приготовлениями к свадьбе, которая была назначена на пятое ноября. Сначала я хотела перевести счет в Гринготтсе на свое имя, чтобы принести в семью Поттер хоть какое-то приданое, но все никак не могла выкроить время для того, чтобы сделать это. Ближе к концу октября Дамблдор куда-то уехал, никого не известив о своем отъезде – в его отсутствие собрания Ордена проводил Фрэнк Лонгботтом.       В ночь на тридцать первое октября мне приснился странный сон. Я видела себя в каком-то мрачном доме, который, судя по его внешнему виду, был давно заброшен, но еще добротно стоял на земле: крыша, хоть и слегка покосилась, еще оставалась целой, а стены были крепкими и прочными на вид. Дверь в дом была украшена какими-то письменами на неизвестном мне языке, но я словно бы поняла, что там написано и, озвучив недлинную фразу скрипучим голосом, я открыла дверь. Внутри все носило следы запустения, но я словно бы знала, куда мне надо идти – в библиотеку. Между двумя книжными шкафами был расположен камин, и я уверенно нажала сочетание обрамляющих его плиток, предварительно сверившись с каким-то крошечным золотым приборчиком. За камином открылся тайник, и я с какой-то доселе неведомой жадностью протянула руки к резной шкатулке из красного дерева. Вокруг что-то завыло, а дом затрясло так, словно бы он должен был вот-вот рухнуть – вокруг меня метались непроглядно-черные тени, подсвеченные каким-то странным сиянием. Тени носились в бешенном танце и, несмотря на то, что сами были бесплотными, царапали мое лицо и руки острыми когтями. Они словно бы хотели вырвать душу из ослабевшего в один миг тела. Это длилось буквально доли секунды, но потом полыхнула пронзительно-белая молния, и все рассеялось, а открытая обожженная шкатулка упала на пол – в ней блестел старинный перстень с черным камнем, и я протянула дрожащую руку к этому странному, буквально фонящему смертью, предмету.       И я погрузилась во тьму – совсем как тогда, в озере, в Запретном Лесу. Но эта тьма была не сковывающая, а режущая, разрушающая плоть, разрывающая кожу и мышцы какими-то липкими мощными щупальцами. Боль была везде, я сама стала эпицентром боли, и весь мир сузился к крохотной черной точке, которой был камень в перстне. Мне не было страшно, я не боялась смерти или еще чего-то, было только четкое осознание того, что все ЭТО надо переждать, перетерпеть. Стиснув зубы, я продолжила ментальную борьбу с фантомной болью, но потом вдруг увидела, что на моей руке вдруг ставшей сухой и морщинистой, появилось черное, словно от ожога, пятно неправильной формы.       Проснулась я в холодном поту, и тут же побежала в душ – на улице было еще темно, но я едва ли смогла бы уснуть снова. «Как же обидно просыпаться затемно в законный выходной!» - возмутился внутренний голос, которому хотелось возразить, что, мол, не моя вина, что подсознание подсылает мне такие «приятные» сны. А вообще, упущенное время сна было действительно жаль: в последнее время хороший отдых стал несбыточной мечтой.       Выйдя из душа в одном полотенце, я решительно прошлепала к платяному шкафу и… уставилась на него в приступе искреннего изумления: откуда, дементор побери, у меня все эти шелковые платья и мантии? Откуда у меня нарядные шмотки, к которым я никогда не питала особой любви? Откуда у меня в шкатулке все эти сережки-колечки и прочая ненужная дребедень? Я, видимо, купила все это добро в приступе временного помешательства. Или мне это все… подарили? В отдельной секции шкатулки поблескивало обручальное кольцо, к которому привязалась почему-то фамилия Поттер.       А потом всплыли последние пять месяцев жизни.       А потом вспомнился разговор с Северусом.       А потом я поняла, что сегодняшний сон – это ни разу был не сон – это, очевидно, Дамблдор нашел очередной крестраж своего конкурента. И уничтожил его, но был сам довольно сильно ранен. Скорее всего, именно из-за этого ослабла его ментальная хватка и, скорее всего, старый интриган заметит это очень скоро, чтобы восстановить свою власть надо мной.       Бежать, однозначно бежать, и чем скорее – тем лучше.       Перевестись на обучение куда угодно – хоть в легендарный Китеж Град, спрятанный на просторах далекой России где-то в глубинах таинственного озера, но только подальше от этой войны и от того, что кто-то пытается использовать меня как крестраж. Постойте… но оттого, что Дамблдор ранен, крестражем я быть не переставала, а значит, мне нужен кто-то, кто сможет мне решить эту загадку, мне нужен выдающийся маг.       Самый юный Мастер Зелий за последние сто пятьдесят лет. Север.       Я лихо начала собирать вещи в свой видавший виды чемодан с чарами расширения, а потом призвала Майфеса на плечо и аппарировала в Коукворт.       Дом снаружи и правда выглядел как полуразвалившийся необитаемый сарай, и я деятельно принялась изучать, как же мне войти. Аппарировать прямо внутрь не получалось. Судя по чарам, магглы вообще больше не могли видеть это место, а маги – не могли зайти внутрь. Впрочем, раз есть чары, то их можно обойти: зря я что ли была одной из лучших на курсе по различным заклинаниям? Итак, чтобы распутать клубок, надо найти хотя бы один кончик нитки, и этой путеводной нитью для меня стало стандартное заклинание Сокрытия, смешанное с заклинанием Отторжения, обойдя их, я столкнулась с тем, что дверь запечатана, но, помня о том, что Север баловался магией крови, я просто прокусила свой палец и смазала выступившей кровью замочную скважину, произнеся свое полное имя – и вуа-ля! – магия закрытия меня пропустила. Вернее, дверь осталась крепко запертой для всех остальных, мне просто удалось на долю секунды «обойти» это заклятье. С учетом того, что на крыльце дома были Следящие чары, Северус уже должен был знать, что у нег гости и более того, он должен был знать, кто именно к нему пожаловал.       Пока хозяин дома не заявился, я решила занять себя уборкой: привела эту нору бытовыми чарами в относительный порядок и приготовила себе ароматного чая – оказывается, у моего друга была отличная коллекция различных чаев со всех концов мира. И еще более внушительное разнообразие сортов кофе.       Через час я начала нервничать.       Через два меня накрыла тихая паника.       Через три, когда у меня практически началась истерика, вернулся Северус.       - Лили, что ты здесь делаешь?       - Север, прости меня! Ты был прав, а я тебе не поверила, хоть и обещала… - я бросилась к нему, ища хоть какую-то поддержку в этом мире.       - Тебе надо успокоиться, - строго сказал маг, усаживая меня обратно на диван, - Что случилось и как тебе удалось забраться в дом?       Я сбивчиво пересказала своему другу сон, свои измышления и все события этого дня вплоть до минуты, периодически всхлипывая. Маг прижимал меня к себе и тихо успокаивал:       - Ну все, хватит, Лили, не нервничай так. Мы что-нибудь придумаем.       - Я уже придумала, - отозвалась я и рассказала придуманный план побега.       - Это не вариант, - решительно ответил Северус, - Часть Дамблдора в тебе всегда будет своеобразным «магнитом» для старого интригана, да и я со своей меткой от Волдеморта никуда не денусь.       - И зачем только ты примкнул к Пожирателям? – вопросила я, не ожидая получить ответ.       - Дамблдор попросил, - просто ответил друг.       - Как это?       - Тогда, когда ты стала плохо справляться со своим пламенем, Дамблдор сказал, что не может тебе помочь, но, возможно, Волдеморт знает такие Темные тайные, которые Великому Светлому неизвестны. Конечно, ввиду его невероятного благородства. К тому же, он ясно дал мне понять, что ему нужен осведомитель в рядах Волдеморта…       - И ты поверил?       - Так же, как и ты. Я поверил во все. От первого и до последнего слова.       - Север, прости меня… - в очередной раз прошептала я, прижимаясь к нему и осознавая, какая же я редкостная дура.       - Не за что прощать, - тихо ответил он.       - Что же нам теперь делать, если сбежать мы не можем?       - Я думаю, что наиболее адекватный вариант – доиграть эту партию. Уничтожить все крестражи Волдеморта и стравить его с Дамблдором. А потом, когда в идеале оба отправятся в лучший мир, постараться найти способ вытащить из тебя осколок души Светлого. Только придется поторопиться.       - Почему?       - Дамблдор и правда уничтожил крестраж – это было кольцо Марволо, его деда. И теперь старик умирает от Ползучей Смерти – ему осталось недолго, не больше пяти лет. Я варю ему антидоты.       - Ты?       - Ну а кто тут Мастер Зелий, несколько раз доказавший свою верность обоим хозяевам, - грустно усмехнулся друг.       - Я боюсь, что как только я вернусь, Дамблдор снова возьмет надо мной контроль, и я уже не буду помнить ни этого разговора, и не смогу тебе помочь. И даже верить тебе не смогу.       Мы некоторое время просидели на диване молча, и Северус просто бездумно перебирал пряди волос, выбившиеся из привычного пучка, а потом как-то незаметно для себя распустил его и погрузил всю пятерню в мою гриву – это было приятно. Его мерные движения успокаивали, а ритм сердца убаюкивал. Я не знаю, сколько мы просидели, согревая друг друга в объятиях – несколько минут или несколько часов, но это не имело значения. Было важно только то, что в этот момент мы были вместе.       Неожиданно меня пробрал откровенный страх за то, что может случиться – я представила, как снова стану марионеткой Дамблдора, притом в прямом смысле этого слова. Если остальными он просто манипулировал, то мной управлял напрямую, и от этого в душе полыхнула дикая злоба. Я не могла злиться на Блэка или Поттера: эти оболтусы, как и прочие Орденцы, были оплетены ложью Дамблдора и даже не понимали, что они – просто разменная монета в этой войне. Но затем я вспомнила про то, что Дамблдор готовит лично мне и моему гипотетическому ребенку, и меня передернуло. Нет, хоть что-то, но я у них заберу, хоть где-то я приму свое собственное решение:       - Север, поцелуй меня.       - Что?       - Поцелуй меня, - едва слышно повторила я, и голос мой срывался.       - Лили, ты чего? – он был явно в недоумении.       Да провались все к дементорам!       Я изогнулась, запустила руку в растрепанные черные волосы и притянула совершенно опешившего Северуса к себе. Первый поцелуй был «пробным»: я просто прижалась к его потрескавшимся сухим губам и начала тихонько их целовать, исследуя каждый миллиметр, стараясь подарить нежность, прислушиваясь к учащающемуся биению сердца и начинающему сбиваться дыханию. Его руки, вдруг охватившие меня в кольцо, подрагивали.       - Лили, что же ты делаешь…? – выдохнул он мне в рот.       - Хочу принять хоть раз свое собственное решение, пока есть возможность, - ответила я, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть ему в лицо, на котором отражалась целая буря эмоций, - Если мне и суждено играть роль марионетки, если мне суждено выйти за Поттера, я хочу хотя бы эту ночь провести так, как хочется мне.       - Я… я не могу, - он сглотнул.       - Ты говорил, что любишь меня, - напомнила я, - Я тоже тебя люблю.       - Лили… - он крепко прижал меня к себе какой-то дикой хваткой.       - Север, пожалуйста…?       - Но это неправильно, - покачал головой он, - Я… я мечтал, что это будет по-другому.       - Я думала, что вся моя жизнь пойдет по-другому, - согласилась я, целуя его шею, - Но теперь все сложилось так. Я и не хочу, чтобы потом я всю жизнь вспоминала о том, что могла хотя бы один раз побыть с любимым, но… - голос сорвался.       - Мы сами пришли к этому, - тихо добавляет он, целуя меня уже более глубоко.       По моей спине пробегает ряд искорок, которые мне удается подавить: Северус не враг, и мое пламя не должно ему навредить. Я просто позволяю теплу разлиться по телу, и согреть не только меня, но и его, и все же я чувствую в себе необходимость немного запоздало предупредить:       - Ты можешь сгореть…       - Что сгорит, то не сгниет, - улыбаясь отвечает Север, очерчивая мое лицо мягким прикосновением.       А я вновь припадаю губами к его шее, целую там, где запах зелий и полыни ощущается сильнее всего.       Северус издал какой-то не то рык, не то низкий стон, и вновь сжал меня в объятиях. Это было прекрасно – словно бы заново узнавать друг друга, вслепую скользя руками по трепещущей коже, лаская друг друга, осыпая каждый вновь открывающийся кусочек такого желанного тела поцелуями. В какой-то момент мы посмотрели друг другу в глаза и приняли единственно верное в сложившихся обстоятельствах решение – сняли барьеры окклюменции, давая полную волю взаимной легилименции, которая больше напоминала «погружение» друг в друга, это была физическая, духовная и ментальная связь. Одни чувства на двоих. Больше не было ни Северуса Тобиаса Снейпа, ни Лилиан Роуз Эванс – было два облака, ставших вдруг единым, было два течения, сплетающихся в океанских глубинах. Не было ни времени, ни комнаты вокруг нас, были только мы и наши эмоции, которые мы ощущали как нечто общее. И снова Северу удалось собрать из осколков совершенно новую меня, и никогда прежде я не чувствовала себя более целой.       Сколько мы пролежали после – я тоже не могла сказать, потому что это было просто хорошо и правильно. Моя голова на его груди, его руки на моей спине – идеально сошедшийся паззл. Север рисовал на моих лопатках одному ему известные узоры, а я просто пыталась запомнить любимые черты лица.       - Странно… крыльев нет, - прошептал Север, продолжая поглаживать лопатки.       - С чего бы им там быть?       - Потому что ты мой светлый ангел, - ухмыльнулся он, - Свет для моей тьмы.       - И что нам делать дальше, многоуважаемая тьма?       - Постараемся обвести Дамблдора вокруг пальца.       - Что ж, для начала отсрочим свадьбу с Поттером, - промурлыкала я, - Чтобы не вызывать подозрений, совсем все резко разрывать не будем, останусь-ка я покорной овечкой.       - Оу, мадам знает толк в извращениях, - поддразнил меня Север.       - А как без этого? – я потянулась за причитающимся мне поцелуем.       - Тогда тебе надо пока вернуться домой…       - Но ты пойдешь со мной?       Вместо ответа Север сморщился, а я почувствовала, как его предплечье вспыхивает острыми иглами боли: Волдеморт снова требовал своего слугу к себе.       - Я приду сразу, как освобожусь, - пообещал он мне.       Ощущая, что теперь все будет взято под контроль, я спокойно вернулась к себе домой, храня на коже тепло любимых рук и губ и уже мечтая о новой встрече.       В квартире, несмотря на то, что она была неплохо защищена заклинаниями, кто-то был. Достав палочку, я осторожно прокралась внутрь, и была словно бы парализована: передо мной стоял никто иной, как Великий Светлый и спокойно смотрел на меня холодными голубыми глазами, в которых не было ни искорки тепла:       - Конфундус, Обливиэйт, Империо! – невербальная связка мгновенно восстановила главенство старого Профессора в моей голове, и последняя ускользающая мысль в еще пока принадлежащем мне сознании была до безобразия проста: «Вот же сука!».