Красная луна

      Я очнулась в Мунго и по официальной версии, выданной Поттером, Блэком и Люпином (со скорбными физиономиями) на меня напали Пожиратели, но я успела аппарировать к себе на работу. Впрочем, ничего страшного не произошло, и пятого ноября, как и было задумано, в Поттер-Мэноре должно было состояться торжественное заключение брака между мной и Джеймсом. В глубине души я почувствовала укол досады, но потом он прошел:       - Хорошо, что я умею вовремя сориентироваться, - радостно выдала я.       - Так, все, - напыщенно выдохнул Джеймс, - Миссис Поттер никогда не будет ходить одна, и всегда будет находиться в госпитале, не участвуя в активных действиях.       - Чего? – не поняла я.       - Да ты, Сохатый, настоящий тиран, - заржал Бродяга, отчаянно почесывая за ухом совершенно собачьим жестом (было впечатление, что его грызут блохи).       - Я такой, - рассмеялся в ответ Джеймс, - Но я просто беспокоюсь о своей невесте.       - Не хрустальная, не разобьюсь, - махнула рукой я.       - И все-таки, - застенчиво ввернул оборотень, - сейчас надо быть особенно осторожными.       - Ребята, - я приподнялась и обняла Мародеров, - во-первых, я предельно осторожна, а во-вторых, мне нечего бояться с вами, верно?       - Уж мы-то в обиду не дадим, - выпятил грудь Сириус, а Джеймс нежно поцеловал меня в макушку.       С этим ребята меня покинули, оставив на тумбочке целую гору сладостей, несколько букетов (хоть я и говорила, что не люблю цветочные трупики) и большую корзину фруктов, с которыми мне помогли справиться сокурсники, пришедшие навестить меня после друзей.       Уже вечером я уболтала заведующего отделением отпустить меня домой с тем, чтобы продолжить предсвадебные приготовления. На мои пригласительные не ответила только Петунья, вернее – ответила: «Мне очень жаль, но на подобном мероприятии мы с Верноном присутствовать не можем. Прими мои наилучшие пожелания». Читалось ничем не лучше проклятия, но я восприняла это гораздо легче, чем раньше: наверное, именно так выглядит смирение и принятие. Из подружек ко мне должны были приехать однокурсницы, а также близнецы Пруэтты и Молли Уизли (в очередной раз беременная) с мужем. Мне подумалось: «Мерлин, если и это будет мальчик, то я не представляю, куда они будут расселяться в «Норе», и как будут жить».       Когда я прибыла в Поттер-мэнор, то масштабы предстоящего торжества ввергли меня в состояние уныния: было впечатление, что готовится королевская свадьба, и никак не меньше. Домовики украшали буквально каждый выступ в замке, а миссис Поттер все еще корректировала меню, написанное на трехфутовом свитке (я не шучу!). Мистер Поттер благополучно слинял по делам, по каким – не уточнил, но мне очень захотелось к нему присоединиться.       В «день икс» меня подняли в пять утра, и Лидия принялась за меня со всей своей кипучей деятельностью: приготовила мне ванну с каким-то отваром (отчего кожа прямо-таки засветилась каким-то внутренним светом), затем она всучила мне коробочку с совершенно фантастическим бельем, а потом (Мерлин, помоги!) она целых два часа делала мне прическу и макияж. Платье, выписанное из последней Парижской коллекции, одиноко висело на вешалке, и мне казалось совершенно чуждым: какой-то невероятный ворох изящной ткани, расшитый мелкими жемчужинками, но хоть силуэт был более-менее приемлемым – просто повторяющий фигуру футляр. Справедливости ради, хочу сказать, что когда я посмотрела в зеркало, то увидела образ невероятно изящной и милой девушки, окутанной дымчатой фатой, с сияющими зелеными глазами и роскошной прической. Лидия, сделав несколько комплиментов, игриво подтолкнула в мою сторону коробку с серебряными туфельками, которые подозрительно напоминали хрустальные туфельки Золушки из сказки. Последним штрихом стал маленький букетик белоснежных лилий, «Очень символично» - презрительно фыркнул внутренний голос.       Саму церемонию было решено проводить в огромном холле Поттер-мэнора, поскольку на улице было довольно холодно, да и погода не радовала: шел мелкий холодный дождь. Когда отец взял меня под руку и повел к импровизированному алтарю, мои ноги подгибались, а коленки предательски дрожали. Если бы меня хоть кто-нибудь спросил, как мне хочется провести церемонию, то я не задумываясь ответила бы, что я бы поклялась в вечной верности своему суженому на краю обрыва над бушующим морем, чтобы вокруг не было ни души, чтобы была только музыка природы и наши голоса… Но кто б меня спрашивал? Все кругом знали наверняка, как будет лучше для меня и для окружающих.       Весь вечер я занималась исключительно тем, что принимала поздравления, улыбалась, отвечала на комплименты и танцевала. Проще всего оказалось танцевать с Блэком: отпрыск благородного семейства, прекрасно вышколенный, он вел меня в танце уверенно и четко (и не страдал похмельем, в отличие от остальных Мародеров). Мой теперь уже муж после мальчишника двигался как оживленный труп, к тому же от него разило перегаром, несмотря на то, что Блэк и Люпин утром отчаянно накачивали его антипохмельным зельем. К тому же Джеймс активно налегал на вино, а после подачи горячего – на огневиски, так что довольно быстро он пришел к той «кондиции», когда просто сидел за столом, лениво что-то говорил и ковырял подаваемые домовиками блюда.       Наконец, нас торжественно проводили в комнату «молодых», и Джемс захватил меня в свои медвежьи объятия. «Две минуты позора», и я была свободна – мой муж громоподобно храпел рядом, инстинктивно обнимая меня правой рукой, а я лежала и глядела в потолок с одной-единственной мыслью: «Что это сейчас было?». Впрочем, отдавая Джеймсу должное, на следующее утро он встал намного раньше меня, привел себя в порядок и полностью реабилитировался.       Через несколько дней я почти привыкла чувствовать себя младшей хозяйкой Поттер-мэнора, но вечно отвешивающие поклоны домовики и огромный вдруг опустевший дом все равно навевали некоторую грусть. Время от времени мне хотелось вернуться в свою маленькую квартирку и, например, поэкспериментировать с зельями или поломать голову над очередным сложным проклятием. Однако все семейство Поттеров отчаянно старалось уговорить меня бросить учебу, потому что отныне работа колдомедика мне теперь «не по статусу».       Да чхать мне хотелось на статус!       *       Тем не менее, Поттерам вместе с Дамблдором удалось убедить меня не выезжать с бригадой колдомедиков на вызовы, и я все время проводила на занятиях и в лазарете, помогая больным. Примерно десять дней спустя после свадьбы я почувствовала что-то неладное: внизу живота отчетливо ощущалось что-то тянущее, и списать это на ПМС не представлялось возможным. Сложив два и два и проведя пару несложных тестов, тем же вечером я обрадовала семейство тем, что вскоре Поттеров станет больше.       - Вот это дело! – обрадованно воскликнул Флимонт, поднимая бокал вина, - За пополнение семейства!       - Поздравляю, - счастливо улыбнулась миссис Поттер.       - Моим родителям понадобилось пять лет, прежде чем появился я, - тихонько шепнул мне Джеймс, сияя, как новенький начищенный галеон.       - Ну, - замялась я, - мне кажется, это немного не вовремя…       - Чепуха! – отмахнулся мистер Поттер, - С чего бы это не вовремя?       - Война идет, как-никак… - пробормотала я.       - Я сумею тебя защитить, - Джеймс легонько щелкнул меня по носу.       - Я тебе верю, - улыбнулась я.       Собственно, после этого вопросов по поводу моей беременности больше не возникало, и я немного успокоилась. Зимнюю сессию, чтобы освободить себе больше времени для интенсивной практики, я сдала досрочно – это удалось мне довольно успешно, но, если бы Джеймс давал мне больше времени для учебы, то мои баллы могли бы быть еще выше.       Близилось Рождество и, несмотря на то, что кругом шла самая настоящая война, Джеймс с родителями планировал что-то поистине масштабное. Было приглашено гостей едва ли не больше, чем на нашу с Джеймсом свадьбу. Я честно поведала ему о том, почему не могу разделить со всеми радость этого праздника, но мой муж безапелляционно заявил:       - Это было девять лет назад, Лили, пора отпустить прошлое и наслаждаться настоящим, - он заключил меня в объятия и начал целовать, я почувствовала какой-то сладковатый аромат.       - Джеймс, мне, правда, было бы гораздо проще, если бы я могла просто уехать на пару дней куда-нибудь. Пожалуйста?       - Нет, нет и еще раз нет, - категорично ответил муж.       Дальнейшие возражения были абсолютно бесполезны, и я просто смирилась с тем, что, как и в варианте со свадьбой, все кругом знают лучше, что мне нужно. Бесполезно что-то доказывать, бесполезно возражать, бесполезно пытаться саботировать события – можно было только смириться, хотя Сириус, все еще обитавший в Поттер-мэноре (миссис Поттер еще с третьего курса приняла высокого брюнета как родного сына), как-то мне сказал:       - Ты, если что, просто посиди немного за обедом, а потом спиши все на токсикоз, да и слиняй в комнату, а? – этими «вредными советами» он отчаянно напомнил мне другого высокого брюнета.       В принципе, я не страдала токсикозом или еще какими «беременными» хворями, но кто знал, когда они могли проявиться? Никто. Так что в разгар торжественного ужина я скорчила плаксиво-просительное выражение лица и, извинившись, благополучно слиняла в свою комнату. Блэк понимающе посмотрел мне в след и, когда я обернулась, чтобы извиниться еще раз, он лукаво мне подмигнул, а после, как ни в чем не бывало, вновь принялся за праздничный пудинг. Только я пристроилась на кровати с книгой по исцелению от проклятий, как в спальню вошел Джеймс:       - Ну, как ты?       - Не очень, - ответила я, изображая крайнюю степень утомления.       - Ты ведь просто не хочешь быть там, верно? – в голосе мужа слышалась тревога.       - Верно, - я согласилась, потому что на лице собеседника не было уверенного самодовольства.       - Теперь я вижу… - пробормотал он, - наверное, не стоило тащить тебя на праздник, если тебе от него тошно… - теперь в его голосе я слышала вину.       - О, дошло, наконец, - холодно бросила я.       - Лилс, ну, прости. Просто я хотел нормальный семейный праздник. И потом: как ты будешь себя вести, когда у нас появятся дети? Из-за своих старых переживаний ты лишишь их нормального праздника?       Эти слова заставили меня задуматься: и правда, мне бы не хотелось, чтобы мои дети испытывали какой-то дискомфорт от моих личных заморочек или – не дай Мерлин! – почувствовали бы себя в чем-то ущемленными оттого, что их мама не может веселиться также, как это делают мамы других детей. Неожиданно мне стало стыдно:       - Прости, Джеймс, - смущенно проговорила я, - Просто… мне надо немного времени, хорошо? Я сейчас умоюсь, освежусь и снова присоединюсь ко всем, ладно? Я даже раньше и не думала, как глупо это смотрится со стороны…       - О, Лилс, если тебе тяжело сегодня, то давай отложим до следующего года, - улыбнулся Джеймс.       Я не успела возразить: Поттер-мэнор вдруг содрогнулся от фундамента и до конька крыши. Раздался треск заклинаний, а потом за окном я услышала крики.       Это было нападение.       - На нас напали пожиратели! Срочно пришлите отряд Авроров! – я услышала четкий голос Блэка, отправляющего своего патронуса в Аврорат.       - Я должна спасти отца и Эллен, - воскликнула я.       - Аппарируй с ними куда-нибудь в район Министерства, чтобы не было возможности их отследить, а потом беги в Мунго, там безопасно, - тут же сориентировался Джеймс.       Я уже бежала вниз. В неимоверной суматохе, отчаянно маневрируя между вспышками заклятий, я с трудом выловила отца и Эллен и отправилась с ними в центр Лондона, как и советовал мне муж. Еще в процессе аппартации я почувствовала, как к нам прицепился кто-то третий: совсем юный Пожиратель, еще практически ребенок, наставил на нас палочку, как только наши ноги коснулись ровной брусчатки. Мы перебросились несколькими заклятиями, и в скором времени мне удалось его вырубить: парню не на что было рассчитывать.       - Папа, хватай Эллен и уезжай отсюда, - твердо сказала я.       - Что происходит? - спросила Эллен, размазывая по щекам слезы и тушь.       - Магическая война, - просто ответила я, - Вам не безопасно находиться здесь. Будет лучше, если вы продадите дом в Коукворте и куда-нибудь уедете…       - Но куда? – развел руками отец.       - Слушай, пап, тебе же предлагали перебраться в Америку? По-моему, самое время…       - Но там мне предложили не совсем ту должность, на которую я рассчитывал, - смутился отец.       - Должность, хоть какая-то, и жизнь, это гораздо лучше, чем постоянный риск здесь… Сделай это… ради Эллен и сына, - мой голос сорвался.       - Хорошо, - согласился отец, - Пообещай, что будешь осторожна.       - Как всегда, пап.       - Вот и умница, - улыбнулся отец, приобнимая меня.       - Я к вам обязательно приеду… - прошептала я им в спину и поспешила аппарировать обратно в Поттер-мэнор, чтобы помочь всем, чем только можно.       Когда я вернулась, моему взору предстала страшная картина: на месте величественного особняка были самые настоящие руины, а на этих руинах шло ожесточенное сражение между Аврорами и Пожирателями. Было сложно понять, где свои, а где – чужие, но я, как истинная гриффиндорка, кинулась в бой и нарвалась не на абы кого, а на Игоря Каркарова – ох, и туго бы мне пришлось, кабы не подоспел на помощь Аластор Грюм. Джеймс и Сириус бились плечом к плечу с тремя Пожирателями, осыпая их каверзными сочетаниями проклятий, которые были очень эффективными. Через четверть часа бой стих, и те Пожиратели, которые не были оглушены, поспешили ретироваться, но вслед за ними Аластор направил оперативную группу «охотников».       Я окинула взором руины дома и раненых, чтобы понять масштаб трагедии: не земле лежало несколько волшебников, к которым я и кинулась, чтобы оказать хотя бы первую помощь. Меня поймал за руку Джеймс и потащил куда-то вбок:       - Лили, ты должна помочь им!!! – отчаянно кричал молодой маг, срывая горло и тряся меня за плечи.       - Кому?       - Моим родителям.       В сугробе рядом лежали мистер и миссис Поттер, женщина была явно поражена Авадой, и я уже ничего не смогла бы сделать. Мистер Поттер едва заметно дышал, и была надежда его спасти. Я постаралась максимально безболезненно аппарировать его прямиком в Мунго, а потом вызвала бригаду: мужчине требовалась срочная помощь, которая потребовала бы сил нескольких колдомедиков.       Я вышла из палаты спустя пять часов: трое опытных врачей и двое ассистентов отчаянно сражались за жизнь Флимонта Поттера, но, к сожалению, ничего не смогли сделать – мужчина умер. На выходе я столкнулась с лихорадочно горящими глазами мужа:       - Ну… как он? – в его голосе было столько робкой надежды!       - Я… мне очень жаль… - я почувствовала, как по моему лицу заструились слезы.       - Нет! – протестующе вскричал Джеймс, - Ты должна была его спасти! Должна! – он отчаянно затряс меня за плечи.       - Сохатый, ты делаешь ей больно, - строго сказал Люпин, а Сириус постарался отцепить руки Джеймса от меня, но у него как у истинного ловца была поистине мертвая хватка.       - Джеймс, - позвала я его, но он не отвечал, продолжая меня трясти и выкрикивать:       - Ты должна была его спасти!!!       Да дементор подери! Я не спасла ни мать, ни свекра – что я за человек такой? Ни одного дорогого моему сердцу человека я не могла спасти. Мое сердце вновь разбивалось на тысячи осколков, а в ушах все стоял крик Джеймса. И не было рядом никого, кто сможет собрать все воедино.       Похороны были довольно пышными, но после них обнаружилось, что Флимонт Поттер не оставил своему сыну ничего, кроме долгов. Расплатившись со всеми кредиторами, у Джеймса остались лишь крохи от того состояния Поттеров, которое было когда-то. Впрочем, и этого бы хватило, чтобы безбедно прожить нескольким поколениям. К тому же, у Джеймса остался небольшой уютный коттедж в Годриковой впадине, куда мы и должны были переехать в скором времени. А пока остановились в моей квартире, которую я не хотела потом сдавать ни при каких обстоятельствах: все-таки, как я поняла, мне нужен был более-менее спокойный угол, где я могла побыть в одиночестве.       *       В принципе, жизнь Джеймса можно было разделить на «до» и «после» смерти родителей. Если до этого тяготы войны он «запивал» только после каких-то масштабных боевых операций, то начиная с января он пил с ужасающей регулярностью. Когда я снова сварила ему антидот и предложила его в качестве альтернативы его возлияниям, я была послана .       Утро тридцатого января было снежным и холодным, и я не ожидала от него ничего хорошего: Джеймс после Аврората пошел в какой-то бар. Хотя, если быть до конца честной, я все-таки не ожидала того, что он забудет о моем Дне Рождении, потому что в Хоге, даже когда я его высокомерно отшивала, он все равно дарил мне как минимум коробку сладостей и букет (а вот это было лишним, конечно). В честь праздника я взяла выходной в Мунго, и посетила только утренние лекции, где получила море поздравлений от одногрупников, которые в пустой аудитории даже устроили для меня небольшой импровизированный банкет: я был тронута таким вниманием.       Дома я принялась было готовить праздничный обед (должны были прийти все Мародеры, чета Лонгботтомов, Пруэтты и Лидия со своим женихом), как вдруг в окно постучал большой коричневый филин. Я знала, кому могла принадлежать такая птица, но даже и представить не могла, что нужно от меня Малфоям. Я впустила филина в дом и дала ему кусочек курицы (как раз нарезала начинку для пирога) к великому неудовольствия Майфеса. Филин уронил мне в руки небольшую коробочку, завернутую в крафтовую бумагу и перетянутую изумрудной ленточкой. Отпустив пернатого почтальона, я развернула посылку, предварительно проверив ее чарами на наличие каких-либо ядов или проклятий, но оказалось, что все чисто.       Не похоже на Малфоев.       Тогда я вскрыла коробку и удивленно ойкнула: внутри была чудная подвеска для браслета с янтарем – она идеально подошла к маминому браслету, который я так и не снимала. Внутри была записка: «Камень заговорен на защиту от чар Слежения». Весьма полезная штука! И едва ли такую вещь мне бы стал дарить Люциус Малфой.       Постойте, почерк был до боли знакомый.       Острые, немного прыгающие буквы, настолько крошечные, что почерк можно смело назвать «бисерным», только один человек, известный мне, писал так. Северус Снейп. На глаза навернулись невольные слезы: прошло немало времени с тех пор, как нас развела жизнь по разные стороны в Магической войне, но он помнил о нашей дружбе…       А мой муж – забыл.       Однако это не повод оставлять гостей и друзей голодными. «Тряпка, соберись!» - твердо сказала я себе и, отправив с Майфесом короткую записку, продолжила заниматься готовкой. Дом к этому моменту (спасибо покойной миссис Поттер и ее книге по бытовым чарам!) уже сиял чистотой, даже, я бы сказала, стерильностью. Когда я уже переоделась в нарядное платье, раздался звонок в дверь.       На пороге стоял Питер Петтигрю и протягивал мне небольшой букетик кустовых розовых роз, а также крохотную коробочку с подарком.       - С Днем Рождения, Лили! – с выражением произнес он и залился краской.       - Привет, - тепло улыбнулась я, - Спасибо тебе большое, Питер! Проходи скорее к огню – на улице просто собачий холод.       - Кто сказал – «собачий»? – раздался лающий смех Блэка, - Где наша именинница? – на меня налетел плечистый лохматый вихрь смеха и объятий и, вручив букет ярко-алых роз и новый котел для зелий, прошествовал в гостиную.       - Бродяга, спасибо огромное! – я обняла друга, - А где Джеймс? Я его со вчерашнего утра не видела…       Питер и Сириус замялись и потупили взгляд, но, судя по едва уловимому перегару от Питера (к невероятной стойкости Блэка я уже привыкла и не удивлялась оной), Мародеры где-то пили.       - Лили, тут такое дело… - начал было Хвостик, но замялся.       - В общем, - продолжил Бродяга, - мы вчера-таки решили немного развеяться после работы, но переоценили наши возможности. Дурно было всем.       - Но особенно мне, - поддакнул Питер, - Ты же меня знаешь: совсем не умею пить.       - Дальше? - требовательно ввернула я.       - В общем, мы взяли небольшой отгул и доблестно пытались привести себя в порядок. Луни с Джеймсом будут с минуты на минуту, - скомкано закончил Сириус, - Прости засранцев, а?       - Я подумаю, - прошипела я злобно, но к глазам подступили слезы.       - Лилс, если тебе охота на кого-то злиться, злись на меня, - продолжил Блэк, беря меня за руки, - Это я предложил сходить в бар. Хоть и знал, что Джеймс не особо дружит с алкоголем.       - Да, хреновая была идея, Бродяга, - похлопал Сириуса по плечу Питер.       - Весьма хреновая, - согласился Блэк.       В этот момент самобичевания раздался звонок в дверь – на пороге стоял Лунатик и Сохатый (не, ну натуральный олень, а не муж!). С неба вперемешку со снегом падали лепестки роз, а Джеймс вручил мне букет белых лилий и небольшую бархатную коробочку, явно из ювелирной лавки.       - Милая, с Днем Рождения! – виновато пробормотал муж, - я очень виноват, но собираюсь исправиться!       Что ж, пожалуй, стоило дать ему шанс. Мама, будучи католичкой, часто повторяла, что ближнему надо прощать до семидесяти семи раз, так что, во имя семейной жизни, стоило не устраивать «концерт по заявкам радиослушателей». Я натянула улыбку и приготовилась играть гостеприимную хозяйку и добрую жену, хотя в душе не было никакого желания праздновать.       В целом же все прошло довольно мило: Мародеры и Пруэтты под одной крышей – это нечто среднее между цирком и разведенным на складе боеприпасов костром. Ребята шутили, подкалывали друг друга, постоянно заговаривали гостей, трансфигурировали в змею вилку Алисы, а стул под Фрэнком – в свинью, устроили фейерверк в мою честь, практически взорвали камин. Наколдовали Лидии ослиные уши (благо, она за семь лет обучения с ними привыкла к этим выкрутасам), а ее жениху – оленьи рога (а вот выпускник Дурмстранга, вернувшийся на Родину, юмора не понял).       Вечером, когда все разошлись, Джеймс, будучи весьма «подшофе», даже не помог мне убраться, а сразу направился в спальню. Когда я пришла, уже одетая в ночнушку (эту привычку я завела только в семейной жизни), муж еще не спал. Он попытался притянуть меня к себе.       - Спокойной ночи, милый, - ровным голосом сказала я и постаралась высвободиться из объятий.       - Лилс, а я тебя люблю! – лукаво улыбаясь, заявил Поттер, но на меня это уже не действовало так, как пару месяцев назад.       - Я тоже тебя люблю. Спи.       - Ну, Лилс, ну что ты?       - Я устала.       - Ты злишься на меня. Ну, прости…       - Какой смысл извиняться, если ничего не меняется? – горько спросила я.       - Я изменюсь, - сказал Джеймс вдруг абсолютно трезвым голосом, - Обещаю, - он нежно поцеловал меня в висок и притянул меня к себе, - Спокойной ночи, милая.       *       И он изменился. О, Мерлин, как мой муж изменился…       Война совершенно сводила всех с ума. Окончательно спятивший Волдеморт все бросал и бросал своих Пожирателей в рейды на мгглорожденных, и Авроры просто не успевали отразить все атаки. Мунго был переполнен пострадавшими. Количество Авроров, награжденных Орденом Мерлина различной степени посмертно, перевалило за полсотни. Мало кто выдерживал напряжение войны.       Лунатик по заданиям Дамблдора пропадал в общине Оборотней, в которой он, с учетом своей миролюбивости, занимал самую нижнюю ступеньку иерархии. В связи с этим Ремус ходил постоянно в синяках и ссадинах, день через день на нем множились ушибы, царапины и укусы. Он не мог обратиться в Мунго, и потому я лечила его на дому (я использовала свою Лондонскую квартиру как частный лазарет, куда отводила тех Орденцев, которым, например, не хватало койки в Мунго).       Питер стал совершенно нервным и практически не выходил из дома: парень страдал депрессией и практически отказался от общения с друзьями. Он стал подозрительным и скрытным, чего раньше за ним вообще не замечалось.       Джеймс… Джеймс «заливал» стресс литрами огневиски, и даже безбашенный Блэк, единственный из Мародеров, кто оставался самим собой (хотя я думала, что его семейная сумасшедшинка подведет в первую очередь), не мог остановить моего мужа. Джеймс являлся домой в невменяемом состоянии и то признавался мне в любви, то умолял выйти за него замуж, то крыл многоэтажным матом. Порой я уходила от него ночевать на Лондонскую квартиру. Каждое утро он стоял под дверью с огромным букетом и клялся, что это был самый последний раз, и просил сварить ему антидот для того, чтобы принять вечером после работы. Но после работы он исправно принимал виски.       Я начала впадать в уныние – непроглядное, как самая темная ночь. Дамблдор усиленно кормил меня «завтраками» по поводу того, что война вот-вот закончится, и все у нас будет хорошо, прямо лучше прежнего. И почти на каждом собрании Ордена отзывал меня в сторонку. И пил со мной чай. Пламя, раньше от малейшего раздражения несшееся по венам, куда-то исчезло.       Ближе к концу марта я впервые по-настоящему почувствовала своего малыша: он толкнулся. Если до этого момента ребенок был чем-то абстрактным, каким-то почти мифическим ожиданием чуда, то с первым толчком, я ощутила не только то, что ожидание стало реальностью уже сейчас, но также и ощутила самого ребенка. Видимо, магия в нем была довольно сильна – сильна настолько, что этого хватило, чтобы однажды на меня не подействовал знаменитый чай Дамблдора. Сильна настолько, что его связка «Конфундус – Обливиэйт - Империус» перестала действовать.       Да дементор дери всех окружающих!       Второй – второй, мать его! – раз старый интриган меня опутывал своими заклятиями, прикидываясь добрым другом и наставником. Но тут меня кое-что натолкнуло на размышления: раз ребенок помог мне преодолеть этот магический обман, значит, он не был связан кровью с Дамблдором, а значит, не принадлежал роду Поттер, идущему с Дамблдорами от одних корней – от Перевеллов. Единственный мужчина, с которым я когда-либо спала (и с которым, по сути, мне и хотелось когда-либо спать), был Северус. Значит, ребенок был его. Сын Пожирателя, который родится в семье Орденцев – ничего веселее и саркастичнее судьба придумать просто не могла. Жалела ли я об этом? Ни единой секунды. Во всяком случае, ко мне пришло понимание, что я ношу под сердцем не результат селекционной работы Великого Светлого, а плод настоящей, искренней любви.       Но об этом никто не мог узнать.       Даже Северус.       Теперь попасться я не могла, ибо это было смерти подобно. Сейчас ставки были высоки, как никогда: у меня не было ни единого сомнения, что для того, чтобы все-таки получить идеального носителя для перерождения, Дамблдор с легкостью убьет «не того» ребенка. А значит – конспирация. Мне предстояло отыграть свою партию до конца и любой ценой защитить сына и, если получится, и его отца.       К счастью, о моей беременности, кроме Мародеров и Дамблдора, никто не знал: вне дома я носила свободное платье и трапециевидную «летящую» мантию. К тому же, мне несказанно повезло, и плод располагался таким образом, что живот даже на пятом месяце был практически незаметен.       *       С Джеймсом меж тем все становилось хуже и хуже. В какой-то момент я поняла, что мой муж сходит с ума. Каждый арест Пожирателей был для него как нож в сердце: добродушный от природы Джеймс вдруг превратился в кровавого монстра, который считал, что самая правильная политика – «око за око», и Пожиратели ничего, кроме Авады, не заслуживают. Он даже составил обращение в Управление Аврората, суть которого сводилась к санкционированному использованию Аврорами Непростительных. К счастью, его прошение было отклонено.       Питер пропал совсем – не выходил на связь, не появлялся: как сквозь землю провалился.       Однажды я сидела дома после долгой смены в Мунго: последний раз на тот момент я спала часов эдак тридцать назад, а в моем положении баловаться зельями, восстанавливающими энергию, было не самым мудрым решением. Я разбирала пухлый конверт, который принесла крупная неясыть.       В конверте было много колдографий весьма фривольного характера на тему: «Джеймс Поттер и Мэри МакДональд обнимаются», «Джеймс и Мэри целуются», «в парке», «в кафе», «дома у Мэри», «Мэри в пеньюаре на коленях у Джеймса» и т.д. Пачку снимков сопровождало совершенно тривиальное письмо, которое можно было свести, опуская море эпитетов и описаний, к следующему: «Мы с Джеймсом любим друг друга, но ты беременна, а Джеймс честный (ага, очень честный), поэтому ты обязана его отпустить (выгнать) и отдать его мне (как будто он вещь какая-то бездумная)».       Рядом со мной в тот момент сидел Блэк и держал меня за руки (он просто зашел в гости и застал меня за этим чтивом).       - Ты это… - задумчиво начал он – Поплачь, станет легче.       - С чего мне плакать? – философски спросила я.       - Ну… не знаю. Мне кажется, обычно в таких ситуациях женщины плачут. Особенно – беременные. Как-то так, - растерянно пробормотал Блэк.       - Ты меня утешить хочешь или до слез довести, - уточнила, приподняв бровь.       - Конечно, утешить! Лилс, знаешь, Джеймс может быть оленем, но он, скорее всего, спутался с МакДональд, потому что та ему проходу не давала, начиная с четвертого курса. Ну, сама подумай: где ты и где – МакДональд. Это всего лишь ошибка…       - То есть, я должна его простить, так?       - Воистину! – Сириус позволил себе чуть сильнее сжать мои ладони в своих руках, - Лилс, ты мудрая девушка. И тебе должно хватить мудрости закрывать глаза на… ошибки. Да, на ошибки.       - То есть, он, по-твоему, ошибся? – я начала терять терпение.       - Ну, наверное, - Сириус издал какой-то виноватый звук, похожий на скулеж: будучи убежденным бабником, он хотя бы ни одной своей пассии не обещал ничего конкретного, и по крайней мере был честен до конца в своих намерениях (хотел ни к чему не обязывающих отношений, их и просил, а если его посылали, так и не обижался).       - Бродяга, - проникновенно сказала я, - Ошибся – это когда один раз и под влиянием какой-либо сильной эмоции. Ошибка не предполагает многократного повторения. Ошибка предполагает раскаяния…       - Да, наверное, - кивнул Сириус, - Но… ты тоже пойми… война, стресс, а ты в положении… Хотя нет, - одернул вдруг он себя, - Глупости это! Знал же, на что шел… олень.       Мы вдруг посмотрели друг другу в глаза и откровенно, совсем по-детски расхохотались. Мой грудной смех смешивался под потолком гостиной с отрывистым раскатистым смехом Сириуса. Над этой ситуацией, похожей на сценку из бульварного романа, можно было либо плакать, либо смеяться, но я пролила слишком много слез – оставалось только ржать.       В этот момент из камина вышел Поттер – в кои-то веки пьяный не до синих чертей, а вполне держащийся на ногах. Но, видимо, не способный адекватно оценивать ситуацию.       - Сириус! Ах, ты, подлец! – взревел мой муж, - Лучший друг… и с моей женой! А ты, Лили? Как ты могла??? Ты же… ты же… - слов у него больше не нашлось.       - Джеймс, иди спать, - устало сказала я.       - Да как ты смеешь еще мне указывать, шлюха! – заорал на меня муж и сделал то, чего я не ожидала от него: он меня ударил.       Я даже не успела заметить, как в воздухе мелькнула ладонь, а потом на мою щеку обрушился чувствительный удар – я упала на пол, а из разбитой губы на ковер потекла кровь.       - Сохатый не смей! – рявкнул Блэк, вставая передо мной, - Ты мне друг, но я не позволю, чтобы ты при мне избивал свою беременную жену.       - Что, защищаешь свою любовницу? – скривился Поттер.       - Сохатый, чтоб тебя! – Блэк натурально дрожал от злости, - Она же носит твоего ребенка!       - Оставь, Сириус, - спокойно сказала я, уже залечив свою травму, - Громче всего орет тот, у кого самого «рыльце в пуху». Соппоро!       Джеймс погрузился в сон, и я Мобиликорпусом отлевитировала его на диванчик в библиотеке. Затем я влила в него антипохмельное, общеукрепляющее и еще несколько зелий, которые должны были прояснить ему память и прочистить мозги от алкогольных паров, а также – убрать следы дурно сваренной амортенции (ах, Мэри, будь у тебя больше времени, ты бы справилась и без нее). На кофейный столик рядом с диваном я положила фотографии и письмо Мэри.       - Ты же не подашь на развод? – с надеждой в голосе спросил Бродяга.       - Пока – нет, - значительно ответила я, - и у меня есть к тебе небольшая просьба.       - Все, что в моих силах, - пообещал мужчина.       - Пожалуйста, пусть об этом никто никогда не узнает?       - Хочешь, я дам Непреложный Обет?       - Просто пообещай.       - Лили, я никогда не сделаю это достоянием общественности, - клятвенно заверил меня Сириус.       - Спасибо.       На пороге я обняла друга.       Расклад вырисовывался очень и очень плохой: на Поттера рассчитывать было бесполезно, потому что еще чуть-чуть, и он низведет себя до состояния скотины. Питер пропал. Лидия не была бойцом. Ремус не был благонадежен в полнолуния. Изо всех людей, на которых я могла положиться, строя свои планы, был Блэк (тот, кого я из Мародеров не переваривала более всего). И еще был Северус, но отчего-то я была уверена, что он не пожелает подвергать меня опасности и еще я чувствовала, что он разработал какой-то свой план. Одиночка по природе, он не станет работать ни с кем, даже с любимой женщиной.