Единственная императрица

      - Сегодня Ее Величество навестила наложница Ким. Потом они вместе отправились в Дамивон. Там они выпили чаю и разговаривали. Наложница рассказывала о вестях из Силлы, которые она недавно получила, а потом они прошли в сад лекарственных трав, - отчиталась старшая дама Чон, почтительно склонившись. Сколько бы лет не прошло, а она никак не могла вытравить из себя этот сковывающий страх перед Волком, который когда-то давно наводил ужас на Шинджу. Даже сейчас, когда он спокойно сидел за рабочим столом в расшитом королевском одеянии, а его лицо не имело ни малейшего изъяна, она все равно боялась поднять голову. Кровавый Волк превратился в сияющего Дракона, но это лишь добавляло суеверного ужаса в глазах всех уроженцев земель клана Кан. А уж что пережила перепуганная женщина, когда ее, внезапно вызванную к императору, евнухи втолкнули в полутемный кабинет!       Его Величество молчал и что-то обдумывал, мерно постукивая кончиками пальцев по полированной поверхности стола, молча замерла и дама Чон, боясь прервать его раздумья малейшим движением или звуком. Она надеялась, что император больше не будет ни о чем ее расспрашивать о новой госпоже, удовлетворившись отчетом о каждодневных заботах Ее Величества. Было совершенно не понятно, к чему такое пристальное внимание самого владыки к 3-й супруге. Императрица Ким совсем не походила на многих представительниц знатных родов, которые попадали во дворец, уж их-то на своем веку дама Чон повидала много, начиная с тех паучих, которые считались женами императора Тхеджо. Супруги 2-го императора были исключительно благородны, но занимались лишь собой и своими детьми - это было понятно, ведь положение Его Величества было довольно шатким из-за его не слишком знатного происхождения. Надменность супруги 3-го императора могла поспорить с гонором действующей императрицы ХванБо. Все они были разными и не похожими друг на друга. Объединяло их лишь одно - желание властвовать, из-за чего они вечно грызлись меж собой с переменным успехом. Исключений было немного, вроде наложницы Ким, которая просто светилась достоинством, возможно, благодаря врожденному благородству и причастности к древнему и знатному королевскому роду она не видела смысла доказывать свое превосходство, как делали это другие.       Такой же была и ее родственница, новоиспеченная императрица. Она легко сходилась с окружающими людьми, не чуралась общения со слугами, не считала нужным демонстрировать свое недовольство, не стремилась унизить тех, кто волею судьбы оказался на обочине дороги. Уважительное отношение к старшим, независимо от их социального положения, даже к ней, простой дворцовой даме, для которой оказаться главной помощницей императрицы уже означало великую честь, относились почти, страшно подумать, как к другу. Поэтому старшая дама Чон ни за что бы не хотела причинить неприятности своей госпоже, отплатив ей черной неблагодарностью. Все служанки так искренне радовались за нее, когда император оказал свою милость Ее Величеству, более того, оставался в покоях на всю ночь. Каждый день. Неслыханно! И вот теперь такое...       - Это все? - неожиданно прозвучавший вопрос заставил даму Чон дернуться и нервно стиснуть сцепленные на животе руки.       - Ну... - с запинкой промямлила она, не зная, как рассказать императору то, чему была свидетельницей совсем недавно. Но разве можно ему солгать в таком?       Ее Величество терпеть не могла, как она сама это называла, суеты вокруг своей персоны. И несмотря на всю свою обычную мягкость могла быть ужасно упряма. Например, во взгляде на некоторое дворцовые правила. Поэтому полной свите с евнухами, несущими зонт от солнца, и положенным количеством придворных дам она позволяла сопровождать себя только тогда, когда наносила визиты к вдовствующим императрицам и наложницам. Обычно же за ней следовали всего несколько служанок и сама дама Чон, которая добилась этого путем долгих уговоров, когда Ее Величество бы устроила всего одна прислужница.       Итак, в тот день императрица пожелала выпить чаю в саду, и выбрала для этого мероприятия беседку рядом с лотосовым прудом, через который были проложены деревянные мостки. Красивое и тихое место, куда обычно не забредали другие. И конечно, следом за ней пошли дама Чон, приближенная Се А, и две служанки, несшие чай и закуски. И все было совершенно обычно, пока они не дошли до самого места чаепития.       Глазастая Се А первая заметила, что возле беседки топчется какая-то незнакомая молоденькая служанка, заглядывая в кусты, растущие рядом. Завидев процессию она испуганно замерла, глупо разинув рот. Какое бесстыдство!       - Ах, ты нахалка! - напустилась на нее дама Чон. Нет, где это видано, чтобы во дворце были позволительны такие вольности! - Да где это тебя научили такой наглости, что ты даже глаза свои бесстыжие не опускаешь перед Ее Величеством! Палок захотела?       - П-простите, Ваше Величество... - отмерла и упала на колени провинившаяся, утыкаясь лбом в землю.       - А ну, быстро убирайся с глаз долой! - поскольку Ее Величество ничего не сказала, то дама Чон решила проявить неслыханную милость к ослушнице.       - Но... но... я не могу... Не могу... Простите... - нет, эта неблагодарная явно испытывала свою судьбу. Она не сдвинулась с места, продолжая земно кланяться. Старшая дама даже задохнулась от немыслимой дерзости. Но расправу над ней предотвратила сама императрица.       - Постойте-ка, - произнесла она, подходя к девчонке. Не успела дама Чон охнуть, присела на корточки перед этими самыми кустами и, раздвинув густые ветки руками, заглянула внутрь. Внимательно вглядываясь во что-то в глубине она сначала удивленно моргнула, а потом улыбнулась и тихо позвала: - Эй! Вылезай. Обещаю, что кусаться не буду. Не хочешь? Ну, ладно, - оглянулась на своих служанок и притихшую и всхлипывающую от страха прислужницу. - Дама Чон, - громко и раздельно произнесла она. - Сейчас мы будем пить чай. Обязательно поставьте эти замечательные пироженые на стол. Пусть каждый подойдет и возьмет себе по штуке. И ты тоже, - кивнула императрица на глупую девчонку, которая притихла от изумления. - Сегодня я угощаю всех, кто придет.       Служанки бросились выполнять указание, расставляя на столе принадлежности для чаепития. И застыли в растерянности - неужто они действительно могли взять угощение? Ее Величество улыбалась и поощрительно кивала, не забывая поглядывать в сторону подозрительных кустов. Дама Чон нервничала, но ничего не происходило. Наконец, госпожа решила, что смотреть на растительность нет никакого смысла, вздохнула и села за стол.       - Ах, неужели никто больше не хочет? - будто сама с собой заговорила Ее Величество. - Ну, раз все, кто хотел, получили свое угощение, то сейчас расскажу одну историю.       И императрица, все так же громко, как и раньше, начала рассказывать удивительную легенду. Такую необычную, что заслушались не только молодые служанки, но и старшая дама. Это была история про маленькую девочку, которая вместе со своими родителями уехала в город и случайно попала в мир духов и богов. Как из-за жадности и неосмотрительности своих родичей ей пришлось идти в услужение к страшной и жестокой ведьме. Но эта девочка была храброй и доброй, она смогла выдержать все испытания и даже удостоилась чести стать другом дракону.       Где-то в середине повествования зашелестели давешние кусты. Дама Чон строго оглянулась да так и обомлела. На дорожке рядом со входом в беседку стоял маленький мальчик и слушал занимательную сказку, широко раскрыв глаза и округлив в удивлении рот. Старшая дама неодобрительно поджала губы и чуть не испепелила взглядом безголовую прислужницу - так-то она заботится о наследном принце! А Ее Величество еще одарила ее со своего стола. Уж чем там так гордится 2-я императрица, коли ее личные слуги такие ротозеи, что им можно доверить только ворон считать!       Но Ее Величество рассказывала дальше свою сказку и словно ничего не замечала. А юный наследник придвигался к ней все ближе маленькими шажками. Вполуха слушая, как дракон нес на себе девочку, чтобы она спасла своих невежественных родителей от судьбы быть съеденными, дама Чон из привычки к порядку задалась вопросом, откуда здесь взялся Его Высочество. Ведь покои императрицы ХванБо находятся в другой стороне. Воистину, какова хозяйка, такова и прислуга, что тут скажешь.       Тем временем сказка закончилась счастливым воссоединение семьи и расставанием друзей. И все выдохнули.       - А почему Ти... Тихи не осталась там? - немного шепелявя и не выговорив имя той девочки (да и никто бы, наверное, не выговорил, кроме самой рассказчицы) вопросил принц, подойдя совсем близко. - Они с драконом победили ведьму. Почему не осталась? Зачем ей нужно в чужой город?       - Потому что люди не могут жить в мире духов, а духи - в мире людей, - легко откликнулась с улыбкой Ее Величество, поворачиваясь к нему. Оглядев ребенка, она достала платок и отерла его испачканные щеки. - Ты кто?       - Я кронпринц Ван Чжу, - звонко протараторил мальчик, гордо выпятив грудь. И уже с более явственным любопытством уставился на собеседницу. - А откуда ты знаешь эту историю? Мне бабушка рассказывала всякие, а такую я никогда не слышал.       - Ваше Высочество, это императрица Ким, - шепотом подсказала старшая дама, боясь создавшегося недопонимания. И все из-за этой мерзкой женщины, прости Будда, которую даже император еле терпит. Правда, услышав титул собеседницы королевский ребенок сразу сдулся и смотрел уже испуганно.       - Ты... то есть, вы - новая 3-я жена Его Величества? - робко спросил он.       - Приветствую наследного принца, - очень серьезно произнесла императрица, вежливо наклонив голову. Принц часто-часто заморгал и открыл рот.       - Ты... то есть, вы теперь выгоните нас? - после недолгого раздумья быстро выпалил мальчик. - Матушка сказала, что теперь Его Величество прогонит нас, потому что ты, то есть, вы родите ему других принцев.       - Никого я выгонять не собираюсь, - вздохнула госпожа и покачала головой. - Да и не в моей это власти. А почему ты называешь императора Его Величеством, а не отцом?       - А разве можно? - шепотом спросил принц, округлив глаза.       - Так, - было ясно, что Ее Величество отчего-то рассердилась, но дальше развивать эту тему не стала. - Понятно. Ну, раз мы разобрались, что я не собираюсь никого выгонять, давай ты составишь мне компанию за чаем, - указала она на свободный стул напротив себя. - И мы сможем познакомиться. Тебе какие сказки нравятся?       - Ну, - пробормотал Его Высочество, бочком пробираясь к столу, и заинтересованно уставился на госпожу. - Мне нравятся про волшебные вещи. Мне бабушка их рассказывала. Только сейчас бабушка уехала, и никто больше их не знает, - удрученно поделился он своей бедой.       - А у меня есть много интересных историй, только некому слушать, - усмехнулась императрица, разливая чай по чашкам. - Давай меняться?       Удивительно, робкий и замкнутый отпрыск 2-й императрицы весело смеялся и балабонил с совершенно чужим человеком, совсем не по-королевски болтал ногами под столом, хватал руками угощение и перемазался в меду, да и вообще вел себя не как сын императорской крови, а как обычный мальчишка, коих полно было на улицах городов и деревень.       Конечно, старшая дама не стала пересказывать эту историю во всех занимательных подробностях, опасаясь сболтнуть лишнего и ненароком вызвать гнев императора. Но того больше заинтересовала сказка, которую рассказывала его супруга, чем ее знакомство и посиделки с наследником. Та самая сказка, про девочку и дракона. Вот ее-то дама Чон и постаралась воспроизвести со всеми деталями, которые она запомнила.       Его Величество снова задумался, а потом уточнил что-то, но выдохшаяся женщина уже ничего не могла добавить. И только тогда измученная дама была милостиво отпущена на свободу, к ее огромному облегчению.       Только когда за нею закрылась дверь, Со позволил себе расслабить до боли напряженное тело. Он и не заметил, как сильно закаменели все его мышцы, пока он проводил допрос. Как же предусмотрительно он поступил, приставив к жене именно эту даму. Выходцы из Шинджу до сих пор боятся его до дрожи в коленях.       Но вот информация, которую ему предоставила дама Чон... Она требовала детального рассмотрения. Воистину, шпионить за мятежниками намного легче, чем собирать по крупицам сведения для опознания. Она или не она?       После своего ухода из покоев супруги, где так неосторожно провел ночь, он постарался забыть об этом досадном недоразумении, возложив всю ответственность на выпитое вино. Не зря мудрые говорят - если видишь в чашке вина кого-то, кого нет рядом - не пей.       Но выдержал он всего два дня. Слишком сладки были воспоминания, слишком заманчивы, а сна не было ни в одном глазу, и Со не выдержал. Разозлившись на себя за слабость, он решился на эксперимент - провести ночь в покоях супруги Ким, но на трезвую голову. И внезапно ощутил неприятный холодок страха между лопатками. И что ты будешь делать, если ничего не получится - закралась ядовитая мысль. Тогда его точно ожидает самая жалкая судьба на свете - потерять все ради золоченого трона, чтобы найти свою смерть на дне бутылки. С его губ сорвался истеричный смешок.       Су-я, может быть ты ошибалась, и я действительно проклят? Может быть матушка была права, и я вправду несу несчастья? Я не должен был подходить к тебе, не должен был настаивать. Если бы мы не встретились...       ...тогда бы не было их маленькой снежинки. Со почувствовал, как медленно его отпускает, как отступает незаметно подкравшееся безумие, выпуская его сердце из своих когтистая лап. Только один раз, твердо пообещал он себе, только одна ночь.       Которая принесла для него будоражащее открытие - Су снова была рядом. Первую ночь, и вторую, и все последующие. И рядом с ней он спокойно спал, более ни о чем не беспокоясь и отдыхая, согреваясь душой. И плотину прорвало. Он плюнул на все правила, на все шепотки и сплетни, проводя каждую ночь целиком рядом с той, которая однажды забрала его душу. Пусть только во сне. Но он больше не был таким жадным, как прежде. Пока что ему было достаточно ощущения ее живого присутствия.       И все же это наводило на глубокие размышления. И вызывало подозрения. Все сильнее и сильнее. Его сердце требовало заполучить разгадку. Но его смущало одновременное сходство и непохожесть. Он вглядывался в свою супругу, отмечая малейшие детали, прислушиваясь к каждому ее слову.       Он был так раздосадован на себя, когда понял, сколь мало он помнит о Су! Какой-же он идиот, он должен был быть более внимательным. Он не помнил ее настоящую походку, потому что многие годы после пыток она все еще еле заметно прихрамывала, он не помнил ее настоящих движений, потому что она заковала себя дворцовым этикетом, боясь, что из-за ее оплошности снова кто-нибудь пострадает. Но то, что он все же точно помнил, он пытался сравнить с тем, как действовала и жила супруга Ким.       При этом он очень хорошо осознавал, что не хочет встречаться лицом к лицу со своей женой. Со действительно боялся того, что если хорошенько рассмотрит ее, то поймет, что она и вправду совершенно чужая, боялся растоптать ту едва-едва проявившуюся надежду на несбыточное, которая, словно слабый зеленый росток, проклюнулась на пепелище его души. Но как же это больно - искать подтверждения одной или другой теории и со страхом ожидать результата.       Император положил локоть на стол и, прикрыв глаза, прижал мелко дрожащую ладонь ко лбу, пытаясь унять зарождавшуюся головную боль.       - Ваше Величество, пришел куктхон(1) Симсан, - возвестил голос дежурного евнуха за дверью.       - Впустить, - выдохнул Со, не открывая глаз и не меняя позы.       - Приветствую, Ваше Величество. Вы вызывали меня?       - Скажи мне, могут ли умершие вернуться к жизни? - тихо вопросил Кванджон, не пошевелившись.       - Как? - озадачился монах, явно не ожидавший такого прямо с порога. Ну, по крайней мере, Его Величество никогда не занимался богословскими вопросами, его больше интересовали вполне себе практичные и приземленные вещи, вроде распространения и закрепления своей власти среди народа. Склонив голову на бок, почтенный отец быстро пораскинул мозгами и ответил: - Про воскрешение смердящих трупов я не слышал. Да и о том, чтобы тело собиралось из погребального праха тоже. По нашему учению душа перерождается, меняя тела, - он запнулся, когда на последнем слове император внезапно распахнул глаза и впился в него острым, словно меч, взглядом.       - Новое тело при перерождении может не быть похожим на прежнее, - с вопросительной интонацией произнес император, подавшись вперед всем корпусом и сверкнув глазами. И куктхон впервые воочию убедился, почему люди раньше (да и теперь иногда) прозывали бывшего принца из Шинджу Волком - так сейчас похож был его покровитель на хищника, почуявшего вожделенную добычу. Это действительно... ну, немного пугало.       - Кха... Это знают только Небеса. Во всяком случае, в Индии считается, что Будда воплощается в разные тела. Но у них там все странно, - озадаченно пробормотал специалист по перевоплощениям душ. Жадно горящие глаза всегда обычно невозмутимого собеседника пугали, хотя сам куктхон был человеком опытным и побывал не в одной переделке. Но Его Величество быстро принял спокойный и сосредоточенный вид, словно странный ответ на странный вопрос его удовлетворил.       - Ты слышал, что я взял супругу из вашего королевского клана, - деловым тоном проговорил император. - Ей в свиту необходим духовный наставник. Думаю, что ты порекомендуешь подходящего верного человека.       - О! Почту за честь, Ваше Величество, - расплылся в улыбке куктхон, наморщил лоб и хитро спросил: - Хм, правильно ли я понял, вам нужен один из тех, о которых вы спрашивали раньше?       Сам куктхон Симсан, носивший знаменитое имя(2), как и многие его предшественники, был выходцем из народа. И первой после священного учения почитал народную мудрость "На Будду надейся, а сам не плошай", с раннего детства убедившись в ее справедливости на практике. Монахи давно уже поняли, что надеяться лишь на благосклонность сильных мира сего довольно опрометчиво. А потому следовало обеспечить себя автономией, насколько это возможно, насколько это позволяют законы страны. Вплоть до создания своих собственных воинских подразделений, что было хорошо и полезно, особенно во времена воин и смут. Новый император был умным и практичным человеком, четко знающим, чего хочет. С такими людьми всегда приятно иметь дело, куда лучше, чем даже с фанатичными марионетками, которые, были досадно непредсказуемы и зависели от собственной одержимости.       Такие разговоры, как сегодняшний, не были чем-то неожиданным и непонятным. Его Величество был щедр к бедным монахам, и Гольгульса(3) снова расцвел, как в прежние времена. А коли так, кто же будет отказывать влиятельному нанимателю?       На значимый вопросительный взгляд командующего далекими предшественниками еще несуществуюших сохэй(4) император ответил кривой ухмылкой. Оказывается, матушкины методы тоже могли оказаться довольно полезными. И теперь он мог быть полностью уверен, что пока он все не выяснит, его птица никуда не улетит.