Welcome to my world of truth

Томми знал, что его мама и отец не появятся дома раньше шести вечера, так что без колебаний он собирался пригласить своего парня к себе домой сразу после школы. Им с Адамом не удавалось уединиться с тех пор, как Адам сделал ему минет, лаская внутри пальцами, и это было три недели назад. Три недели не проводить время наедине со своим парнем это слишком долго, особенно, когда вы вместе уже почти год. Столько времени понадобилось Томми для того, чтобы решиться попробовать анальный секс с Адамом. Томми был взволнован и нервничал по поводу того, что он будет чувствовать при этом. Он уже знал, с тех пор, как пальцы Адама побывали внутри него, что это должно быть чертовски приятно, но член Адама был несоизмеримо больше в размерах, нежели, его пальцы. Переживания довели его до лёгкой тошноты и боли в желудке. Все будет хорошо, напомнил себе Томми. Он был готов к этому. И когда они оказались в комнате Томми после школы, это уже не казалось таким пугающим. Не тогда, когда Адам прижимался губами к его губам, сжимая его в своих объятьях. Это было безопасно. — Хочу тебя в себе, — прошептал Томми Адаму сквозь поцелуй. Адам ответил стоном, и они сбросили свою одежду, оставшись полностью обнажёнными. Томми облизал губы, кинув взгляд на эрекцию Адама, встав на колени. Он обхватил губами его член, как делал уже много раз до этого, довольно мурлыкнув, когда почувствовал пальцы Адама в своих волосах. — Думал… думал… что хочешь меня внутри… — шептал Адам, его пальцы путались в волосах Томми, когда тот вырисовывал языком замысловатые узоры на головке его члена. Томми не успел ответить Адаму, просто наслаждаясь ощущением его члена у себя во рту и его вкусом. Он обхватил ладонями бёдра Адама для устойчивости, но именно рука Адама в его волосах задавала темп. Однако, Адам быстро отстранил от себя Томми. — Если ты хочешь попробовать секс сегодня, я не должен кончить сейчас. — Чувак, я видел, как ты кончал и был готов повторить снова уже через пять минут, — выпалил Томми, — Тем более ты уже на пределе, — Адам внезапно передумал и снова вернул свой член в рот Томми. Тот быстро уловил ритм, расслабляя горло и заглатывая член Адама так, что кончика его носа касались лобковые волосы брюнета при каждом движении. Адам всё сильнее вцеплялся пальцами в волосы Томми. — Я сейчас… — предупредил Адам, издав приглушенный стон, когда первые капли его семени выплеснулись на язык Томми. Тот отстранился, оставив во рту только головку члена Адама, поглаживая рукой у основания его член, обводя головку языком, пока Адам ни похлопал его по голове, отстраняя. Это был способ Адама показать ему свои чувства, когда он не мог найти подходящих слов. — Отлично, а теперь на кровать, пока ты не свалился, — Томми рассмеялся и подтолкнул Адама, пока его колени ни оказались на кровати, и он ни упал спиной на черную ткань Томминой постели. Томми забрался к нему на кровать и накрыл собой тело Адама. Он потянулся за поцелуем, и Адам, всё ещё умиротворённый после оргазма, целовал его медленно и лениво. Они провели так несколько минут, пока Томми ни почувствовал, как Адам возбуждается снова. Он рассмеялся, положив руку на член Адама. — Ну хорошо… ты был прав. — Я всегда прав, — произнёс Томми, смеясь, потянувшись, чтобы открыть тумбочку. Оттуда он извлёк уже начатый тюбик смазки и презерватив. — Как ты хочешь? — спросил Адам, посмотрев на предметы в руках Томми. — Я… Я читал, что это, возможно, будет не так болезненно, если я буду на коленях, опираясь на руки. Просто… подготовь меня, когда я буду на спине. Я хочу видеть тебя, а потом я перевернусь, — Томмина нервозность достигала предела уже раз десять за этот момент. Они действительно собираются сделать это. — Хорошо, конечно, я так и сделаю, — Адам поднялся и встал на коленях, подождав пока Томми ляжет на спину. Он устроился между разведенных бёдер Томми, и тот расставил ноги шире в стороны, чтобы открыть Адаму доступ к себе. Томми отвлёкся на минуту, в его голове за минуту пронёсся миллион мыслей. Следующее, что он почувствовал, было прикосновение увлажнённого смазкой пальца Адама к его входу, а затем тот медленно проник им внутрь. Томми напрягся от вспышки боли, — Я… прости… я… всё нормально, я в порядке, — заверил он Адама. Адам застыл, — Если ты не хочешь этого делать, просто скажи… — Я хочу этого, правда. Просто ты застал меня врасплох, — Томми сделал глубокий вдох и выдохнул, стараясь расслабиться. Жжение уменьшилось, — Продолжай… Адам неуверенно толкнулся пальцем чуть дальше, чувствуя, как Томми расслабился. После этого двигаться уже было легче. Адам не спешил, и Томми застонал, когда тот коснулся его простаты, вращая пальцами, дразня Томми до тех пор, пока тот ни начал просить Адама взять его. — Так хорошо? — спросил Адам, смотря на Томми сверху вниз. — Да… позволь мне… — Томми привстал, чтобы перевернуться. Он, наконец, встал на колени и прогнулся, подложив подушку себе под голову. Томми удобно устроился, выгнув спину и раскрываясь для Адама, обхватившего его за бёдра. — Малыш, ты должен говорить со мной. Когда я войду в тебя, мне нужно знать, как глубоко и когда можно двигаться. Я не хочу причинить тебе боль, — мягко произнёс Адам. Томми обернулся и взглянул на Адама через плечо, — Я скажу… просто… продолжай, — Томми наблюдал, как Адам надевает презерватив и раскатывает его по своему члену. Он открыл тюбик со смазкой, нанеся немного себе на ладонь, а затем смазав себя, и придвинулся ближе к Томми, только тогда Томми отвёл взгляд. Рука Адама снова легла на его бедро, а член прижался ко входу. Томми глубоко вдохнул. Адам толкнулся, подтолкнув собой Томми, головка его члена проскользнула внутрь. Томми уткнулся в подушку, задыхаясь, пока боль ни прошла. — Томми? — Да… прости… просто это было немного резко… С этого момента Адам замедлил темп, услышав тихий вздох Томми, когда он прижался торсом к его ягодицам. Двигаться дальше было уже легче, они подобрали ритм, и Томми отдался своим ощущениям, чувствуя, как Адам при каждом движении задевает его простату, как вдруг внезапно их прервал посторонний голос. — Какого черта здесь происходит? — голос был злой, и Томми вскрикнул, когда Адам резко вышел из него, они упали на постель, сгребая простыни, чтобы прикрыться. — Я… — Мысли Томми разбегались, и он не мог заставить себя поднять глаза на своего отца. — Томми Джо Рэтлифф, нет… мой сын не может быть педиком… Эти слова больно резанули, но, прежде, чем Томми смог хоть что-то ответить, Адам закрыл его собой. — Это не его вина, — Голос Адама прорезал повисшую в воздухе панику, врываясь в лихорадочно крутящиеся мысли Томми, — Томми нравятся девушки, но также он любит меня. В голове Томми что-то сломалось при этих словах, разгоняя мысли трусцой. — Ему нравятся девушки, как ни прискорбно… но также… также ему нравится и это… — Эти слова отозвались эхом в его голове. Томми очнулся от сна в панике. «Томми Джо Рэтлифф… нет… мой сын не может быть педиком…»Томми был близок к шоковому состоянию. Голос его отца звучал так ясно в его голове, как тогда, когда он последний раз был у него в больнице. Он задыхался и закашлялся в темноте. Его отец не был нетерпимым человеком, но он никогда не говорил с Томми о своём отношении к Адаму. Мысли Томми разбегались, ненависть в голосе его отца разбередила его рану, обнажая тот его страх, что так глубоко сидел в нём. Страх того, что кто-то может считать его геем. Томми вцепился пальцами в грудь Адама, сжимая податливую плоть, его дыхание всё ещё было прерывистым, а грудь ходила ходуном.

***

Адам был выдернут из сна дымкой боли и звуком тяжёлого дыхания у самого своего уха. Его сознание всё ещё было смутным, но он инстинктивно прижал Томми теснее к себе, пока Томми ни разжал пальцы, убрав их с его груди. — Шшш, эй, я рядом, — прошептал Адам куда-то в волосы Томми Джо, как делал уже множество раз в течение последних нескольких недель, — Дыши со мной, — Адам сделал медленный вдох и выдох, побуждая Томми следовать его примеру. Он продолжал до тех пор, пока дыхание Томми ни восстановилось, но тот всё ещё подрагивал в руках Адама. — Я… прости… — Томми всхлипнул, и Адам почувствовал тёплую влагу его слёз, пролившихся каплями на его плечо. В такие ночи Адам чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он знал, что расспрашивать гитариста бесполезно, Томми никогда не рассказывал ему, о чём были его сны, и в большинстве случаев он просто извинялся, не объяснив ничего более. Томми просто давал выход эмоциям, уткнувшись в шею Адама, а затем снова проваливался в не приносящий отдыха сон. Адам сделал единственное, что он мог сделать в этой ситуации, прижал Томми к себе, нежно покачивая его в своих объятиях до тех пор, пока блондин ни перестал плакать. Он расчитывал, что Томми снова заснёт, но мог констатировать, что этого не произошло. Дыхание Томми не было спокойным, в том ритме, в каком оно бывает во сне, Адам тихонько прижимал его к себе, уставившись в темноту. Адам не собирался засыпать, полагая, что, возможно, Томми захочет поговорить, и он просто начал тихо напевать что-то. Мелодия, игравшая в этот момент в его голове, была каким-то блюзовым мотивом, который он услышал где-то прошедшим днём. — Ты слышал раньше, какую музыку я слушаю, да? — прошептал Томми. — Возможно, я не помню, где я это взял, — ответил Адам и продолжил напевать с того момента, на котором остановился. На несколько минут Томми снова затих, шум в комнате исходил только от Адама. Мелодия в его голове изменилась, эту он знал. Это была песня Пинк и, прекратив напевать, Адам уже негромко запел. Have you ever fed a lover with just your hands? Close your eyes and trust it, just trust it… Прежде, чем Адам сделал вдох, чтобы перейти к следующему куплету, Томмино тихое «Адам» заставило его замолчать. — Что, малыш? — Я… Адам услышал колебания в голосе Томми, и даже страх. Вновь Адам задался вопросом, что же такое Томми видит во сне, что так расстраивает его. — Ухх… «Я»… звучит не вдохновляюще. Хэй, ты же знаешь, что можешь всё мне рассказать, — Адам сжал Томми крепче в объятиях и поцеловал его волосы. — Я просто… Как ты думаешь, я гей? Внутри Адама всё ушло куда-то вниз от того тона, каким Томми произнёс это. Томми вёл себя немного не так, как раньше, но певец не мог понять, почему. Он никогда не говорил с Томми о таких важных вещах. Казалось, что когда бы они ни оказывались ночью в отеле вдвоём, они занимались сексом, а когда всё заканчивалось, Адам не считал эти моменты подходящим временем для того, чтобы расставить все точки над «и». И как, чёрт возьми, сейчас он должен был ответить на этот вопрос? — Геи не испытывают сексуального влечения к женщинам. Я считаю женщин привлекательными, но у меня нет к ним никакого сексуального интереса, — Объяснение казалось ему дурацким, но он не знал, что ещё сказать. — Тогда выходит… что я не гей, верно? В смысле если я люблю секс с женщинами. Адам вздохнул, его сердце болезненно сжалось, — Ты так боишься быть геем? — Певец, казалось, чувствует горечь на языке от этих слов. — Я… нет… Адам… всё не так. Это так сложно переварить, когда всю свою жизнь ты считал себя натуралом. Но теперь я с тобой, и я не знаю, что это значит… — Думаю, возможно, это значит, что ты бисексуален, Томми, — Адам хотел встать и одеться, хотел прекратить всё, что бы ни происходило дальше, потому что, внезапно, словно, какие-то сирены взвыли у него в голове. — Я… да, скорее всего. Адам, ты знаешь, я не имею ничего против геев. То есть, ты же знаешь… Мне страшно. Мой отец… ох… — Томми поджал губы и нахмурился, — Он так и не узнал о нас и… моя семья… Я просто… Я не знаю, как сказать им… о нас. Адам пообещал себе, что не будет прятаться и уходить от разговора. Он не собирался скрывать то, кем он был. Он никогда не скрывал этого и в отношениях с Томми, но сейчас это определённо вынуждало его пересмотреть большую часть своей жизни. На мгновение Адам задумался, а стоило ли оно всего этого, это выяснение отношений. Томми встал и включил лампу рядом с кроватью, разлившую тёплый, мерцающий свет по его телу. По его лицу струились дорожки от слёз, размывшие несмытую с вечера подводку для глаз по его щекам. В глазах его читалась тоска, но было там и что-то ещё. Нежность угадывалась в том, как он смотрел на Адама. Чувство тревоги, охватившее Адама, ушло, в этот момент Адам осознал, что ничто не имеет значения, Томми стоил всего этого. Во взгляде Томми было что-то, похожее на любовь. Не имело значения, влюблён ли Томми в него или нет. Томми любил его. И к чему бы это ни привело, это стоило того. Они могли делить любовь и душевные муки, боль и счастье, и Адам принял бы любой конечный результат. Он лишь надеялся, что всё закончится хорошо. С такими мыслями следующие слова уже дались ему легче. — Вовсе необязательно рассказывать о нас твоей семье. Глэмили уже знают, но ты же знаешь, что они никогда не предадут наше доверие. Я не рассказывал особо об этом своей маме. Она ничего никому не скажет. И, конечно же, ты знаешь, что безумствуют по этой теме только фанаты, так что тебе нужно быть готовым сдерживать их пыл, как всегда. Но я не собираюсь давить на тебя. Всё будет развиваться так, как будет комфортнее для тебя, как я и обещал в самом начале наших отношений. — Спасибо, — на мгновение страх вернулся в глаза Томми перед тем, как он снова прижался к Адаму. Адам поцеловал его в щёку, и в тишине раннего утра Томми снова расслабился и заснул на его груди. Адам не был уверен, что сможет заснуть сейчас, когда он узнал, что Томми так боится такой естественной составляющей его личности. Томми всегда принимал стиль жизни Адама, и многие в его окружении и среди его друзей были геями. Он ходил с Адамом в гей-клубы и до того, как начались их отношения, и, казалось, никогда не переживал, что люди думают, что он тоже гей. Однако, что-то изменилось. Сейчас Томми спал с мужчиной. Адам полагал, он стал другим. Он понимал желание Томми скрывать это от всех. Он сам испугался, будучи подростком, когда его отец застал его за просмотром гейпорно. Адам был очень напуган в тот момент. И это сказалось на нём и в дальнейшем. Томми сказал, его отец не узнал о них. Но к чему всё это было? Адам устроился на подушке, его мысли успокаивались. Только время покажет, а сейчас он осознал, что им снова овладевает сон.