Welcome to my world of truth

Примечание автора: Итак, ребята, я сделал пометку в главе 7, но я не уверен, что все это видели. В этом сумасшедшем месяце смертей и катастроф я использовал не тот документ для обновления фика. Не знаю, каких глав это коснулось, но это могло быть что-то с главы 7 по 14. Описание сна в глава 9 — это был ключ к тому, чтобы я понял, что допустил ошибку. Если у вас есть время, пожалуйста вернитесь и перечитайте эти главы. Я не хотел, чтобы версия, существовавшая до окончательной правки, была опубликована. Прошу прощения, что всё это перемешал.

Из всех чёртовых вещей, которые только могли потеряться, потерялся именно его паспорт. После спешных поисков, он наконец понял, что это гиблое дело. И теперь он застрял на таможне. Адам состроил жалостливую щенячью рожицу, а Томми не знал, что делать. — Мистер Рэтлифф, нам придётся задержать вас здесь, пока мы не получим для вас временный паспорт, — Голос женщины был монотонен и подобен роботу. Адам возразил неожиданно громко, схватив Томми за руку. Он знал, Адам переживает за него и за шоу. Томми необходимо было быть в Сингапуре вместе с бэндом, а не торчать на таможне в грёбаном Гонконге. — Я разберусь с этим, — заверил Адама Томми, отчаянно надеясь, что это так и будет, — Как только я выясню всё здесь, я позвоню Лэйн. Она сможет уладить всё с вылетом, и я прилечу в Сингапур сразу, как только смогу. — Я не могу оставить тебя здесь одного. — Тебе придётся, Адам. Шоу может продолжаться и без меня, если я не успею вовремя, но все эти фанатки, которые платят, чтобы увидеть Адама Ламберта, будут, чёрт побери, разочарованы, если ты застрянешь в Гонконге из-за меня. У меня и так достаточно ненавистников, иди, пока ты не опоздал на самолёт. Адам притянул Томми к себе и обнял, держа в своих руках, пока его натянутая улыбка ни смягчилась. Томми никогда не мог понять, как Адаму удается заставить его собраться с силами в те моменты, когда всё идёт не так. — У меня есть телефон, есть планшет, всё будет в порядке, — пообещал Томми, хотя в своих мыслях совсем не желая отпускать от себя Адама. — Я знаю, я просто… береги себя, ладно? — Адам сжал его в объятиях, и Томми вдохнул его запах, потеревшись носом о шею Адама. — Китай… давай жги там, включи бунтарскую рокзвезду и всё, тому подобное, — Томми прошептал, уткнувшись в мягкую кожу под ухом Адама, и тот рассмеялся. Звук этого смеха не был тем обычным, громким, какой Томми привык слышать от Адама. Он был тонким и звучал едва уловимо для его слуха. Адам отстранился, ещё долго похлопывая Томми по руке, словно, отчитывал маленького ребёнка, а потом снова обнял его, коротко поцеловав в мочку уха, — Я позвоню тебе сразу, как приземлюсь, хорошо? И позвони Лэйн сразу же, как только что-то прояснится. — Обещаю, мамочка, — Томми игриво фыркнул и помахал Адаму. Адам взял свою сумку и отправился на регистрацию. Томми ещё бодрился, пока Адам ни обернулся. Когда он сделал это, сердце Томми пропустило удар. Как же он, чёрт возьми, собирается попасть в Сингапур вовремя, чтобы участвовать в шоу? Как оказалось, сотрудница таможни подняла вопрос, повлёкший тонну бумажной работы. И после того, как Томми закончил заполнять все бумаги, он сказал бы, что это заняло несколько часов. Он вздохнул, оставшись один в крошечной комнатке, где его разместили. Томми вытянулся на стуле и уложил голову на свои руки, сложенные на столе, стоявшем напротив него. Он был опустошён от того, что остался один, ему хотелось плакать, а с другой стороны, хотелось заново переиграть всё то, что произошло с ним, когда он приезжал домой. Это было на следующий день после их финального выступления в Штатах. Он тогда очень устал, но знал, что если не съездит домой после шоу, то и вовсе не сделает этого. Томми съёжился, но память услужливо подсовывала ему воспоминания, пробивая всю его защиту, и проигрывала их, как фильм, который невозможно было остановить. Он почти мог слышать запах парфюма своей матери, похожий, знакомый аромат коснулся его обоняния в этот день. Её улыбка была нежной, но почти не угадывалась в её глазах. Лиза тоже была там, и она обняла его сразу после объятий матери. Всё было также. Рамки с фотографиями, выстроенные в ровную линию, также стояли на камине. В углу также тикали старые дедушкины часы. Любимое кресло его матери также было накрыто старым покрывалом, когда-то давно сшитым его бабушкой, уже порядком поизносившимся с годами. Всё было таким же, даже аромат кофе, доносившийся с кухни. Но в то же время всё было другим, ведь так? В тот короткий момент с тех пор, как он был там в июле, весь мир Томми изменился до неузнаваемости. Дыра в его вселенной образовалась там, где обычно находился его отец, сидя в кресле-качалке возле камина. Это кресло-качалка стояло на том же месте, где оно и было всегда, потемневшее и безжизненное дерево, выцветшее с годами. Он почти ожидал, что его отец сейчас выйдет из гостиной, бормоча что-то о погоде, но в доме стояла пугающая тишина. И там, где Томми всё ещё стоял, вглядываясь в пустоту, которую уже никогда нельзя будет заполнить, он сделал единственное, о чём только мог думать в тот момент. Он подошёл к креслу-качалке и сел в него. Эмоции закипели, воспоминания померкли, когда Томми спрятал лицо в изгибе локтя своей руки, слёзы душили его, проливаясь и впитываясь в рукав его одежды. Он чувствовал свою вину всё то время, пока находился дома, ведь его не было там в тот момент, когда умер отец. Он должен был быть там. Должен был сказать своему отцу о том, что встретил того, кто делает его счастливым. Или таким счастливым, каким он только мог быть в этой ситуации. Может быть, в тот момент у него и не было ответов, которые он так отчаянно искал. Был бы он отвергнут своим отцом? Сейчас это уже не имело никакого значения, сейчас его мучило чувство вины за то, что его не было рядом, когда умирал его отец. Его мучили также и переживания о том, что его отец мог не одобрить его выбор в пользу Адама. По мере взросления он никогда не искал одобрения своего отца в чем бы то ни было. Он был упрям, целеустремлен и сосредоточен на том, чтобы создавать музыку своей жизни. Его отец не одобрял этого, но тем не менее, любил его не меньше. Томми был уверен, что его отец гордился им перед смертью, но стал бы он гордиться, если бы узнал о его отношениях с Адамом? Всё, чего Томми хотел, это услышать слова «всё хорошо, сынок, будь счастлив», но всё, что он услышал, это слова из его ночного кошмара: «Нет, мой сын не может быть педиком…». Несколько раз в течение того времени, пока он был дома, он почти что решился рассказать всё Лизе, но каждый раз, стоило ему открыть рот, как появлялась его мама, прерывая почти начавшийся разговор. Его дыхание сбивалось, а сердце подпрыгивало, когда звук открывающейся двери вырвал его из потока воспоминаний. — Мистер Рэтлифф, похоже вам повезло, — женщина (Зена, как гласил её бэйдж), остановилась, посмотрев на Томми. Зена не создала никакой суматохи, она лишь успокаивающе коснулась Томми, дав ему салфетку. Как только он привёл себя в порядок, она вручила ему необходимые документы и сообщила, что он может идти. Потрясённый, Томми взял документы, свою сумку и направился к выходу из таможни, на ходу прижимая к уху свой телефон. — Знаю, ты всё ещё в самолёте, но… я получил временный паспорт, и сейчас звоню Лэйн. Я… я в пути… — Томми проговорил срывающимся голосом, с облегчением покидая эту комнату. Слишком долго раздумывать было опасно. Томми набрал Лэйн, и пока он был в ванной, принимая душ, она диктовала ему всю информацию о его вылете. Он не мог в это поверить, но, похоже, он не просто успевал попасть в Сингапур до начала шоу, но ещё и отдохнуть перед выступлением.

***

Адам запустил пальцы в волосы и снова поёрзал в своём кресле. — Бу — шутканул Терренс. Адам взглянул на своего давнего друга и вздохнул, все пережитые за день волнения закипали у него под кожей. Шутки Терри не помогали ему перестать зацикливаться на том, что он в самолёте, а Томми остался за бортом. В Китае, во всех чёртовых местах. После такого будет сложно не беспокоиться о том, что подобное с паспортом Томми не повторится снова. Он не переживал за шоу, шоу будет продолжаться, что бы ни случилось. В данный момент он переживал за Томми. — Тер… — Адам прервался, поместив свои локти в специальные подлокотники. Он вытянулся и спрятал лицо в ладонях. Он не хотел, чтобы его видели таким, и даже Терренс. Тот и так навидался достаточно дерьма в жизни Адама за эти годы. — Он взрослый мальчик, всё будет с ним в порядке, — прошептал Терренс. — Я знаю, — прошептал Адам в ответ, — Просто я… у меня даже не было возможности поговорить с ним. Он ездил к матери, когда мы все разъехались по домам. Я волнуюсь за него. Это было впервые с тех пор, как умер его отец, — признался Адам, устало прикрыв глаза, проклиная чёртов макияж. — Ты не можешь сражаться в его битвах за него. Ты же знаешь, он должен сам бороться со своими демонами. Ты можешь быть рядом с ним, но ты не можешь заставить их уйти, — Терренс придвинулся и обнял Адама за плечи. — Ты думаешь, я этого не знаю? Но тебя там не было, — Адам повысил голос, хотя вовсе не собирался делать этого, и отвернулся, уставившись на секунду в окно беглым взглядом. — Ты не знаешь, каково это, — произнёс он, снова сбиваясь на шёпот, — Он столько раз меня будил посреди ночи из-за того, что ему снятся кошмары. Он не рассказывает мне о них, а просто плачет, пока снова ни заснёт. Тер, так происходит с тех пор, как ему позвонила его мама, с той самой первой ночи, которую он провёл в моей постели. — Мне кажется, ему лучше. В смысле, он улыбается и шутит с нами снова, — Терренс поймал взгляд Адама, — Хорошо, выкладывай, что ты мне ещё не рассказал? — В ту последнюю ночь, перед вылетом домой… он спросил меня, думаю ли я, что он гей, — Адам прошептал последнее слово, боясь, что его могут услышать, — Как будто его пугает, что он может быть таким. Я сказал ему, что думаю, что, возможно, он би. Я знаю, что ты сейчас скажешь… если он разобьет мне сердце, меня предупреждали миллион раз. Но в то же время, я, должно быть, прав. — Это как сказать курице, что она должна летать, — ответил Терренс, — У неё есть крылья, но они не унесут её далеко. Ты знаешь, я люблю Томми, мы все его любим, но тебе пора прекратить играть в эти игры с маленькими натуралами, это гиблое дело, между нами говоря. — Ты не понимаешь. Он не хотел меня обидеть, ему просто страшно. Я помню, как я боялся, ещё подростком, что кто-то узнает, что я другой. Я могу понять тот факт, что он боится и не готов принять себя таким. Мне тоже потребовалось время для этого. Терренс какое-то время, молча, смотрел на Адама, а затем покачал головой и вздохнул, — Ну что ж… полагаю, ты понимаешь, во что ввязываешься, если тебе это понадобится, знай, я всегда готов тебя выслушать. — Спасибо, это много значит для меня. — В любое время, — улыбнулся Терренс. После этого Адаму стало легче. Прямо сейчас он ничем не мог помочь Томми, и он решил всё-таки хоть немного отдохнуть. Он закрыл глаза. И проснулся уже от того, что его будил Терренс, сообщив, что они приземлились. Адам достал из кармана свой телефон и включил его, всё ещё борясь с головокружением. Он зевнул и потянулся, пока его телефон загружался, но не сдвинулся с места, пока ни прослушал все сообщения в своей голосовой почте. Адам вздохнул с облегчением, услышав голос Томми. Томми был в пути. Он быстро набрал его, зная, что хотя бы сможет оставить ему голосовое сообщение. Певец оставил короткое сообщение и вернул телефон в карман, достав из-под сиденья свою сумку. Аэропорт был наполнен толпой кричащих фанатов, и Адам не чаял, когда уже они смогут уйти отсюда и уехать в отель. Это был невероятно длинный день, и всё, чего он хотел, это Томми рядом с собой, но судя по сообщению Лэйн, Томми не появится раньше, чем поздней ночью. Адам пообедал в своём номере с бэндом, и как только они разошлись по своим комнатам, он отправился прямиком в кровать. К сожалению, заснуть не удавалось. Возле отеля проходила автомагистраль, и шум от проезжающих автомобилей был слишком громким. Адам взял свой телефон и открыл твиттер, чтобы как-то скоротать время. Время тянулось со скоростью змеи, и спустя несколько часов Адам снова занервничал. Он хотел, чтобы Томми был здесь, рядом с ним в его постели. Вместо этого, он прозябал здесь один в ожидании. Ожидание означало время подумать, время для вопросов и сомнений. И всего этого у него хватало. Он знал, что обречён, с каждым днём влюбляясь в Томми всё больше. Но Адам не мог признаться ему в этом, это заставило бы Томми снова паниковать. Если он никак не мог принять мысль о том, что люди могут считать его геем, безусловно, он не будет в состоянии пережить то, что в него влюблён парень. Или это были только мысли Адама, и он не имел возможности проверить эту свою теорию в скором времени. Адам знал, что играет со огнём. Через это он уже проходил. В его жизни уже были маленькие натуралы, влюблённые в него, но не способные посмотреть в лицо своим страхам. Он знал все знаки. И вот сейчас он сидел здесь и страдал от того, что Томми не было рядом в его постели. Адам застонал и перевернулся на живот, обняв свою подушку. Мысли позитивно, напомнил он себе. Томми не такой, как те парни. Томми долгое время был его другом прежде, чем стать любовником. Несомненно, это означает, что у них есть шанс. Всё получалось, и они легко могли делать ставки. А что, если ничего не получится? Адам отказывался даже допускать такую мысль, по крайней мере не сегодня. Он нашарил пульт и включил телевизор. Звук телевизора был достаточно громким, чтобы перекрыть шум с улицы. Не зная, чем ещё занять себя, он наблюдал за сменяющимися картинками на экране, совершенно, не представляя, что сейчас смотрит. Шоу сменялись одно за другим в течение долгих часов, пока наконец-то мелодия, поставленная на вызов для Томми, «Парень из 20-го века», вдруг ни заиграла в его телефоне. Он достал телефон из кармана и быстро нажал на кнопку принятия вызова. — Привет, как долетел? — спросил Адам, зная, как Томми ненавидит полёты и высоту. — Скажем так, у чувака, сидевшего рядом со мной, совершенно жуткие представления о гигиене. Мало того, что я и так психовал из-за того, что находился так высоко в воздухе, ещё и он не закрывал окно, даже после того, как я его вежливо попросил. Как только подошёл бортпроводник, мне наконец удалось попросить принести мне немного алкоголя. С его помощью я смог легче всё это переносить. Не чаю, когда закончится этот день. Я еле на ногах стою. — Как только ты доберёшься до отеля и перекусишь, тебя ждёт моя большая кровать. Она слишком большая для меня одного, — Адам хотел помочь Томми избавиться от всех переживаний этого дня. — Кровать, о да… кровать, — протянул Томми, — Слушай, нужно заканчивать, мне пора получать багаж. Я буду в отеле, как только заберу свой чемодан. Лэйн арендовала для меня машину. — Хорошо, увидимся, когда ты приедешь. Что мне для тебя заказать? — Я бы поел такос, если они есть в меню, но, чёрт, это неважно. Прямо сейчас я съел бы хоть салат, если ты его мне предложишь, — Томми рассмеялся, и это вызвало у Адама улыбку. — Хорошо, я посмотрю, что там можно найти в меню, кроме кроличьей еды, — пообещал Адам, и они попрощались. Адам взял меню. Определённо, в нём не было такос, но Адам схватил телефон и заказал самый большой бургер в меню и картошку фри. Он также добавил к заказу пиво, чтобы его принесли вместе с едой. Этого должно было хватить, чтобы Томми насытился. Как только он закончил с заказом, он вытащил бутылку воды из мини-холодильника возле кровати. Ожидание всегда больше всего угнетало Адама. У него появлялось слишком много времени для раздумий. Но сегодняшняя ночь обещала быть приятной. Сосредоточься на настоящем, беспокойся о будущем тогда, когда оно наступит, сказал он себе. Сегодня Томми вернётся в его постель, и если Томми захочет поговорить, Адам готов его выслушать. В противном случае, они просто прижмутся друг к другу и выспятся к завтрашнему шоу. Просто, не так ли? Может быть. Послышался негромкий стук в дверь, и Адам соскочил со своей кровати и подбежал к двери, заглянув в глазок. Увидев Томми за дверью, он едва ни завизжал, как девчонка, но сдержался, дёрнув дверь на себя, чтобы открыть. Томми устало улыбнулся ему и прошёл в комнату, затаскивая за собой свой багаж. — С этого момента твой паспорт будет храниться у меня, — мягко произнёс Адам, но чётко донося до Томми смысл сказанного. Когда Томми занёс свой багаж внутрь, Адам закрыл за ним дверь и буквально набросился на него, как восторженный щенок. Он прижал к себе Томми, выхватив из его руки сумку, умиротворённо вздохнув, когда Томми расслабился в его объятиях, — Я волновался, — Адам зарылся носом в мягкие волосы Томми. — Я же говорил, со мной всё будет в порядке. Я уже здесь, — ответил Томми, обняв Адама и уткнувшись носом ему в шею. Они подпрыгнули от внезапного стука в дверь, — Рум-сервис, — предупредил мужской голос из-за двери. Адам снова глянул в глазок и затем открыл дверь, пропустив внутрь джентльмена с подносом, заполненным едой для Томми, — Это все, мистер Ламберт? — Нет, подождите секунду, — Адам потянулся к своему заднему карману и вытащил кошелёк. Он собрал всю наличку, которая только нашлась в кошельке, и отдал её парню, — Огромное спасибо! — Спасибо, мистер Ламберт. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста звоните. Чудесной ночи! — Парень развернулся и вышел из номера. Адам закрыл замок и вернулся к кровати. Поднос с едой они поставили на тумбочку возле кровати, а Томми все еще так и стоял посреди комнаты. Бедный парень выглядел потерянным. — Эй, давай, ешь, — Адам щёлкнул пальцами, возвращая Томми в реальность из его грёз. — Ох… да… прости… я так устал. — Тогда давай поднос сюда и поешь на кровати. — Ты уверен? Ты же ненавидишь крошки. — Да, только в этот раз, — произнёс Адам с улыбкой, — после того, через что тебе пришлось пройти, чтобы вовремя успеть к шоу, ты заслужил ужин в постель. — Спасибо, — прошептал Томми, и взяв поднос с тумбочки, двинулся с ним к кровати. Он аккуратно поставил поднос, сбросил обувь и забрался на кровать. Они немного поговорили, пока Томми ел, и к тому времени, как он заканчивал ужин, он уже позёвывал между принятием пищи. Адам вернул поднос обратно на тумбочку и увидел, как Томми раздевается. Казалось, Томми не думал больше ни о чем, кроме того, как поскорее лечь спать, и в такие моменты Адам мог наблюдать за ним, не смущая его. Когда Томми полностью разделся, он устроился на кровати, даже не укрывшись. На мгновение Адам застыл. Томми был прекрасен. Бледность кожи нарушалась только чернилами татуировок то здесь, то там. Была даже маленькая тату, которую не видел никто из фанатов. Маленький череп с перекрещенными костями выделялся на выступающей части бедра Томми. Это была новая татуировка, результат их последнего похода в тату-салон. — Так и будешь там стоять? — Нет, собираюсь забраться к тебе в постель, — Адам быстро скинул свою одежду и запрыгнул на кровать. Раскачиваясь и маневрируя, ему удалось, наконец, накрыть их обоих одеялом. Томми свернулся калачиком в объятьях Адама, и тот довольно вздохнул. Это было то, чего он так хотел весь день. — Адам, — прошептал Томми, его голос прозвучал чуть громче, чем дыхание, коснувшееся груди Адама. В ответ Адам хмыкнул. — Я навестил маму, там всё осталось прежним, — Томми тихонько подвинулся и обнял Адама. Тот гладил Томми по волосам, внимательно слушая, что Томми скажет ещё. Спустя нескольких долгих минут, Томми продолжил, — Я ожидал, что всё будет другим. Я ждал, что отец сейчас появится в гостиной. Даже зная, что его там не было. Я сел в его кресло-качалку и, Адам, я не знаю… как мне возвращаться туда снова. Чёрт, я даже попытался рассказать о нас Лизе, но мама всё время была рядом. — Я знаю, что каждый, кто потерял близкого человека, ненавидит слышать это, но только время лечит боль и печаль. Спустя время уже не настолько больно. Только самые лучшие воспоминания об отце будут всегда жить в твоём сердце, — успокаивающе прошептал Адам, хотя внутри него всё переворачивалось от одного взгляда на полные мучительной тоски глаза Томми, — Ты можешь поговорить с Лизой, когда мы вернёмся домой, если всё ещё будешь хотеть этого. Встретиться с ней за ланчем или как-то ещё. Или если ты не хочешь ждать, ты всегда можешь позвонить ей. — Я просто не знаю, когда прекратится вся эта боль. И Лиза, она… Я не хочу рассказывать ей это по телефону. Полагаю, это может подождать, — голос Томми звучал обречённо, и Адам почувствовал, как несколько, случайно пролитых, капель слёз упали на его грудь. Это было всё ещё так странно — видеть Томми плачущим. Он никогда не видел Томми таким до тех пор, пока ни заболел его отец. Томми обычно был молчалив, когда был чем-то расстроен. Без сомнений, выход эмоциям давать было необходимо, но от этого не легче было это наблюдать. — Всё будет хорошо, и я буду рядом в любой момент, когда бы ты ни захотел поговорить. И если говорить об этом ты не хочешь, тоже… ничего страшного. — Спасибо, — Томми всхлипнул. Когда Томми наконец успокоился, Адам выключил свет, и они погрузились в темноту.