Время не конь...

Миледи. Именно такое негласное прозвище получил Юрий у участников разоблачённой коррупционной схемы. Во всех теневых списках он значился именно так. Этот странный псевдоним дал ему один из соратников, когда узнал, что в театре мужской гимназии, где учился будущий премьер, ему приходилось играть девушек. «С таким погонялом, Юрочка, на зоне тебе придётся несладко», — насмешливо сказал ему один из олигархов по телефону сразу после ареста. Именно поэтому, Чуйко страшно обрадовался, что его денег с не замороженных счетов хватило, чтобы его посадили в приличную одиночную камеру. За пару месяцев тут он вполне обжился и скучал до того, что хотелось лезть на стену. Бездействие угнетало бывшего премьера больше всего на свете. Он не знал, как будет жить все двадцать лет заключения, если уже сейчас, через несколько месяцев, готов был повеситься. Он каждый день смотрел новости и мечтал снова оказаться в родном кабмине, плести интриги и подкалывать президента. Это было странно, но по Голобородько он скучал, наверное, больше всего.

***

В Раде сегодня было, как обычно, беспокойно. — Скотиняки! Ви все гірше своїх попередників! — Надрывался молодой нардеп в вышиванке, сверкая с трибуны синими глазами. Он не успел договорить, как получил от другого депутата в лицо и упал на пол. Тут же к зачинщику драки подскочило несколько человек. Ситуация грозила перерасти в массовое побоище. Камера крупно сняла растерянное лицо президента, пытавшегося унять разъяренных слуг народа. Чуйко усмехнулся и выключил телевизор. Когда он был премьером, то мог успокоить весь этот обезьянник одним взглядом. Тогда нардепы размахивали вилами, уносили друг друга с трибуны или кидались стаканами только с его молчаливого согласия. Он вздрогнул, когда металлическая дверь камеры резко открылась, и в неё заглянул охранник. — К вам президент, — бросил он, и в камеру зашёл главный виновник всех бед бывшего премьера. «Сменил духи», — было первой мыслью, посетившей Чуйко. Он знал этот аромат. Ему самому однажды дарили такой же. И он прекрасно помнил, кто.

***

После того, как несколько крупных чиновников, включая самого Юрия, получили сроки, Василь надеялся на более честное распределение средств в государстве. В МВФ согласились выдать кредит на пятнадцать миллиардов, но для этого необходимо было принять несколько законов. Олигархи, управлявшие теперь страной без посредничества Юрия, были согласны на принятие законов только при условии назначения нового премьер-министра. Естественно, ставленника самих олигархов. Когда Голобородько оказался на такой развилке, Юрий уже знал, что кристально честный президент побежит за советом к матёрому волку.

***

— Значит, Рада не проголосовала и наши общие друзья несговорчивы? — Юрий отвернулся, чтобы скрыть ликование на лице. Он, черт возьми, страшно рад был видеть Василя. Приход президента означал действие, новые сложные схемы и в центре всего этого вновь оказывался Чуйко. — Юрий Иванович, они хотят контроль над средствами от МВФ через своего премьера, — Василь нервно теребил рукав пиджака. — Прекрасно! — Бывший премьер хлопнул себя по коленям. — Только я своё согласие на пост премьера пока не давал. — А вы тут ни при чём, — Голобородько кинул на стол папку с фотографиями одного из лидеров фракций, — они хотят Карасюка. — Кого? То, что про него так быстро забыли, ударило по самолюбию. Юрий встал и прошёлся туда и обратно вдоль камеры. — Знаете что, Василь Петрович, а я, пожалуй, соглашусь на ваше предложение. Мои условия: полная амнистия и снятие ареста со всех счетов. — Хорошо, — ответил Василь, подумав минуту. — С чего начнём? Юрий мысленно потёр руки. Он знал, кто надоумил Василя выявлять коррупционные схемы, чтобы убрать мешающего премьер-министра, кто предложил олигархам Карасюка. Этот же человек подарил Голобородько духи. Это был час расплаты. — Мне нужно знать, Василь Петрович, две вещи: сколько у вас времени, — он слегка склонился к президенту, глубже вдыхая элитный аромат, — и кто вам выбирал этот парфюм? — Анна Михайловна, — недоумевая, ответил Василь, и Чуйко не смог скрыть победную улыбку.

***

«Раз, два, три, четыре…» — Юрий считал шаги от ненавистной камеры к выходу из барака. Стук каблуков дорогих ботинок отдавался гулким эхом от стен коридора и звучал музыкой для бывшего премьера. На улице он глубоко вздохнул и посмотрел на небо, прежде, чем Микаэль, оглядевшись, толкнул его в тонированный минивэн. По дороге в Киев, Юрий слегка задремал, поэтому подскочил и ударился головой о потолок, когда полицейский автомобиль, едущий перед ними, взорвался. Чуйко судорожно выдохнул. В этом взорвавшемся автомобиле должен был ехать он. С этого дня бывший премьер Украины считался официально мёртвым.

***

— Не высовывайтесь, вас заметят! — Василь за руку отдернул его за памятник на кладбище. — Что мы тут делаем? — Не всегда выпадает возможность посмотреть на собственные похороны, — Юрий встал за спиной Голобородько, почти вплотную, чтобы их не было видно. Он заметил, как напряглись плечи Гаранта, когда тот почувствовал горячее дыхание в затылок. Юрию это нравилось. Ещё с первых дней их знакомства он заметил в себе абсолютно мальчишеское желание доставать Голобородько. Тот краснел как школьник, и Чуйко ждал, когда же наступит крайняя точка кипения. Скорее всего, в один момент даже такой праведник как Василь оставит заигравшегося бывшего премьера со сломанным носом. Однако, это того стоило. Над могилой с пустым гробом один из депутатов произносил пламенную прощальную речь. Чуйко весело щурился, глядя на похоронную процессию. Для большинства этих людей его смерть стала настоящим благословением, и сейчас было смешно смотреть на их наигранно скорбные лица. Рядом со своим памятником, среди прочих, он увидел небольшой венок с ленточкой в цветах государственного флага. — Василь Петрович, вы прислали мне венок? — прошептал он на ухо президенту и тот обернулся. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Какой цинизм! Голобородько, покраснев, поспешил отодвинуться.

***

Они стояли под раскидистым дубом, уже издалека наблюдая за расходящейся похоронной процессией. — Спасибо вам за информацию, Юрий Иванович, — Василь грустно смотрел в экран телефона, не поднимая взгляда на Чуйко. — Вы её посадили? Правильно сделали. Она продала вас олигархам. Из-за неё я погиб! Да и, к тому же, через её копыта столько слуг народа прошло, как говорится, не вы первый, не вы последний. — Чуйко откровенно издевался над президентом. В нём проснулось страстное желание хоть какой-то мести. За сломанную жизнь. За тупость Голобородько и за его отношения с Анной Михайловной. За то, что сам Юрий из-за этих отношений так… волновался. — Давайте не будем об этом, — вскинулся Василь, что раззадорило бывшего премьера ещё больше. — Да, конечно, господин президент, — ответил он, больше говоря с собой, — бывший вице-премьер Щербаков, зам главы НБУ Куняев, Семёнов, Лабута, Дериконь, Яненко, я… — Голобородько поднял на Юрия шокированный взгляд, и тот поднял руки в защитном жесте, — я единственный, кто устоял! Василь отвернулся и громко втянул воздух. — Давайте уже сменим тему, — он ударил кулаком по ближайшему памятнику. — Что нам делать с олигархами? — Да, конечно, — Юрий достал из внутреннего кармана пиджака флешку, — вот тут компромат на Ройзмана, Немчука и Маматова. Эти люди сейчас управляют страной. Наша задача — рассорить их. Так как Карасюк — человек Немчука, фракции Ройзмана и Маматова, в случае ссоры, будут голосовать «против». Пока олигархи будут разбираться, кто прав, они забудут о вас, и мы прекрасно продвинем нужные законы в Раде. Придётся помотаться по стране, Василь Петрович. Начнём завтра же с человека Ройзмана. — Но мне нужно ехать во Львов, на встречу с представителем МВФ, — возмутился Голобородько. — А поедете в Харьков! — Юрий хлопнул его по плечу.

***

Честный президент, естественно, не мог себе позволить тратить казённые деньги на билеты на самолёт до Харькова. Поэтому на следующий день Юрий, загримированный в пожилого почтенного господина, под присмотром главы СБУ, ожидал Голобородько в тесном купе междугороднего поезда. Ощущая под ладонями влажное постельное бельё, он понимал, что сегодня ему предстоит вспомнить все прелести Укрзалізницi. Микаэль защёлкнул на щиколотке Чуйко электрический браслет. — Не давит? — Спросил он, посильнее затягивая ремешок. — Давит, — честно признался Юрий. — Ну и отлично! Толик, проверяй, — ответил глава СБУ, передавая пульт от браслета личному охраннику президента. Толик злорадно посмотрел на бывшего премьера, который унижал его последние пару лет, и нажал кнопку. По всему телу Юрия прошёл электрический разряд, и он подпрыгнул на месте. — Сука ты, Толик! — В сердцах выругался он и получил ещё один удар током. — Теперь точно не сбежите, Юрий Иванович, — усмехнулся Микаэль, получив от Чуйко гневный взгляд. Дверь с шумом открылась, и в купе зашёл Василь. Он провёл рукой по лбу и упал напротив Юрия. — Через пять минут отправление, еле успел, — сказал он, тяжело дыша. — У нас что, купе одно на двоих? — Спросил он у Мико, показывая взглядом на Юрия. — Конечно, — ответил тот, — кредит же нам пока не дали. — Это что, самоучитель итальянского? — Спросил Голобородько, кивнув на небольшую книгу на столе, когда глава СБУ вышел. — Да, подумываю воскреснуть на Капри, знаете ли. Шикарное место! — Харьков, Юрий Иванович, Харьков, — ответил ему президент. Ничего не ответив, Чуйко отвернулся к окну.

***

За окном до горизонта простиралась ночная степь. Василь сидел напротив Юрия и пил чай из гранёного стакана. Бывший премьер чувствовал себя на удивление спокойно в компании этого человека. Вдруг вспомнилось, как тридцать лет назад он с другом ехал на таком же поезде в Крым. Тогда ему было абсолютно комфортно сидеть, вот так же пить противный чай и говорить до утра о развитии страны, высших идеалах и построении коммунизма. Он был странно счастлив, хотя у него ещё не было огромного дома, частного самолёта и должности премьера. Хотя, и сейчас уже нет. История, всё-таки, циклична. — Какие у нас планы в Харькове? — Прервал его ностальгические воспоминания Голобородько. Откинувшись на мягкую спинку, Юрий посвятил президента в их планы: — Губернатор Харькова — человек Ройзмана, он прокручивает деньги через его банк, — начал он. — Наша задача убедить губернатора перевести все деньги в банк Маматова. — Понял, — Василь провёл пальцем по губам, Юрий проследил его жест, — а если он вас узнает? — Не узнает, Василь Петрович, с ним будете говорить вы. — Я? — Удивился Голобородько, — но как же я смогу? Он мне не поверит. — Поверит, если вы покажете своё «истинное» лицо коррупционера, — ответил Юрий. — Я коррупционер? — громко возмутился президент, и Чуйко подбросило от разряда электричества. Толик, видимо, услышал крик Василя. — Сыграете! — Раздражённо ответил бывший премьер, хватаясь за лодыжку. — Кого? Хапугу? — Да. Это не сложно, я вас научу. Главное молчать и смотреть, — Юрий хитро прищурил глаза и понизил голос, — вот так. А если хотите что-то сказать, то говорите тихо, — сказал он почти шёпотом, — тихо, как бы про себя. — Что? — Переспросил Василь. Он поднялся и наклонился ближе к Чуйко. — Говорите тихо, — одними губами на ухо ему повторил Юрий, заставляя Голобородько наклониться сильнее. — Не понял… — Тихо говорите! — Сказал он уже в полный голос, заставив президента вздрогнуть и посмотреть на него. Они почти касались носами. — Зачем? — Спросил Голобородько. Он даже не думал отодвигаться. — Чтобы вам кланялись, как вы мне сейчас, — бывший премьер перевёл взгляд с губ Василя ему в глаза и улыбнулся. Гарант обиженно засопел, одарил Чуйко раздражённым взглядом и, ничего не ответив, забрался на верхнюю полку. Совсем скоро послышалось его ровное дыхание. Президент уснул спокойным детским сном. Юрий же, напротив, до утра не сомкнул глаз, в мелькающем свете фонарей разглядывая спокойное лицо Василя.

***

Голобородько оказался неплохим актёром. Из окна купе Юрий видел, как он, встретившись с губернатором Харькова, что-то тихо тому сказал. Губернатор тут же занервничал и наклонился к Василю. «Молодец», — подумал Юрий. Однако, через несколько часов, включив телевизор, он увидел, как президент в бешенстве бегает за толстым губернатором, раздавая тому пинков. — Я тебе хребет сломаю, ворюга! — Кричал Голобородько, не стесняясь камер. Юрий закрыл лицо руками. Он должен был предвидеть, что хвалёная честность Василя сломает его слабую выдержку, когда тот узнает, в каких масштабах воруют в стране.

***

— У нас был план! — Кричал Чуйко в лицо Гаранта. Ему хотелось ударить Василя, чтобы тот, наконец, понял, что в большой политике нужно быть хитрее, включать голову. Чтобы осознал, что матёрый волк не всегда будет рядом, чтобы прикрыть, выкрутиться, придумать аферу. От этих мыслей становилось окончательно тяжело на душе. Он бы обязательно его ударил, если бы не Толик, который находился тут же с пультом в руке. — Я не выдержал, он предлагал мне пятьдесят процентов отката, — оправдывался президент как провинившийся школьник. — Да хоть двести! Мы не для этого приехали! Это же надо быть таким идиотом! — Крикнул бывший премьер особенно громко, за что Толик нажал кнопку на пульте. Разряд электричества, сильнее, чем все предыдущие, прошёлся до самого затылка. Он вскинул голову и услышал, как захрустели позвонки. Однако, это как-то остудило эмоции, заставив быстро генерировать идеи. — Ладно, — сказал Юрий уже спокойным голосом. — Делаем рокировку. Назначаем на пост губернатора человека Маматова. Другого выхода нет.

***

Василь ещё спал, когда Юрий проснулся и включил телевизор в гостиной. «Після призначення нового губернатора Харкова, лідер партії „Добробут“ заявив, що їх фракція прийме закони президента і, можливо, вийде з коаліції», — прочитал он на бегущей строке внизу экрана. Он улыбнулся и отпил кофе. Настроение поползло вверх. Толик неслышно появился за его спиной. Он держал в руках черный парик и официальный костюм для бывшего премьера. — Я что, водитель? — Удивлённо спросил Юрий через несколько минут, надев всё это на себя. Толик только кивнул и показал глазами на дверь. Им нужно было забрать автомобиль, присланный Микаэлем, со стоянки, чтобы ехать дальше. На поезде или любой другой машине теперь путешествовать было опасно. Зайдя в спальню президента, чтобы забрать его чемодан, Чуйко бросил взгляд на постель. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Василь спал, скинув одеяло на пол и подогнув ногу. Сквозь сон он услышал движение, что-то пробормотал во сне и перевернулся на спину, проведя рукой вдоль живота. Юрий несколько секунд скользил взглядом вдоль стройных ног, полоски тёмных волос, уходившей под резинку трусов, мерно поднимающейся груди и пытался прийти в себя. Из оцепенения его вывело покашливание Толика из коридора. — Иду я, иду, — проворчал он, быстро проходя мимо охранника и держа чемодан перед собой, чтобы скрыть реакцию на спящего Голобородько.

***

— Василий Петрович, давайте договоримся: больше никаких импровизаций, — сказал Юрий, сидя за рулём старого «Мерседеса». Василь прищурился, переглядываясь с ним через зеркало заднего вида, и поджал губы. — Хотя, должен вас похвалить, — продолжил Чуйко, — этот наш экспромт по смене губернатора принёс свои плоды. Романченко со своими демократами будет голосовать «за». — Серьёзно? Это же здорово! — Голобородько подался вперёд, положив руки ему на плечи, и бывший премьер дернул руль, чуть не выехав на встречку. После увиденного Юрием сегодня утром, Василю не следовало вот так неожиданно к нему прикасаться. За столько месяцев в политике, Гарант так и не научился соблюдать личное пространство. Он выражал свою радость, не думая о нарушении личных границ. Вот и сейчас он даже не заметил напряжения Чуйко и радостно что-то вещал, откинувшись на сидении. — Я бы на вашем месте так не радовался, — сказал ему Юрий, придя в себя. — Скорее всего, завтра утром он даст опровержение. — Почему? — Да не важно, главное, что лёд тронулся, поэтому следующее по плану у нас — Запорожье.

***

— Почему все тендеры в области выигрывает Рустем Маматов? — Кричал Голобородько на запорожских чиновников. — Разберитесь с этим! Юрий стоял чуть вдалеке, вместе с репортёрами и наблюдал за неуверенно оправдывающимися слугами народа. — И если я ещё раз узнаю, что очистные сооружения на «Запорожстали» включаются только к приезду президента, засуну всех в трубу! — припечатал Василь напоследок и пошёл к автомобилю. «Хоть где-то не облажался», — подумал Юрий, открывая перед ним дверь. — Ах да, — Голобородько посмотрел в одну из камер журналистов, — за сведения о коррупции в области я благодарю журналиста Сергея Бирюкова. Чуйко улыбнулся, захлопывая дверь машины. Этот план он придумал ещё в поезде. Бирюков работал на Ройзмана. Слив сведений о коррупции в области Маматова поссорит олигархов сильнее, чем смена губернатора. Матёрый волк мстил предателям даже с того света.

***

— Прошу! Юрий открыл перед президентом дверь гостиничного номера. Он радовался успеху настолько, что готов был расцеловать Голобородько. Тот остановился перед входом и посмотрел на него, подняв брови. — Это благодарность, Василь Петрович, — пояснил Чуйко, закатывая глаза, — в Харькове я бы вас этой дверью пришиб. Но сейчас — браво! Отлично сработано! — Что это за номер? — Проигнорировал похвалу Василь, проходя внутрь. — Президентский люкс, вы же, пока ещё, президент, — ответил Юрий и запнулся от грозного взгляда в свою сторону. — Зачем? Мне было бы достаточно обычного стандарта. — Я восхищён вашим аскетизмом. У вас в роду не было спартанцев? — Хватит ёрничать, Юрий Иванович, — Василь отобрал у него пульт от телевизора, — в конце концов, мы голыми в этот мир приходим, голыми и уходим. «А воду в вино он не превращает?» — Усмехнулся бывший премьер, глядя на вдохновенное лицо Гаранта. Он вдруг вспомнил их перебранки, когда Юрий ещё был «жив». Всё возвращалось на круги своя, и это успокаивало. — Вы прекрасно говорите, Василь Петрович. Однако упускаете один маленький пустячок между приходом и уходом — жизнь, — Чуйко скинул пиджак и расслабленно прошёлся вдоль комнаты. — Если вы хотите прожить до старости нудистом, то пожалуйста, но лично я, — он упал на широкую кровать и закинул руки за голову, — предпочитаю брать от жизни всё. — Да, я видел одиннадцать томов вашего уголовного дела, — Василь подошёл и встал над кроватью. — Там вы точно взяли от жизни всё. — Двенадцать, — шёпотом поправил президента Чуйко, глядя ему прямо в глаза. Голобородько засмущался, оттянул воротничок и вышел на террасу. — Какой вид! — Восхитился он, осматривая окрестности. — Ради этого и стоит брать от жизни всё, а? — Юрий неслышно подошёл сзади, и Василь вмиг нахмурил брови. — Надо позвонить Бирюкову, поблагодарить. В обход Ройзмана передал важные сведения. — Нет, Василь Петрович, это моя информация, — ответил бывший премьер, смотря вдаль. — Так вы подставили человека? Вы представляете, что с ним могут сделать? — Голобородько резко развернул его к себе. — Покалечат, максимум — убьют. Был бы это человек, а это сволочь последняя. Да не переживайте вы, Василь Петрович. Всё будет хорошо, — он похлопал президента по плечу и вышел с террасы.

***

— Господин Бирюков, прошу прощения, произошла ошибка. Дело в том, что информацию по делу Маматова я получил из другого источника и, по ошибке, назвал вашу фамилию… — Голобородько не успел договорить, как Юрий вырвал у него из рук телефон и скинул вызов. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза. От шока бывший премьер даже не мог подобрать слов. Видимо, его взгляд был настолько страшным, что Василь нервно сглотнул. — Вы что, только что позвонили Бирюкову и извинились? — Тихим голосом начал Юрий. — Да, — Голобородько выпрямился, стараясь сократить их разницу в росте, — и считаю, что поступил правильно. — Значит, я вырабатываю план, продумываю каждую деталь, а вы одним звонком сливаете всё в унитаз? Чудесно! — Ему хотелось задушить президента. Он явно поторопился хвалить его полчаса назад. — Не нужно драматизировать, Юрий Иванович, это был просто звонок, — ответил Василь. — Нет ни сил, ни желания на вас кричать, господин Президент, — ответил Чуйко, увидев вошедшего в номер Толика с пультом в руках. Он сделал вид, что направился в ванную и резко выхватил пульт у охранника из рук. — Идиот! Какой же вы идиот, вашу мать! — От собственного крика у Юрия заложило уши. — А вам не приходило в голову, что эта тварь записывает все звонки на диктофон? Взгляд Голобородько стал растерянным. — Я даже не подумал об этом, — он смотрел на Юрия как нашкодивший щенок. — А надо было подумать! Вам что, Харькова было мало? — Юрий отбросил пульт на диван, — я в бар! — Он вышел из номера, с силой толкнув президента в грудь.

***

Две стопки водки остудили гнев и Юрий смог подумать, что же им делать дальше. Было ясно, что своим звонком Голобородько завалил всю операцию. Оставался последний козырь. Ройзман и Маматов уже точно объединились и почувствовали неладное. Но был ещё один олигарх, против которого можно было настроить этих двоих. Если Василь проколется и в этот раз, импичмент ему будет обеспечен. В лучшем случае. А значит, нужно было ехать туда, где у дочери Немчука назавтра была намечена свадьба — в Одессу. — Девушка, а где у вас Василий Петрович остановился? Мы из союза журналистов, — услышал он грубый голос сзади. Толпа здоровых парней стояла в холле. По бите, видневшейся из-за спины одного из амбалов, Юрий понял, что это явно не журналисты. Он осторожно поправил рыжий парик и протиснулся мимо них. Ему казалось, что так быстро он не бегал даже в двадцать лет. Взлетев через две ступеньки на шестой этаж, он с ноги открыл дверь. — Толик, у нас гости! — Крикнул он и схватил удивлённого президента за локоть.

***

— Может, вы ещё кому-нибудь позвоните? — За злобным шёпотом Чуйко прятал замешательство. Они стояли под лестницей, по которой сбегали вниз их преследователи. Юрий прижимал Голобородько к стене, чтобы их не заметили. Положение было очень неоднозначное. Сам президент тяжело дышал от бега и бился затылком о стену. — Тсс, — прошипел Василь куда-то в шею экс-премьера, вызывая у того дрожь по позвоночнику. Когда преследователи пробегали особенно близко, он сильнее прижал к себе Чуйко одной рукой. Тот только зажмурился, мечтая, чтобы это поскорее закончилась, иначе он рисковал оказаться в крайне неудобной ситуации. Он, как в замедленной съёмке, видел пульсирующую артерию на шее президента, чувствовал свежий запах его шампуня и резкое дыхание в ухо. Василь прервал наваждение, улучив момент, когда на лестнице никого не оказалось. Он нырнул в ближайшую дверь, за которой оказался холл. — Бежим! — Скомандовал он Юрию и понёсся к выходу из отеля, на ходу уворачиваясь от пролетающей над головой биты. — Не такой я представлял себе загробную жизнь! — Крикнул Юрий, запрыгивая на водительское сидение автомобиля. — Я доктор наук, лауреат Шевченковской премии, лично знаком с величайшими людьми современности, и чем я занимаюсь? Убегаю от титушек, в жопе мира с каким-то пи… педагогом! — Возмущался он, резко вжимая педаль в пол. — Кто же мог подумать, что я вызову всех этих гоблинов одним звонком? — Оправдывался Голобородько. — Подумаешь, ошибся человек один раз! Ну, хорошо, два, — исправился он под гневным взглядом бывшего премьера. — Вообще куда мы едем? — На мост, оттуда к реке! — Ответил Юрий, ловко объезжая перекрывший им дорогу автомобиль. — Но там нет моста! — Есть, я его лично открывал! По правде сказать, когда Юрий открывал этот мост десять лет назад, будучи мэром Запорожья, он был достроен только наполовину. Чуйко надеялся, что за десять-то лет мост должны были доделать. Даже он сам не смог бы быть настолько бессовестным, чтобы на столько лет заморозить стройку. Колёса оставили черные следы от торможения. Машина остановилась у самого обрыва и у Юрия перед глазами пронеслась вся жизнь. Мост всё-таки не достроили. — А если бы не воровали, мы бы сейчас спаслись, — как-то спокойно сказал Голобородько, отрешённо глядя на их сцепленные от страха ладони. — Нет уж, второй раз я не умру! — Юрий откинул руку президента и вывернул руль. Он старался не думать, почему за секунды до вероятной смерти, он так отчаянно и осознанно захотел чувствовать горячую ладонь Василя в своей.

***

— Гриня, ты на месте? — Проорал Чуйко в трубку и машина, пробив ограждение, выехала на пристань. — Назад! — Василь выскочил из салона и схватил ближайшую палку, отмахиваясь от оставшихся преследователей. — Василь Петрович, ну хватит уже выпендриваться. Прыгайте! — Окликнул его Юрий, стоя на палубе небольшой яхты с дробовиком в руках. Не всё имущество забрали при аресте. Эта яхта, вместе с платой капитану, входила в число оставшегося. Бывший премьер надеялся, что Голобородько не станет включать праведника хоть сейчас. — Гриня, полный вперёд! — Крикнул он капитану, и яхта быстро понеслась прочь от берега, оставляя позади удивлённых преследователей.

***

Василь сидел на ступеньках яхты и, щурясь, смотрел на закат. Юрий поднялся из каюты и протянул ему чистую футболку взамен порванной рубашки. Он присел рядом, осторожно поглядывая на президента. — Что же теперь делать? — Вдруг тихо вздохнул тот, закрывая глаза. — Ехать в Киев, поздравлять нового премьера, — Юрий протянул ему свежую газету, — завтра Рада голосует за Карасюка. — Вот негодяи! — Голобородько возмущенно смотрел на фотографию толстого политика, — воспользовались моим отсутствием и пропихнули своего Карася! — Да причём тут ваше отсутствие? Просто завтра истекает два месяца, — Чуйко взял со стола бутылку коньяка и налил два стакана. — Давайте за вас, не чокаясь. — Какие два месяца? — Василь проигнорировал едкую шутку. — Окунуться не хотите? — Не ответив на вопрос, Юрий поднялся и стянул рубашку через голову. — Какие два месяца? — Ещё раз настойчиво повторил Голобородько. — Вижу, вы не читали Конституцию, — бывший премьер закатил глаза, — по ней, если Рада два месяца не выбирает премьера, то её можно что? — Что? — Спросил Василь, ещё больше нахмурившись. Чуйко не ответил и рыбкой прыгнул в воду. — Распустить! — Крикнул он, когда вынырнул, отплёвываясь от воды. — Да? То есть, я могу заставить Раду проголосовать за законы под угрозой роспуска? — Гарант вдруг весело засмеялся и, с разбега, сиганул за Юрием прямо в футболке. — А что вы радуетесь, Василь Петрович? Знаете, как сорвать голосование Карасюка? — Не знаю, — Василь смотрел на него, подняв брови. Он явно надеялся, что матёрый волк, в очередной раз, всё продумал. Так оно и было, но Юрий не мог упустить возможности помучить президента. — Жаль, это решило бы все наши проблемы. А так, забейте на всё и со мной в Италию, — весело ответил он и замолчал. Слишком расслабился и сболтнул лишнего. — Да придумал я всё, придумал, — слегка резковато сказал он и нырнул, чтобы не смотреть на Василя.

***

Когда плавать уже стало холодно, бывший премьер поднялся на палубу яхты и подал руку вылезающему за ним президенту. — Отличная вода! — Радовался Голобородько, стуча зубами и хватаясь за предплечье Юрия. — Даже в Италию нам с вами лететь не пришлось! На последней ступеньке он оступился, и Чуйко резко рванул его на себя, придерживая. И замер, не отпуская руки. Время вокруг остановилось на несколько секунд, растворившись в больших карих глазах президента. Василь шумно вздохнул, пару мгновений смотрел нечитаемым взглядом, а потом, к удивлению Юрия, слегка подался вперёд. Звонок телефона с верхней палубы заставил Голобородько вздрогнуть и рывком броситься наверх. Премьер разочарованно поднял взгляд к небу. «Минутой бы позже…», — подумал он и несильно ударил кулаком по гладкому корпусу яхты. Поднявшись вслед за Василем, он завёл двигатель и врубил полную скорость. Впереди их ждала Одесса, и добраться туда было нужно за ночь.

***

Юрий просунулся в круглое окошко над кроватью, где спал Голобородько и потрепал того за ухо. Василь вздрогнул и распахнул глаза. — Мы уже в Одессе? — Сонно спросил он, за запястье перехватывая руку премьера у своего носа. — Да, приплыли, просыпайтесь, граф, нас ждут великие дела! — Весело ответил Чуйко, и исчез в окне, оставляя Василя одного. Управляя яхтой, Юрий не спал всю ночь. Однако сейчас, переодевшись в свежую одежду и выпив крепкий кофе, он пребывал в радостном возбуждении. Интуиция его ещё никогда не обманывала, он чуял победу.

***

Одесса встретила их жарким солнцем, гулом тысяч голосов и запахом пива с креветками. Юрий медленно прогуливался, пониже опустив козырёк кепки. Он жалел, что видит этот город, возможно, в последний раз и старался запомнить тут каждую деталь. — Юрий Иванович, что вы плетётесь? — Голобородько подтолкнул его в спину. В отличие от Чуйко, президент ужасно нервничал, оглядывался и судорожно поправлял солнечные очки. — Василь Петрович, ну не надо волноваться, тем более, мы уже пришли, — ответил бывший премьер, останавливаясь у дома в центре города. — Здрасьте, Вера Борисовна! — Крикнул он, и с балкона выглянула пожилая дама. — Гляньте, кто явился! А что ты не звонил, бессовестный? — Крикнула она с колоритным одесским акцентом. — То, что ты умер, ещё не повод не звонить! — Мама, ну не начинай, — ответил ей Чуйко с таким же акцентом и зашёл внутрь здания, подмигнув ошарашенному президенту.

***

Юрий, как «примерный одесский мальчик», первым делом обеспечил собственную мать. Он купил ей несколько ателье в городе и очень радовался, что маман была занята и не прилетала к нему в Киев, по поводу и без. В этот раз её ателье ещё и принесло пользу. — Зачем мы тут? — Спросил Голобородько, оглядывая отлично сшитые костюмы. — Ладно, пришло время вам узнать, — ответил ему Юрий, сосредоточенно выбирая между двумя рубашками, — вы пойдёте на свадьбу к дочери Немчука. Другие олигархи подумают, что вы имеете с ним связи. Пока они разберутся, что к чему, голосование будет сорвано. — На свадьбу? Но я не приглашён. — Василь Петрович, вы президент. Вы всегда приглашены. И прошу вас, — он повернулся и положил руки на плечи Гаранта, — теперь-то не облажайтесь! Василь выглядел потрясающе в приталенном чёрном смокинге. — Ну просто красавец! — Восхитилась Вера Борисовна, проходя мимо них, и Голобородько смущённо улыбнулся ей. — А теперь последний штрих, — Чуйко медленно завязал на шее президента галстук-бабочку. Поправляя воротничок, он, будто бы случайно несколько раз погладил Василя по шее большими пальцами. Тот вздрогнул и покрылся мурашками. Выйдя на улицу, Юрий решил, что этот момент останется в памяти, как одно из самых приятных воспоминаний о родном городе.

***

— Поздравляю! — Голобородько появился на свадьбе посреди церемонии, неся в руках огромный букет красных роз. — А у нас особый гость! — Объявил ведущий. — Президент Украины! Василь подбежал к дочери Немчука и поцеловал удивлённую девушку в щёку. — Господи, какая красавица! Извините, что опоздал! — Президент специально говорил громче, чтобы всем гостям было слышно. — А вот и наш папа! Спасибо вам за приглашение, не ожидал! — Он подошёл к онемевшему от шока Немчуку и крепко его обнял. В этот момент Юрий сделал несколько снимков из окна номера ближайшей гостиницы. Он посмотрел на часы. До голосования оставалось пять минут. Чуйко быстро перекинул фото на компьютер, нажал на отправку и со вздохом упал в кресло. Компромат улетел на телефоны двум другим олигархам. Они с президентом победили.

***

— Ну как? — Голобородько ворвался в номер, задыхаясь от бега и на ходу срывая бабочку. Красные щёки, растрёпанные волосы и блестящие в возбуждении глаза делали его моложе лет на десять, Юрий почувствовал, как сильно вдруг забилось сердце. Он протянул президенту стакан виски и, загадочно улыбнувшись, сделал звук телевизора громче. «Отже, кілька хвилин тому Рада більшістю голосів проголосувала „проти“ кандидатури Сергія Карасюка на посаду прем'єр-міністра України», — вещала взволнованная репортёрша. Василь издал победный крик и несколько раз подпрыгнул. В своей радости он был похож на мальчишку, который выиграл сто гривен у товарищей, а не на первое лицо страны. Он залпом осушил стакан, подбежал к Юрию положил руку ему на плечо. — Не знаю, как вас благодарить! — Почти прокричал Голобородько в лицо бывшему премьеру. — Снятие ареста со счетов и билет до Италии, забыли? — Весело ответил Чуйко, хотя у самого на душе скребли кошки. — Конечно, Юрий Иванович, ваши документы уже готовы. Завтра в аэропорту Мико передаст их вам. — Президент вдруг резко погрустнел, чем вызвал недоумение Юрия. Василь ещё никогда не показывал своё разочарование по поводу его отъезда, — Завтра вы будете уже далеко отсюда. — Далеко, — сдавленно прошептал Юрий, не отрывая от него взгляда. Они оба замерли, смотря друг на друга. В комнате отчетливо было слышно тяжёлое дыхание Голобородько. Он облизал губы, и стакан из руки бывшего премьера упал на пол, разбившись. В этот момент Юрию сорвало крышу. В дальнейшем Чуйко списывал то, что произошло, на нервное перенапряжение последних дней, виски и то, что им обоим уже совершенно нечего было терять. Они одновременно рванулись вперед, вцепляясь друг другу в плечи и стукаясь зубами. Василь дрожащими пальцами гладил его шею, вырывая судорожные вздохи. Всё, что копилось в душе последние несколько месяцев, сейчас выплёскивалось наружу в резких грубых движениях, от которых президент всхлипывал Юрию в губы, но терпел, крепче прижимаясь к нему. Чуйко казалось, что он срывается в пропасть. Хотеть до кровавых чертей того, кто сломал тебе жизнь, было неправильно, запретно и совершенно невыносимо. Наконец признаться самому себе в своих желаниях — почти физически больно. Однако, терять уже, действительно было нечего, поэтому Юрий жёстко прижал Голобородько к дверному косяку, наваливаясь на него всем весом.

***

Он вдалбливался в податливое тело, жадно целуя и почти до крови кусая Василя за шею. В резких рывках он вымещал всю обиду и раздражение. Раздражение на Голобородько за его бесящую праведность. Раздражение на себя за то, что так «плыл» от одного взгляда своего президента. И на отвратительные обстоятельства, которые столкнули лбами, перемешали в мясорубке душу и оставили здесь, на окраине жизни, разбираться со всем этим в одиночку. Возбуждение скрутилось внизу живота тугой пружиной, и Юрий зашипел сквозь зубы. Он резко вскинул голову, до синяков стискивая стройные бёдра Гаранта. Сквозь рассеивающиеся звёзды в сознании, он чувствовал, как застонал и выгнулся дугой Василь, короткими ногтями царапая его плечо. Когда Юрий снова стал различать происходящее, он откинул назад влажные волосы и упал рядом с тяжело дышащим Голобородько. Ради того, чтобы увидеть президента таким красивым, как сейчас, стоило потерять всё. Тот, видимо, только теперь осознал, что произошло, и зарылся лицом в подушку, прячась от взгляда бывшего премьера. — Чёрт, — выругался Василь, комкая простынь. Юрий резко повернулся на бок и крепко прижал его к себе, удивляясь сам себе. Лучшим решением сейчас было бы уйти, собрать вещи и уехать в аэропорт раньше, можно было бы утопиться или послать президента куда подальше. Но он остался. «Старею», — подумал он, слушая мерное дыхание Василя, уткнувшегося ему в шею.

***

Утро встретило Юрия на диване, куда он перебрался ночью. Ему не хотелось проснуться рядом с Василем и долго неудобно объясняться. Что было, то было. Уже вечером он будет в Италии, где, под бутылку дорогого вина и свежий адриатический бриз, постарается всё это забыть. Дрожащие пальцы коснулись его плеча, и он открыл глаза. Василь стоял над ним, полностью собранный. — У вас через три часа самолёт, собирайтесь, — бросил он и вышел из номера, стараясь не встречаться взглядом с бывшим премьером. Юрий обрадовался, что Голобородько не пытался выяснить отношения, как только что потерявшая девственность школьница. Этого он бы не выдержал. Одевшись, он подхватил дорожную сумку и вышел на улицу, где их с президентом уже ждал тонированный минивэн.

***

Всю дорогу Василь напряжённо молчал, и Чуйко не пытался его разговорить. Когда они приехали в аэропорт, Юрий специально оставил свою шляпу на сидении рядом с президентом. — Юрий Иванович, вы забыли, — указал на неё Василь. Это были его первые слова с утреннего приветствия. — Это вам, на память, — кивнул Юрий, наклеивая усы. Голобородько явно хотел ещё что-то сказать, и бывший премьер не спешил выходить из машины. — Должен признать, Юрий Иванович, что вы хороший человек, — наконец произнёс он, когда Толик открыл дверь автомобиля. Смутившись от ухмылки бывшего премьера, он добавил, — ну ладно, неплохой… Сносный. Юрий засмеялся, и это разрядило обстановку. — Обнимемся? — Добродушно поддел он президента. — Не думаю, что это уместно, — ответил Василь, глядя на Толика. — Что ж, вижу, моя страна в надёжных руках. Пока! — Быстро бросил Чуйко и, выйдя из салона, направился в сторону аэропорта. «Мы не увидимся больше, последний шанс сделать это», — подумал он и подошёл обратно к машине. — Василь Петрович, никогда себе не прощу, если не признаюсь. Вася, я… — Голобродько посмотрел на него удивленными глазами и шумно сглотнул, а Юрий, выдержав его взгляд, продолжил: — Твой отец, — и громко засмеялся, глядя в растерянное лицо Гаранта. Это была его последняя возможность подколоть Василя: — Всегда любил эту сцену из Звёздных войн. Президент как-то невесело усмехнулся, и Чуйко стало слегка стыдно. Гарант явно ожидал услышать совсем не это. Но бывший премьер решил, что обойдётся. Матёрые волки не влюбляются… Ну, уж точно не говорят об этом. Он хлопнул Толика по плечу и максимально быстро пошёл прочь. Он знал, что если сейчас обернётся, то останется вопреки опасности, людским разговорам и здравому смыслу. Он будет готов умереть за несколько дней на Родине. Поэтому он предпочёл не оборачиваться. Почти убегая, он уже не мог видеть, как Василь, оставшись в машине один, закрыл влажные глаза рукой, прижимая к груди его белую шляпу.