Время не конь...

Низко опустив голову, Юрий оглядывал зал ожидания в аэропорту Борисполь. Чуть больше двух месяцев назад он думал, что оставил тут эту страну, народ и опасные приключения вместе с белой шляпой. Он неплохо проводил время в Италии. У него было много вина и красивых женщин. Юрий развлёк себя тем, что прислал олигархам видео, где он жив. Он слышал, что Немчук после этого слёг с сердечным приступом. Бывший премьер отлично устроился, но иногда ему снились тёмные волосы и загорелая кожа, так резко контрастирующие с белизной простыней и карие глаза, затуманенные желанием. Тогда Юрий просыпался и долго смотрел в потолок, боясь признаться самому себе, как сильно скучает. Однако вчера утром он обнаружил, что все его счета заморожены. Это заставило его бросить всё и прилететь туда, куда в ближайшую жизнь он возвращаться не планировал. На родину. — Юрий Иванович, ласкаво просимо на батьківщину! — Бархатистый голос вырвал его из размышлений. Обернувшись, Юрий увидел красивого мужчину в дорогом костюме. — Дима, иди ты знаешь, куда со своей батькiвщиной? — Ответил Чуйко, с улыбкой глядя на своего молодого протеже, который теперь стал новым премьер-министром. — Как грубо, но я всё прекрасно понимаю, — ответил Суриков, подходя ближе. — Кто заморозил мои счета? — Перебил его Чуйко. — Это личный приказ президента Голобородько, — ответил новый премьер, и у Юрия перехватило дыхание от шока. Он не ожидал такого нечестного хода со стороны Василя. Не важно, что президенту снова понадобилось. У них был договор. Юрий смотрел в льдисто-голубые глаза своего ученика и не понимал, врёт тот или нет. — И что от меня нужно? — Спросил он. — Родине нужна ваша помощь, — Дима говорил, красиво растягивая гласные, будто гипнотизируя. Юрий даже восхитился. Если бы не он сам научил нового премьера этим приёмам, то обязательно на них поддался бы. — А родина просить не охренела? — Он в раздражении постучал пальцами по колену. — Я выполнил все обязательства перед президентом. — Понимаю, но приказы не обсуждаются, — Суриков отошёл к окну. — Я уговаривал его не замораживать счета, но он меня не послушал. Однако я могу вернуть вам деньги. Вам всего лишь нужно дать компромат на олигархов. — Дима, ты представляешь, что они со мной сделают теперь, зная, что я жив и в Киеве? — Юрий говорил тихим вкрадчивым голосом, прожигая спину премьера гневным взглядом. — Они отрежут мне…. — Но, — резко оборвал его Суриков, обернувшись, — у вас есть и другой выход. — Дайте компромат на Голобородько, расскажите, как он, пользуясь служебным положением, инсценировал вашу смерть. Юрий смотрел на Диму и понимал, почему он смог занять высокий пост настолько быстро. Чтобы втыкать такие ножи в спину своему благодетелю, нужна редкая хитрость и беспринципность. Однако, Голобородько заслуживал такого окружения, раз сам, как оказалось, начал пользоваться грязными методами и нарушать договорённости. — Юрий Иванович, что вы задумались? — Окликнул его премьер. И подошёл ближе, положив руку ему на плечо. — Третьего не дано, он посадит вас, если вы откажетесь дать компромат на олигархов. Соглашайтесь. Чуйко слышал его последние слова как будто издалека. Сквозь пелену душевной боли, он понял, почему столько лет запрещал себе к кому-то привязываться. В политике не бывает друзей. Даже такой кристально честный человек, как Василь предал их уговор при первой же возможности. Юрий не смог ничего ответить, он чувствовал себя загнанным в угол. Он просто кивнул Диме и поспешил к выходу из аэропорта, где его уже ждал чёрный автомобиль с двумя крепкими охранниками.

***

— Я принял решение, я ухожу в отставку. Тихие слова Василя прервали галдёж в Раде. Он обвёл зал грустным взглядом, тяжело вздохнул и вышел под гробовое молчание нардепов. — Карма. Всё в этой жизни возвращается, — хохотнул Дима, кивнув на экран телевизора. Он упал на диван рядом с Юрием и открыл бутылку шампанского. — Ну и как ты это сделал? — Чуйко отодвинулся от него и закинул ноги на журнальный столик. — Сказал, что вы хотите дать против него показания. Ну что, Юрий Иванович, хороший из меня ученик? Матёрых волков двигаю с Олимпа. И главное, — он отпил шампанское прямо из бутылки, — никто не заметил разницы. — Разница между нами в том, — Юрий брезгливо оглядел своего протеже, — что я-то волк, а ты, Дима, крыса. И схемы у тебя, соответственно, крысиные. Вместо того, чтобы договориться с Голобородько, ты его просто запугал. А где вероятность, что Карасюк или Жанна, которые придут на его место не выкинут тебя с поста премьера как вшивую дворнягу? Суриков несколько секунд смотрел на Юрия, а потом захохотал, закинув голову. — Волка легче поймать в капкан, Юрий Иванович. Голобородько вас поймал, заморозив счета. А вы его, почему-то, защищаете, — Дима прищурился. — А насчет Жанны, Карасюков и прочего нафталина, могу вам ответить: никто из них не придёт к власти. Я сам стану президентом.

***

Несколько недель предвыборной гонки прошли в суете. Юрий не интересовался рейтингами. Кто бы ни стал Гарантом на этот раз, лучше не будет ни ему, ни стране. Однако, в один из дней Дима ворвался к нему в квартиру в радостном возбуждении и поставил на стол открытый ноутбук. На видео, снятом на телефон, Василь поправлял галстук. — Дорогие украинцы, я принял решение. Я иду на выборы… — Сказал он и Дима захлопнул крышку компьютера. — Здорово, правда? Моя работа! — Он прямо светился. — Я ему даже оплатил участие. — Хочешь его руками убрать конкурентов? Знаешь, что сразу за тобой никто не пойдёт. Только что будешь делать потом с Голобородько? Убьёшь? Грязно, Дима. — Юрий говорил спокойно, стараясь не показать волнения. — Зачем убивать? — Суриков положил руку ему на плечо. — После того, как мы с Голобородько в предвыборной гонке останемся один на один, появитесь вы и расскажете правду о вашем спасении. — Голубые глаза стали опасно холодными. — Я посажу историка в первый же день своего президентства.

***

Чуйко ещё никогда так не волновался перед дебатами. Что-то не вязалось у него в голове. Он знал, что Суриков врёт. Он не мог понять, где. Если Василь и правда приказал заморозить его счета, то спуску бывшему президенту не будет. Даже если им потом придётся стать соседями по камере. Чего ожидать от Димы, Юрий тоже не знал. Как и хотел Суриков, кандидатов осталось двое: он сам и Голобородько. Все остальные одиннадцать претендентов снялись с выборов и отдали свои голоса в пользу Димы. Не смотря на это, Василь всё равно лидировал. — Итак, встречайте! Лидер гонки Василий Петрович Голобородько! — Объявил ведущий. Из-за декораций студии, Чуйко увидел бывшего президента. За время предвыборной гонки, Василь похудел, глаза стали грустнее и больше. Юрий пригладил волосы нервным движением и напомнил себе, что именно этот человек предал их договорённости и сломал ему жизнь. — Суриков Дмитрий Васильевич, кандидат в президенты, действующий премьер-министр Украины… — Последние слова ведущий договорил уже по инерции, под оглушительную тишину зала глядя на вышедшего Юрия. — Добрый вечер! — Чуйко обвел глазами присутствующих, остановив взгляд на ошарашенном лице Василя. — Понимаю ваше недоумение, но это, действительно, я. Живой. Я являюсь официальным представителем господина Сурикова на этой грешной земле. На этих словах взгляд Василя окончательно потух. Он, не отрываясь, смотрел на Юрия, слегка приоткрыв рот в удивлении. — Это какое-то чудесное воскрешение, — ведущий подошёл ближе, — не могу в это поверить. — В моём случае это не чудо, а, скорее, должностное преступление, — Юрий выпрямился, сцепив влажные ладони, — Василь Петрович, вместе с подчинённым ему главой СБУ, освободили меня из тюрьмы, преследуя свои интересы, и инсценировали мою трагическую гибель. Превысив полномочия, бывший президент разморозил мои счета и позволил мне покинуть страну. Юрий нервничал и с трудом скрывал это. Василь заметил его волнение, бросил взгляд на дрожащие пальцы и сжал челюсти. — Вот такое жаркое начало дебатов! Ну, а мы уходим на рекламу! — Объявил ведущий и Чуйко поспешил сбежать в гримёрку.

***

— Микаэль Ашотович, рад вас видеть, — Юрий отсалютовал стаканом с водой вошедшему главе СБУ. — Вы должны взять свои слова обратно, для личной мести вы выбрали неподходящую цель, — от волнения Мико сбивался на сильный акцент. — С какого это перепугу? — Чуйко отвернулся от мужчины, смотря на себя в зеркало. — У меня вот тут, — Микаэль дрожащими руками открыл черную папку, — все доказательства против Сурикова. Телефонные звонки, расшифровки. Кстати, именно Дмитрий Васильевич заблокировал ваши счета, чтобы заманить в страну и вынудить дать показания против Васи. В этот момент время остановилось, а потом пошло в несколько раз быстрее. Юрий понял, что его не просто обманули, его использовали. Никогда раньше он не был в таком положении. Он сразу вспомнил удивлённое лицо Василя, когда тот увидел его в студии. Всё сразу встало на свои места. — Уберите эту макулатуру, у меня аллергия на пыль, — Чуйко надеялся, что глава СБУ не заметил его секундного замешательства. — Я и так всё это знаю. — Тогда почему вы поддерживаете Сурикова? Вы так ненавидите Василя? — Мико удивлённо смотрел на него. — Я предпочитаю, Микаэль Ашотович, иметь дело с вором, а не с фанатиком. И ещё, — он окликнул Мико уже у двери, — если вас это успокоит, никакой личной мести. Напротив, Василь Петрович мне глубоко симпатичен. Это было первое, что он сказал в этой гримёрке искренне.

***

— Ну, а дальше Василь Петрович появился на свадьбе дочери Немчука и их совместные фотографии получили Маматов и Ройзман, — Юрий решил гнуть линию до конца. По крайней мере, он расскажет правду, и никто больше не станет подозревать Василя в связях с Немчуком. — Но зачем? — Ведущий посмотрел сначала на Чуйко, а потом на бывшего президента. — Да всё понятно! — Выкрикнула лидер оппозиционной партии. — Голобородько стравливал крупный бизнес! А всё потому что они не давали ему откат! После этого Василь, не произнесший с начала дебатов ни слова, вышел из-за стойки и, всё так же молча, покинул зал. Последний взгляд он бросил на Юрия, и у того в душе что-то оборвалось. В один момент стала не важна собственная свобода, миллиарды на замороженных счетах и даже собственная жизнь. Важным осталось лишь разочарование в нём Василя. «Юрий Иванович, должен сказать, вы хороший человек…», — вспомнились его слова и приветливая улыбка перед тем, как Чуйко покинул страну. — Скажите, это может быть правдой? — Вопрос ведущего, обращённый к нему, Юрий еле услышал сквозь поток собственных мыслей. В этот момент он мысленно пожелал всему миру гореть в аду. Больше подставлять Василя он не мог. — Может быть, наверное, — бывший премьер начал говорить медленно, смотря на присутствующих депутатов тяжёлым взглядом. Ему хотелось пристрелить каждого из них, за каждое сказанное мерзкое обвинение в сторону Голобородько. Но больше хотелось застрелиться самому. — Правды они разные, — продолжил Юрий, — одну правду говорим, другую боимся… А вот как вам такая правда: почему Василь Петрович поступил именно так? Ради кого? Ради собственной выгоды? Не правда. Оказывается, ради народа. А народ в ответ хочет его распять. Вот такая вот, эта жестокая правда. А то, что вам за столько лет существования этого государства впервые достался честный правитель, это правда? Правда. Он сделал паузу. Даже самые бойкие нардепы и журналисты сейчас молчали, удивленно распахнув глаза. Все как один. Никто не ожидал такой резкой смены позиции бывшего премьера. Юрий и сам этого от себя не ожидал. — Так что же вы за страна таких сказочных мазохистов, — повысил он голос, — которые каждый раз наступают на одни и те же грабли и бьют этими граблями себя по своей тупой больной башке? — Последние слова он почти прокричал, несколько раз с силой ударив кулаком по стойке. — И самое парадоксальное, что это говорю вам я, живой мертвец, Юрий Иванович Чуйко. — Закончил он уже спокойно и вышел из студии, не в силах больше смотреть на раздражающие лица.

***

Он жестом остановил охранников у выхода из студии, приказав не идти за ним. Пока Юрий шёл по длинному коридору, он не знал, что звучит громче: эхо шагов или стук собственного сердца. Он молился о том, чтобы Василь ещё не уехал с телецентра. Всё, что он хотел сейчас - это объясниться. Он тихо, без стука, открыл дверь гримёрки и не сразу заметил сгорбившуюся фигуру на стуле в углу. Голобородько сидел, уронив голову на руки. — Василь Петрович, — позвал Юрий. Собственный голос отказался слушаться, чуть не сорвавшись на фальцет. Василь вздрогнул и обернулся. Он несколько секунд смотрел на бывшего премьера абсолютно отрешённым взглядом, и Юрий сначала допустил мысль, что тот пьян. Однако, он не мог напиться за несколько минут. Голобородько медленно поднялся и подошёл к Юрию. Эти пару секунд, пока он пересекал комнату, показались Чуйко вечностью. Резкий удар в скулу прогнал наваждение, заставив широко открыть глаза, и в удивлении уставиться на лицо Василя, резко ставшее гневным. Юрий перехватил его руки у своего лица, защищаясь от повторного удара. Голобородько скалился, сверкая на Юрия жёлтыми глазами. — За что? Неужели ты такая сука? — Прошипел Василь, пытаясь вырвать запястья из крепкой хватки. Юрий резко развернул его к двери, приложив об неё затылком. Голобородько сжал челюсти, зажмурившись от боли. — Суриков сказал, что мои счета были заморожены по вашему приказу, сказал, что вы хотите посадить меня, — процедил он сквозь зубы. — Правду я узнал от вашего СБУшника пятнадцать минут назад. Я знаю, что вы сейчас скажете и, всё это будет справедливо. Не тратьте кислород, пане. Василь открыл глаза, тяжело дыша. Он открывал и закрывал рот, не находя что ответить. — А как же спросить у меня? — Наконец прошептал бывший президент. Он больше не вырывался, просто смотрел на Чуйко, подняв брови. — Ну прости меня, — Юрий прижался лбом ко лбу Василя и отпустил его руки. Просто извиниться оказалось легче, чем он думал. Он обнял Голобородько, чувствуя щекой его мягкие волосы. Василь сразу как-то обмяк в его руках, а потом судорожно вздохнул и осторожно положил ладони на спину бывшего премьера. За окном выла автомобильная сигнализация. Съёмки закончились, и Чуйко уже слышал шаги и голоса в коридоре. Может быть завтра, когда объявят результаты выборов, Суриков посадит их обоих. Может быть, они уже, фактически, мертвецы, только теперь по-настоящему, и их у выхода ждёт пуля какого-нибудь лихого снайпера. Но это было не важно, пока Юрий, крепче прижимая к себе стройное тело бывшего президента, чувствовал расплывающееся мокрое пятно на плече, там, куда сейчас лицом уткнулся Василь.