Это был даже не приказ, а просьба. Именно поэтому Лестеренко не понял, чему удивился больше: возможному допуску на место преступления постороннего человека или такому вопросительному тону начальства. — Прошу прощения, товарищ полковник, — Григорий решил, что раз беседа ведётся в таком неофициальном тоне, то он может задать пару вопросов, — на деле полсотни оперов и следователи. Посторонних допускают, если дело хотят забрать откуда-то сверху. Я чего-то не знаю?

Что осталось после тебя?

Моя камера три на пять широких шагов

Он живёт одним только Володей уже шесть лет. Он считает. И помнит, как однажды, в две тысячи одиннадцатом, находясь на посту мэра Тюмени четыре месяца, он заметил, что у его начальника очень красивые голубые глаза. Просто заметил себе и всё, продолжил работать. А к вечеру того же дня зашёл к Якушеву попрощаться и ещё раз проверить, действительно ли глаза у того такие яркие, как показалось. И пропал. Проверил, называется.

Андрей прислонился лбом к запылённому стеклу и подумал, как быстро всё пришло в упадок. Некогда прекрасный вид сейчас был похож на настоящий ад: выбитые окна башен смотрели на него пустыми мёртвыми глазницами, небо, до горизонта, было грязно-жёлтым от дыма разгоравшихся по городу пожаров, и везде было это медленное, пугающее движение и скребущие звуки. Это в поисках добычи передвигались по городу толпы нежити.