Сборник: РоджерсРамлоуСолдат

Рамлоу поморщился, опускаясь на свое место в квинджете и зло оскалился на неудачно глянувшего на него мальца, пополнившего его отряд на этой миссии вместе с другими тремя смертниками. Старый костяк СТРАЙКа предпочел благоразумно прикинуться ветошью или частью интерьера и не отсвечивать, оставив на растерзание Брока новичков, выданных на время миссии ЩИТом, тем более, что Таузиг уже успел получить с утра по зубам от командира за чрезмерно развившуюся веселость при его появлении. Паренек сглотнул и забился поглубже в свой угол, с особенным интересом принявшись рассматривать свой автомат. Когда Солдата переклинило на его заднице, Рамлоу не возражал. В действительности Зимнему всегда что-то взбредало в голову. Брок привык, просыпаясь, быть готовым обнаружить рядом с кроватью, например, кучу плюшевого хлама, выпивки и парочку хороших ножей, просто потому, что ночью Баки стукнуло в голову, что он должен заботиться о паре, а Роджерса, способного унять этот порыв, рядом не оказалось. В равной же степени он успел привыкнуть к, казалось, безграничному либидо двух сверхтварей, с которыми жил, смирившись с тем, что даже укатав друг друга в хлам, они непременно найдут силы еще на пару заходов с ним, только что вернувшимся с работы и желающим, по-хорошему, только пожрать и хорошенько выспаться. Рамлоу вообще ко многому привык, притерся, приспособился, как и всегда, выгнувшись в ту позу, которую требовала от него жизнь, и когда Солдат решил, что его новый фетиш — задница любовника, не возражал. Сначала было хорошо, так что уши закладывало до глухоты и едва слышного хрипа вместо стонов. То, что Барнс вытворял языком нужно было законодательно считать незаконным и вообще пыткой. После того, как Солдат заканчивал, с довольной рожей падая рядом, Брок мог только слабо дышать и ловить звезды, взрывавшиеся, как сверхновые, под веками. Потом Рамлоу заметил, что Зимний стал царапаться. За длинные не перестающие зудеть царапины на бедрах тот получал с утра от злого любовника по роже пару раз и еще несколько на тренировке, впрочем, не расстраиваясь и даже не ища защиты у Стива, который порой ласково мог погладить обоих партнеров по загривку, улыбнуться так, что кишки совершали обратное сальто, и попросить жить мирно и дружно. А затем он впервые укусил Брока. Нет, не то, чтобы они до этого не кусались. Рамлоу ходил разукрашенный, как полотно какого-то больного на голову художника, бывало и неделями, а солдаты выглядели не лучше по утрам, когда тела еще не успели восстановиться. Однако, тогда Баки впился зубами ему в ягодицу так, что он подавился членом Стива, сам едва не цапнув его, и выматерился настолько многоэтажной конструкцией, что Роджерс даже уронил свое привычно-служебное «Язык, Рамлоу!». На весь шум Барнс только поднял голову от его зада и с довольной усмешкой слизал чужую кровь с губ. Вот после этого командир и понял, что «как у людей» у них не может быть даже в койке. Баки кусался при любой возможности, получал по зубам, слушал с кристально-чистым взглядом нотации от капитана и продолжал делать то, что хотел, обхаживая зад Рамлоу. Командир перестал спать на спине, сидеть на совещаниях, а во время и уж тем более после тренировки к нему подходить рисковали разве что самоубийцы. Даже верный Роллинз предпочитал держаться подальше, считая, что раз никто не знает причин такого состояния Брока, то шанс получить щедрую порцию пиздюлина многократно вырастает. А потом, как-то так сложилось, что Мэй вернулась в душевую, когда там был не заметивший ее командир, невозмутимо моющийся под душем, стоя сине-красной задницей к ней. Тем же вечером СТРАЙК, не полным составом, пил в баре неподалеку и Таузиг решил во что бы то ни стало узнать причину отрешенного состояния сокомандницы, а, как известно, то, что знает Таузиг — знают все. Следующим же утром Рамлоу ловил на себе сочувствующе-понимающие взгляды команды и смешки за спиной. И за первое, и за второе, к концу дня все огребли по-полной от доведенного до ручки командира, стараясь после делать вид, что все ровно так, как и должно быть. — Скотина злоебучая, — пробурчал себе под нос Брок, опускаясь прямо на пол в гостиной давно заброшенного домика, где они ждали связного вторые сутки. Несмотря на то, что с начала миссии прошло больше недели и им пора было возвращаться домой, зад не переставал болеть, раздражая ни чуть ни меньше, чем простреленное плечо. Запасы медикаментов и обезболивающего закончились еще пару суток назад, уйдя в большинстве своем на пострадавших сильнее всего мальцов, скинутых на них в довесок, а удушливая, горячая духота не давала даже шанса забыться, пока их тела варились в полном обмундировании. — Еще семь часов командир, — опустившийся рядом Джек протянул ему фляжку с водой, которой тоже осталось каждому по несколько глотков на все оставшееся время, и Брок сделал один свой, вернув припасы другу. — Ага, а потом еще сутки дороги домой, — отозвался он, закрывая глаза, вслушиваясь в мерный гул жары за стенами, — как малявки? — Двое держатся, но еще один на грани. Скоро заистерит. — Ясно, приготовь наручники и кляп, а вообще утащи его сейчас в погреб к Мэй, там все попрохладней. Им нужно было закончить это дело тихо, тем более, что они и так почти потеряли двоих, а остальные были вымотаны до черных теней под глазами и нервных попыток схватиться за ствол, как только кто-то проходил рядом. Рамлоу знал, что его стае волчат нужен отдых, как и ему самому. Возвращение, рапорт, отчет медиков и полный осмотр - все это доводило его медленно, по капле, наполняя до краев и, когда он оказался за закрытыми дверями дома, то облегченно выдохнул, бросив сумку прямо в прихожей и отправившись прямиком в душ, минуя гостиную с дремавшими на диване перед ящиком солдатами. Вода обожгла уставшие плечи и скатилась ниже, заставив постепенно расслабиться. В голове мерно пульсировало, плечо туго ныло, а чужие шаги он даже не расслышал, дернувшись лишь, когда к спине прижались, металлическая рука обняла крепко поперек живота, а живая смяла зад, заставив зло зашипеть. — Еще-хоть-раз-укусишь-челюсть-выбью, — собрав силы в последний рывок, чтобы толкнуть Солдата к стене и, обернувшись, прижать его к ней, прорычал он, разве что ни по слогам, глядя в еще мутноватые со сна глаза Барнса, — усвоил? — Конечно, командир, — усмехнувшись, сжал сильнее пальцы на его заднице Солдат, потянувшись первым за поцелуем, зная, что ему не откажут. Прижатый через пару минут к противоположной стене, таскающий Баки за волосы и принимающий его крепкий член в себя, Брок даже не обратил внимания на лихорадочный шепот любовника, обещавшего, что он придумал, что куда получше.