Еще одна тайна

      Когда Роза после ужина свернула в коридор, ведущий к кабинету директора, Альбус, Скорпиус и Ламиус уже ждали ее. Брат встретил её улыбкой. Он всё ещё волновался, но старался вести себя спокойно. Роза взглянула на Малфоя, который в этот раз ограничился только кивком. Он казался задумчивым и отстранённым, но смотрел в основном на девушку. Ламиус же, наоборот, старался не встречаться ни с кем взглядом. Они вместе прошли дальше и остановились у горгульи, закрывающей вход в кабинет. Та, практически не шевелясь, перевела острый взгляд на них.       — Чем могу помочь? — низким голосом спросила она сухо.       — Добрый вечер, — поздоровалась Роза и назвала пароль: —Домовик.       Горгулья издала странный звук – что-то среднее между бульканьем и треском. Вероятнее всего, это был смех.       — Неправильно, — ответила каменная скульптура.       — Что значит неправильно? Профессор поменял пароль? — громко возмутился Альбус.       Горгулья строго на него посмотрела и начала свои нравоучения:       —Этот кабинет для директора школы Хогвартс, и он не предназначен для ежедневных посещений его учениками, которые считают себя слишком важными. Директор имеет право менять пароль, когда захочет, и так же не обязан сообщать его кому-то, кроме меня.       — Директор сейчас у себя? — вставил Скорпиус.       — Его на месте нет. Если это все ваши вопросы, прошу вас уйти, — на этих словах страж лестницы отвернулся и сделал вид, что он совершенно не живой камень.       — Чёртова каменюга. Она же нас знает и может пустить, —раздражённо бросил Альбус в каменную спину. Горгулья молчала.       — Ал, какой смысл нас пускать, если директора нет? — задал Скорпиус логичный вопрос. — Просто подождём его тут.       Тот качнул головой, но ничего не ответил.       Роза прижалась спиной к стене, опустив голову вниз. Она чувствовала себя немного уставшей, но уже вполне здоровой. Девушка переживала из-за родителей, а ещё ей совершенно не хотелось возвращаться к случившемуся и разбираться в ситуации. Но сейчас сделать она ничего не могла.       Роза чувствовала, что Малфой прожигает её взглядом, но не поднимала головы. Она старалась не замечать его с того момента, как появилась на первом занятии, но, как на зло, все уроки сегодня проводились вместе со Слизерином, и даже на факультативном магловедении ей не удалось спрятаться от его внимания. Розу смущали две прошедшие ночи, и она хотела отложить мысли о них на потом, но Малфой своим присутствием постоянно напоминал ей об этом.       Долго им ждать не пришлось. Вскоре по каменному коридору разнеслись шаги, и к кабинету подошли Невилл Лонгботтом и Минерва Макгонагалл.       — О, вы уже здесь? — Невилл растерянно оглядел ребят. Казалось, они обсуждали что-то важное, и он совсем забыл о том, что позвал учеников. — Профессор Макгонагалл, не могли бы вы послать Эгберту весточку, что его присутствие тоже необходимо?       Макгонагалл кивнула. Ребята заворожённо смотрели, как она достаёт из кармана какую-то маленькую вещицу и ловким взмахом палочки трансфигурирует её в бумажный самолётик, который, сделав пару быстрых кругов над их головами, затем вылетел из коридора. Конечно, ученикам седьмого курса не составляло большого труда повторить этот фокус, но никто не колдовал над вещами с таким изяществом, как Минерва Макгонагалл.       Невилл обратился к горгулье, пробормотав: «Мозгошмыги». Каменная статуя встрепенулась и открыла проем с лестницей.       Роза была очень рада снова видеть директора, или дядю Невилла, как они звали его в неофициальной обстановке. За это лето он ни разу не побывал у них в гостях, ссылаясь на срочную работу в Хогвартсе, и, похоже, даже не уходил в отпуск. Ребята обожали его с самого детства, еще с тех пор, как он читал им сказки у камина. Кстати, именно благодаря ему они узнали все подробности событий, произошедших задолго до их рождения, так как родители не всегда были готовы или способны поведать им о тех ужасах, что творились в мире. Так что сейчас его присутствие помогало сохранять спокойствие.       Ребята вслед за профессорами поднялись в кабинет. Невилл указал им на мягкие стульчики, стоявшие вокруг небольшого круглого столика в центре комнаты, и предложил чай, от которого никто не отказался. Минерва Макгонагалл сдержанно улыбнулась, наблюдая за ним. На её памяти это был первый директор Хогвартса, который так бережно относился к гостям в своём кабинете, неважно, были ли это ученики, другие преподаватели или инспекция из Министерства Магии. Довольная, она заняла один из стульев.       Пока директор готовил кружки, ребятам выдался шанс хорошенько рассмотреть помещение, в котором они находились. Роза прошла к столику, обернулась через плечо и заметила Ламиуса, который стоял чуть в стороне от всех и переводил с предмета на предмет восхищенный взгляд. Даже Скорпиус ненадолго перестал на неё смотреть, подняв голову вверх.       Девушка понимала, чем они восхищаются. Такого разнообразия странных, красивых и непонятных растений она нигде не видела, включая теплицы Хогвартса. Кроме того, тут и там за листьями всех цветов и размеров прятались всевозможные приборы, назначение которых едва ли можно было угадать. И, конечно, невозможно было не обратить внимание на куполообразный высокий потолок, на котором кружили разнообразные рельефные существа, и на тонкий золотой рисунок, перебегающий от стены к стене, переплетающийся между портретами директоров и уходящий на узкую каменную лестницу к деревянной двери в противоположной от входа стороне. Свет, проникающий из каждого высокого окна по периметру, играл с растениями и вещами, создавая причудливые узоры из теней. Время уже близилось к закату, так что помещение было озарено тёплым золотисто-красным светом.Комната была больше похожа на ботаническую лабораторию, чем на кабинет директора. Даже воздух здесь был влажный и свежий.       Альбус сел рядом с Розой. Они вдвоём были здесь достаточно часто, чтобы уже привыкнуть к обстановке. Он заглянул ей в глаза, в очередной раз спрашивая, всё ли в порядке. Девушка кивнула головой, словно говоря ему, что все позади. Она не могла знать наверняка, что подобного больше не произойдёт, но ей очень хотелось в это верить.       Минерва Макгонагалл с интересом наблюдала за тем, как ребята переговариваются без слов. Ей не часто приходилось видеть их вместе, но это не мешало сразу заметить их очень близкую и бережную связь. И оттого любопытство старой волшебницы становилось ещё сильнее, хотя она никак его не показывала.       Альбус был почти точной копией отца. Как он оказался на Слизерине с такой родословной – большой вопрос. С другой стороны, не будь Джиневра из семьи Уизли, с лёгкостью бы сошла за слизеринку. С таким-то талантом к учёбе, хитростью и бойким нравом. Минерва хмыкнула, вспомнив старые времена. И всё же, шесть лет назад это было неожиданно. Подобное случалось на памяти пожилой женщины всего один раз: Сириус Блэк наперекор всей своей семье оказался в Гриффиндоре. Удивительно, как же непредсказуемо многие люди связаны друг с другом.       Роза напоминала и отца, и мать одновременно. Сложно было сказать, на кого именно похожа девушка в тот или иной момент. И дело было не только во внешности. В каждом её действии или движении можно было узнать Рона Уизли или Гермиону Грейнджер. К тому же, она была ответственна, умна и очень усердна в учёбе, но при всём этом – ужасно ленива, упряма, как никто другой, и совершенно не восприимчива к правилам. За четыре первых курса Минерва Макгонагалл измучилась с этой девчонкой и её выходками, казалось, больше, чем когда-то с близнецами Уизли.       Перед ней как будто снова сидела самая знаменитая троица в истории Хогвартса. Хоть их и было всего двое. И как они смогли оказаться на разных факультетах, да ещё и таких противоположных? С другой стороны, а сильно ли отличались эти факультеты? Да, Минерва совершенно точно не любила Слизерин, но, признаться, общего у них было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.       От этих мыслей её отвлёк Скорпиус Малфой, плюхнувшийся на стул рядом с другом. Вот за чем действительно было интересно наблюдать – так это за дружбой Поттера и Малфоя. Она и подумать не могла, что когда-нибудь увидит подобный дуэт. Женщина прожила достаточно много лет, но жизнь всё равно не перестала удивлять её. Теперь она приняла бы даже факт, что Альбус оказался на Слизерине только потому, что Скорпиусу нужен был друг. Ведь этот мальчик настрадался из-за своей семьи. Но выдержал, прошёл через всё, как говорят, с высоко поднятой головой. Иначе он не был бы Малфоем.       Но тот, за кого Минерва Макгонагалл переживала больше всего, стоял сейчас последи кабинета и смотрел наверх, чуть приоткрыв рот. Этот парнишка вообще не должен был оказаться в Хогвартсе. Такие, как он, обычно остаются на домашнем обучении. Или не успевают выучиться вообще. Но она лично добавила Ламиуса Найта в приказ о зачислении учащихся. Не могла не добавить после того, как получила письмо от одиннадцатилетнего мальчика, который очень хотел учиться. И до сих пор надеялась, что этот выбор не был ошибочным.       Каменная лестница в арке снова заскрежетала, и через несколько секунд на входе появился декан Слизерина Эгберт Инграм. Внешность этого человека была такой же угловатой и резкой, как и его имя. Ростом выше, чем кто-либо в этой комнате, и неестественно худой, он обладал широкими острыми плечами, тонким прямым носом на узком лице и курчавыми русыми волосами, спадающими на высокий лоб. Губы его, кажется, всегда были в напряжении, а густые прямые брови нависали над серыми глазами, придавая ему вечно уставший вид. Выглядел он на сорок с небольшим.       Сейчас, как ни странно, профессор Инграм улыбался и весёлым бархатным голосом оповестил о своём прибытии, но, заметив, что в кабинете присутствуют и ученики, быстро вернулся к своему образу строгого преподавателя защиты от тёмных искусств и присоединился к сидящим. Роза переглянулась с братом, как бы спрашивая, не показалось ли ей.       Невилл поставил поднос с кружками и чайником на середину стола, пригласил Ламиуса оторваться от разглядывания окружения и занял место рядом с Макгонагалл. Ламиус сел между ним и Скорпиусом.       Роза взглянула на тонкие пальцы Малфоя, обхватившие кружку. Встретилась с ним глазами и поспешила перевести взгляд дальше, за его спину.       На стене за большим деревянным столом с изогнутыми ножками висели два портрета, по размеру сильно превышающие остальные. Первая рама была пуста, а во второй, сидя в кресле, дремал Северус Снейп, укутавшись в мантию и склонив голову набок. Его черные волосы прикрывали едва задетое морщинами хмурое лицо. Через некоторое время после начала их разговора мужчина проснулся и начал следить за происходящим, но этого никто не заметил.       Скорпиус начал первым, отдал преподавателям письмо и карту и с полной серьёзностью рассказал всё, что произошло, до момента, когда Ламиус поймал их и отвёл к Дамблдору. Дальше Найт вставил свой рассказ о том, как нашёл портрет. Альбус продолжил за них всех. Всё это время на столе лежал пергамент, на котором самопищущее перо выводило каждое произнесённое слово.       Когда Альбус упомянул обскура, Макгонагалл прервала их резким вопросом:       — Как он его назвал? Обскуром? Вы уверены? — ребята кивнули. Женщина посмотрела на пустую раму за директорским столом, её брови сдвинулись к переносице. — Я не слышала об обскурах уже очень много лет. Последний раз министерство нашло одного, когда я только начала здесь работать, кажется.       — Дамблдор не сдал его министерству, — выпалил Альбус. — Он сказал... сказал, что министерство его уничтожит.       — Расскажите полностью, что вы увидели, — попросил их директор.       Ребята описали всё видение, дополняя друг друга разными мелочами, которые запомнили. Описание внешности двух учеников далось им с трудом, но какие-то элементы они всё же сумели объяснить. Роза и Ламиус тоже внимательно слушали их, так как оба не видели того, о чём шла речь. Ламиус мог бы услышать всё это и раньше, от Скорпиуса, но у него не было на это времени.       — Я правильно понял, что Дамблдор просто запер мальчишку-обскура в лесу на долгие годы? И сейчас этот мальчишка до сих пор там? — Невилл сам не верил в то, что говорил, но именно так всё и представлялось после рассказа ребят.       — Кто такие обскуры? — поинтересовался Скорпиус. Никто из них не знал этого, кроме Ламиуса. Иногда казалось, что он знает всё на свете.       — Это люди, которые подавляли в себе свои магические способности слишком сильно, что привело к образованию внутри них сгустков тёмной материи, или магии, называйте, как хотите. Иногда этот сгусток освобождается на время и уничтожает всё вокруг. — ответил Найт.       — Всё верно, — подтвердил профессор Инграм, будто Ламиус только что ответил на вопрос, заданный на занятии. — Но дело в том, что этот сгусток поглощает энергию носителя, и обскуры не живут долго. В основном, лет до десяти. А вы, насколько я понимаю, видели взрослого мужчину. Это более, чем странно.       — Хотите сказать, Инграм, что этот обскур обладает чудовищной силой? — с тревогой спросила Макгонагалл.       — Не то, чтобы я хотел это говорить, но либо так, либо от этого обскура ничего не осталось. Информации о взрослых обскурах просто нет, — он развёл руками.       — А второй мальчик, Том? — напомнил Невилл. — Думаете, этот тот самый Том? Если так, то должно было пройти больше семидесяти лет. Разве этот обскур ещё может быть жив?       Вопрос его предназначался по большей части профессору Макгонагалл. Она без труда поняла, о каком Томе речь, но лишь ответила, что они не могут знать наверняка. По крайней мере, пока не увидят его образ сами. Но это натолкнуло её на мысль.       — Возможно ли, что карта оказалась сосудом с воспоминаниями, которые и передались ребятам? — медленно произнесла она.       — Разве такое возможно? — засомневался директор. — Насколько я знаю, показывать воспоминания способен только омут памяти.       Конечно, спорить с тем, что ученики видели именно воспоминания, было сложно, но идея одноразового омута памяти казалась совершенно абсурдной. С другой стороны, кто знает, на что вообще был способен Альбус Дамблдор?       — Тогда... сможет ли омут памяти уловить воспоминание внутри другого воспоминания? — снова задала вопрос Макгонагалл, и Невилл понял, к чему она ведёт.       — Хотите попробовать вытащить это из их голов? — серьёзно спросил он.       — Хочу, но не уверена, что это необходимо. Даже если получится, даст ли это нам что-то новое?       Ребята притихли, едва понимая, о чём идёт речь. То, что из их голов собираются что-то вытащить, не понравилось никому из них.       — Ладно, подумаем об этом позже. Мисс Уизли, вам есть, что добавить? — декан вернула обсуждение обратно к основной теме.       — Я не видела того, что видели они, — тихо сказала Роза, чем вызвала удивление профессоров.       И ей пришлось снова погрузиться в те воспоминания, чтобы рассказать, что она видела. Правда, подробностей оказалось немного. Её декан и директор уже знали, что она попала в лазарет именно из-за этого видения, и теперь решили, что она видела то же самое, что и ребята, но от лица мальчишки-обскура. Или даже, скорее, чувствовала. Проблема была только в том, что воспоминания так не работали.       Пока Роза говорила, снова машинально посмотрела на Малфоя. Он сидел почти напротив, так что сложно было его избегать. В этот раз она не отвела взгляд сразу, так что успела прочитать тревогу в его глазах. Кажется, он хотел ей что-то сказать, но так и не произнёс ни слова.       Наконец, разговор был закончен. Наступила тишина. Каждый обдумывал то, что услышал. И каждый думал о том, что двигало Дамблдором, когда он решил спрятать (заточить) маленького мальчика в лесу, а потом скинуть эту ответственность на случайного ученика школы Хогвартс. Или не случайного, но это мало что меняло. Каждый пытался понять, как к этому относиться. И что делать дальше? Если даже Дамблдор не справился с этим, то как смогут они?       Директор отпустил ребят, строго приказав ничего не предпринимать самостоятельно, предупредил, что, возможно, придётся собрать их ещё раз и что он свяжется с их родителями. Ему предстояло обсудить всё с деканами и устроить ещё одно собрание, но он уже выглядел слишком уставшим, и Розе стало его жалко.       Она спускалась по лестнице последней. Ламиус моментально скрылся за поворотом коридора, буркнув что-то Скорпиусу на прощание. Альбус спросил, куда тот направился, но не получил ответа. Девушка почувствовала себя совершенно выжатой. Ей хотелось просто вернуться в комнату и уснуть, забив даже на домашку. Ал вызвался её проводить, и они уже направились к выходу из коридора, но она почувствовала, как кто-то придержал её за плечо.       Обернулась и увидела блондина, взволнованно уставившегося на неё.       — Можно тебя на пару слов?       Реакция Альбуса не заставила себя ждать:       — Говори, что хотел, — резко сказал он, хотя и пытался это замаскировать.       Роза оглянулась на брата, попросив его замолчать. Ей не хотелось снова выслушивать их разборки. К тому же, ей было странно находиться рядом с Малфоем после всего, что произошло, и она хотела исчезнуть как можно скорее.       — Я слушаю, — ответила она. Роза и предположить не могла, что он расскажет кому-либо про две ночи в лазарете, так что не видела смысла скрываться от брата.       — Альбус, дай мне поговорить с твоей сестрой, будь добр, смотайся с зоны слышимости, — в голосе блондина не было ни язвительности, ни неприязни. Он не собирался конфликтовать, но и говорить в присутствии друга не хотел.       — Нет, — возразил Альбус.       — Говори здесь, — поторопила его Роза.       — Ты уверена, что мне стоит говорить про ночные кошмары при нём? — и снова спокойный голос и только тревога на лице.       Роза открыла было рот, но не произнесла ни звука. Что этот парень от неё хочет? Он должен был забыть об этом её секрете, а не трепать на каждом углу. Она была бы счастлива провалиться под землю, но решила, что чем быстрее они поговорят, тем быстрее она отделается от него.       Роза сказала Альбусу подождать её и, несмотря на всё его недоумение и раздражение, направилась в другой конец коридора. Скорпиус двинулся за ней. Дойдя до конца, она развернулась.       — Что ты хотел? — она собиралась сказать это с немного большим недовольством, чем получилось.       — Эти сны, они начались после того похода в Запретный лес, верно? — он внимательно смотрел на неё.       Девушка замялась. Она быстро поняла, к чему он клонит, но гнала эти мысли прочь. Ответила не сразу.       — Какая разница?       — Ты не думаешь, что это может быть связано? Тебе стоит рассказать об этом.       Роза даже не собиралась спрашивать, почему его это так волнует. И старалась не поднимать взгляда выше воротника его свитера, в этот раз тёмно-синего с серыми прожилками ниток.       — Сама решу..       — Роза, пожалуйста! — прервал он её, чуть ли не выкрикнув эту просьбу. Теперь его голос дрожал и надрывался, кажется, от отчаяния или, может быть, осознания своего бессилия перед проблемой. — Ради... — кого? — себя хотя бы!       — Я сама решу, что и ради кого мне делать! — ответила она ему более уверенно, чем до этого.       — Что у вас происходит?! — Альбус направился к ним после того, как они начали ругаться.       — Ничего, — грубо бросила в ответ девушка и быстрым шагом направилась к лестницам.       Скорпиус чертыхнулся, зачесал пальцами свою белую шевелюру назад и остался на месте, шатаясь из стороны в сторону в узком коридоре, не представляя, что делать дальше.