Глава 2. Крендерфорд-Хаус
7 декабря 2017 г., 22:45
Экипаж, плавно покачиваясь, катил по мостовой. Хартлей, едва отодвинув бархатную занавеску, восторженно смотрела на проносящиеся мимо кареты с гербами, ландо и кларенсы, — от стука колёс стоял невообразимый шум. Она прежде никогда не была в таком большом городе, как Лондон: за окном мелькали совсем незнакомые пейзажи, которые, несомненно, вызывали восхищение у девочки, впервые покинувшей пределы Дарлингтона. Террасные дома, величественные особняки, похожие на дворцы, казались ей воистину исполинских размеров, и это одновременно восхищало и пугало. Страх, любопытство и живой интерес слились воедино, заставляя сердце в груди колотиться в бешеном ритме. Время от времени Хартли переводила пытливый взгляд на лорда и его супругу в надежде, что хоть кто-то из них обратится к ней, но тщетно: за всё время, проведённое в пути, они не проронили ни слова.
Вскоре экипаж свернул на одну из улиц, которая показалась Хартли менее оживлённой. Кучер тряхнул вожжами, и кони прибавили ход: карета мчалась, лавируя между омнибусами и всадниками на разгоряченных длинноногих лошадях. Красивые дома с магазинчиками, плотно располагавшиеся вдоль дороги, проносились мимо, пока совсем не исчезли из виду, обнажая взору совершенно другую картину.
Крендерфорд-Хаус был одним из самых роскошных особняков Ричмонда — одного из престижнейших и красивейших районов Лондона. Выполненный в георгианском стиле, он впечатлял внушительными размерами и изысканной красотой. Все семь с половиной акров земли, принадлежавшие семейству Клементайн, были испещрены парковыми дорожками, вдоль которых росли садовые деревья и идеально подстриженные кусты роз; на аккуратных лужайках были установлены мраморные статуи, придающие местности ещё больше вычурности и воистину королевского шарма.
Особняк был широко известен среди представителей лондонской знати. Двадцать лет назад, когда имением ещё не владела чета Клементайн, оно принадлежало некоему сэру Вильяму, который являлся единственным наследником знаменитого промышленного магната лорда Крендерфорда. Имея репутацию человека, любящего развлечения, Крендерфорд-младший частенько устраивал в доме светские приёмы, балы и рауты, что в итоге сделало Крендерфорд-Хаус визитной карточкой Ричмонда: все члены высшего общества, хоть раз побывав на приёме у сэра Вильяма, желали возвращаться туда снова и снова. Было нисколько не удивительно, что вскоре расточительность Крендерфорда привела его к разорению, и он был вынужден продать имение нынешнему владельцу.
Свернув на подъездную аллею, окружённую молодыми кипарисами, кучер натянул вожжи, и карета замерла у входа в дом. Лорд Джеймс, выбравшись наружу, протянул руку своей супруге, чтобы помочь ей сойти с подножки экипажа; следом за ними последовали камердинер и камеристка, сопровождавшие чету во время их путешествия.
В тот момент Хартлей казалось, что она попала в сказку. Удивлённо хлопая ресницами, приоткрыв рот, она с упоением разглядывала громадный особняк, окружённый статуями и чудесными деревьями. Хартли шла к нему по широкой гравийной дорожке, вдоль которой росли кусты роз. Воистину щенячий восторг охватил её с ног до головы: хотелось визжать от радости, но, страшась показаться перед господами неблаговоспитанной девочкой, Хартли сдерживалась, изо всех сил пытаясь скрыть свои истинные эмоции.
Внутри Крендерфорд-Хаус был не менее роскошным, чем снаружи. Миновав белоснежные колонны, Хартлей оказалась в светлом просторном холле, высокие потолки которого были украшены рокайлями и розетками. Лучи солнца, которые просачивались сквозь стёкла высоких окон, освещали вычищенный до зеркального блеска мраморный пол, а также широкую лестницу с красной ковровой дорожкой, ведущую на второй этаж. На стенах, декорированных резными панелями из красного дерева, висели большие картины в позолоченных рамках, сразу же приковавшие к себе возбуждённый взгляд девочки.
У входа чету встретила прислуга из трёх человек. Два статных лакея, не мешкая, тут же направились на улицу к карете, чтобы помочь с багажом, в то время как маленькая пожилая женщина в белоснежном чепце осталась на месте, ожидая распоряжений от прибывших хозяев.
— Бёрджесс, в предыдущей семье вам доводилось работать няней, не так ли? — поинтересовался Джеймс у женщины, вручая пальто в руки камердинера.
— Да, милорд, — потупив глаза, ответила та. — Я работала у Фостеров в двадцати милях отсюда.
— Отлично, — Джеймс едва улыбнулся. — Тогда я без лишних колебаний могу доверить вам эту юную особу на несколько дней, пока ей не найдут гувернантку.
— Бёрджесс, перед тем как показать ей особняк, смените это ужасное платье и вымойте её, — внезапно вмешалась в разговор Маргарет. — И ознакомьте девочку с правилами этикета. Теперь она живёт в приличном доме, поэтому должна выглядеть и вести себя соответственно.
Хартлей, нахмурившись, исподлобья посмотрела на Маргарет, и взгляд её был полон недоумения. Её возмутил тот факт, что новое и, по её мнению, нарядное платье эта чопорная леди посчитала ужасным, да и вообще, сочла её внешний вид неподходящим для этого места. Были ли эти слова проявлением личной неприязни, Хартли не знала, но тем не менее ей определённо не нравилась эта леди с её надменным взглядом и властным голосом, в котором каждый раз проскальзывали пренебрежительные нотки. Возможно, чувство негодования разыгралось бы с новой силой, если бы не одна простая истина: в словах леди Джеймс Хартлей смогла уловить смысл, от осознания которого её сердце сжалось от восторга: так или иначе, с этого самого момента её жизнь непременно изменится.
* * *
Последующие три дня, проведённые в Крендерфорд-Хаусе, показались Хартлей самой настоящей сказкой. Миссис Бёрджесс оказалась весьма милой и заботливой особой, и девочка, несмотря на короткий промежуток времени, успела привязаться к ней всей душой. Прелестные платьица, в которые миссис Бёрджесс каждое утро наряжала Хартли, приводили её в неописуемый восторг. Не имея никаких забот и обязанностей, юная мисс часто бродила по коридорам особняка, с замиранием сердца осматривая величественные интерьеры — в эти минуты Хартлей ощущала себя самой настоящей принцессой, в очередной раз решившей прогуляться по своим владениям. В своей комнате она проводила совсем немного времени, которое отводилось на приёмы пищи под тщательным присмотром миссис Бёрджесс. Прежде чем иметь возможность трапезничать в гостиной за одним столом с четой Клементайн, девочку требовалось обучить столовому этикету. Для Хартлей прежде заурядный процесс превратился в сложную науку: ранее она даже в глаза не видела такого изобилия столовых приборов, при этом у каждого из них было своё предназначение, о котором ей теперь необходимо было знать, и эти знания давались ей с трудом. Она никак не могла запомнить, чем отличается обычная столовая ложка от ложки для бульона или же в чём разница между закусочной вилкой и вилкой для рыбы, что даже у сдержанной миссис Бёрджесс вызывало лёгкое раздражение, которое, впрочем, она с неизменной улыбкой подавляла в себе. Это утро, казалось, совсем не отличалось от предыдущих, только в этот раз миссис Бёрджесс выглядела весьма встревоженной. Хартли смотрела на прислугу недоумевающим взглядом, даже не подозревая, что с этого момента её маленькая сказка уйдёт в небытие. — Леди Джеймс велела подготовить вас как можно быстрее, — протараторила миссис Бёрджесс, завязывая бант на хлопковом платье девочки. — Сегодня вам предстоит очень важная встреча. — Встреча? — заикнувшись, переспросила Хартли. — С кем? — С вашей новой гувернанткой, мисс. Сегодня вы должны показать себя в лучшем свете перед ней и леди Джеймс. Надеюсь, вы хорошо усвоили мои уроки по этикету? — Кажется, миссис Бёрджесс… Ничего не ответив, прислуга лишь тяжело вздохнула, покачав головой. Собрав медные пряди и повязав их сиреневой лентой, миссис Бёрджесс поспешила покинуть комнату, оставив Хартли наедине со своими размышлениями. Подойдя к окну, девочка недоумевающе хмыкнула. Волнения миссис Бёрджесс казались ей беспочвенными: нравы, царящие в Крендерфорд-Хаусе, были абсолютно чужды ей, совсем недавно покинувшей приют, и, исходя из этого, она была просто неспособна осознать всю важность грядущего события. Спустя некоторое время Хартлей услышала раздавшиеся поблизости шаги: вздрогнув от неожиданности, она обернулась к дверям и столкнулась с пронзающим взором леди Джеймс. Подле неё стояла незнакомая женщина высокого роста в строгом тёмном платье. Её светлые, почти белые волосы сливались с бледным лицом, что делало образ весьма неприметным, но, вопреки этому, буравящий взгляд серых глаз был полон неиссякаемой энергии. — Это та девочка, о которой вы говорили? — бесстрастно вымолвила женщина, продолжая изучающе рассматривать Хартли, которая, растерявшись, поспешила изобразить торопливый, и посему неловкий книксен. — Да, это Хартлей Клементайн, — сжимая в руках какую-то книгу в твёрдой обложке, молвила Маргарет. Широко распахнув глаза, Хартли хотела было возразить, но строгий взор леди Джеймс тут же остановил её. — С кузеном моего мужа и его супругой произошло горькое несчастье, — на минуту изобразив скорбное лицо, произнесла леди Джеймс. — Бедняжке грозил сиротский приют, поэтому мы решили взять над ней опекунство. Девочка, по всем сведениям, недостаточно образованна, посему вам следует исправить это как можно скорее. Согласно кивнув, незнакомка перевела оценивающий взгляд на Хартлей. — Я миссис Бишем, ваша новая гувернантка, мисс, — представилась она, приняв из рук Маргарет книгу. — Леди Джеймс желает, чтобы вы прочли несколько строк. — Конечно, миссис Бишем, — подавленным голосом пискнула Хартлей. Наверное, если бы её попросили заштопать дырку на юбке или состряпать, она бы совсем не тревожилась по этому поводу и охотно продемонстрировала свои умения, но теперь её руки дрожали: навыками чтения Хартли владела так же плохо, как и остальные приютские девочки. Хартлей хаотично листала страницу за страницей, временами бросая неуверенный взор на гувернантку. Она бы и дальше продолжала так делать, если бы не строгий голос леди Джеймс, чаша терпения которой в конце концов была переполнена. — Ну же, юная леди! Хартли дёрнулась, остановив взор на одной из открытых страниц. Внимательно всматриваясь в текст, она мысленно попыталась прочитать одно из предложений, но тщетно: буквы плясали перед глазами, словно в танце, разъезжаясь в разные стороны. — Венценосный Ка… Ка… Кавальфор отправился у… усмирять мя… теж… ника… — заикаясь, бормотала Хартлей. — Но ко… королева… — Боже милостивый! — глаза Маргарет пылали от едва сдерживаемого гнева. — Она едва умеет читать! Приступайте к работе с сегодняшнего дня, мадам Бишем. Вы ведь помните, что я вам говорила? — Да, леди Джеймс, всех предыдущих учениц я держала в строгости, — самодовольно улыбнулась женщина. — У этой девочки вздорный характер, — вздохнула Маргарет. — Надеюсь, что вы справитесь, миссис Бишем. И больше никаких прогулок по дому! Хартлей должна уделять как можно больше свободного времени занятиям, а не бессмысленным скитаниям по коридорам. И… Едва не забыла. Прошу, сделайте что-то с её веснушками, ибо они выглядят просто ужасно. — Конечно, леди Джеймс, — угодливо улыбнувшись, произнесла гувернантка, провожая взглядом направившуюся к двери хозяйку дома. Испепеляющий взор миссис Бишем тут же вонзился в Хартли, заставив невольно вздрогнуть. Что-то безумное было в этом взгляде, и единственное, чего желала в этот момент Хартли, — инстинктивно спрятаться подальше с глаз этой неприятной леди, которая, видимо, была такой же чёрствой, как и леди Джеймс. Так или иначе, ей ещё предстояло узнать эту женщину, которая, вопреки догадкам Хартли, во многом разительно отличалась характером от хозяйки Крендерфорд-Хауса.
