It's a trap!

      Засиженный мухами когда-то белый потолок стал первым, что увидел Леон. Такого потолка в его доме точно не было. Где он и как тут оказался?       Маг привстал на локтях, осматриваясь. Небольшая комнатушка, узкая кровать, громоздкий шкаф, деревянная дверь, никаких окон и ничего лишнего. В покосившемся канделябре на стене – свечи, которые со своей задачей не справлялись даже на троечку.       Леон откинулся на спину и помассировал виски, пытаясь вспомнить, по какому поводу он вчера так нажрался, что вырубился неизвестно где. Пальцы путались в волосах, что-то мешалось под локтями и норовило залезть подмышки. Леон открыл глаза, с недоумением разглядывая свои, но не свои руки. Вместо ладных узловатых пальцев на крепкой ладони он разглядывал миниатюрные, бледные ладошки с тонкими пальчиками.       Леон резко сел на кровати, покрывало сползло, и теперь стало понятно, что мешалось. Маг застонал и сжал голову руками. Разом нахлынули воспоминания о прошедшем дне. Фантазия живо дорисовала не виданное им, но предполагаемое полыхание ненаглядной обители, всех бесценных артефактов и книг, которые он тогда не показал головорезам Райтса. Да чтоб тебя коромыслом и в дышло! Но, может, хоть что-то всё-таки уцелело?       Дверь в комнату неожиданно распахнулась, отрывая Леона от невесёлых дум.       – Хозяин, девка очнулась! – крикнул через плечо головорез, тот самый, который предлагал в доме решить вопросы «по-быстрому».       – Отлично, веди её сюда, - этот голос принадлежал уже самому Райтсу.       – Слыхала?       Под похотливым взглядом Леон передёрнулся и запоздало прикрыл расхристанную рубаху краем одеяла:       – Мне надо привести себя в порядок, - собственный тонкий голос казался чужим и совершенно ужасным.       Если головорез и собирался что-то возразить, то после окрика Райтса: “У тебя три минуты”, - он лишь молча захлопнул дверь, предоставляя Леона самому себе. В смысле, самой себе.       Леон… Леонэль вскочила с кровати, оправила смятую рубашку, застегнула её на все пуговки (впрочем, это не сильно помогло), затянула потуже ремень на штанах, закатала штанины. Босиком на ледяном каменном полу было очень неуютно, но, видимо, огромные для девичьей ноги ботинки потерялись по дороге. Кое-как расчесал пальцами волосы и попытался заплести косу. Успехом мероприятие не увенчалось, он забросила за спину спутавшиеся от этих стараний волосы. Зеркало бы. Хоть глянуть, что получилось…       – Ну? – недовольно прервал её приготовления здоровяк.       Леонэль вздохнула, сгорбилась как можно сильнее, придерживая рубашку на груди, вышла из комнаты. Обеденная зала где-то в подвалах Крэйговского особняка, решил Леон, быстро осмотрев помещение. В дальнем углу две кухарки чистили овощи, о чём-то шушукаясь и поглядывая на блондинку. Прямо у дверей коморки, где спала пленница, за столом сидел Райтс. От вида обгрызенных костей в пустой тарелке перед ним у Леона скрутило от голода живот.       – Очнулась, бедолага? – вроде как с участием поинтересовался Райтс, кивком отпуская своего головореза. – А чего ты так странно одета?       Леонэль неуверенно переминалась с ноги на ногу, поглядывая на бандита из-под белобрысой чёлки. Казалось, что девицу обуяло стеснение и страх. Страх Леона и правда обуял, потому что он понял, наконец, в какую ситуацию он сам себя загнал.       – Я попала под дождь по дороге в дом дяди. Когда я пришла, его не было, и я переоделась в то, что нашла, - шморгая носом сообщила Леонэль, всё ещё не поднимая головы.       – А разве вчера был дождь? – удивился Райтс. – Что-то я не припомню…       – Утром, - кивнул Леон, лихорадочно ища оправдание. – Пока я шла через леса, попала, вот…       – Поняяяятно, - протянул Райтс, - есть, небось, хочешь? – и после утвердительного кивка Леонэль махнул кухаркам принести чего-то поесть. – Ты садись, садись, в ногах правды нет.       Сейчас Леон с удивлением понял, что Райтс ведёт себя как обходительный простоватый дядюшка, к которому заехала дальняя родственница.       – Значит, ты приехала, а его не было? Он что, не ждал тебя? – продолжил мужчина расспросы, когда Леонэль присела за стол рядом с ним.       – Да, меня… - Леонэль запнулась, внезапно всхлипнула и спрятала лицо в ладошки. – Мне больше некуда было пойти, я надеялась, что он мне поможет, - с трудом выдавила она сквозь рыдания.       – Ну-ну, не плачь, - Райтс неловко похлопал девушку по плечу. – Всё будет хорошо, мы ж не звери какие-то. Не съедим, - он рассмеялся и подвинул к Леонэль принесённую кухаркой полную тарелку густой бараньей похлёбки. – Ешь, оголодала, поди.       Девушка растёрла слёзы рукавом рубашки и принялась за еду с таким рвением, что было видно – оголодала и очень сильно.       – Так откуда ты, говоришь, шла? – словно невзначай спросил Райтс снова, дав Леонэль утолить первый голод.       Леон, недолго думая, назвал один из мелких городков в двух днях пути.       – Дааа, путь то неблизкий. Тебе повезло, что никто по дороге не обидел, - покивал Райтс, и у Леона внезапно перехватило дыхание. А что, если они решат проверять информацию? Что тогда? Проклятье!       Магу стоило усилий взять себя в руки, и продолжить, изредка шморгая носом, доедать угощение.       – Тебе, наверное, интересно, что будет дальше? – отечески улыбнулся Райтс.       Леонэль отложила ложку в сторону и с надеждой посмотрела на головореза.       – Не смотри так, - хмыкнул тот. – Мы тебя не отпустим. Он слишком много задолжал. И не только денег… Ты же в курсе, чем занимался твой дядя?       У Леона по спине холодок прошёл. Нехороший такой холодок.       – Он варил лечебные зелья? Ведь так? – с невинным лицом спросила девушка. – Тем и жил…       – Да, зелья, - задумчиво покивал Райтс. – Тебе придётся пожить тут, пока он не вернётся, и мы с ним не уладим вопросы долга.       Леонэль с тоской смотрит на двери комнаты, из которой её только что выпустили, Райтс перехватывает этот взгляд и улыбается:       – И не мечтай там отсидеться. В этом доме на пропитание нужно ещё заработать. Что ты умеешь?       Леон открывает рот, недоумённо смотрит на едва не ржущего головореза и пытается собрать в кучу разбегающиеся мысли. Колдовать в черте города нельзя. Множество соглядатаев, артефактов и инквизиторов тут же выловят нарушителя закона, запрещающего творение заклинаний и он пожалеет о том, что родился на свет. Что именно происходит с пойманными магами – никто не знал, зато неведомое породило множество слухов, один ужаснее другого. Порой жертвами закона становились дети, случайно инициировавшие собственные способности, они исчезали, а родители о них не вспоминали, дабы не последовать за своими отпрысками.       – Убирать, - начинает перечислять он неуверенно, взгляд падает на кухарок, - могу почистить овощи, сделать покупки, умею читать и писать.       – Интересный у тебя набор умений, - хмыкает Райтс и окликает одну из кухарок по имени Рози.       Дородная женщина средних лет подходит к нему, вытирая мокрые руки подолом фартука:       – Чего тебе? – спрашивает у Райтса, уже в упор и близоруко щурясь разглядывает гостью.       – Есть чем занять Леонэль?       Кухарка скептически кривится:       – А она не рассыплется? Чего ты таких худосочных помощниц набираешь, а? – взгляд женщины останавливается на вырезе рубашки и она понятливо хмыкает, отчего Леонэль перехватывает ворот рукой, прикрываясь.       – Она не помощница. На пару тройку дней, пока её дядя не вернётся, - морщится Райтс. – Умеет прибираться…       – Разбираюсь в пряностях и травах! – перебивает внезапно Леонэль, чем заслуживает недовольный взгляд головореза и удивлённо-одобрительное фырканье кухарки.       – Отлично, нам как раз нужно купить приправ, - кивает Рози, и начинает перечислять. Список получается внушительный, но для Леона это привычно, порой и подлиннее списки запоминать приходилось. – И выдай ей деньги, - это уже Райтсу.       Головорез кивает, и Леон не верит в свою удачу. Мало того, что его сейчас отпустят на базар, так ещё и снабдят немалыми деньгами, так что всё будет просто пре…       От головокружительных планов отрывает звук щелчка, холод металла на запястье и лёгкий укол. Леонэль с ужасом и отчаянием смотрит на один из собственных артефактов. “Браслет верности”. Простая, надёжная штука, основанная даже не столько на магии, сколько на ядах и противоядии. При надевании браслет вводил в организм яд, время действия которого – примерно двое суток. К браслету прилагалось ещё два пузырька с зельями – противоядием и «временным противоядием». Первое полностью нейтрализовало яд, второе лишь отсрочивало момент гибели. Но и длительные отсрочки приводили к тому, что рано или поздно (а чаще рано), отравленный человек погибал. Так что у Леона в запасе максимум месяц, и то, если повезёт. Если не повезёт – пара недель. И нет никакой надежды найти или сварить противоядие самостоятельно: маг очень гордился тем, что делает уникальные яды, подобрать к которым противоядие практически невозможно. То есть, у каждого браслета была своя модификация, нейтрализовать которую можно было лишь «парными» зельями. Времени на подборку уйдёт слишком много, да и слишком высока вероятность того, что неправильное противоядие попросту его убьёт. «Твоя же хитрость тебя сгубила», - подумал впавший в отчаяние Леон, пытаясь придать своему лицу удивлённое выражение.       – Ой, а зачем эта штучка? – ему почти удалось справится с дрожащим голосом.       – А это гарантия того, что ты вернёшься к нам, а не сбежишь с деньгами, - улыбка Райтса была не такой уж и доброй. – А если не вернёшься – завтра умрёшь в мучениях. Это приспособление делал твой дядя, - многозначительно закончил он, и поднялся из-за стола, хлопнув по коленям. – Рози, она полностью в твоём распоряжении. Деньги сейчас принесут. Если будет лениться – скажи мне. Выпорю на конюшне.       Леонэль испуганно охнула.       – Иди, живодёр, тебе лишь бы детей пугать, - замахнулась полотенцем на Райтса кухарка. – Не бойся, детка, ничего он тебе плохого не сделает… Сейчас мы найдём тебе подобающую одежду и всё будет хорошо, милая…       “Свежо придание, да верится с трудом”…