Сказка для дождливого дня

φ = 65%       Солнце в щель между шторами будит раньше будильника. И собирать себя по частям не так уж и невыносимо. О Ким Тэхёне напоминает только смятая половина кровати и сброшенные кое-как футболка и джинсы в расхлябанном кресле.       Среди шумных студентов горящие в сторону Хосока глаза Юнги все так же прожигают в гордости неоновые дыры, и Чимин успокаивает себя тем, что мысленно формулирует, как и что он еще расскажет Тэхёну. Чимин улыбается, предвкушая снова этот жадный до слов и чувств взгляд, и даже, внутренне собравшись, подходит к Юнги и с улыбкой интересуется, как у того дела с Хосоком. Впрочем, нет ничего такого, что и так не было бы понятно из искрящейся хосочьей улыбки, освещающей студенческий холл и еще пару близлежащих зданий. Но Чимин зарабатывает плюс один повод гордиться собственными стальными яйцами.       Солнце сушит лужи, не торопясь, но методично. Путь домой превращается в терапию теплым свежим воздухом, и Чимин даже решает прикупить конфет, чтобы порадовать вечером Ким Тэхёна, пока тот будет выслушивать, какой Чимин молодец.       Но у двери никто не ждет. И в дверь до самой ночи никто не стучит. И Чимин тянется к телефону, собираясь уточнить у нового друга, где его носит. И вспоминает, что так и не удосужился спросить у квадратноулыбчатого его номер.       В светлый вечер световой круг от торшера теряет всю свою магию, становится неуютным и ненужным, но зато закатные лучи недвусмысленно намекают на необходимость влажной уборки в квартире. Чимин елозит дастером по поверхностям, дольше, чем необходимо, вытряхивает коврик, а потом ему мешает марафетить полы тянущее ощущение в груди.       Разговор с Ким Тэхёном все же случается, правда, в неполноценном одностороннем порядке. Чимин высказывается в тишину, пытаясь представить, каким был бы у Тэхёна взгляд в ответ на то или иное его признание. А потом замирает напротив оконного стекла, на котором прямые солнечные лучи безжалостно высвечивают следы от тэхёновых пальцев. Здесь нет уже бегущих по дорожкам капель. Но кажется, что отзвуки голоса Тэхёна, все еще мечутся между оконными рамами. — Я еще хотел, чтобы ты увидел, как я танцую… — растерянно бормочет Чимин, поправляя на кровати несмятое покрывало.