Сказка для дождливого дня

φ = 95%       Ощущение тревоги будит раньше будильника. Тучи, блуждающие по небу над домами, ситуацию не упрощают: дождя нет, но, кажется, вот-вот — и ливанет со всей силы. Чимин слоняется по своей неуютной квартирке, натыкается на немногочисленную мебель и пытается справиться с тягучим предчувствием того, что Тэхён больше не придет. Он сжимает в руках пахнущую дождем и Тэхёном футболку и часы напролет лежит на кровати поверх покрывала, уставившись в потолок. Он путешествует под прикрытыми веками по гладкой тэхёновой коже цвета топленого молока и напряженно пытается понять, как ему справиться с диким невыносимым желанием еще раз увидеть своего нежданно-незваного гостя.       Когда раздается гулкий стук в дверь, он срывается с места и несется в прихожую, распахивает дверь и еле сдерживает вздох разочарования. Потому что за дверью Юнги.       Юнги! Юнги…       А не Тэхён. — Я подумал, что нам надо поговорить, — бормочет, не глядя Чимину в глаза, его личный сорт цианистого калия и проходит прямиком на кухню. И там он видит две неубранные с вечера кружки из-под чая и гору фантиков от конфет. — Ты не ел конфеты, — отмечает гость. — Я не ел их, потому что их у меня не было, — грустно замечает в ответ Чимин. — Я о чем хотел поговорить… — начинает осторожно Юнги.       И Чимин вскидывает на него полный осторожного ожидания взгляд. — Тогда… ну… — Юнги пытается подобрать правильные слова, но катастрофически краснеет. — Ты так целовал меня тогда… И мне показалось…       Юнги подходит к Чимину ближе и касается теплой ладонью его щеки. У Чимина вздох застревает между ребрами, и он пытается улыбнуться, но как-то виновато выходит. — Мне показалось… И я… все время думал… об этом…       И в наступившей тишине за окном в открытую форточку раскатисто пробегаются по небу первые звуки грома. Молния выхватывает смущенное лицо Юнги, которое приближается неумолимо и как-то даже угрожающе. И Чимин как в замедленном кадре смотрит на это приближающееся лицо и настороженно прислушивается к звукам за окном.       Первая капля дождя ударяет в жестянку карниза с такой силой, что, кажется, разорвет ее на две части. И Чимин решительно стряхивает с себя остатки наваждения. — Иди к Хосоку, хён, — немного нерешительно и хрипло говорит он. И отстраняется. — Что? — напряженно вглядывается в его губы Юнги. — Тебе нужно идти к Хосоку, Юнги, — уже более решительно повторяет Чимин. — Уходи.       Словно в подтверждение его слов капли дождя учащаются, и когда они расходятся не на шутку и уже тарабанят по подоконнику как пулеметная очередь, он хватает Юнги за рукав и тащит к входной двери. — Уходи, пожалуйста! — почти истерически уговаривает он.       Непонимание сменяется на лице Юнги обидой, обида — злостью, а злость — раздражением. Чимин выталкивает его на улицу под мельтешащий разнонаправленным потоками дождь и захлопывает за ним дверь. И медленно сползает спиной по стене, пока не распластывается по намокшему ворсистому коврику.       Стихия бушует и стонет где-то там за дверью, за стенами, за окнами, где-то там, за пределами торшерного круга. Чимин устало плетется к любимому креслу и валится в него кулем с рисом, вытягивая ноги к огню. — Ну вот и все, — говорит он громко сам себе.

***

      К полуночи ливень приобретает вселенские масштабы. По городу воют сирены и мельтешат машины городской службы, пытаясь справиться с угрозой наводнения. Чимин влипает носом в оконное стекло и наблюдает, как ветер рвет у прохожих зонты из рук, а его маленький дворик перед подъездом медленно превращается в озеро.       Он совершенно точно видел, что никто не входил во дворик и никто не подходил к двери, но внезапный стук в дверь вовсе не пугает его. Только сердце подпрыгивает в груди раньше, чем он подпрыгивает сам, чтобы побежать в прихожую и впустить того, кто за дверью.       Угрюмый Тэхён с натянутой квадратной улыбкой шагает из дождевой завесы на порог и медленно закрывает за собой дверь. Его холодные руки перехватывают теплые руки Чимина и тянут, увлекая за собой в комнату, к креслу, к камину, к светлому торшерному кругу на полу.       Теплые руки гладят мокрое от дождя лицо Тэхёна, ощупывают его нежные линии, чуть задержавшись на крохотной родинке на самом кончике носа, теплые пальцы проводят по его чуть дрожащим губам. А потом Чимин накрывает эти дрожащие губы своими губами.       Упругие и влажные, они дрожат и сдаются теплому напору Чимина, тают под ним, ласкаются к нему и слегка прикусывают, встречая откликом чуть слышный, еле сдерживаемый слабый стон.       Круг света вздрагивает двумя пульсирующими тенями, горячие вздохи наполняют воздух, раскаляют его добела, вспыхивая от прикосновений неоновыми искрами несмелого желания, просящегося на волю. Чимин отстраняется и пристально тонет в мерцающем черном взгляде Тэхёна, потом стаскивает с него промокшую безразмерную толстовку и отбрасывает ее к камину. Кожа цвета топленого молока скользит и искрит под пальцами, Тэхён несмело подается вперед, подставляется под эти теплые пальцы и тянется снова к губам Чимина, просясь назад, в теплое электричество поцелуя.       Время стекает с колючих кончиков высыхающих волос, притормаживает, растягивая мгновения под неторопливые поцелуи. Губам так жарко и так ощутимо холодно одновременно, что они ищут убежища на щеках, на трепете ресниц, на тонкой изящной шее, на гладкой и сладкой груди. — Откуда ты взялся? — спрашивает позже Чимин, перебирая, усталый и счастливый, пепельные волосы Тэхёна. — Из дождя, — просто отвечает тот.       Чимин улыбается: — Да это понятно! Я серьезно. — И я серьезно, — поворачивается Тэхён, устраиваясь, прибиваясь к его груди. — Я взялся из дождя.       И Чимин улыбается, будто понимая. Но по-настоящему понимает, только когда они вдвоем уже сидят на холодных кухонных табуретках и пьют горячий чай, выискивая из горы фантиков уцелевшие конфеты. — То есть как это из дождя? — Ну… Можешь считать, что это моя работа.       Тэхён уминает последнюю конфету без зазрения совести. — В смысле? Ты что, бог дождя и повелитель молний?       Тэхён хохочет, запрокинул голову. — Бог — это как-то слишком, конечно. Давай остановимся на том, что я — ангел. Ангел дождя. Так пойдет?       И эгьёшничает настолько мило, что Чимин судорожно прочищает внезапно пересохшее от желания горло. — Да ты не пугайся так, — протягивает руку и гладит его по щеке Тэхён. — Ничего сверхъестественного. Просто работа такая. — Ебануться у тебя шуточки! — улыбается Чимин и сгребает его в объятия. Они вместе с криками валятся с табуреток на кухонный пол, продолжая возиться. — Ладно, не хочешь говорить — не говори, — соглашается он, отсмеявшись. — Так даже интереснее. У меня никогда не было такого загадочного парня. — А какой был? — нахмурившись, спрашивает Тэхён. — Какие были парни? — Честно сказать, — краснея до ушей, бормочет Чимин, — Никаких не было. Так… влюблялся… — В Юнги? — еще больше хмурясь, допытывается Тэхён. — В Юнги, — кивает Чимин. И зачем-то сообщает: — Знаешь, он ведь приходил ко мне сегодня… — Знаю, — опускает голову Тэхён, и Чимин завороженно наблюдает, как в его пальцах мнется край пахнущей дождем футболки.       Тэхён уходит, когда хмурое небо на востоке начинает едва заметно золотиться подкрадывающимся закатом. — Не пропадай надолго, ладно? — просит его Чимин у порога. — Я так скучаю, когда тебя нет.       Тэхён оборачивается и пристально смотрит в его глаза. Чуть дольше, чем необходимо. — Это зависит от погоды, — снова загадочно повторяет он. И, делая шаг назад, растворяется в дожде.