Поразительное на каждом шагу

-Фериде Хатун,- обратилась главная Хазнедар к девушке, не спеша спускаясь по переливающимся на солнце начищенным мраморным ступенькам,- ты достаточно поработала. Твоё наказание закончено. Хюррем Султан так повелела. - договорив, женщина лукаво улыбнулась, предчувствуя бурную реакцию девчушки после такой новости. Лучезарная улыбка нарисовалась на лице Фериде: девушка, бросив мокрую грязную тряпку на те же начищенные ступеньки, произнесла протяжное «йе-е-е-е-с», сжав ладонь в кулак и сделав характерный жест. Гюльфем Хатун лишь усмехнулась, не став спрашивать что за чепуху изобразила маленькая Хатун. Пусть порадуется, ведь во дворце это такая редкость... Нужно уметь улыбаться: нет-нет, уголки губ здесь совершенно не причём; улыбаться должна душа человека, а иначе все это напускное. -Спасибо вам большое,- проговорила Фериде,- вы самая лучшая главная Хазнедар,- договорив, маленькая Хатун бросилась женщине на шею и крепко обняла. Так по-детски. С любовью. Девушка чувствовала в Гюльфем что-то близкое, родное; то, чего не было ни у кого во дворце. Хазнедар, точно мать, опекала девушку, насколько позволяла возможность, но и слишком обходительной не была - женщина понимала, что от оказанной сейчас медвежьей услуги мало будет проку в будущем, поэтому мелкие проблемы и неурядицы Фериде, дабы выработать иммунитет, встречала в одиночестве. Такая вот она дворцовая школа жизни. -Ну все, хватит,- спустя несколько секунд Хазнедар скинула девчушку с себя, тем самым одернув её,- веди себя как подобает. Возможно, тот, кто не знает Гюльфем хорошо, с первого взгляда подумал бы, что для неё есть только её должность и обязанности, а по отношению к прочему женщина холодна и равнодушна, но это не так. По мере нахождения рядом с ней люди чувствуют заботу и исходящее от неё тепло, скрытое под маской отчуждения. Стоит отметить, что свою работу женщина исполняет справедливо, добросовестно. Это один из немногих людей, пользующийся подлинным авторитетом во дворце, завоеванный путём честности и доброты, в отличии от тех, кто идёт по головам и не чураются кары небесной. -Гюльфем Хатун, а когда я пойду к Хюррем султан? Она решила, что со мной будет?-вдоволь порадовавшись, вернулась на землю девушка. -Ты никуда не пойдёшь,-коротко ответила женщина,- в этом нет необходимости. -Как это нет?-недоумевала Фериде,- она что, хочет отослать меня? -Ты будешь учиться, ходить на уроки. Это её приказ. Ты умеешь писать? Фериде ошарашило заявление Хазнедар. Маленькая Хатун задумчиво нахмурила брови: «Писать? Божечки,-подумала про себя девчушка,- я умею читать и писать на современном турецком, но сейчас то это кому нужно? Насколько я знаю, так называемый «османский язык» представлял собой кашу из арабского и персидского... И с чтением то же самое! Что мне теперь делать? Неужели все придётся учить? Беда...». -Почему ты молчишь?-не унималась Хазнедар,- отвечай же! -Не умею,-тихо, себе под нос, пробубнила маленькая Хатун. -Что?-не поверя своим ушам тут же переспросила женщина. -Я не умею читать и писать,- громко и четко заявила Фериде. -Ты что смеёшься надо мной?- удивлялась Гюльфем,- ты из благородной семьи, как же ты ничего не умеешь? -Я потеряла память и все забыла,- констатировала маленькая Хатун, пожимая плечами. Ведь, скажи она все как было на самом деле, никто бы не поверил. -Значит научишься заново. У тебя полгода. За это время ты должна стать полной противоположностью тебя сейчас. -Это как это понимать?- нахохлилась девчушка,- я что же совсем плоха? -Чтобы тебе войти во дворец, как того хотела твоя сестра,- начала женщина,- ты должна научиться читать, писать, стать воспитанной, обрести хорошие манеры, научится этикету, искусству вести беседу, танц... -Ладно-ладно, подождите,- запыхалась от неожиданности Фериде,- разве это возможно? Освоить столько всего за такой короткий промежуток времени? -Если будешь стараться, а не кокетничать с принцами, то все обязательно получится,- проговорила женщина. -Я? Кокетничаю? Я просто стараюсь быть доброй и... -Эта твоя доброта ни к чему хорошему не приведёт!- вдруг раздраженно перебила женщина,- я в своё время тоже была доброй... Фериде не ожидала, что разговор уйдёт в такое русло. -Что вы хотите этим сказать? - девушка очень удивилась перемене настроения женщины. -Глупая девчонка,- тяжело вздохнув, произнесла Хазнедар,- думаешь так будет всегда? Думаешь жить во дворце это просто? Думаешь твоя доброта спасёт тебя? И так не маленькие глаза Фериде от такого количества вопросов стали ещё больше. Вопиющее недоумение образовалось на лице растерянной девушки. -Фериде,- продолжала Гюльфем Хатун,- только в сказках прекрасные принцессы следуют зову своего сердца и впоследствии остаются самыми счастливыми в королевстве. Но это только сказки. Османский дворец это не сказка, уж поверь, дорогая. Думаешь я не влюблялась? Я расскажу тебе... - женщина взяла паузу, чтобы собраться с мыслями. Золотистые лучи дневного солнца перебирали каштановые пряди Хазнедар; её изумрудные глаза, точно драгоценные камни, были окаймлены пышной рассадой длинных ресниц. Фериде, внимательно разглядывая женщину, не заметила, как прошли минуты, и Хазнедар наконец решилась начать свой рассказ. - Когда мы познакомились, он был простым конюхом. Потом я узнала, что он пишет стихи. Они и тогда были замечательными. Строчки, которые он посвящал мне, я перечитывала сотни раз. Одну из них до сих пор держу в голове... этими строками он признался мне в любви: «Зелены ивы и тополя, реки незаметен ток. Слышу, любимый песню запел над гладью молчащих вод. Солнце вдруг озарило восток, на западе - снова дождь. Ты говоришь,непогожий день -а день куда, как погож!» Произнеся строки мягким томным голосом, Гюльфем незаметно улыбнулась, но тут же осеклась. -Виделись мы не часто, а когда случалось встретиться, то подолгу беседовали. Я влюбилась. Влюбилась без памяти; готова была идти за ним хоть на край света... Не пришлось. Он пропал, перестал приходить... А потом выяснилось, что не было в наших краях никаких конюхов, похожих на него. Было больно и неприятно. Досадно. Время шло, я постепенно стала забывать о нем. Фериде шла чуть позади женщины, внимательно слушая, не упуская ни единой детали. Они вышли во дворцовый сад и свернули в ближайшую аллею, ведущую подальше от посторонних ушей и глаз. -Судьба - жестокая штука, девочка,- продолжала Гюльфем,- Меня звали Айше. Беззаботная, юная и счастливая Айше... Я похоронила свою любовь к тому человеку и дала себе обещание больше не вспоминать о нем. Прошло много времени... Все случилось внезапно, ничто не предвещало беды: отцу пришло письмо с султанской печатью. Я не понимала, что происходит... почему именно я? Как и где сам султан мог увидеть и захотеть меня? У отца не было сил противостоять подобному стечению обстоятельств. Его вынудили продать меня. Продать дочь... -А как же тот человек? - выдержав паузу, задала вопрос Фериде,- неужели вы его больше не видели? -Я его вижу до сих пор, дорогая,- спокойной ответила женщина. -Этого не может быть... -Может, Фериде... Тот человек не кто иной, как султан Сулейман. Я его любила... И люблю. Но то, что он заставил пережить меня... Я не могу этого простить. Обманул. Влюбил в себя и исчез, а потом просто взял и вырвал из семьи, из родного дома,- женщина заметно помрачнела и напряглась, будто, съежилась от давления внезапно посыпавшихся воспоминаний. - А что самое гнетущее - дворец - он забрал мою свободу. Я стала его наложницей. Больше у меня не было прав. Я перестала быть человеком, понимаешь, Фериде? Теперь я Гюльфем, у которой никого и ничего нет... Понимаешь, что я хочу донести до тебя? Маленькая Хатун удручённо кивнула. -Я забеременела.-выдала Хазнедар. В воздухе повисла удушающая тишина. Фериде вопросительно смотрела на женщину. Но та замолчала. Она остановилась, ссутулилась, будто желая закрыться от этого мира. Девушка видела, как трудно Гюльфем даётся этот разговор. Этот старый давнишний рубец на её сердце все ещё болел. -Я рада, что моего сына забрал Аллах,- с горечью в голосе наконец произнесла женщина,- по крайней мере ему не придётся испытать все то, что уготовано Шехзаде... Престол для одного, Фериде. Остальных ждёт одна участь, о которой всем прекрасно известно. И чем позже настигает эта участь, тем больнее её принять, смириться. Фериде не успела открыть рот, чтобы задать вопрос, как женщина выдала: -Он умер от оспы, девочка. На глаза навернулись слезы. У обеих. На секунду очи Хазнедар закрылись, она качнулась, схватившись рукой за живот. Фериде, будучи рядом, подхватила женщину. В момент её спокойное лицо исказилось гримасой нестерпимой боли: -Что с вами, Гюльфем Хатун!?- билась в панике Фериде, но что толку: женщина вцепилась руками в живот и тихо стонала на руках у девчушки. -Кто-нибудь, помогите! Помогите! - во весь голос непрерывно кричала маленькая Хатун. Хазнедар лишилась чувств до того, как сбежались девушки и евнухи. Этот разговор заставил Фериде о многом задуматься. Теперь неизвестность не просто волновала девушку - волнение переросло в страх, похожий на голод: какими бы ты словами себя не кормил, как бы кто не утешал, будь эти утешения на завтрак, обед и ужин - все бестолку, коль окружающая действительность твердит обратное. С каждым днём твердит все громче, так, что ещё чуть-чуть и вот-вот напрочь заложит уши.