Любимая добыча ГДК

      Старшие классы Мидори не влезли в здание средней школы целиком, даже за счёт того, что сильно пододвинули школьные клубы, сократив или втиснув в одно помещение все самые малочисленные. Выход нашли в следующем: первые и вторые классы средней Мидори будут учиться во вторую смену. А первые классы высшей Мидори будут учиться в одном здании с учениками и ученицами высшей Намимори. Иначе просто негде будет учиться.       Честно говоря, я бы предпочла не учиться в одном здании с Хибари Кёей. Это просто нечто – когда он идёт по коридору, то все испуганно расступаются и жмутся к стенам. Мне любопытно и боязно узнать, что он сделает, если кто-то не уступит ему дорогу? На всякий случай, я перестала брать с собой книжки в школу и читать на переменах. А то зачитаюсь, не замечу его, не уступлю ему дорогу и тем самым привлеку его внимание. Мне таких знакомств не нужно, общаться с преступником ни к чему.       Громилы из дисциплинарного комитета с одинаковыми причёсками и в форме чёрного цвета постоянно патрулируют территорию Мидори. Фиг с ней, с отдельной формой, но вот показательный обход громилами школьной площади лично меня нервирует. Не явится ли какая-нибудь подростковая банда, и не начнётся ли массовое побоище, как в манге про хулиганов и школьные банды? Одно дело читать такую мангу и весело комментировать ход нарисованной драки, но реальная драка – совсем другое дело.       Вдобавок, во время обеденной перемены на территории Мидори теперь не остаётся ни одного спокойного уголка из-за перенаселения. Мне приходиться ходить обедать в ближайший сквер. Хорошо хоть, что к осени здание высшей Намимори починят, и в холодное время года я смогу обедать в помещении. А ещё, как ни странно, у меня не появилось соседей. Все предпочитают обедать либо на территории школы, либо прямо у ларьков, торгующих сэндвичами, бутербродами и прочей съедобной мелочёвкой.       Поскольку я живу в общежитии с одной кухней на десятерых, то бенто я не готовлю. Я вообще теперь редко готовлю – не больше двух раз в неделю. Готовлю всегда немного супа, чтоб желудок не посадить отсутствием первого блюда в своём рационе. Впрочем, я не могу есть всухомятку, всегда запиваю еду хотя бы водой. Думаю, эта привычка поможет мне сохранить желудок здоровым.       Для обедов в школе я покупаю либо сэндвич, либо онигири с рыбой, иногда выпечку. Ещё могу йогурт купить (понятное дело, что не в один день с онигири с рыбой).       После школы захожу поесть в один из дешёвых ресторанчиков. В основном заказываю себе лапшу с овощами и курицей. Мисо-супы мне не нравятся, рамен и удон показались слишком жирными, собу не люблю. Часто покупаю себе в общежитие овощи, которые можно есть сырыми. Тэмпура мне не нравится, всё-таки я не привыкла к овощам в кляре. А креветки я и вовсе ненавижу.       Сегодня на обед я купила сэндвич с курицей и бутылку воды. Достаю из портфеля полотенце, раскладываю его на траве и сажусь под деревом. Открываю бутылочку воды и разрываю упаковку сэндвича.       Неожиданно рядом со мной приземляется жёлтая птичка. Пару секунд бесстрашно смотрит на меня, затем поворачивает голову и издаёт просительный чирк. Голодная, что ли?       Кидаю птички кусочек хлебной мякоти. Та быстро склёвывает его и чириканьем просит добавки. Мне не жалко, кидаю ещё один кусочек. Ещё два мякиша спустя птичка наелась и в благодарность спела мне куплет песенки про Намимори, после чего улетела. Это было мило.       К моему удивлению, птичка прилетела пообедать ко мне и на следующий день, и на последующий. Каждый раз, покушав хлеба или риса, в благодарность птичка поёт мне куплет про Намимори.       Я подумала, что знать всего одну песенку скучно. Поскольку сейчас сакура ещё не отцвела, я выбрала стихотворение про красоту цветущей вишни (ведь сакура – это декоративная вишня, не дающая плодов), которое мне нравится больше всего, и решила научить птичку его щебетать. Птичка, распевающая стих про красоту цветущей сакуры – это мило.       Во время очередного обеденного перерыва я угостила птичку и стала напевать первую строчку:       - Весна. Цветёт вишневый сад.       К моему восторгу, птичка поняла, чего я хочу, и стала повторять за мной. Она выучила стихотворение всего за три дня!       Теперь, покушав, птичка поёт не песенку про Намимори, а стихотворение: Весна. Цветёт вишневый сад, Снег лепестков летит уже, На листьях праздничный наряд Дал вдохновение душе.       Причём стихотворение птичка щебечет по-японски, хотя оно русское. В России вишня цветёт белыми цветками, в основном, поэтому «снег лепестков». Просто японские стихотворения показались мне не слишком радостными. Конечно, и среди них есть красивые стихи, но их красота либо печальна, либо холодна, на мой вкус. Для птички нужно что-нибудь более жизнерадостное. Но, с другой стороны, песни из аниме – это уже перебор. Вот я и выбрала русское стихотворение, перевела его на японский и научила птичку щебетать этот стих.       В очередной раз устраиваюсь обедать в сквере. Сегодня на обед у меня два онигири с рыбой и бутылочка воды. Как только я достаю еду, тут же прилетает птичка. Она уже настолько не боится меня, что садится на полотенце.       Я угощаю птичку кусочками онигири. Птичке нравятся не только рисинки, но и кусочки волокон рыбьего филе. Значит, это не чисто зерноядная птичка – она ест и семена, и насекомых.       Поев, птичка садится мне на плечо и начинает распевать стихотворение про цветущую вишню.       Неожиданно птичка улетает прочь, не допев стихотворение до конца.       В мою сторону быстро кто-то метнулся, и вот я уже не сижу, а вишу в положении стоя. Одной рукой меня держит за горло демон Намимори, Хибари Кёя. Я беспомощно скребу пальцами по его руке, пытаясь освободиться из захвата. Он грубо встряхивает меня. Одной рукой! И продолжает держать меня на весу.       - Прр.., - хриплю я, пытаясь сказать «прекрати».       - Не смей прекословить мне, иначе я изобью тебя, - рычит парень.       От испуга я прекращаю скрести пальцами по его руке. Мои руки бессильно опускаются вниз.       Меня ещё раз встряхивают, после чего мои ступни наконец-то касаются земли. Теперь Хибари грубо вжимает меня в дерево, жёстко придерживая за плечо.       - Травоядное, как ты посмела научить мою птицу глупой песне про цветущую сакуру?       - Вашу птицу? – переспрашиваю я растерянным тоном.       На голову Хибари садится жёлтая птичка и что-то чирикает с извиняющейся интонацией. До меня начинает доходить вся глубина проблемы. Если это его птица, то, как человек, известный своим дурным нравом, этот парень определённо ревнует свою птицу ко мне.       - Извините, я не знала, что это ваша птица.       - Неужели? Может, ты и меня не знаешь? – спрашивает парень издевательским тоном.       - О Вас я слышала. Но про птицу не знала, - честно отвечаю я. – Извините, я больше не буду общаться с вашей птицей.       Птичка улетает. Хибари сильно швыряет меня в сторону соседних деревьев. Я больно ударяюсь спиной и боком о деревья, после чего падаю на относительно мягкую землю.       - Убери здесь, иначе будешь наказана, - властным тоном отдаёт распоряжение Хибари и уходит.       Я медленно сажусь. Щупаю свои ушибы, убеждаюсь в том, что это действительно просто ушибы, после чего осматриваюсь. Недоеденные онигири валяются на земле, чуть поодаль лежит смятое грязное полотенце. И, конечно, моя школьная форма тоже испачкалась. Встаю, достаю из школьной сумки зеркальце и кое-как привожу себя в порядок. Потом использую запасной пакет как мусорный – собираю туда остатки онигири, и, подумав, добавляю полотенце. Оно настолько грязное, что дешевле купить новое, чем платить за стирку и сушку триста йен. Если же оставить настолько грязное полотенце в корзине для грязного белья, то оно начнёт плохо пахнуть и, вполне возможно, тухнуть. У меня сейчас нет столько грязной одежды, чтобы набрать на стирку.       Проклятье, в жизни бы не подумала, что это его птица. Я была уверена, что это птичка какой-нибудь старушки или семьи с детьми. Или, может, птичка девушки.       Несколько следующих дней мне приходиться замазывать синяки на шее тоналкой. Так же я перестала ходить обедать в сквер. Теперь обедаю либо в классе, либо где-нибудь в уголке на улице.       Жаловаться на Хибари я не стала. Мне в Намимори ещё почти три года жить и учиться. Даже если его накажут (в чём я сомневаюсь, ведь за рэкет его не посадили), что помешает ему приказать своим громилам избить меня? Учитывая, что я девушка, меня ещё и облапать могут.       Честно говоря, такая ситуация меня угнетает. Я привыкла к защите отца, привыкла находиться в цивилизованном социуме. Нападение Хибари и его безнаказанность выбили меня из колеи.       Поскольку больше я с Хибари не сталкиваюсь, то предпочитаю просто забыть про тот случай.       Конец апреля.       В Японии солнце восходит и заходит рано. В частности, в апреле солнце восходит около пяти утра, а заходит около шести вечера. Именно поэтому я спокойно встаю в четыре сорок утра, умываюсь, чищу зубы, одеваюсь в спортивное и иду делать зарядку.       Чуть дальше от нашего общежития есть небольшая спортивная площадка. Но мне там не нравится, поскольку там собирается много народа. Я предпочитаю убегать подальше и делать зарядку возле детской площадки с турником. Тем более, в такую рань дети ещё спят, так что я никому не мешаю.       Вот и сегодня я привычно выполняю комплекс упражнений. На моём сотовом стоит будильник, поэтому я не боюсь увлечься и опоздать в школу.       Выполняю приседания с лёгкими гантелями. Неожиданно мне отвешивают сильный пинок, отчего я падаю. Хорошо хоть, что успеваю упереться в землю руками с гантелями и потому расшибаю пальцы, а не лицо.       - Что?! – с возмущённым вскриком одним рывком поднимаюсь с земли, на всякий случай оставляя одну гантель в правой руке. Разворачиваюсь и вижу перед собой злого, как тысяча чертей, Хибари Кёю. Моя злость сменяется страхом. Мне тут же очень сильно захотелось оказаться подальше отсюда. Я нервно сжимаю гантель и вскидываю подбородок. Нельзя бояться, злых собак и людей страх только провоцирует.       - Травоядное, я запрещаю тебе заниматься зарядкой в малолюдных местах. Можешь делать зарядку на улице только в окружении других людей.       - А? – у меня чуть челюсть не отвисла. – Какое Вам дело до того, где я делаю зарядку?       В мгновение ока он оказывается рядом со мной. Бьёт меня по руке, отчего мои пальцы разжимаются, и гантель падает на землю. Прежде, чем гантель достигает земли, Хибари хватает меня за шею и снова поднимает в воздух. Одной рукой. И встряхивает, как вещь после стирки.       - Не смей дерзить мне, травоядное. Мои приказы не обсуждаются.       У меня начинает темнеть в глазах от того, что моё горло так сильно сдавливают. Пытаюсь поднять ставшие невероятно тяжёлыми руки, чтобы отодрать чужую руку от моего горла, но не получается. Какая нелепая смерть…       Всё тело болит, словно я поскользнулась на льду и со всего маху упала на замороженную землю, покрытую толстым ледяным наростом. Только вот зимнего холода не чувствуется.       Открываю глаза. Я лежу на земле возле турника. Рядом стоит Хибари Кёя со скрещенными на груди руками и равнодушным взглядом смотрит на меня сверху вниз. Я настороженно смотрю на него и не рискую шевелиться – вдруг он снова начнёт душить меня?       - Прекрати валяться, травоядное. В школу опоздаешь, - произносит Хибари холодным тоном.       Я отвожу взгляд и встаю, стараясь наблюдать за ним краем глаза, чтобы не злить его прямым взглядом. Убираю гантели в спортивную сумку и ухожу в своё общежитие, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.       Этот полоумный опасен! Ладно, тогда он злился на меня из-за ревности к своей птице, но сейчас-то чего он ко мне прицепился? Просто хотел сорвать на ком-то злость, и тут я попалась ему под руку? Надо что-то с этим делать. Быть избитой – это ненормальное состояние для человека в цивилизованном обществе. Я не хочу становиться грушей для битья.       Это же утро, чуть ранее.       Хибари Кёя всю ночь спал возле святилища Тэндзина на деревянном настиле. Проснувшись с первыми лучами солнца, он стал спускаться вниз. Пошёл не по лестнице, а по малоиспользуемой боковой тропинке.       - Ооооо, Азэми-чан, дааааа, двигай попкой, даа, вооооот тааак.       Услышав громкие стоны, словно из порнофильма, Хибари нахмурился, сжал тонфы и решительно пошёл на звук. В Намимори запрещено заниматься сексом в общественных местах. К тому же, надо проверить, не совершается ли сейчас изнасилование – слышны стоны лишь одного человека, а не двоих.       От представшей ему картины Хибари чуть было не стошнило. Выйдя на стоны, он увидел онанирующего подростка, с биноклем, странным образом прикреплённым к его голове.       - За онанизм в общественных местах – камикорос, - зарычал ГДК Намимори.       Избив неудачника, Хибари посмотрел (без использования бинокля) в ту сторону, куда пялился онанист, и увидел девушку, делающую зарядку возле детской площадки.