Любимая добыча ГДК

      Смыв кровь, с огорчением рассматриваю себя в зеркало. Как я буду маскировать это? Нереально… Ну, по крайней мере, не виден след от зубов. Скажу, что неудачно упала во время пробежки. Или что обожралась мороженого и простудилась.       Всхлипнув, вытираю глаза. Хибари меня пугает. Нужно как-то сделать так, что бы он не захотел заняться со мной сексом до конца лета. И осенью жить уже не в Намимори. Как мне охладить его интерес ко мне? Я не хочу заниматься сексом, пока у меня не будет работы, чтобы я могла содержать как себя, так и ребёнка в случае залёта. И ещё, если Хибари так целуется, то в каком состоянии я буду находиться после секса с ним, даже если подчинюсь и не буду пытаться сопротивляться? Конечно, понятно, что он был рассержен, но всё равно страшно. К тому же, я не знаю, к какому виду принадлежит ГДК. Может у его вида так принято? Пишут же часто о любовных метках в виде укусов у оборотней и некоторых других рас. Но я-то чистокровный человек.       Приведя себя в относительный порядок (мне не удалось полностью стереть пятна крови с белой блузки), я возвращаюсь в отведённый для меня кабинет. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, приступаю к работе над чертежом раскройки шорт, замаскированных под юбку. Точь-в-точь как у Яманако Ино. Черчение и шитьё всегда меня успокаивают. Черчение – спокойное занятие само по себе, а шитьё меня затягивает. Я просто выпадаю из окружающего мира, когда работаю за швейной машинкой.       Перечертив чертёж с сайта, делаю раскройку и сажусь за машинку. Быстро сшив шорты, встаю, убираю их в шкаф, оборачиваюсь и непроизвольно съёживаюсь при виде ГДК, читающего книгу на диване. Как долго он здесь находится? И зачем вернулся? Хибари хочет больше, чем поцелуй с укусом?       - Почему ты шьёшь поштучно разные вещи? Не проще ли сразу сшить несколько одинаковых вещей? – спрашивает ГДК равнодушным тоном, не отрывая своего взгляда от книги.       - Покупательниц легче найти на разные вещи. У меня часто покупают девушки, ходящие на одни и те же тусовки. Они не хотят быть одетыми одинаково. Одинаковые наряды заказывают редко, - поясняю я. – Либо для группового выступления, либо покупательницы из разных городов могут заказать одни и те же вещи.       - Понятно, - Хибари закрывает книгу и поднимается с дивана. – Сделай чаю.       - Да, Хибари-сан.       ГДК первым выходит из кабинета. Я следую за ним, чтобы не получилось, якобы я претендую на главенство по меркам его вида.       Войдя в свой кабинет, Хибари садится на диван, открывает книгу и возвращается к чтению.       Я подготавливаю всё для заварки чая. Наливаю воду в электрический чайник и включаю его. Жду, пока вода вскипит.       - У меня нет мази для лечения ранок на губах, - произносит ГДК как бы между прочим.       Это его способ извиниться? Так, теперь я должна сказать что-то нейтральное.       - Ничего страшного. Ранка на губе полностью заживёт примерно за две недели.       - Посмотрела в интернете? – с лёгкой насмешкой интересуется ГДК.       Раздаётся щелчок чайника, закончившего кипятить воду.       - Нет, говорю по опыту, - рассеяно отвечаю я, наливая кипяток в чашку.       Неожиданно меня резко разворачивают, хватают за горло, поднимают и жёстко впечатывают в стену.       - По какому ещё опыту? – злобно рычит Хибари низким голосом.       Хочу ответить, но не могу – он же за горло меня держит! Пытаюсь поднять руки, чтобы попробовать оторвать его пальцы от своей шеи - не получается. В ушах шумит, в глазах темнеет, и я выключаюсь из-за нехватки кислорода.       Прихожу в себя, лёжа на полу. Сажусь и хватаюсь за свою бедную голову, которая раскалывается от боли. Раньше после удушений голова не болела. Хибари что, швырнул меня на пол?       - Травоядное, хватит бездельничать. Убери за собой, - произносит ледяным тоном ГДК откуда-то с боку.       Поворачиваю голову в направлении голоса и вижу, что Хибари сидит за письменным столом, работая с документами. И от него исходит тёмно-фиолетовая дымка. Не чёрная с фиолетовыми прожилками, а именно тёмно-фиолетовая. Такое изменение цвета – это к добру или к худу?       Тут Хибари немного раздражённо тянет себя за прядь из чёлки, и я торопливо отворачиваюсь от него, чтобы не злить излишне долгим взглядом. Встаю, подхожу к закутку с принадлежностями для чая. Чайник лежит на полу, опрокинутая чашка лежит на откидной столешнице. На столешнице и на полу разлит чай. Ну да – я же как раз наливала кипяток в чашку с заваркой, когда меня швырнули в стену.       Поднимаю чайник и чашку. Ухожу за тряпкой, шваброй и ведром. Убираюсь и отношу уборные принадлежности обратно в кладовку. Возвращаюсь в кабинет ГДК. Вытираю чайник бумажным полотенцем, беру чашку и уношу её мыть. Приношу чистую чашку обратно в кабинет ГДК. Аккуратно складываю все чайные принадлежности в шкаф, прислоняю откидную столешницу к стене. Иду к выходу из кабинета.       - Травоядное, разве я разрешал тебе уйти?       Останавливаюсь, услышав холодный голос ГДК. Он всё ещё в плохом настроении?       - Извините, Хибари-сан, - разворачиваюсь в его сторону и вежливо кланяюсь, отмечая при этом, что от него всё ещё исходит тёмно-фиолетовая дымка. – Я закончила убираться. Можно мне уйти?       - Нет.       Растерянно замираю. Что мне делать? Если я просто сяду на диван и буду ждать дальнейших указаний, то не расценит ли ГДК эти действия как попытку игнорировать его? Я не хочу его провоцировать. Судя по тёмно-фиолетовой дымке Хибари и без того в плохом настроении. Может, сесть на пол в позу сейдза, демонстрируя своё подчинённое положение? Но я не могу долго сидеть в позе сейдза. Как бы хуже не вышло. И долго думать тоже нельзя – если Хибари решит, что я его игнорирую, то мне снова достанется.       - Хибари-сан, а что мне делать? – спрашиваю я робким тоном.       - Сдохнуть, - роняет ГДК холодным тоном.       Я снова замираю, смотря в пол. Лучше не переспрашивать и вообще не привлекать к себе внимания.       Впрочем, надолго меня не хватает. Я смогла постоять неподвижно минут пятнадцать, не больше. Перемнувшись пару раз с ноги на ногу, я осторожно поднимаю голову и бросаю быстрый взгляд на ГДК. Так, дымка исчезла. Он успокоился? Но лучше подождать, а не начинать просить тут же, как только ГДК успокоился. Не хочу его злить.       - Травоядное, с завтрашнего дня будешь приходить сюда к семи утра.       - Но завтра же суббота! – вырывается у меня.       Хибари недовольно на меня смотрит, и я нервно дёргаюсь, в последний момент усилием воли останавливая себя от шагания назад.       - Травоядное, ты нуждаешься в контроле и присмотре. У тебя не будет выходных.       - Хибари-сан, почему Вы решили, якобы я нуждаюсь в контроле и присмотре? – спрашиваю, стараясь изгнать из своего голоса негодование.       - С твоей привычкой целоваться со всеми подряд? – издевательским тоном переспрашивает ГДК.       От такой наглости у меня на пару мгновений аж дыхание перехватывает.       - У меня нет привычки целоваться со всеми подряд! Это Вы без спроса поцеловали меня! - огрызаюсь я.       - Неужели? Тогда откуда у тебя опыт в заживлении ранок на губах?       Я смотрю на него охреневшим взглядом. Так, Хибари уже считает меня своей собственностью и чуть не задушил из-за ревности? Из Намимори однозначно надо уезжать.       - Иногда при простуде нижняя губа лопается, - поясняю я нейтральным тоном, сложив руки на груди в защитном жесте.       Его глаза сужаются.       - Почему ты сразу так не сказала? Хотела подразнить меня? – спрашивает ГДК холодным тоном.       - Нет, не хотела. У меня есть инстинкт самосохранения. Вначале я была занята готовкой чая, а потом не могла говорить из-за удушья.       - Хм, - Хибари опускает взгляд на бумаги на столе. – Можешь идти к себе.       Быстро ухожу, пока ГДК не передумал.       Захожу в отведённый для меня кабинет и сажусь на диван. Снимаю туфли и с наслаждением растягиваюсь на диване во весь рост, закинув руки за голову.       Мотать, из Намимори однозначно надо мотать. Такими темпами Хибари точно меня либо убьёт, либо изнасилует, либо и то, и другое сделает.       Решив дать отдохнуть и глазам тоже, я закрываю глаза. Диван стоит вплотную к боковой стене, а не напротив окна, поэтому солнечные лучи не бьют мне в лицо. Сейчас я не собираюсь спать, просто хочу полежать, расслабиться. Полежать после неподвижного стояния - самое лучшее, что можно сделать.       Вытягиваю руки выше головы и потягиваюсь всем телом. Неожиданно чувствую на себе жадный, горячий взгляд. Открываю глаза, поворачиваю голову и вижу Хибари с баночкой мази в руках.       Невнятно пискнув, я торопливо сажусь и старательно смотрю в пол, чтобы не встречаться с ГДК взглядом.       - Хибари-сан, Вы же сказали, что у Вас нет мази для заживления ранок на губах, - я не ждала твоего визита и вовсе не пыталась тебя соблазнить потягиваниями! Поэтому перестань смотреть на меня так!       - Принёс мазь для твоей шеи, - произносит Хибари низким голосом, продолжая жадно смотреть на меня.       - Спасибо, Хибари-сан, - вежливо отрываю взгляд от пола и нерешительно протягиваю руку к банке.       - Я сам, - обрывает меня ГДК.       Открывает баночку, кладёт крышку на стол. Наносит мазь мне на шею. Закрывает баночку, ставит её на стол.       - Ляг как лежала, - приказывает ГДК низким тоном.       Я нервно впиваюсь в диван пальцами. Он хочет заняться со мной сексом? Но я не хочу…       - Хибари-сан, пожалуйста, не надо, - тихо прошу я, опустив голову и смотря в пол.       - Заткнись. Подчиняйся.       От его грубых слов я съёживаюсь и вздрагиваю, словно от ударов.       - Нет, я не хочу! – вскакиваю с дивана.       Точнее, пытаюсь вскочить. Хибари сразу же опрокидывает меня обратно на диван и наваливается сверху. После непродолжительной борьбы он переворачивает меня на живот, заводит руки мне за спину, аккуратно складывает их так, чтобы мне не было больно, и затем я чувствую на своих руках браслеты. И не могу высвободить руки. Это что, наручники?       Хибари осторожно переворачивает меня обратно на спину, следя за тем, чтобы не повредить мне руки в процессе смены положения тела.       Я дрожу всем телом. Со скованными за спиной руками я чувствую себя абсолютно беззащитной перед ним. Что он собирается делать со мной? Может ограничится поглаживаниями сквозь одежду?       Хибари расстёгивает единственную пуговицу на моём жилете. Затем он начинает расстёгивать пуговички на моей блузке. Мне становится страшно.       - Не надо, пожалуйста, - умоляю я. – Пожалу…       На мгновенье, Хибари останавливается, грубо хватает меня за подбородок и смотрит мне прямо в глаза.       - Заткнись. Продолжишь скулить – сделаю больно.       Сделав мне внушение, ГДК отпускает мой подбородок и расстёгивает последние пуговички на блузке, жадно рассматривая оголяющиеся участки моего тела. Шумно вздохнув, Хибари начинает гладить мою грудь прямо сквозь бюстгальтер. Как назло, я люблю тканевые облегающие грудь бюстгальтеры, а не с полутвёрдыми чашечками, поэтому Хибари полное раздолье. Он то гладит мою грудь, то легонько сжимает.       Тихо плача, отворачиваюсь и пытаюсь отвлечься от происходящего, как-то дистанцироваться.       Между тем Хибари решил, что мой бюстгальтер ему мешает. И разорвал бюстгальтер на части, после чего с удвоенной энергией принялся гладить мою теперь уже полностью обнажённую грудь.       Из-за действий Хибари у меня возникают определённые проблемы. Я боюсь ГДК, но он не противен мне на физическом уровне. Не хочу возбуждаться, но это происходит. При этом чувство страха не исчезает. Я одновременно чувствую и страх, и отчаянье из-за своей беспомощности, и злость на саму себя, и немного возбуждения из-за того, что Хибари гладит мою грудь. Против воли, мой пульс учащается.       В очередной раз шумно вздохнув, Хибари запускает руку мне под юбку, по-хозяйски гладит бедро. Я изо всех сил брыкаюсь, на что он отвечает низким рычанием. Сильно наваливается на меня всем телом так, что рёбра трещат и мне становится тяжело дышать. Вдавливает меня в диван пару минут, после чего приподнимается, давая мне возможность дышать полной грудью.       - Прекрати сопротивляться, Усаги. Себе же делаешь хуже.       - Куда уж хуже? Вы же насилуете меня! – вырывается у меня.       Его глаза темнеют от злости.       - Заткнись. Иначе я сделаю для тебя кляп.       Сглотнув, отворачиваюсь от него. Я определенно задохнусь и умру, если он использует кляп. Руки-то у меня скованны.       Неожиданно раздаётся трель мобильника Хибари. По-моему, школьный гимн звучит неуместно в момент сексуального насилия.       Хибари издаёт недовольный гортанный рык. Рывком поднимается с дивана и отвечает на звонок.       Мои руки скованны, поэтому я даже прикрыться не могу. И ещё, кажется, руки начинают затекать из-за неподвижного не самого удобного положения.       Не без труда, я сажусь. Встать не пытаюсь, потому что не вижу в этом смысла. Я не собираюсь уходить из кабинета. Куда я пойду со скованными руками и обнажённой грудью? Да и не пройти мимо ГДК.       Пытаюсь расшевелить начавшие затекать руки и непроизвольно охаю от боли.       Внезапно рядом со мной оказывается недовольный Хибари, закончивший разговаривать по телефону. Он молча, одним рывком поднимает меня на ноги, разворачивает меня спиной к себе и снимает с меня наручники.       Я со стоном несколько раз встряхиваю руками, после чего торопливо запахиваю блузку.       - Зря. Мы ещё не закончили, - ГДК насильно укладывает меня обратно на диван и ложится сверху.       Прекрасно понимая, что Хибари сильнее, решаю рискнуть и попробовать отговорить его. Приподнимаюсь к нему навстречу, целую в щёку и осторожно обнимаю, поглаживая кончиками пальцев его шею и спину.       - Хибари-сан, пожалуйста, дайте мне побольше времени, чтобы привыкнуть к идее секса. Сейчас я не чувствую готовой себя к сексу, мне страшно. Не надо делать мне больно, я ведь послушная.       ГДК шумно выдыхает, обнимает меня в ответ. Некоторое время мы просто лежим в обнимку. Я не прекращаю поглаживать его кончиками пальцев. Когда-то давно я вычитала, что мужчинам нравятся подобные прикосновения, они кажутся им невесомыми.       - Сколько времени тебе нужно? – спрашивает Хибари.       - Ну… хотя бы месяц, - робко прошу я.       Фыркнув, Хибари садится, разрывая тем самым наши объятья.       - Хорошо. За неделю до начала учёбы уедешь якобы на горячие источники, нужные документы для коменданта твоего общежития я достану. Сделаю тебя полностью своей. До сентября я освобождаю тебя от обязанностей секретаря дисциплинарного комитета.       С этими словами Хибари уходит.       Я облизываю губы, застёгиваю блузку и жилет, быстро собираю все свои вещи. Что ж, мне удалось выпросить отсрочку. Теперь надо её использовать так, чтобы никогда больше не встретить Хибари Кёю. Иначе он совершенно точно изнасилует меня жесточайшим образом за обман.