Игрушка для вампира

Глава 9 Выбор Джейкоба Джейк не задерживается в больнице надолго, проходит всего лишь неделя, и он снова возвращается в приют. Несмотря на все случившееся, его принимают назад, для всех он «несчастная жертва», которая ничего не помнит. Белла навещала его каждый день. Руководство приюта тоже не осталось в стороне и заслало в больницу десант в лице мисс Хаммонд, которая, стоит ей переступить порог его палаты, приступила к красочному описанию всех мучений, ожидающих Джейкоба по возвращению. О том, откуда она достала деньги, Джейкоб спрашивает ее, вскоре после того как приходит в себя. Именно тогда, она лжет ему впервые. - Мне их одолжили девочки. -Ох, - выдыхает он, – я верну их, только выйду отсюда, обязательно верну. У меня есть пара припрятанных сотен. Остальные я заработаю… - Как? – с какой-то злостью спрашивает она. - Белла, прости…, - виновато тянет он, - я не должен был так подставлять всех вас. С Саймоном теперь покончено. Больше на эту тему они не разговаривают. В больнице она ухаживает за ним как может. Ему больно дышать, больно есть. На него невозможно смотреть без содрогания - разбитые губы, сломанный нос, заплывшие глаза. Били его основательно и не жалея сил. Что ж, он тоже по-своему заплатил по счетам. Сидя рядом с ним в палате, она мысленно снова возвращается в то утро, когда принесла деньги Саймону. Этот гад не зря занимал свое место. Для того, чтобы в течение пяти лет контролировать этот район, одной жестокости и отчаянности мало. Едва увидев Беллу, он, как и ее подруги, все понял. Она помнит, как дрожащими руками достает из сумочки деньги и протягивает ему. А он на деньги даже не смотрит, он смотрит на нее. На его лице мерзкая улыбка и неверие. Он демонстративно окидывает ее взглядом с головы до ног, задерживаясь на ее ярко накрашенных губах, на чересчур короткой юбке, обтягивающей кофточке… - Надо же, маленькая девочка Джейкоба оказалась не такой маленькой и хорошей, - с усмешкой в голосе произносит он, - жаль, не знал раньше, что этот парень так много для тебя значит. Теперь его взгляд становиться оценивающим. - А ведь мы могли бы сразу договориться… Беллу передёргивает. - Не бойся … просто учти на следующий раз, – рассмеявшись, говорит Саймон и, наконец, берет деньги. Этот издевательский смех преследует ее еще очень долго, пока они с Норманом поднимают Джея, идут с ним по коридору, доезжают до больницы, потому что по-другому не выйдет, самим им с ним не справиться. Уже в больнице Норманн обращается к ней, кивая головой на медсестру, спешащую к ним: - Ты иди, я сам разберусь с ними. Говорит, а сам отводит глаза, стараясь не смотреть сейчас на Беллу. Потому что он тоже понимает, откуда деньги, а он Джею, друг как-никак. Она соглашается с ним, ей не стоит сейчас быть тут, надо уходить. Скоро больница сообщит о случившемся в приют, приедет полиция. - Джей ничего не должен знать, – просит она Норманна, прежде чем уйти. В ее голосе слышится мольба, она не уверена, можно ли положиться на этого парня. - Ну знаешь... - неуверенно тянет он, - это тебе решать, не хочу влезать в ваши отношения. Что ж, иллюзий питать не стоит, думает она, даже Норманн понимает, как отнесется Джейк к случившемуся. Последний раз прикоснувшись губами к щеке Джейка, она решительно разворачивается и уходит. -Я нашел его на улице, - удаляясь от них, слышит она слова Норманна, обращенные к дежурной. Через неделю Джей, уже болтается в своей комнате, изредка навещаемый приютской медсестрой. У него все еще держится жар, и ему все еще больно. Медсестра показывает Белле, как делать перевязку, как колоть жаропонижающее. Белла всегда рядом с ним, помогает, поддерживает, ухаживает. Из-за всего случившегося Джей чувствует свою вину. Поэтому, он начинает относиться к ней еще трепетнее, еще нежнее, чем раньше. А вот отношения самой Беллы к Джею меняется. Она не специально, просто как-то само так выходит. Подсознательно она винит его в своей боли. Да она продолжает любить его, да он самый близкий ей человек, но как часто думает она, именно самые близкие нам люди делают нам больно. Ей часто сняться сны. И, вопреки здравому смыслу, ей снится не Джей, ей снится Эдвард. Она и не заметила, как перестала называть его просто «он». Теперь он для нее Эдвард. Э-д-в-а-р-д, пробует она его имя… Имя перекатывается на языке мягко, удобно… как будто всегда так было. Что ж Эдвард, добился даже большего, чем хотел, он сумел оставить после себя память, сладкую и горькую одновременно. У него вкус горького меда, вкус неудовлетворенного желания, вкус… который ей снова хочется почувствовать. Проходит еще один месяц, Джей выглядит уже, более-менее сносно, и опять начинает настаивать на близости. После того, как чуть не умер, он тоже меняется. Теперь он торопиться получить от жизни все, умеет ценить каждое мгновение. А Белла… он чуть не оставил ее одну… и такого больше не повториться. Они ведь всегда хотели быть вместе, так зачем тянуть? Белла как может оттягивает, понимая, что надо в конце концов сделать решительный шаг - сказать ему правду - какой ценой заработана его жизнь. Или соврать. Так же, как она не могла бросить его в беде, она даже не рассматривает возможности расстаться с ним. Хотя, это был бы, наверное, единственный выход, который позволит им остаться друзьями и не сделает ему больно. Девчонки все настаивают на том, что Джей должен знать, скольким он обязан ей. Но они не знают его так, как знает она. Они не понимают... В этот вечер они уходят чуть раньше обычного. Она остается сидеть в комнате одна. Она знает, сегодня Джей придет опять. Кажется, что, чем больше она хочет держать его на расстоянии, тем больше он тянется к ней. Пора решать, понимает она. Так больше продолжаться не может, избегая его, она делает ему только больно. Белла подходит к крошечному зеркалу, распускает волосы, улыбается своему отражения, только для того, чтобы придать себе мужества. Потом садиться на кровать в ожидании. Будь что будет, решает она…сегодня она скажет Джею правду. Сегодня она будет с ним вместе, потому что, уже устала видеть странные сны с Эдвардом, устала врать. Парень появляется в ее комнате, и сразу же заполняет ее собой. Он как всегда – ураган, стихия, способная своим напором и энергией размыть любые границы. Она с грустью думает, что возможно этой стихии и не было бы сейчас в живых, если бы не она. Джея можно назвать красивым, даже, несмотря на темные круги под глазами и все еще не до конца сошедшие синяки. Если бы не его светлая кожа, его можно было бы принять, за чистого латиноамериканца, такие жгуче-черные у него глаза и волосы. Длинные красивые ресницы, проникновенный взгляд. Джей по-мужски красив, и знает об этом. Он наматывает круги по комнате, хватает все, что попадается под руку, и ставит обратно. Садиться рядом с ней, но никак не может усидеть на месте. В этом он весь – бесшабашный, слегка наивный, но такой родной. Вот и сейчас, он присаживается к ней на кровать, обнимает, пока просто по-дружески за плечи и со смехом, рассказывает о каком-то незначительном происшествии. Потом резко замолкает и уже смотрит на нее совсем не дружеским взглядом. Протягивает руку, берет ее за подбородок, притягивает к себе и целует. Когда он ее целует, ей становиться не по себе. Она сразу вспоминает другие губы, которые как будто выжгли что-то на ее губах, и никак уже невозможно убрать этот ожог. С кем бы она теперь не целовалась, она обречена сравнивать их с ними. И она теперь хорошо понимает, что правило « не целоваться с клиентами» возникло не на пустом месте. Белла очень бы хотела оставить все в прошлом. Не думать больше, забыть его руки на своем теле, его поцелуи… Не просыпаться по ночам, с бешено бьющимся сердцем и воспоминаниями о том, как Эдвард ласкал ее бедра. В жизни Беллы, все это, одновременно лучшее и худшее из всего, что когда-либо было. Джей наклоняет голову и продолжает целовать ее в губы. Легко, чуть коснувшись, как он делает всегда. Он улыбался ей одними глазами: нежно и тепло, словно желая ободрить. Она чувствует, как его язык проскальзывает ей в рот, приглашая принять участие в приятной игре. И она принимает это приглашение, она не отталкивает его. Она сама тянется к нему на встречу. Он, понимает, что ему наконец-то «сказали да» и начинает меняться на глазах. Его руки ложатся ей на груди, а губы теперь уже требовательно впиваются в ее рот. А дальше происходит то, чего он так долго ждал. Она успевает увидеть на его лице недоумение, когда до него доходит, что она не так невинна, как он думал. Однако это его не останавливает…слишком поздно, чтобы остановится. *** После того как все кончено, Джей, сидит к ней спиной, на краю постели и, кусая губы, наконец спрашивает: - Кто? Белла, сидит в напряжении, сжимая края одеяла, прикрывающей ей грудь, не зная, как сказать правду. Как будет лучше? Джею нужны ответы. Он хочет знать. Хочет, чтобы она объяснила, как такое стало возможным, после всех тех лет, что они провели вместе. Она молчит, и почти уже решается на ложь, когда он разворачивается к ней и спрашивает: - Белла, за что? Разве я к тебе плохо относился? Я же тебя на руках носил… - говорит он с каким-то отчаяньем. У Джея такой обиженный вид, кажется, что он сейчас расплачется. Ему действительно обидно. Ему действительно больно. Он не может понять, как так могло получиться, ведь он всегда относился к ней, как к своей маленькой принцессе, терпеливо ждал, пока она будет готова, сама скажет ему да. Он всегда был уверен, что она будет принадлежать только ему, всегда был уверен, что она не такая как все. Белла видит, что ему больно. Признаться не такой реакции она от него ожидала. Она думала, Джей отреагирует на это, как реагирует на все. Будет кричать, ругаться…но не так. Возможно, если бы он отреагировал именно так, ей намного легче бы далось признание. А сейчас, ей придется сделать ему еще больнее, чем есть. Как будто провернуть нож в ране. И еще есть одна вещь, понимает она, что бы она сейчас ему не сказала, так как было между ними раньше уже не будет. Где-то там, далеко за бортом, остались их непринужденность, их легкость, их детская любовь…уступив место жесткой реальности. - Кто это был, Белла? Кто-то из наших? – не дождавшись от нее ответа, впивается он в нее взглядом, – и как давно? - Это случилось месяц назад, – наконец признается она. Он сидит, сжав кулаки, сжав губы. Она видит, как побелели его костяшки. - Джей, - наконец выдыхает она – эти две тысячи, мне их дали не девчонки… Все, признание сделано. Она сидит, опустив голову, она не может заставить себя, посмотреть ему в глаза. А он…. как она и предполагала, ему становиться еще хуже, чем было, еще больнее. Он встает и в отчаянии врезает кулаком по стене. Сыплется штукатурка… на костяшках появляется кровь. Белла, поднимается и хочет его обнять. Но он отстраняется. - Не сейчас, – заставляя себя выговорить эти слова, говорит он, отстраняясь. Собирает свои вещи в охапку, натягивает джинсы и собирается уходить. - Джей, постой – пытается остановить его она. Но он лишь качает головой и оставляет ее одну. Это какой-то кошмар, думает она. Кажется, та ночь повторяется. Она опять одна, сидит на кровати, а из ее глаз снова градом катятся слезы, так старательно сдерживаемые ею весь последний месяц. Она плачет и пытается убедить себя, что ему сейчас тяжело, ему нужно время все принять. Ведь она знала, что так может быть стоит ему узнать. Ведь его мать, ничем не отличалась от ее матери. Только вот мать Джея – жива. Ее давно лишили родительских прав, но это никак не стирает связи между ней и парнем. Ведь он помнит, где она живет, так как сам там жил. Он знает, чем она продолжает заниматься… Он ненавидит девушек, которые продают себя за деньги. Поэтому всегда пытался оградить Беллу от общения с Розали и Саммер. Недостаточно видимо пытался, с горечью думает она. На следующее утро, во время завтрака к ней подходит Норманн и смущенно сообщает: - Джей уехал в трудовой лагерь на все лето. Она неверяще качает головой. Все-таки, вот как … - Он что-нибудь просил передать мне? – спрашивает она тихо. Норманн смотрит на нее с сочувствием. - А что потом? Осенью? – уже в отчаянии спрашивает она. - Я не знаю…Он мне ничего не говорил. Осенью Джейкобу исполнится восемнадцать, он получит на руки свои документы, и, хотя по правилам должен будет доучиться до конца года, никто не даст гарантии, что он не покинет приют навсегда. Белла молча садиться на свое место. Слезы жгут ей глаза, руки трясутся. Что ж, Джей мог закончить все это. Узнать, как все вышло, и сказать: «Стоп, хватит». Но вместо этого, он предпочел уйти, спрятаться, ничего не сказав ей на прощанье. Не остается ничего, потухший костер, говорящий кончено. Все навсегда кончено.