Все могло бы быть иначе

Киллиан не видел Эмму всю оставшуюся часть дня. Он отчаянно хотел поговорить с ней, но знал, что ей нужно побыть одной. Когда на землю опустилась ночь, он нашел ее сидящей на крыльце у черного входа. Он вышел на улицу и сел рядом. Она повернулась к нему. – Я знаю, что это все для тебя реально, но не для меня. Это, должно быть, сон. И когда я проснусь завтра, я вернусь к своей старой жизни. Киллиан облизнул губы. – Эмма, я люблю тебя. Я так долго любил тебя, что я даже не могу вспомнить, что значит не любить тебя. Я знаю, что ты не можешь вспомнить нашу жизнь вместе, но я ее помню. Я помню каждый момент. Это не сон. Это реально. И если ты никогда не вспомнишь нас, я должен буду принять это. Но это не значит, что я когда-нибудь откажусь от нас. Мы снова полюбим друг друга. – Киллиан… – неуверенно произнесла Эмма, когда он приблизился к ней. Она почувствовала, как ее сердце бешено забилось, когда его губы накрыли ее рот мягким, коротким поцелуем. По всему ее телу побежали мурашки. Потом Киллиан отступил и внимательно заглянул ей в глаза, пытаясь увидеть там хоть проблеск воспоминания. Но, когда он увидел, что ничего не изменилось, его лицо посерело. – Почему ты так на меня смотришь? – спросила она. – Я просто ... Я думал, что, возможно, поцелуй настоящей любви оживил бы твою память. Но это не сработало пять лет назад, понятия не имею, почему я думал, что это сработает сейчас. Реджина сказала, что не сработает, если человек потерял память. Я просто думал, что все равно стоит попробовать. Он резко встал, и Эмма увидела, как он украдкой вытер глаза, отвернувшись от нее. – Не сиди слишком долго, – сказал он. – Холодает. Эмма кивнула и посмотрела ему вслед, когда он вошел внутрь. ... Через полчаса Эмма вернулась в дом и обнаружила, что Киллиан разложил диван и кинул на него подушку и одеяло. – Что ты делаешь? Он повернулся к ней. – Ну, у нас только две спальни. Мне показалось, что спать на одной кровати со мной будет тебе неудобно, поэтому я подумал, что сегодня сплю здесь. Эмма почувствовала угрызения совести. – Это очень любезно с твоей стороны, но это твоя спальня. – Наша спальня, Эмма, – возразил он. – На диване должна спать я, – продолжила она. Он покачал головой. – Все нормально. Все будет хорошо. Доброй ночи. – Спокойной ночи, Киллиан. Эмма поднялась наверх в спальню, быстро приняла душ, а затем переоделась в пижаму, которую нашла в комоде, очевидно, в ящике, где лежали ее вещи. Она забралась в постель и уставилась в потолок. Повернувшись, Эмма почувствовала запах Киллиана, сохранившийся на подушке, и это заставило ее улыбнуться. Она пролежала так достаточно долго, но не спала. Какая-то часть ее совсем не хотела засыпать, потому что боялась, что когда она проснется, эта жизнь исчезнет. И хотя Эмма была сбита с толку, она знала, что это отличная жизнь. У нее были друзья и родители. У нее была хорошая работа и хороший дом. И у нее был замечательный муж и милая дочка. Жизнь, в которую она должна была вернуться, была пустой и одинокой. Эмму оторвали от ее мыслей звуки телевизора снизу. Она взглянула на часы. Было уже 2 часа ночи. Она предположила, что Киллиан, как и она, не может уснуть. Эмма встала с постели и вышла в коридор, остановилась, чтобы проверить, как Лея, и улыбнулась, глядя на спящую девочку. Спустившись вниз, Эмма вошла в гостиную и остановилась в дверях. Киллиан сидел на диване, и Эмма улыбнулась, наблюдая за ним. Эмма сделала шаг ближе, ее взгляд упал на экран, где были Лея и Эмма. Киллиан явно держал камеру, и она слышала его голос за кадром. Эмма сидела на полу, Лея – напротив нее. Эмма протянула руки дочери. – Иди к маме, Лея. Пойдем, – сказала она. – Пойдем, дорогая, – сказал Киллиан. – Ты можешь это сделать. Лея ухватилась за край журнального столика, а затем медленно поднялась на ножки. Сделав несколько робких шагов навстречу Эмме, она упала в объятия матери. – Ты сделала это! - выдохнула Эмма. – Свои первые шаги! – Какая замечательная девчушка! – произнес Киллиан. Эмма даже не поняла, что плачет, пока не почувствовала соленую влагу на своих губах. Она с шумом втянула в себя воздух, и Киллиан повернул голову на этот звук. Они встретились взглядами и застыли. Не сказав ни слова, Эмма присела на диван рядом с ним, он не отводил глаз от ее лица. – Есть еще? – тихо спросила она. Киллиан улыбнулся. – Да, очень много. Вообще-то я не очень умею управляться с современными гаджетами, надеюсь, ты простишь мне, что камера порой трясется. Эмма кивнула, когда Киллиан перемотал DVD. Следующие три часа они провели, просматривая кадры их совместной жизни. Их медовый месяц. В тот день они купили свой дом. Рождение Леи и первый день ее рождения. Ее первое слово. Каждое Рождество. Каждый юбилей. И просто моменты спокойной повседневной жизни, которые у них были. Эмму заворожили кадры на экране. Она знала, что женщина на видео была она сама, но также понимала, что никогда не проживала эти моменты. Она почувствовала боль в груди от желания быть там, испытать это. Вскоре их обоих свалила усталость, Эмма неосознанно положила голову на плечо Киллиану. Он прижался к ней, и оба они заснули. Эмма почувствовала лучи солнца на своем лице, совсем как раньше, когда ее мир еще не перевернулся с ног на голову. Когда она раскрыла глаза, на миг она почувствовала, что снова находится в своей постели в квартире в Нью-Йорке. Но, обведя комнату глазами, она поняла, что была в той же самой гостиной, где заснула, и с облегчением вздохнула. Она поняла, что счастлива жить этой жизнью. И в этот момент она поняла, что Киллиан все еще спит рядом с ней. Ее голова покоилась на его груди. Ей нравилось чувствовать его рядом с собой. Он слегка пошевелился и инстинктивно дернул головой, когда понял, что находится в ее личном пространстве. Потом провел рукой по волосам, приводя их в порядок. – Прости, – сказал он, вставая с дивана. Она улыбнулась. – Не надо. Мгновение он смотрел на нее, надеясь увидеть узнавание в ее глазах, но тщетно. Он наклонил голову. – Я подумал, может быть, мы пойдем к твоим родителям сегодня. Возможно, если ты будешь проводить больше времени с ними, это восстановит твою память. Эмма кивнула. – Хорошо. Киллиан поправил на руке крюк. – Я собираюсь принять душ и одеться, а потом соберу Лею. Он поднялся наверх, а Эмма осталась сидела на диване. В ее голове мелькали образы той жизни, которую они по всей видимости прожили вместе. Она задавалась вопросом, что было бы, если бы она выпила зелье. Теперь она поняла. Тот путь, который она тогда не выбрала, был бы потрясающим. Возможно, поэтому сейчас она не хотела просыпаться. Прошло полчаса, и Эмма наконец поднялась наверх, чтобы собраться. Она услышала голос Киллиана, выходящего из комнаты Леи. С улыбкой на губах она остановилась в дверях, чтобы понаблюдать за ними. Киллиан пытался одеть дочку, но она вовсю упиралась. – Да уж, у твоей мамы всегда получалось это лучше. Он чмокнул Лею в щеку. – Я скучаю по ней. Странно смотреть в глаза любимой женщине, твоей жене и ничего в них не видеть. Она не знает ни меня, ни тебя, Лея. – Он сделал паузу и глубоко вздохнул. – Но она все еще твоя мама. В ней часто появляется какая-то искра, я знаю, что это она. Эмма сморгнула непрошенные слезы, отошла от двери и зашла в свою спальню. Через час Эмма села за кухонным столом у родителей. Киллиан, Дэвид и Мэри Маргарет сидели напротив нее. Мэри Маргарет кивнула. – Вчера мы с отцом провели целый день, изучая заклинания и проклятия, но ничего не обнаружили. – Но мы не сдаемся, – добавил Дэвид. Эмма почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Это было слишком для нее. Она потерла ладонью лоб. Киллиан накрыл своей рукой ее ладонь. – Эй, любимая, ты в порядке? – Все хорошо. Просто голова заболела. Глаза Мэри Маргарет вспыхнули. – Подожди минутку. Может быть, мы все делаем неправильно. Возможно, проблема медицинского характера. Может быть, у нее была какая-то травма головы, и это стало причиной потери памяти. Лицо Киллиана приняло озабоченное выражение. – Я думаю, что такое положение вещей обеспокоило бы меня больше, чем любое заклинание или проклятие. – Ну, Эмме необходимо пройти обследование, чтобы исключить этот вариант, – сказал Дэвид. В молчаливом протесте Эмма приоткрыла рот. – Я позвоню Доку, – сказала Мэри Маргарет. Эмма наконец нашла нужные слова. – Вы имеете в виду гнома? – Да, конечно, – кивнула Мэри Маргарет. Эмма покачала головой. – Ни за что. Меня не будет обследовать какой-то вымышленный врач-гном. – Уверяю тебя, у него есть МЛЗЛ, – произнесла Мэри Маргарет. – МЛЗЛ, – удивленно повторила Эмма, нахмурив лоб. – Медицинская лицензия Зачарованного Леса, – пояснил Дэвид. – О да, это утешает, – сверкнув глазами, заметила Эмма. – На самом деле получить эту лицензию далеко не просто, – произнесла Мэри Маргарет. – Могу себе представить, – пробормотала Эмма. Дэвид наклонил голову. – Ладно, тогда мы просто отвезем тебя в больницу, чтобы обследовать. Эмма вспыхнула и резко соскочила с места. – Нет, я не собираюсь ехать в больницу, чтобы меня изучали, как будто я подопытная свинка. Я в порядке. Я просто хочу, чтобы вы оставили меня в покое. – Эмма, мы твои родители, и мы любим... – начала Мэри Маргарет. – Вы не мои родители! Мои родители бросили меня! У меня нет родителей! – прервала ее Эмма. – Я знаю, что ты не помнишь, но... – сказал Дэвид. – Нет, это реальность, – резко ответила она и с этими словами вышла из лофта. Дэвид и Мэри Маргарет рванулись, чтобы пойти за ней, но Киллиан покачал головой. – Пойду я, – сказал он, подняв руку, чтобы остановить их, и вышел за Эммой.