Одержимость

      — Вернулась наконец-то, — сердито проворчала мать, однако заключила дочь в крепкие объятья. — Хорошо, что у меня вся голова уже седая, и дальше седеть просто некуда.       — Мама, да ты, никак, шутишь? — улыбнулась Мариан. — Прости, что заставила тебя волноваться.       — Мне не привыкать. Главное, что ты цела. Знаешь, сюда заходил рыцарь-капитан храмовников. Каллен, кажется. Тот, что забирал Бетани.       Мариан поперхнулась водой, которую принялась жадно хлебать прямо из кувшина.       — Кто-кто приходил? Я не ослышалась?       — Он сказал, что ждал от тебя какого-то важного доклада, но ты давно не приходила, и он волнуется.       Тут Мариан расхохоталась:       — Волнуется, говоришь? Вот так новости!       — Даже предлагал сообщить твоей подруге Авелин, чтобы отправила кого-то из стражников поискать тебя.       — Он что, заболел? — удивилась Мариан. — С каких это пор он беспокоится о моём здоровье?       — Навести его, дочка. Заодно узнай, как там Бетани. Она давно уже не писала.

***

      Войдя после вечернего обхода к себе в кабинет, Каллен вздрогнул от неожиданности, увидев сидящую за его столом Мариан. Она обернулась на звук шагов, и Каллен заметил, что вечно бледная кожа сильно загорела на солнце. Голубые глаза стали сильнее выделяться, и теперь они будто светились изнутри, гипнотизировали его безо всякой магии. Мариан не была красавицей в привычном понимании, однако при взгляде на неё сердце Каллена начинало биться быстрее, и он ничего не мог с этим поделать.       — Рыцарь-капитан! — приветливо улыбнулась девушка. — До меня дошли слухи, что вы волновались о моём здоровье.       Каллен мысленно обрадовался, что тень падала в то место, где он стоял, а потому Хоук не должна заметить, что кровь прихлынула к его лицу.       — Я спрашивал о вас в городе, но никто ничего не знал, тогда я наведался к вашей матушке.       — Так вы ещё и в городе спрашивали? — с непритворным удивлением уточнила Мариан.       Каллен понял, что сболтнул лишнего.       — Ничего, мне даже приятно ваше внимание, — примиряюще сказала Хоук и, не дожидаясь, пока капитан смутится окончательно, быстро добавила: — Так что, как дела у Бетани? Мама говорит, она давно не писала.       — С вашей сестрой всё в порядке, — Каллен с готовностью ухватился за предоставившуюся возможность сменить опасную тему. — Недавно мы выявили среди магов малефикара, который переписывался с заговорщиками в Нижнем городе. Поэтому решено было временно запретить переписку. Но ваша мать может повидаться с дочерью. Вы тоже, если пожелаете.       — Я… не уверена, что она хочет встречи со мной. Боюсь, она всё ещё злится на меня, — с сомнением покачала головой Мариан.       — Вы не узнаете, пока не попробуете с ней поговорить.       — Верно. Но я, похоже, тоже ещё не готова… Что ж, не буду больше вас задерживать. В моё отсутствие накопилось много дел, требующих моего внимания.       — Вы совсем меня не задерживаете, напротив… — Каллен прикусил язык. Да что это с ним? — Но если у вас есть дела, я конечно же не…        Каллен вновь заставил себя замолчать. Ещё немного, и он окончательно потеряет контроль. Он по ней скучал. Тяжело поверить, просто невозможно, но это было так. А потому после такой долгой разлуки он не мог слишком быстро отпустить её.        Мариан сделала шаг в сторону двери, но неожиданно остановилась, поравнявшись с Калленом. Она внимательно посмотрела ему в глаза, гадая, о чём он мог сейчас думать. Поддавшись внезапному порыву, она подошла к нему вплотную и медленно приблизилась к его лицу. Храмовник застыл, как вкопанный, под доспехами все его мускулы напряглись. Мариан закусила губу, изучая лицо Каллена. У неё давно не было мужчины. Очень давно. Даже поцелуя. Только прикосновение Андерса к её бёдрам. Мариан словно в тумане потянулась к его губам, однако с Каллена внезапно спало оцепенение, и он остановил её, взяв за плечи.       — Не надо, — прошептал он, и Мариан услышала, как сбилось его дыхание. — Иначе… трудно будет остановиться.       — Зачем останавливаться? — с придыханием вторила ему Мариан.       Да катись оно всё на Глубинные тропы ко всем архидемонам, вместе взятым!       Каллен резко притянул Мариан к себе, и жадно впился в её губы, словно они были последним, что у него оставалось в жизни. Мариан почувствовала, что ноги её подкосились, а голова в одно мгновение пошла кругом. Не помня себя, она снова и снова искала своим языком его, жадно приоткрывая рот, утопая в этом блаженстве. Казалось, что так прошла вечность, пока они наконец не отстранились друг от друга. Мариан бессильно и будто немного виновато опустила голову, прислонившись лбом к холодному металлу доспехов. Каллен коснулся губами её макушки, и так они стояли ещё какое-то время.       — Прости, — наконец сказала она. — Наверное, не стоило…       Каллен молчал, не зная, что ответить. Он сам виноват, не стоило ходить в её дом, не стоило пускать её в кабинет. Надо было ограничиться дружескими беседами на площади. Но разве можно противостоять искушению, когда рядом такая привлекательная, яркая и неординарная женщина?       — Мне лучше не приходить сюда, — осторожно начала Мариан.       — Нет! — громче и поспешней, чем стоило, возразил Каллен. — Нет. Приходи. Когда захочешь.       Мариан посмотрела на него, раздумывая, как отнестись к его просьбе, и наконец, эхом повторила:       — Когда захочу…

***

      — Ты сегодня сама не своя, — заметила Изабела, опрокидывая в себя стопку виски. — Будто в облаках витаешь.       Мариан подняла на пиратку виноватый взгляд.       — Ну выкладывай уже, не томи, — потребовала Изабела.       — Каллен…       — У-у, всё понятно. Храмовничек попался в сети твоего обаяния?       — Вроде того. Он… Мы поцеловались.       — Да неужели! — воскликнула пиратка. — За это стоит выпить! Что-нибудь ещё, более… пикантное?       — Нет, но он сказал, что я могу приходить, когда захочу.       — А ты захочешь?       — Пока ещё не решила, — пожала плечами Хоук.       — Как это не решила? Да ты взгляни на себя, у тебя на лице написано: «Каллен, возьми меня»! — Изабела захохотала и наполнила свою рюмку. — Эх, и всему-то тебя надо учить. Давай, возьми его в оборот. А потом, когда он растает, попроси его приглядывать за твоей сестрой как следует, оберегать её, защищать, когда нужно. Пусть отрабатывает.       — Предлагаешь мне расплачиваться телом за безопасность Бетани?       — Ну почему сразу «расплачиваться»? Просто совместишь приятное с полезным.       — Ты отпускаешь меня к нему? — с сомнением поинтересовалась Мариан.       — А разве я могу не пустить? Вдруг он — любовь всей твоей жизни?       — Не мели чушь! — Мариан выхватила рюмку из рук пиратки и залпом её выпила.

***

      Прошла неделя или около того. Мариан гадала, сильно ли неприлично будет, если она наведается к храмовнику уже сейчас. С другой стороны, он ведь сам сказал ей приходить, когда она захочет. Никто его не тянул за язык. Да даже если она придёт, что она ему скажет? Как ей себя вести? Кажется, в присутствии Каллена она начинала терять самообладание — сказывалось долгое отсутствие близости с мужчиной. В конце концов, она, пригубив лучшего вина из запасов Фенриса, направилась в Казематы, как только солнце коснулось горизонта.       — Кто идёт? — остановил её в воротах храмовник, стоящий в карауле.       — Мариан Хоук. У меня срочное сообщение для вашего капитана.       — А-а, миледи Хоук. Проходите, рыцарь-капитан должен быть у себя.       Мариан замешкалась перед дверью храмовника, подумывая, не зря ли она вообще пришла. Затем всё же набралась решимости и постучалась. Услышав глухое «войдите», она шагнула в полумрак кабинета. Каллен вешал на стойку для доспехов свой нагрудник, оставшись в одной рубашке и штанах.       «Как кстати, — отметила про себя Мариан, — не придётся долго возиться с застёжками».       — Х-хоук? — растерянно заморгал храмовник. — Не ожидал тебя в такое время.       — Я… я захотела, вот и пришла. Как ты и сказал.       Хоук обогнула стол и села на его край, закинув ногу на ногу и удовлетворённо отметив, что Каллен неотрывно следит за её движениями. Она взяла со стола первое, что попалось под руку, и это оказалось перо. Мариан повертела его в руках, затем провела им от уголка губ вниз, к шее, затем по ключице и остановилась у выреза куртки, под которую предусмотрительно ничего не надела. Реакция Каллена не заставила себя ждать. Он шагнул к Мариан, отнял у неё перо и, отбросив его в сторону, привлёк девушку к себе. Они снова целовались, пока не начали задыхаться от нехватки воздуха. Сердце Мариан бешено стучало в груди, в голове стоял шум, а перед глазами всё поплыло. Она не помнила, как оказалась в смежной комнате, служившей Каллену спальней, прямо на его кровати.       Он потянул на себя её куртку, ещё чуть-чуть, и пуговицы полетели бы во все стороны, но она вовремя отвела его руку и расстегнула их со словами: «Мне ещё через весь город возвращаться домой». Каллен покрывал поцелуями её шею, плечи, спустился ниже, и Мариан почувствовала его обжигающее дыхание на своей груди. Создатель, она забыла, когда в последний раз мужчина так касался её! Она запускала руки в его кудри, гладила его шею, постанывая и выгибаясь под его ласками. Казалось, ещё немного, и она потеряет сознание от наслаждения. Мариан почувствовала, как тело Каллена сотрясает мелкая дрожь — наверное, у него тоже давно не было женщины. Наконец, она требовательно потянула завязки на его штанах, и дальше её сознание окутала пелена блаженства.

***

      — Прости, что так быстро, — смущённо проговорил Каллен, потупив взгляд. — Просто у меня уже очень давно не было… ну, ты понимаешь…       Мариан улыбнулась и снова запустила пальцы в растрепавшиеся волосы храмовника.       — Прощу, если ты наверстаешь за остаток ночи.       — Конечно! — с готовностью заявил Каллен. — То есть, я… мне и самому хочется…       «Совсем как мальчишка, — подумала Мариан. — Пора сделать из него мужчину.»       Она положила палец ему на губы, не давая договорить, а затем притянула к себе для поцелуя. Он был такой красивый, мускулистый и так на неё смотрел…       Через некоторое время они оба, обессиленные, упали на постель. Мариан сладко потянулась, словно кошка. Каллен во все глаза смотрел на неё, не в силах поверить, что такая женщина принадлежала этой ночью ему. Он тихонько позвал её:       — Мариан.       Имя звучало чужеродно из его уст. Он пробовал его на вкус, на слух — имя, которое раньше мог произносить только в мыслях.       — М?       — Это… Это ведь не последняя наша ночь? — с надеждой спросил Каллен.       — Даже не знаю, надо хорошенько подумать, — промурлыкала Хоук, бросая на храмовника хитрый взгляд.       Увидев испуганное выражение на его лице, она рассмеялась и прижалась к нему. Каллен провёл рукой по изгибам её талии и бедра, задержавшись на уродливом шраме. Создатель, как же она прекрасна! Никакие шрамы её не испортят.       Только к утру они смогли наконец отстраниться друг от друга, и Мариан начала одеваться. Больше всего на свете Каллен не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась, однако небо на горизонте уже светлело вопреки его желаниям.       Прощальный поцелуй — и Хоук выскользнула за дверь. Бесшумной тенью двигалась она вдоль стен, чтобы остаться незамеченной. Слухи о романе рыцаря-капитана храмовников и Мариан Хоук были ей совершенно ни к чему.

***

      Этот день казался Каллену бесконечным. Он слушал доклады подчиненных с рассеянным видом, поминутно переспрашивая, и никак не мог сосредоточиться на делах. Воспоминания о прошедшей ночи снова и снова вспыхивали в его сознании. Он как мог гнал их прочь, но её голос, её руки будто звали его, манили, затягивали.       Еле дождавшись вечера, Каллен вызвал к себе капитана Дженсона. Когда тот явился, Каллен уже стоял в обычной куртке, развешивая доспехи на стойку.       — Вызывали, рыцарь-капитан?       — Да, Дженсон. Мне нужно отойти в город по срочному делу. Оставляю вас за главного.       — Что-то серьёзное? — насторожился Дженсон.       — Нет, не настолько серьёзное, — успокоил его Каллен. — Однако нужно разобраться немедленно.       — Есть, сэр! Можете на меня рассчитывать.       Было довольно странно идти по городу без доспехов, как обычный житель. Каллен почти не покидал Казематы без особой надобности, и уж тем более не в качестве храмовника. На всякий случай он прихватил с собой небольшой одноручный меч, ведь улицы Киркволла были отнюдь не безопасны после захода солнца.       Наконец он подошёл к дому Гамлена и робко постучал. Каллен старался отбросить мысли о том, что Мариан может не оказаться дома. Дверь открыла Лиандра Хоук.       — Рыцарь-капитан! Надеюсь, ничего не случилось с Бетани? — первый вопрос её был в точности, как в прошлый раз.       — Нет-нет, — торопливо заверил её Каллен. — Вы удивитесь, но я снова пришёл к вашей старшей дочери.       — Ох, тогда проходите. Снова какие-то важные дела?       Каллен неопределенно кивнул, перешагивая через порог, и не заметил усмешки в глазах госпожи Хоук.       — Сейчас я позову её, — сказала Лиандра, направляясь к дальней комнате.       Каллен топтался на месте, размышляя, не стоит ли сбежать прямо сейчас. Но вспомнив, в каком мучении он провёл этот день, задвинул подальше эту минутную слабость.        — Рыцарь-капитан? — раздался голос Мариан.       Мурашки побежали по спине Каллена. Он сделал над собой усилие и перевёл взгляд на Хоук. Она стояла в простой домашней рубашке и бриджах, совсем непохожая на ту воинственного вида Хоук, которую он привык видеть.       — Добрый вечер, Хоук, — начал он заранее отрепетированную речь. — В нашем деле всплыли новые факты, я хотел бы их обсудить.       — Дело настолько срочное, что вы пришли в такое время ко мне домой? — сердце Каллена ёкнуло от пронзительного взгляда хитрых голубых глаз, который по праву мог считаться её фирменным.       Каллен замешкался, ведь эту часть их разговора он не предполагал, однако Мариан пришла ему на помощь.       — Что ж, тогда проходите сюда, — она указала на дверь своей комнаты.       Каллен проходил мимо двери в кухню, когда оттуда раздался голос Лиандры:       — Ужин почти готов. Как обсудите свои дела, садитесь за стол!       Каллен открыл было рот, чтобы вежливо отказаться, но Мариан его опередила.       — Спасибо, мама! Капитан как раз очень голоден, ведь ему пришлось пропустить ужин.       Заперев дверь комнаты, Мариан указала Каллену на стул, но он отрицательно покачал головой.       — Надеюсь, капитан, вы пришли не для того, чтобы сказать, что всё было ошибкой? — скрестив руки на груди, негромко проговорила Хоук.       — Нет-нет, что вы… ты! Наоборот, я… мне очень…       — Каллен, не нужно так смущаться в моем присутствии, — успокаивающе сказала Мариан, подходя ближе к рыцарю-капитану.       Она положила руку ему на плечо, и Каллен тотчас же воспринял это как знак. Ему действительно нечего было смущаться и бояться. С ней он мог быть самим собой, с ней он мог свободно показывать свои желания. Она так хорошо понимает его, впрочем как и всегда, ещё когда они ограничивались только дружескими беседами.       Он привлёк её к себе и жадно поцеловал. Да, этих губ ему так не хватало весь день. Её запах, тепло её тела… Он больше не мог жить без них.       — Так-то лучше, — улыбнулась Мариан, когда он позволил ей немного отстраниться. — Идём ужинать?       — Ещё один поцелуй — и идём.

***

      Мясное рагу Лиандры было просто бесподобным. Конечно, повара в Казематах тоже готовили довольно сносно, но еда в доме, в семейном кругу не могла сравниться ни с чем. Гамлен, по словам Лиандры, ушёл на какую-то подработку и вернуться должен ещё нескоро, так что ужин проходил втроём. В основном госпожа Хоук рассказывала, как медленно продвигаются дела с выкупом поместья и как тесно живётся им здесь.       Когда трапеза закончилась, Мариан принялась убирать со стола, и Каллен последовал её примеру.       — Спасибо, мама, как всегда очень вкусно. Но в следующий раз ужин готовлю я.       — О, тогда, боюсь, мы останемся голодными, — засмеялась Лиандра.       — Мама! — сердито проговорила Мариан, ставя грязные тарелки возле корытца для мытья посуды. — Я не так уж плохо готовлю!       — Но могла бы уже научиться готовить намного лучше, — укоризненно произнесла мать. — Да только тебе важнее прыгать по холмам в поисках драконов, да шнырять по городу, громя бандитские шайки. И так было всегда, — тут Лиандра перевела взгляд на Каллена. — Ещё в Лотеринге она вечно занималась то охотой, то выслеживанием бандитов, но домашними делами — никогда. Хорошо, хоть Бетани помогала.       При упоминании второй своей дочери в голосе Лиандры послышались нотки грусти, и Мариан пришлось быстро отвлечь её.       — Зачем уметь готовить, если скоро у нас будет служанка?       — Служанка? — удивилась Лиандра. — Хотя ты права, в таком большом особняке мне пригодится помощница. И вообще, готовить все равно нужно уметь, иначе никто не возьмёт тебя замуж.       Госпожа Хоук бросила мимолётный взгляд на Каллена, однако он не укрылся от внимания дочери.       — Мама, ни за какой замуж я не собираюсь! Мне совсем не до этого!       — Это ты сейчас так говоришь, — не сдавалась мать. — Вот посмотрим через пару лет…       — Простите, госпожа Лиандра, — подал голос Каллен. — Я уверен, ваша дочь будет готовить не хуже, чем справляется с бандитами.       — Дай Создатель, рыцарь-капитан.       Когда с уборкой было покончено, Лиандра вдруг куда-то засобиралась. На вопрос Мариан она заявила, что их соседка купила какие-то новые горшки у проезжего торговца, и ей срочно нужно на них взглянуть. Заперев дверь за матерью, Хоук вздохнула:       — Она неисправима. Видишь, оставила нас одних, хотя мы убеждали её, что ты здесь по делам.       — А как же горшки? — удивлённо моргнул Каллен.       — Горшки — лишь предлог, — засмеялась Мариан. — Хотя я вовсе не против, что мы остались наедине.       Она обвила шею Каллена и прижалась к нему всем телом. Намёк был понят: руки храмовника подхватили её и понесли в спальню.

***

      — Ты ему нравишься, — заметила Лиандра, когда Мариан проводила Каллена.       — С чего ты взяла? — пожала плечами дочь.       Каллен уже несколько раз приходил к ним на ужин, воспользовавшись приглашением Лиандры. Она сказала, что вовсе не против его компании, что он приятный собеседник и может приходить, когда пожелает.       И Мариан и Каллен изо всех сил старались не показывать увлечённости друг другом, только изредка позволяя своим рукам соприкоснуться под столом, пока Лиандра отвлекалась. Иногда Каллен нарочно садился напротив Хоук, чтобы весь ужин любоваться ей.       В этот вечер Мариан сказала, что ей слегка нездоровится, поэтому Каллену пришлось уйти сразу после ужина. На самом деле, у неё начались женские дни, и не было никакого настроя на близость.       — Я всё вижу, дочка. Он так смотрит на тебя. Я хорошо знаю этот взгляд.       — Но даже если и так, что это меняет? Замуж я всё равно за него не выйду, и не надейся.       — А жаль, — вздохнула Лиандра. — И твоего друга Андерса тоже жаль.       Мариан воззрилась на мать, в её взгляде читался беззвучный вопрос.       — Ему ты тоже нравишься.       — Мама! За него я тем более никогда не выйду! Он маг-отступник, дались мне такие проблемы! — Мариан шумно свалила ложки в корытце, раздраженная проницательностью матери.       — Твой папа тоже был магом-отступником, если ты забыла.       — Забудешь тут, — проворчала Мариан. — Но в этом-то я уж точно не похожа на тебя, мама. Никогда не свяжу свою жизнь с беглым магом.        — Дай Создатель, дочка, ты не будешь знать тех лишений, которые пережила я, чтобы быть с твоим отцом, — горестно проговорила мать.       Мариан вспомнила рассказ матери о том, как та лишилась своей семьи из-за того, что предпочла Малкольма Хоука другому знатному жениху. Они оба так любили друг друга, что сбежали из Киркволла в Ферелден, оставив всё ради того, чтобы воссоединиться.       Мариан вообще не была уверена, что способна идти на такие жертвы ради любви. Начать хоть с того, что она в жизни не любила ни одного мужчину. Либо не было достойных, либо ей было просто не до этого. Она могла испытывать к мужчине нежность, страсть — она и сейчас испытывала их к Каллену. Но любить — никогда. И влюбляться тоже. Она не знала, что это значит: потерять голову от чувств к мужчине.       Но даже если какие-то чувства и проснутся в ней, то она совершенно точно не станет ничем жертвовать ради них. Она была слишком рассудительной, слишком здравомыслящей для этого. Лучше она будет страдать, смирившись с судьбой, лучше она лишится возлюбленного, но никогда не поставит любовь превыше всего.       Однако, она понимала, что её мать — совсем другой человек. Она позволяла чувствам затмить всё остальное, но разве можно было винить её за это? За то, что Мариан совершенно противоположна по характеру? Что, кстати, было довольно странным, учитывая взгляды на любовь обоих её родителей. Возможно, всё её самопожертвование и любовь достались семье. Вот ради матери и сестры она готова была гореть заживо.        — Прости, я вовсе не хотела тебя задеть, — смягчилась Мариан. — Но я уже устала от того, что ты сватаешь меня за всех подряд.        — Я хочу, чтобы ты была счастлива.        — Я не буду до конца счастлива, пока Бетани заперта в этом Круге! — гневно воскликнула Мариан.       — Мариан, дочка, — материнская рука опустилась на плечо Хоук. — Иногда стоит подумать и о себе тоже.       Мариан это знала. Но проще было сказать, чем сделать.        — Кстати, о Бетани. Ты ведь до сих пор так и не повидалась с ней. Так нельзя. Ты страдаешь оттого, что она в Круге, но при этом ни разу её не навестила.       Мариан поморщилась: мать наступила на её больную мозоль.       — Я подвела её. Мне стыдно смотреть ей в глаза, мама. Не сумела защитить её. Думала, что защищаю, когда оставила её с тобой, но оказалось всё наоборот.        — Ох, Мариан… Ты слишком сильно её любишь. Поверь, она знает это, и найдёт в себе силы понять, что ты поступила так лишь из любви к ней.       Мариан молчала, глядя в пол.        — Завтра же сходи к ней, — повысила голос Лиандра, напустив на себя строгий вид. — Иначе останешься без ужина.       Хоук улыбнулась и не стала спорить.

***

      Мариан нервно расхаживала взад-вперёд по гостевой комнате в ожидании прихода Бетани. Ей почему-то с трудом верилось, что она могла сейчас простить её, хотя в письмах они общались на вполне себе мирной ноте. Однако, когда Бетани наконец появилась, все сомнения Хоук мигом развеялись — сестра улыбалась ей. Не говоря ни слова, они просто обнялись и стояли так некоторое время.       — Сестрёнка, прости меня. Я так долго не навещала тебя, — прошептала Мариан. — Но я ужасно боялась, что ты всё ещё злишься и не захочешь меня видеть.       — Ну что ты, Мариан! Это я боялась, что ты обиделась на меня за то, что я сама решила сдаться Кругу.       Сёстры посмотрели друг на друга и рассмеялись. Глупая получилась ситуация, оказывается, они зря себя мучили всё это время. Они сели на скамеечку и начали рассказывать всё то, о чём молчали эти месяцы.       — Бетани, тебя точно здесь не обижают? Если что-то не так — только скажи мне!       — Мариан, ты уже третий раз спрашиваешь об этом. Да, здесь, конечно, не дом, и я очень скучаю по вам с мамой, но в целом вполне терпимо.       — Я обещаю, что найду способ вытащить тебя отсюда, — сердечно сказала Мариан. — Мне просто не будет покоя, пока ты томишься здесь.       — Да уж, вижу, ты уже предприняла кое-что, — взгляд Бетани вдруг стал каким-то осуждающим.       — Ты о чём? — искренне удивилась Хоук.       — О рыцаре-капитане Каллене, конечно же!       — Тише ты! — Мариан огляделась, чтобы убедиться, что их никто не мог услышать. — А что с рыцарем-капитаном?       — Не прикидывайся! Мама написала мне. Он ходит к нам на ужин, и…       — Ну? Договаривай! — потребовала Мариан.       — В общем, служанка, которая меняет постель в казармах храмовников… Я слышала, как она рассказывала, будто на постели рыцаря-капитана… ну… — Бетани замешкалась, пытаясь подобрать определение для того, что творилось на многострадальной постели. — Будто по ней прошелся табун бронто. А к нему из девушек ходила только ты…       Бетани смущённо потупила взгляд, не решаясь говорить дальше. Мариан сердито смотрела на неё и не могла поверить, что об их с Калленом бурной ночи так легко узнали.       — Только не говори, что делаешь это, чтобы втереться к нему в доверие, Мариан, — прошептала младшая Хоук. — Не стоит ради меня идти на такое.       — Ты ошибаешься, — ровно проговорила Мариан, стараясь скрыть раздражение. — К тебе это не имеет никакого отношения. Каллен мне нравится. И это вроде как взаимно.       — Правда? — Бетани просияла и испустила долгий выдох. — Тогда совсем другое дело! И это же просто замечательно! Мама от него в таком восторге. Даже как-то сложно поверить, что рыцарь-капитан Каллен, который так строг и холоден со всеми, вдруг приходит к нам на ужин и увлекается тобой, хотя по нему вообще-то страдает половина девушек Круга.       — Да ну, неужто в мои сети попалась такая неуловимая птичка? — хитро улыбнулась Мариан. — Мне самой было удивительно поначалу. Честно говоря, я и соблазнила-то его только потому, что у меня мужчина был в последний раз до Пятого Мора, а Каллен такой красивый, мужественный.       Бетани хихикнула, представляя, как сестра соблазняет хладнокровного храмовника.       — Да уж, он гораздо привлекательней Андерса, — хитро посмотрела она на сестру.       — При чём тут вообще он? — рассердилась Мариан. — Только не говори мне, как он на меня смотрит, мне до этого нет дела! Он просто мой друг.       — Ну, а что? Вдруг бы ты пошла по стопам мамы и влюбилась в отступника… Кстати, он ведь немного похож на папу, ну признай. Я даже как-то сказала ему об этом.       — Ты... что?! Да вообще не похож! Папа был смелым и независимым человеком, а Андерс — просто нытик! Вечно у него во всём виноват дух, или церковь, все ему не дают нормально жить… А сам мечется то к Серым Стражам, то в целители подаётся, то в реформаторы… Надоело!       — И всё же их мировоззрение с отцом во много совпадает, — покачала головой Бетани.— Жаль, что ты не замечаешь этого. Хотя ты ведь не маг, тебе сложнее понять.       Увидев упрямое выражение на лице сестры, Бетани оставила попытки развить эту тему, и решила зайти с другого бока.       — Так что, он хорош? Рыц… Каллен?       Мариан несколько секунд смотрела на сестру, размышляя, можно ли обсуждать с ней командира храмовников.       — Только прошу, не сплетничай об этом. Ведь сразу будет понятно, откуда ноги растут, — Мариан дождалась, чтобы Бетани кивнула. — Так вот… Он просто потрясающий!

***

      Перед уходом из Казематов Мариан решила навестить своего Каллена и обозначить ему имеющуюся проблему. Она застала рыцаря-капитана возле двери в его кабинет за разговором с другим храмовником. Хоук терпеливо дожидалась в сторонке, пока тот уйдёт, а затем показалась из-за угла. Увидев её, Каллен сразу же весь приободрился, губы растянулись в лёгкой полуулыбке. Мариан подумала, что всё-таки он очень привлекательный. Неудивительно, что по нему вздыхало столько девушек. Но он выбрал именно её. Мелочь, а как приятно!       — Хоук, рад вас видеть, — нарочито громко сказал Каллен, следуя их обычному ритуалу под кодовым названием «На людях». — В нашем деле появились новые зацепки?       — О да, рыцарь-капитан. Я узнала очень ценную информацию.       — Идёмте, всё мне расскажете, — он открыл дверь в кабинет, пропуская Мариан вперёд.       Когда щёлкнул засов, Каллен тут же притянул девушку к себе и нежно поцеловал. Его храмовничьи доспехи были слишком громоздкими и холодными, Мариан поморщилась от прикосновения металла.       — Жутко неудобные штуки, — провела она пальцем по наплечнику.       — Полностью согласен, — улыбнулся Каллен. — Обещаю, вечером их не будет.       — Об этом я и пришла поговорить, — перешла Мариан к цели своего визита. — Видишь ли, в ваших Казематах слишком много глаз.       — То есть? — Каллен напрягся, в голове его вихрем закружились предположения, где он мог облажаться, скрывая отношения с Мариан.       Конечно, храмовникам не запрещалось заводить отношения с женщинами. Однако, Каллен уже успел заработать репутацию человека, бесконечно преданного службе, ставящего свой долг превыше всего. Кроме того, занимаемая им должность также обязывала, и он не мог просто так заявить, что теперь в его жизни появилось кое-что поважнее работы.       — Это не так важно, просто поверь мне. Скажи, кто проверяет переписку Бетани и мамы?       — Разумеется, лично я, — с готовностью сообщил Каллен.       — Уже хорошо. Мама ведь в красках описывает, какой ты замечательный, и как часто ты у нас бываешь.       — Да, я… Я заметил, — Каллен смущенно потупил взгляд.       — Надо бы ей сказать, чтобы поменьше упоминала об этом. А лучше вообще не упоминала. Если письма попадут не в те руки… И встречаться здесь нам больше не стоит. В доме дяди тоже слишком людно, — опередила следующий вопрос Хоук.       — Мариан, милая, я уже занимаюсь этим вопросом. Но всё идёт не так быстро, как мне хотелось бы, — с грустью проговорил Каллен.       — Занимаешься? Это прекрасно, — Мариан поцеловала его в щёку. — Мне хотелось бы проводить больше времени наедине с тобой, а не с целыми Казематами за стеной, или моими родственниками.       — Значит, ты не придёшь вечером?       — Так будет лучше.       Каллен вздохнул. Ещё один вечер без её тела, без её губ… Теперь в отсутствие Мариан он будто чувствовал себя неполноценным, лишённым какой-то важной части себя. Наверное, это и есть то, что называют «найти свою вторую половину». Каллен покрепче прижал к себе эту половину, мысленно приготовившись лишиться её на какое-то время.

***

      В это утро Каллен вызвал к себе храмовника-новобранца. Эти ребята всеми силами пытались заслужить благосклонность своего командира, поэтому лучше всего подходили для задач вроде «подай-принеси».       — Вызывали, рыцарь-капитан? — молодой парень стоял на пороге его кабинета, вытянувшись как струна.       — Вызывал, — кивнул Каллен, жестом показывая новобранцу на стул. — У меня для тебя есть поручение. Оно совсем не сложное, но очень важное.       Парень сделал очень серьёзное лицо, пытаясь доказать, что полностью проникся важностью задания. Каллен сдержал улыбку, глядя на его старания.       — Вот тебе список. Ты должен поехать на рынок и купить всё, что здесь написано. Затем отнесёшь всё по адресу, который написан там же — они знают, что с этим делать.       Каллен сделал паузу, передавая новобранцу список и ожидая его реакции. Она была довольно предсказуема.       — Мясо, сыр… помидоры… Но ведь в Казематах есть все эти продукты.       — Знаю, но это другое. Видишь ли, я помогаю одной семье, которая пострадала от безрассудства одного мага. Иногда едой, иногда помощью по хозяйству. Однажды и ты поймёшь, что подобная помощь очень благотворно влияет на нашу службу. Только запомни: любая помощь хороша, когда ей не хвастают направо и налево. Помогай, но смиренно и кротко.       Закончив речь, Каллен устремил взгляд на парня, словно спрашивая, понял ли тот, что ему сейчас сказали. Новобранец неуверенно кивнул.       — Если сделаешь всё как следует, то сможешь забрать сдачу себе. Отправляйся прямо сейчас. Только доспехи сними — люди их пугаются и сразу начинают выискивать поблизости магов.       Паренёк просиял, скрутил список и засунул его за пазуху, а затем с видом посвящённого в великую тайну вышел за дверь.       Через несколько часов новоиспечённый храмовник принёс тяжёлую корзину с продуктами по адресу, указанному в конце списка. Дверь ему открыла женщина средних лет. Парень поздоровался и произнёс заготовленные слова:       — Рыцарь-капитан Каллен прислал вам это. Он сказал, вы знаете, что нужно делать.       Затем он протянул корзину женщине с чувством выполненного долга. Она поблагодарила молодого человека, и тот бодро зашагал восвояси.       — Кто там, мама? — раздался голос из глубины дома.       — Принесли корзину от рыцаря-капитана Каллена. Он сказал, что мы знаем, что нужно делать, — произнесла Лиандра Хоук, с трудом оттащив тяжёлую корзину в кухню.       Мариан с интересом заглянула в корзину и, увидев еду, рассмеялась.       — Дочка, ты понимаешь, что это значит? — спросила Лиандра, выуживая из корзины огромный ломоть сыра.       — Мама, это же намёк! Каллен хочет сказать нам, что будет к ужину. Нужно приготовить что-то необычное из всего этого.       Лиандра покачала головой:       — Мальчик совсем потерял от тебя голову, дочка.       — А по-моему, не от меня, а от твоей стряпни, — весело сказала Мариан, принимаясь за нарезку мяса.

***

      — Каллен! Ты как раз вовремя, — воскликнула Мариан, едва открыв дверь и увидев на пороге спонсора сегодняшнего ужина.       — Прекрасно, — храмовник шагнул в дом, вытаскивая из-за спины небольшой букет. — Это тебе.       — Ого, Каллен! Цветы! Умеешь ты удивлять.       Каллен влюблёнными глазами наблюдал, как Хоук наклоняется, вдыхая сладкий цветочный аромат. Он немного позавидовал цветам, которых она коснулась губами, ведь он сможет насладиться ими только после ужина. Мариан подняла взгляд, и в нём промелькнула тень вины.       — Каллен, ты сильно обидишься, если я попрошу тебя подарить их маме? Ей сто лет никто не дарил цветов, так что она очень обрадуется. А ты подаришь мне ещё много букетов.       Каллен знал, как сильно Мариан любила мать, и такая просьба несильно его удивила. Он пожалел, что не купил два букета, но безусловно, мать заслуживала цветов не меньше своей дочери. Пусть они радуют сердце Лиандры, но Мариан всё равно будет знать, что этот букет предназначался ей.       — Ох, Каллен, не стоило! — Лиандра всплеснула руками, однако букет приняла.       — Должен же я вас отблагодарить за ужин, — улыбнулся Каллен. — Этот и многие другие. По букету за каждый ужин.       Каллен заметил одобрительный взгляд Мариан и совсем под ним растаял. Создатель, как же хорошо и спокойно было ему в этом доме! И с каждым днём он всё неохотней вставал с постели в Казематах. Всю жизнь он стремился к этой службе, но она оказалась совсем не тем, чего он ожидал. Иногда он ловил себя на мысли, что был обманут, что понятие о чести и долге храмовников слишком исказилось даже со времён его детства. А может, он просто слишком многого хотел? Слишком идеализировал Орден и всё, что с ним связано? Он решил не предаваться подобным мыслям за столом и, под звуки женского смеха отправив в рот очередной кусок ароматного мяса, поблагодарил Создателя за эти бесценные минуты абсолютного счастья.