Одержимость

      Когда они вышли на площадь Верхнего города, Мариан перебрала в уме с десяток вариантов, но так и не выбрала один. Сегодня Каллен пришёл раньше обычного и объявил, что ужином угощает он. После этого он попросил её собраться и повёл неизвестно куда. Они остановились у ворот одного из особняков, и Каллен уверенно потянул ручку двери.       Мариан неуверенно переступила порог и принялась озираться, осматривая внутреннее убранство дома.       — Мы сегодня ужинаем в гостях? — спросила она, когда Каллен запер входную дверь.       — Не угадала. Мы ужинаем у себя дома.       Мариан изумлённо уставилась на Каллена, а затем немедленно потребовала объяснений.       — Это дом одного моего знакомого. Однажды я очень ему помог, и он остался у меня в долгу. Сейчас он уехал по делам в Тевинтер и вернётся нескоро. Я написал ему, попросив разрешения воспользоваться домом в его отсутствие. Семьи у него нет, так что особых неудобств это ему не создаст. Пришлось очень долго ждать его ответа, но оно того стоило. Дом бесподобен.       Мариан просто не верила своим ушам. Каллен нашёл для них дом, и какой! Она гадала, так ли хорош особняк Амелл, который вот-вот должен был вернуться к их семье.       — Каллен, у меня просто нет слов! — она обвила руками шею храмовника и нежно поцеловала его. — Ты не перестаёшь меня удивлять.       — Этот дом нужен был и мне, причём в самых корыстных целях, — тихо сказал он, опуская руки на бёдра Мариан. — Теперь ты никуда не сбежишь от меня. В этом доме мы одни.       — А кто же приготовил ужин, который так вкусно пахнет, — вздёрнула бровь Мариан, высвобождаясь из объятий.       — Служанка. Но она уже ушла и вернётся только завтра к обеду.       — Даже не знаю, как теперь сосредоточиться на еде, — промурлыкала Мариан. — Но ужин есть ужин! Показывай, где тут столовая.       Еды на столе было столько, что можно было не вызывать служанку несколько дней. К тому же ели они сегодня мало. Ещё бы, как можно набивать едой желудок, когда голову занимают мысли о том, что последует за ужином. Они останутся на всю ночь одни в этом огромном доме, и никто не помешает им.       Эти мысли вызывали у Мариан сладкое покалывание внизу живота, но она не торопилась подниматься в спальню. Не сводя глаз с сидевшего напротив Каллена, она отправила в рот одну виноградину, затем другую, а третью задержала, перекатывая пальцами возле рта. Затем надкусила, и капли сладкого сока потекли с её губ.       Каллен поднялся, обошёл вокруг стола и присел рядом с Мариан. Он взял её руку, поднёс ко рту и съел оставшийся кусочек виноградины, после чего принялся облизывать пальцы Мариан, которая следила, затаив дыхание.       — А твои губы такие же сладкие, как пальцы?       — Хочешь проверить?       Каллен проверил немедленно. Нет, эти губы были намного слаще. Он отодвинул блюда с едой подальше и усадил Мариан на край стола. Снова последовал долгий поцелуй, а руки уже искали под одеждой обнаженную кожу. Освободившись от рубашек, они жадно изучали губами тела друг друга, будто открывая их заново. Поняв, что дальше оттягивать момент близости не в силах, они занялись любовью прямо на столе.

***

      — Тебе не нужно возвращаться в Казематы? — сонно проговорила Мариан, разбуженная солнечными лучами.       — Нет, я взял отгул, — не открывая глаз, ответил Каллен и притянул Мариан к себе.       Его руки скользнули по её спине и ниже, и Мариан пробормотала в подушку:       — Тебе что, не хватило целой ночи?       — Не знаю, рядом с тобой меня мучает прямо-таки дикий голод.       — Ну хорошо, тогда сначала утолим твой голод, а потом мой. Так есть хочется…       С того дня они стали встречаться в этом поместье, лишь иногда ужиная в компании с Лиандрой, которая начала даже как-то скучать по уютным семейным посиделкам.       Мариан, однако, старалась не слишком злоупотреблять вниманием Каллена, ведь его постоянные отлучки из Казематов не могли остаться незамеченными. Каллен уверял её, что пару вечеров в неделю могли обойтись и без него, но Мариан боялась, как бы он не потерял расположение Мередит. Иногда Хоук опасалась, что однажды Каллен вообще предложит ей переехать в особняк, но к такому она не была готова. Её вполне устраивали эти совместные вечера без каких-либо обязательств. К Каллену она питала самые тёплые чувства, конечно же она встречается с ним совсем не из-за Бетани или из-за плотских удовольствий. С ним она чувствовала себя уютно, защищённо, легко. В отсутствие сестры он стал для неё чуть ли не самым близким человеком, которому она полностью доверяла. Да, это качество Мариан ценила в нём особо — ему можно было доверять, он надёжный человек.       Но вскоре она стала замечать, что для Каллена их отношения стали чем-то большим, нежели просто постельными развлечениями, чем просто вечерними посиделками за разговорами о том — о сём. Мариан не хотела давать ему ложных надежд относительно своих чувств. Меньше всего она бы хотела ранить его и больше всего она боялась, что он заведет разговор о чувствах, спросит её… Она слишком хорошо понимала, что значил его взгляд. Мариан не могла собраться с силами, чтобы первой начать подобный разговор, поэтому наслаждалась тем, что у них было здесь и сейчас.

***

      Каллен наворачивал круги по гостиной, поминутно глядя на часы. Мариан опаздывала. Ужин давно остыл, а её всё не было. Где-то внутри Каллена поднималось тревожное чувство, что всё это неспроста. Наконец, не выдержав, он направился в дом Гамлена.        — Каллен, здравствуй! Ты пришёл к Мариан? Её нет, — сказала Лиандра, пропуская Каллена в дом.       — И вы не знаете, где она?       — Она ушла днём, сказала, что будет только завтра.       — Можно я немного подожду, вдруг она всё-таки придёт?       — Конечно, проходи.       Каллен сел на кухне, наблюдая, как Лиандра хлопочет по хозяйству. Он не знал, сколько прошло времени, когда входная дверь отворилась, и раздался голос Варрика Тетраса:       — Госпожа Лиандра?       Женщина встрепенулась и поспешно направилась к порогу. Каллен услышал их разговор:       — Вы только не волнуйтесь, хорошо? Всё будет в порядке, я обещаю. Только не волнуйтесь.       Руки Каллена похолодели от этих слов, и прежде, чем он успел что-то предпринять, послышались звуки шагов, а затем сдавленный возглас Лиандры:       — Нет, Мариан!       Каллен резко вскочил, чуть не опрокинув стул, и бросился в коридор. Он столкнулся нос к носу с эльфом, кажется, его звали Фенрис, который держал с одного конца носилки. На них храмовник с ужасом увидел бледную Мариан, глаза её были закрыты. С другого конца носилки держал отступник Андерс. Он смерил храмовника недовольным взглядом, но тут же отвернулся. Каллен застыл, как вкопанный, провожая взглядом эту процессию. Носилки доставили в комнату Мариан и аккуратно переложили девушку на кровать.       — Все отойдите в сторону, мне нужно приступить к лечению, — потребовал Андерс, извлекая из сумки пузырьки с голубой жидкостью, и тут же опустошая один из них.       Мага совершенно не смутило присутствие храмовника. Уж кому-кому, а Каллену точно было известно о том, кто такой Андерс, но репутация Хоук до сих пор спасала мага от очередного заточения в Круге. К тому же, официально он был Серым Стражем, а значит, прежде всего подчинялся их законам.       — Что случилось? — глухо спросил Каллен, встревоженно глядя на Варрика.       — А что может случиться? Мы разыскали главаря одной шайки, который долго от нас скрывался. Завязалась драка, и…       Несложно было понять, что значило это «и…». Каллен наблюдал, как Андерс распахнул окровавленную одежду Мариан, обнажая живот, на котором виднелась скверная рана от клинка. Отступник начал сосредоточенно водить руками, от которых исходило бледно-синее свечение. Каллен поморщился при виде магии, но успокаивал себя тем, что всё это ради спасения его любимой.       — Рана очень глубокая, — наконец сказал Андерс. — Я остановил кровотечение, но мне нужно ещё время, чтобы восстановить повреждённые органы. Вам лучше подождать за дверью, иначе мне тяжело сосредоточиться.       С этими словами Андерс выразительно посмотрел на Каллена, и тот яростно стиснул кулаки.       — Делай, что должен, маг, — стиснув зубы, проговорил храмовник. — Если ты её не спасёшь, то отправишься отсюда прямо в Казематы.       — Она ещё жива благодаря мне, — огрызнулся «маг». — Иначе уже истекла бы кровью ещё в том амбаре!       — Может, стоит позвать более опытного целителя из Круга? — сказал Каллен. — Я не доверяю магии отступников.       — Я сделаю всё сам! Моего опыта достаточно, я уже лечил раны Мариан!       — Ну хватит, герои-любовники! — осадил их Варрик. — Нашли время выяснять отношения. Нам всем дорога Хоук. Идём, рыцарь-капитан, посидим пока на кухне.       С этими словами он взял храмовника под руку и повёл его прочь, Фенрис последовал за ними. На кухне сидела Изабела, утешая плачущую Лиандру, ласково поглаживая её по спине. Каллен скрипнул зубами при виде слёз женщины, затем опустился на стул. Все сидели подавленные, не в силах заговорить. Каллен изо всех сил гнал прочь мысли о том, что будет, если Мариан не выживет. Он спрятал под стол дрожащие руки и сверлил взглядом стол.       Наконец в глубине коридора послышался звук открывшейся двери, а затем еле слышные шаги. В кухню вошёл Андерс, который был теперь почти такой же бледный, как Хоук. Он устало рухнул на стул, Изабела подала ему бокал с водой.       — Как она? — тихо спросила пиратка.       — Я сделал всё, что мог. Теперь нужно ждать, пока она очнётся.       — Раз твоя помощь больше не нужна, можешь возвращаться в свою дыру, — в голосе Каллена сквозила неприкрытая ненависть.       — Я должен ещё раз осмотреть Мариан, когда она придёт в себя. А вот твоё присутствие здесь совсем не обязательно.       После этих слов Андерс тут же получил затрещину от Изабелы. Затем пиратка гневно сверкнула глазами в сторону Каллена.       — Да прекратите вы уже или нет? Ведёте себя как глупые мальчишки! Мы все знаем, как маги и храмовники ненавидят друг друга, но здесь совсем не место для этого! Наша драгоценная Хоук сейчас борется со смертью — имейте совесть задвинуть подальше свой гонор!       Варрик одобрительно глянул на пиратку. Каллен недовольно засопел, но благоразумно промолчал. Конечно, он ненавидел отступников, и конкретно именно этого больше всего. Этот смазливый маг вечно ошивался рядом с его Мариан и явно был к ней неравнодушен. Но сейчас он единственный мог помочь ей, и нужно было терпеть его присутствие.       Лиандра Хоук сказала, что плохо себя чувствует, и Изабела проводила её в спальню, пообещав, что сразу скажет ей, как только Мариан проснётся. Время тянулось невыносимо медленно. Фенрис ушёл, попросив держать его в курсе, Изабела задремала прямо за столом, уронив голову на руки. Андерс сидел с отрешённым видом и, казалось, не замечал ничего вокруг.       — Я пойду посмотрю, как там Мариан, — сказал Каллен, не в силах больше сидеть на месте.       Варрик кивнул, не переставая начищать свой арбалет тряпочкой. Стараясь не разбудить Изабелу, Каллен поднялся из-за стола и направился в комнату Хоук. Он осторожно отворил дверь, шагнул внутрь комнаты. Лицо Мариан было уже не таким бледным, на щеках её появился лёгкий намёк на румянец, и Каллен облегчённо выдохнул. Похоже, опасность миновала. Он сел возле кровати и взял её за руку. Она была такой холодной и слабой, Каллен с болью вспомнил, как эта рука касалась его лица, его спины… Только бы с Мариан всё было хорошо!

***

      Каллен проснулся оттого, что его руку сжали. Он открыл глаза, фокусируя взгляд и пытаясь вспомнить, что он тут делает, а затем увидел, что Мариан проснулась и смотрит на него.       — Мариан! Создатель, как же я испугался! Как ты?       — Пить хочется, — слабым голосом проговорила она.       Каллен дал ей напиться, поддерживая её голову, а затем она снова откинулась на подушку.       —Уже лучше, — Мариан нашла в себе силы улыбнуться. — Давно тут сидишь?       — Не знаю. Наверное, давно.       — Иди, отдохни. Я в порядке. Правда, свидания придётся пока отложить.       — Не думай об этом! — горячо возразил Каллен. — Поправляйся скорее. А я буду навещать тебя.       Он коснулся щеки Мариан, и она прикрыла глаза. Проклятье, да он любил эту женщину больше жизни! Если бы с ней что-то случилось, он… Но хвала Создателю, всё обошлось. Каллен на мгновение представил, что было бы, если бы его, допустим, изгнали из Ордена. До начала Пятого Мора он скорей всего не смог бы с этим смириться, но сейчас… За эти годы его мировоззрение значительно изменилось, и он уже не был так уверен в Ордене и в том, что он делает для него.       А что, если послать всё в Бездну и уйти со службы? Скоро Мариан переедет в просторный особняк Амеллов, и он сможет переехать к ней. Он мог бы попросить её руки, и тогда всё время смог быть рядом, защищая её от необдуманных вылазок и безрассудного риска. Неожиданно Каллену показалось такое решение самым разумным и правильным из всех, что он принимал в своей жизни. Он даже удивился, как ему раньше не пришло это в голову. Но нет, не стоит так поспешно и кардинально менять свою жизнь. Сначала надо всё хорошенько обдумать.       Его размышления прервал Андерс, который тоже пришёл проведать Мариан.       — Мариан, наконец-то, — воскликнул он, садясь на край кровати, отчего Каллен тут же смерил его недовольным взглядом. — Где у тебя болит? Что ты чувствуешь?       Мариан немного помолчала, переводя глаза с Андерса на Калена. Надо же, двое мужчин, влюблённых в неё, сидели бок о бок у её кровати, волнуясь за её здоровье. Оба такие красивые и серьёзные. Не будь Мариан так категорично настроена против Андерса, ей было бы, пожалуй, очень сложно выбрать одного из них. Но маг по-прежнему абсолютно не привлекал её как мужчина, и такого выбора перед ней не стояло.       Хоук накрыла руку Каллена своей и сказала:       — Каллен, тебе нужно отдохнуть. Да и в Казематах тебя хватятся. А к Андерсу не ревнуй, — она понизила голос почти до шёпота, хотя всё равно была уверена, что маг услышит. — Ты же знаешь, что я только твоя.       Каллен склонился над Мариан, поцеловав её в лоб.       — Не засиживайся здесь, — обратился Каллен к магу, выходя из комнаты. — Мариан нужен отдых.

***

      Андерс облегчённо выдохнул, когда храмовник убрался прочь. Хорошо, что они с Мариан не видели, как его глаза сверкнули синим светом, выдавая внутреннюю борьбу, но тут же погасли. Магу до ломоты в конечностях хотелось встать и вышвырнуть отсюда этого самодовольного нахала, отобравшего у него Мариан, но ради неё он сдержался.       — Мариан, ты слишком жестока со мной, — сказал он, пересаживаясь на стул, где только что сидел храмовник.       — А ты не понимаешь прямых намёков, — парировала Мариан, и тут же поморщилась. — Я же просила не соваться за мной в эту дыру, но ты не послушал.       — Если бы не я, ты была бы уже мертва!       — Если бы не ты, я бы не отвлеклась, и меня бы не ранили.       — Почему ты меня избегаешь?       — Я просто не хочу провоцировать твоего духа. Он становится неуправляем. Сиди в своей лечебнице, занимайся больными…       — Мариан, если ты думаешь, что я отвернусь от тебя только потому, что ты спишь с храмовником, то ты ошибаешься! — Андерс осёкся, словно испугавшись собственных слов, и тут же поймал на себе сердитый взгляд Хоук.       — Делай то, зачем пришёл. Мои внутренности словно побывали в мясорубке. Что ты там намагичил? — Мариан решила, что лучше будет сменить тему.       Андерс осторожно отодвинул одеяло, под которым Мариан была в одном белье. Изабела предлагала переодеть её, однако Андерс запретил двигать раненую с места, разрешив только разрезать и снять мокрую от крови одежду. Он старался не пялиться и принялся снимать бинты. Мысленно маг горько усмехнулся тому, при каких обстоятельствах ему позволено прикасаться к любимой женщине. Он мог бы пожелать, чтобы Мариан ранили чаще, а он исцелял её, прикасаясь к её коже, однако это было бы слишком бесчеловечно.       Руки мага принялись ощупывать живот Мариан, выискивая те незажившие места, которые он мог пропустить, но похоже, всё было в порядке.       — Я пока наложу бинты, не снимай их пару дней. Это на всякий случай, просто предосторожность. Вечером я принесу тебе мазь, чтобы сгладить шрамы.       — Спасибо. Который час? Я совсем потеряла счёт времени.       — Сейчас утро. Ты всего лишь проспала вечер и ночь.       — Тебе тоже нужно отдохнуть. Не стоит сидеть здесь со мной.       — А может, я отдыхаю только рядом с тобой? — с вызовом сказал Андерс. — Силой ты меня отсюда не выставишь…       — Я не вечно буду валяться здесь. Спасибо, что исцелил меня. Но иди уже. Я хочу спать, — Мариан отвернула голову к стене, показывая, что разговор окончен.       Андерсу ничего не оставалось, кроме как последовать её совету… нет, приказу. Он вышел в кухню, где всё ещё сидели недавно проснувшиеся Варрик и Изабела. Андерс объявил им, что жизнь Мариан вне опасности, но ей нужен отдых, и тогда они все вместе покинули дом.       Придя к себе в лечебницу, Андерс снова подумал о том, что сказала Мариан, о том, как храмовник поцеловал её в лоб. Конечно, она выбрала его. Такой уверенный в себе, сильный и… свободный мужчина, куда Андерсу с ним тягаться. Он не мог вымолвить в присутствии Мариан и слова, вечно запинался, смущался. Это сегодня она была обессилена, а обычно из неё просто сыпятся коварные шутки в его сторону. Она так и норовит поддеть его своими неоднозначными шутками, которые правда уже перестали быть такими колкими, отчего он снова и снова теряет голову, не в силах противостоять её обаянию. Но ничего, когда-нибудь этот храмовник облажается, и тогда Андерс будет рядом. Он больше не будет заикаться. Он будет смотреть прямо в глаза той, которую любит, он даст ей разглядеть мужчину, который тоже может целовать её где захочет, не хуже этого храмовника.

***

      Когда Мариан совсем поправилась, свидания с Калленом возобновились. Однако нельзя было не заметить перемену, произошедшую с ним. Хоук казалось, что он что-то не договаривает, хотя он был всё так же ласков и внимателен к ней. К Мариан вернулись опасения, что он заведёт разговор о том, что их отношениям пора стать более серьёзными, а она до жути не хотела этого разговора. Как же отвлечь Каллена от этих мыслей, если они у него были?       В тот вечер они сидели с Изабеллой в «арендованном» особняке, до прихода Каллена оставалось ещё несколько часов. Женщины неторопливо потягивали вино.       — Так я не поняла, ты хочешь с ним быть, или не хочешь?       Мариан тяжело вздохнула:       — Очень хочу. Но я боюсь, что он поставит вопрос ребром. Спросит, что я чувствую… А я ещё не готова, понимаешь? За эти три года я так привыкла к постоянным опасностям, к срочным заданиям, к тому, что рискую своей жизнью изо дня в день. Я не чувствую, что могу сейчас отпустить всё это и вести спокойную жизнь вместе с мужчиной.       — Как же всё сложно, — с кислой миной проговорила Изабела. — У меня есть идея. Если ты сама боишься признаться своему храмовничку, что не готова к серьёзным отношениям, то нужно намекнуть ему об этом. Как можно прозрачней. Чтобы ты не выглядела в его глазах такой уж идеальной. Тогда он, возможно, ещё немного подумает, прежде чем переходить к этапу женитьбы на тебе.       — У тебя есть конкретное предложение?       — Есть, — хитро подмигнула пиратка. — Но не могу гарантировать, что это придётся по душе вам обоим…

***

      — Каллен, у нас гости, — сообщила Мариан, как только храмовник переступил порог. Она обвила его шею руками и начала осыпать его поцелуями. — Предлагаю не откладывать и прямо сейчас приступить к знакомству.       Каллена насторожило такое поведение Мариан. Он неохотно согласился, и они вместе поднялись в спальню. Удивлению Каллена не было предела, когда он увидел там Изабелу. Он даже не нашёлся, что сказать, а потому лишь вопросительно посмотрел на Хоук.       — Видишь ли, я подумала, что нам стоит разнообразить наши любовные приключения, — промурлыкала Мариан.       — Р-разнообразить? — почти испуганно переспросил Каллен, предполагая худшее.       Изабела подошла к храмовнику и обвила его шею. Каллен собирался скинуть с себя её руки, однако она помешала ему неожиданным поцелуем.       — Мариан, что происходит? — требовательно спросил Каллен, когда пиратка отстранилась от него.       — Тише, красавчик, — Изабела приложила палец к его губам, заставив замолчать, и добавила. — Просто расслабься. Тебе понравится. Нынешний король Ферелдена не жаловался…       Мариан приблизилась к парочке и нежно провела по щеке Каллена:       — Не волнуйся, милый. Доверься мне…       Это была одна из самых сумасшедших ночей в жизни Каллена. Делить постель с двумя женщинами одновременно было невероятно. Он сам даже не подозревал, что может удовлетворить двух сразу. Были моменты, когда он спрашивал себя, не сон ли это? Может, он вновь вернулся в башню на озере Каленхад, и его искушают сразу два демона желания?       Изабела покинула поместье сразу после окончания действа. Мариан улеглась Каллену на плечо и осторожно спросила:       — Ты… не злишься на меня?       Каллен несколько мгновений молчал, потом ответил:       — Даже не знаю, что и думать. С одной стороны, это было приятно. Но с другой… Мариан, — он поднялся на локтях, и Хоук пришлось отодвинуться от его плеча, — я не хочу ни с кем делить тебя. Даже с женщиной. А ты? Разве ты можешь смириться, видя меня с другой?       Мариан не ожидала такого простого, но искреннего вопроса. Она не знала, как ответить, чтобы не ранить его чувств.       — Я давно хотела это попробовать, — уклончиво сказала она, — вот и попробовала. Если не хочешь, больше не будем это повторять.       — А если захочу, то повторим? — удивлённо переспросил Каллен.       Мариан поняла, что загнана в угол.       — Каллен, ты задаёшь слишком сложные вопросы. Я не знаю. Пожалуйста, не требуй от меня ответов, которые я пока не готова дать.       — А когда ты будешь готова? И вообще, будешь ли? — с сомнением проговорил Каллен, опускаясь на подушки. — Иногда мне кажется, что ты со мной только из-за своей сестры.       Его слова ужалили больнее самой острой иглы. Но не этого ли она добивалась? Мариан ведь хотела показать ему, что её чувства не так серьёзны. Что ему не стоит рассчитывать на настоящую любовь, и всё в таком духе. Но ведь дело было не в нём, дело было в Мариан. Ей нужно было больше времени, чтобы полюбить. Намного больше. Даст ли ей Каллен это время?

***

      Прошло уже почти два года после возвращения Мариан и её спутников с Глубинных троп. И только теперь наконец-то удалось вернуть поместье Амеллов, по праву принадлежавшее Лиандре Хоук. Каллен пришел на ужин отпраздновать новоселье, чему урожденная госпожа Амелл была безмерно рада.       — Спасибо за ужин, мама, — наконец встала из-за стола Мариан. — Мы с Калленом пойдем наверх, если ты не возражаешь.       — Тебе нравится здесь? — спросил Каллен, выглядывая в окно на площадь, залитую лучами заходящего солнца.       — Если ты имеешь в виду, стал ли уже этот особняк моим домом — то нет. Однако, он довольно уютный. Особенно теперь, когда ты здесь, — Мариан улыбнулась и обняла Каллена, приблизившись к нему сзади. — Ты стал каким-то задумчивым в последнее время. Что-то не так? Ты же знаешь, я готова выслушать.       Каллен вздохнул и тихо проговорил:       — Мариан, я очень много думал о нас после той… ночи.       Мариан напряглась, потому что поняла, что момент, которого она больше всего боялась, наконец настал. Она промолчала, ожидая, что ещё скажет Каллен.       — Знаешь, Мередит недавно сказала мне, что я стал слишком… мягким. И это не совсем подходит моей должности. Я должен взять себя в руки, иначе она найдет на моё место кого-то более достойного.       — Каллен, — поражённо сказала Мариан, — ты… ты расстроен, да? Прости, наверное, это моя вина…       — Нет, совсем нет, — Каллен положил свою ладонь поверх её руки, всё ещё не оборачиваясь. — Точнее, конечно, дело в тебе… То есть, в наших отношениях. Но ведь я делаю всё это осознанно, я понимаю, какие могут быть последствия. Так что не переживай на этот счёт. Гораздо важнее другое. Я кое-что понял.       Мариан затаила дыхание. Ей вдруг стало страшно. Так страшно ей не было, даже когда они оказались запертыми в святилище на Глубинных тропах.       — Я с самого детства стремился стать храмовником. И не просто стать, а быть хорошим храмовником. У меня были свои идеалы, взгляды, и я всегда старался следовать им. Я никогда не задумывался о жизни, которая у меня могла быть вне Круга. Вдали от магов, от демонов… Но раз за разом разочарования преследовали меня. Самым большим из них был тот кошмар в редклифском Круге. Слышала об этом?       — Да, но без подробностей, — честно призналась Мариан.       — Я был там, когда все маги разом стали одержимыми. Всех моих друзей перебили на моих глазах, а меня самого пленили и пытали… Пока Героиня Ферелдена не спасла меня. Тогда-то я твердо решил для себя, что маги все как один опасны. И надо держать их в строгости, в беспрекословном повиновении, иначе весь тот кошмар мог повториться. Я, в какой-то мере, сам стал одержимым этой идеей. Изолировать магов от общества. Контролировать магов.       Сердце Мариан сжалось. Она и подумать не могла, что пережил Каллен. Ей стало жаль его. Хотя вряд ли ему нужна была её жалость.       — Но тут появилась ты, Мариан. И я узнал, что в этой жизни есть кое-что важнее Кругов, магов, одержимостей… Это семья, Мариан, — тут Каллен повернулся и заглянул Хоук прямо в глаза. — С тобой я чувствую себя свободным. Мне не надо никого охранять, бояться демонов. С тобой я обычный мужчина, которому долгое время не хватало простой нежности. Я… я бы хотел оставить службу.       — Что? — удивлённо переспросила Мариан. Такого развития событий она не ожидала.       — Ты не ослышалась. Ради тебя я готов оставить службу. Я хочу семью, Мариан. Дом… детей… с тобой.       Эти слова застали Мариан врасплох. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Она могла дать Каллену дом, постель. Но семья… Семью ведь строят по любви. А она Каллена не любила. По крайней мере, так ей казалось.       — Потому я хочу спросить, готова ли ты? Хочешь ли ты этого так же, как я?       — Я… Каллен, всё это так неожиданно. Мы ведь вместе чуть меньше года…       — Хочешь сказать, тебе мало этого времени? Мариан, мне казалось, ты уже достаточно знаешь меня.       — Да, но… Пойми, я столько времени провела в скитаниях, не имея собственного дома и средств к существованию, постоянно рискуя жизнью ради пары монет. Я даже не думала, что всё это когда-нибудь кончится и придёт время создавать семью.       — Я понимаю тебя. Но прошу, подумай над моими словами. Я не хочу торопить тебя. Понимаю, тебе через многое пришлось пройти за эти годы. Но это не может продолжаться вечно. Если ты готова идти со мной дальше — так пора идти.       — Обещаю, что подумаю.       — Хорошо. А теперь, позволь мне вернуться в Казематы.       — Ты не останешься?       — Не сегодня.

***

      Мариан была зла. Зла и разочарована. Храмовник оказался настроен слишком серьёзно. Она никак не ожидала, что он вот так запросто сможет оставить свою обожаемую Мередит, магов, на охране которых он был почти помешан, и променять всё это на тихую семейную жизнь. Мариан была поначалу уверена, что он настолько пропитался антимагическим настроем, что будет до самой старости бдеть в этих Казематах. А тут — на тебе, чуть ли не замуж её зовёт. И почему всё вечно так усложняется? Почему всё не может быть проще?       Мариан осушила бутылку и откинулась в кресле. И вообще, как она могла строить свою жизнь, когда Бетани заперта в этом проклятом Круге? Она всё ещё не оставляла мысли о том, чтобы рано или поздно вызволить сестру и убраться подальше от Киркволла. И Каллену в этих планах совсем не было места. Видимо, ничего не поделать.       Через несколько дней Каллен пришёл в поместье Амеллов. Весь его вид говорил о бессонных ночах и тяжких думах, снедающих его. Мариан для храбрости пригубила вина и вышла встречать рыцаря-капитана.       — Я успела соскучиться, — улыбнулась она, стараясь начать разговор на непринуждённой ноте.       — Я скучаю по тебе каждую минуту, когда мы не вместе, — несмотря на теплоту его слов, лицо Каллена по-прежнему оставалось серьёзным.       — Тогда скорее нужно наверстать упущенное, — Мариан, хитро улыбнувшись, обвила руками шею храмовника и потянулась за поцелуем. Сначала он почти не отвечал на её ласки, но потом наконец сдался.       Каллен в задумчивости стоял у камина, когда Мариан, накинув халат, приблизилась к нему.       — Я знаю, ты ведь пришёл не просто так, — осторожно начала Хоук.       — Верно. И я бы очень хотел услышать ответ. Не стоит мучить ни меня, ни себя.       — Мучить? Свидания со мной стали для тебя мучением?       — Пойми меня правильно, — вздохнул Каллен. — Я не знаю, что ты чувствуешь ко мне, и это мучает меня. Скажи уже, что ты решила. О моих чувствах ты знаешь…       — Как я могу знать, если ты о них никогда мне не говорил? - попыталась увильнуть от ответа Мариан.       — Не притворяйся, прошу тебя. Ты не настолько глупа, чтобы не видеть очевидного.       — Ходишь вокруг да около, но при этом хочешь от меня внятного ответа, — Мариан сердито скрестила руки на груди. Она просто тянула время, боясь приблизиться к решающему моменту.       — Что изменят мои слова? Тебе станет легче, если я скажу, что люблю тебя?!       Мариан вздрогнула. Стиснула зубы. В носу предательски защипало. Неужели она оттолкнёт от себя человека, который её любит, только из-за собственной слабости и мнимой неготовности к совместной жизни?       — Молчишь?       — Прости, Каллен. Мне очень жаль, — прошептала Мариан и закрыла глаза, чтобы скрыть подступающие слёзы.       — Жаль? И всё? — Каллен с выражением крайнего изумления повернулся к Хоук, и голос его дрогнул.       — Я… не могу дать тебе того, что ты просишь. Не сейчас.       — То есть, как это «не сейчас»?       — Каллен, мне нужно ещё немного времени. Прошу, давай не будем торопить события…       — Что даст тебе это время? Что изменится за месяц, за два? Хотя нет, подожди. Изменится. Ты можешь погибнуть на очередном сумасбродном задании, а меня может прикончить одержимый маг, обернувшийся демоном. Если ты хочешь быть со мной, просто будь здесь и сейчас, но по-настоящему.       — Для меня всё уже по-настоящему. Но это… самое большее, что я могу дать тебе сейчас, — Мариан набралась смелости и подняла глаза на Каллена. Уголки его губ опустились. Он смотрел на неё в полном разочаровании и непонимании. Да, он не понимал, как женщина, которая хочет быть с ним, не может дать ему того, что само собой разумеется у большинства мужчин и женщин.       — Тогда… Я должен вернуться к службе.       — А что с нами?       — Боюсь, никаких «нас» уже не может быть. Я должен выбрать между тобой и службой. Невозможно их совмещать! И если я выберу тебя… Мариан, мне мало одних этих встреч с тобой. Я хочу быть с тобой каждую минуту. Засыпать и просыпаться с тобой… Растить наших детей.       — Но ты можешь быть со мной! Просто останься, живи здесь.       — Ты же понимаешь, я не имею в виду простое сожительство.       — Если бы ты дал мне время… — умоляюще произнесла Мариан.       — Время ничего не изменит, — Каллен покачал головой и снял куртку с крючка. «Но для меня изменит! Всё, что мне нужно — время! Не уходи!»       Мариан оцепенело стояла и смотрела на него. Она не могла пошевелиться, не могла остановить его. Ей казалось, что всё это сон, что вот-вот она проснётся… Каллен взялся за ручку двери.       — Любишь и бросаешь, — горько сказала она.       Каллен обернулся. Несколько секунд он смотрел на Мариан, то ли прощаясь, то ли раздумывая, не стоит ли остаться. Но затем он развернулся и покинул комнату. Мариан поняла, что он уже не вернётся.