Одержимость

      Жизнь Мариан закольцевалась в какую-то бессмысленную череду одинаковых событий. Вечера она проводила в компании бутылки, а ещё Изабелы или Фенриса, если они соизволяли почтить её своим присутствием. Потом она засыпала тревожным сном, потом просыпалась с больной головой, катаясь по постели, потом опять напивалась — и всё по новой. Иногда эта череда прерывалась нравоучениями Варрика или Андерса, который приносил ей лекарство от похмелья и головной боли. Однажды они вздумали подсунуть ей склянку с зельем, вызывающим отвращение к спиртному, после чего она перестала их пускать в поместье. Однако Лиандра Хоук была не согласна с такой несправедливостью, и когда в очередной раз на пороге комнаты появился Варрик, Мариан подобрала бутылки и молча направилась прочь. Как потом выяснилось, в поместье, где обосновался Фенрис. Однако и там ей не дали спокойно топить горе в бутылке.       — Так-так, и что это здесь у нас? Беглый эльф-раб и поехавшая от любовного недуга разбойница, имеющая кровное родство с благородным родом Амелл, что, однако, не мешает ей вести себя хуже последнего портового пьяницы, — насмешливо разглагольствовал Варрик, глядя на уже порядком надравшихся друзей.       — Пшёл прочь, зануда! — зарычала Мариан, и Варрик увернулся от летящей в него бутылки.       — Если ты не завяжешь с пьянством, придётся мне просить Мерриль использовать магию крови…       — Ты просто завидуешь, что она проводит со мной больше времени, чем с тобой, — с заплетающимся языком выдал Фенрис и громко икнул.       — А-а, так вот в чём дело! — глупо хихикнула Мариан, и посмотрела на Варрика через бутылочное дно, отчего он стал зелёным. — Имей в виду, если только эта эльфийка приблизится ко мне, тут же сдам её храмовникам!       Варрик покачал головой. С одной стороны, он понимал, что со временем это пройдет, и прежняя Мариан вернётся к ним. Но с другой стороны, его пугало количество времени, необходимого на просветление разума его подруги. Ему было горько видеть её такой, и ещё горше оттого, что он ничем не мог ей помочь. Он махнул рукой и пошёл прочь из особняка. Мариан проводила его затуманенным взглядом, а затем повернулась к Фенрису:       — Ну что, откупорим ещё одну?       — Тебе уже хватит, — отрицательно качнул головой Фенрис.       — Пф-ф-ф-ф! И ты туда же! А я-то думала, ты мне друг. Думала, ты меня понимаешь…       — Понимаю. Но стоит ли так убиваться из-за мужчины?       — Это не просто мужчина! — взвизгнула Мариан. — Это мужчина, который сначала признался мне в любви, а потом бросил меня! Понимаешь? Бро-сил! Я, говорит, тебя люблю, но бр-рошу!       Закрыв глаза, Мариан откинулась спиной на кучу тряпья, которая служила им сиденьем или чем-то вроде того. Эльф опустился рядом, приподнявшись на локте, украдкой разглядывая её черты лица. Они никогда не были близкими друзьями, но Хоук всегда поддерживала и выручала Фенриса. Даже не смотря на то, что их взгляды на магию в корне различались, они находили общий язык и темы, объединяющие их. Наверное, если бы Мариан не была такой ветреной и легкомысленной в отношениях с мужчинами, он мог бы влюбиться в неё. Но она слишком много флиртовала направо и налево, а теперь вот этот храмовник… Такого Фенрис не мог стерпеть. Он ненавидел делиться, особенно женщиной с другими мужчинами. Если он знал, что женщина принадлежит другому, то она уже не могла стать его. Она уже была чужой.                    Фенрис уже открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но Мариан перебила его: — Если ты собираешься заниматься нр-равоучениями, то я лучше пойду!              Она попыталась встать, однако ноги подкосились, и она брякнулась обратно на кучу тряпья. Фенрис покачал головой и изрёк:       — Я тебя провожу.       — Ты сам на ногах еле стоишь, — хмыкнула Хоук.       — А ты вообще не стоишь.       Так, держась друг за друга, они побрели в сторону поместья Амеллов.

***

      Мариан открыла глаза. Шторы были плотно задёрнуты, и она не знала, который был час. Попытавшись встать, чтобы выглянуть в окно, она ощутила острый приступ боли, словно раскалывающей её голову пополам. Застонав, она рухнула обратно на постель. Через некоторое время она проснулась снова, но боль никуда не делась. Ничего не оставалось, кроме как спуститься вниз на кухню за каким-нибудь целебным отваром.       — Бодан? Бодан, спаси меня. У меня страшно болит голова. Можешь мне сделать какой-нибудь отвар, чтобы облегчить мои страдания? — еле слышно проскрипела Мариан.       — Да, госпожа Хоук, вы пока ложитесь, я скоро буду, — понимающе кивнул гном.       Когда Мариан в третий раз за это утро открыла глаза, она увидела Андерса, сидящего возле её кровати.       — Кажется, я просила принести мне лекарство, а не горе-травника, — морщась от боли, проворчала она.       — Горе-травник принёс тебе лекарство, хотя ты и отказалась пускать его на порог.       Андерс протянул ей склянку, и Мариан послушно выпила залпом содержимое.       — Что, даже не будешь гнать меня взашей? — удивлённо усмехнулся маг.       — Просто заткнись. Ты не представляешь, как мне туго.       — Да уж, и никакого желания нет представлять. Ты спи. А я подожду здесь, чтобы убедиться, что лекарство подействовало.       — Ты и так знаешь, что оно подействует, — сказала Мариан, опускаясь на подушки. — Так и скажи: «Я останусь проследить, чтобы ты тут же снова не надралась».       Андерс молча встал и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Спустившись вниз, он встретился с Лиандрой.       — Андерс! Что, Мариан опять понадобилась твоя помощь? — грустно улыбнулась она. — Как бы я хотела, чтобы это было в последний раз.       — Поверьте, мне бы тоже этого хотелось. Никому из нас не по душе то, что сейчас происходит с вашей дочерью.       — Да поможет ей Создатель… А вы? Вы уже уходите?       — Если позволите, я бы хотел подождать, пока подействует лекарство, и проследить за состоянием Мариан.       — О, тогда вы, конечно, не откажетесь составить мне компанию за обедом! — улыбнувшись, воскликнула Лиандра. — С тех пор, как Каллен перестал к нам приходить, а Мариан начала запираться в своей комнате, здесь стало довольно… одиноко.       В груди у Андерса слегка кольнуло от этого признания. Отчасти потому, что Лиандра упомянула имя мужчины, который увел у него Мариан. И ещё потому, что нерадивая дочь сосредоточилась лишь на своих страданиях, не подумав о чувствах собственной матери. Хоук, конечно, много трудилась ради неё, ради того, чтобы вернуть её поместье. Мариан как никто заслужила отдых, однако сейчас она вела себя просто по-свински.       После сытного и вкусного обеда, к какому Андерс совершенно не привык, он мирно задремал в кресле перед камином. Когда он открыл глаза, то увидел перед собой взлохмаченную Мариан с бокалом в руке.       — Похоже, тебе снилось что-то приятное. Ты так мило постанывал во сне, — ухмыльнулась Хоук.       Андерс протёр глаза, поморгал и заметил:       — Надеюсь, у тебя в бокале не вино?       — Хочешь проверить? — обиделась Мариан. — Давай я вылью тебе это за шиворот, и ты скажешь, вино там или нет.       — Надо было добавить в лекарство побольше успокаивающих трав. Ты какая-то нервная.       Раздражение Мариан поубавилось, когда она услышала спокойный тон Андерса. Похоже, он не собирался спорить с ней или поучать её. В конце концов, его лекарство значительно облегчило её состояние, и следовало как минимум поблагодарить мага.       — Надо было добавить трав, позволяющих забыть прошлое, — буркнула Мариан. — А за лекарство спасибо.       — Нет, таких трав я добавить тебе никак не могу, — покачал головой Андерс.       — Это почему же? Уверена, есть такие травы.       — Может, и есть, — уклончиво ответил маг. — Но я не думаю, что они действуют избирательно. Скорей всего ты забудешь вообще всё. И свою мать, и сестру, и Варрика, и… меня. Я бы этого не хотел.       — Жаль. С такими травками было бы куда легче, — Мариан бухнулась во второе кресло рядом с Андерсом и уставилась на пламя в камине. — Ты какой-то… другой. Неужели я так долго была в запое, что забыла, какой ты.       — Другой? — улыбнулся Андерс.       — Ну да. Обычно ты какой-то дерганый или… жутко скромный. А тут — слишком… уверенный в себе, что ли. У тебя как дела со Справедливостью? Он, часом, не завладел твоим разумом окончательно?       — Справедливость тут ни при чём. Просто… просто я так решил.       Мариан внимательно посмотрела на Андерса, будто впервые увидев его. Он больше не смущался и не зажимался в её присутствии. Он будто бы расслабился, обрёл внутреннюю уверенность. Мариан вдруг осознала, что почти не виделась с ним за то время, что встречалась с Калленом. Что могло так изменить его?       — Я одобряю это решение. Таким ты мне нравишься гораздо больше.       — Что я слышу, — снова улыбнулся Андерс. — Я тебе нравлюсь?       — Мне нравится то, какой ты сейчас.       — Но всё же нравлюсь?       Мариан надула губы в притворной обиде и отвернулась от мага.       — Раньше я всегда был таким.       — Раньше? — удивлённо подняла бровь Мариан.       — До того, как впустил в своё тело Справедливость.       — Кажется, теперь я хочу вытурить его из твоей головы. Чтобы ты снова стал таким, как «раньше», — Мариан хитро улыбнулась, взглянув на Андерса.       Маг рассмеялся, и Мариан невольно им залюбовалась.       — Из твоих уст это звучит как комплимент.       — Пусть будет комплимент, — согласилась Мариан.       — А мне вот нравится, когда ты перестаешь выдавать обидные шуточки.       — Я не могу перестать их выдавать, иначе это уже буду не я.       — Мне кажется, ты боишься, что если не будешь отвечать колкостями, то будешь казаться слабой.       Мариан ошеломленно уставилась на Андерса, не сразу сообразив, что ответить на это смелое предположение. Тем временем, он продолжал.       — Мы все и так прекрасно знаем, что ты не слабая. Ничего страшного не случится, если ты иногда будешь говорить то, как чувствуешь, а не то, что от тебя ожидают услышать.       — Андерс, что ты…       — Все эти годы я терпел твои издевки. Поначалу они выводили меня из себя, я еле сдерживался, чтобы не ответить тебе. Но потом я вдруг понял, что так ты… защищаешься? Я понял, что ты не любишь выражать свои истинные чувства словами, но всегда выражаешь их поступками. И тогда я сказал себе: «Ладно, Андерс, пусть она говорит тебе что угодно, просто пропускай это мимо ушей». Когда я видел, как ты общаешься с Бетани, я сразу понял, что это и есть твоя истинная натура. Чувствительная и ранимая. И ты жутко не любишь показывать это окружающим. Ну давай, скажи что я идиот и все это чушь собачья.       Мариан застыла. Каждая фраза Андерса будто вонзала острую иглу в ее сердце. И каждая фраза точно описывала ее чувства. Он всегда был таким проницательным? Казалось, бессмысленно было что-то отрицать или доказывать. Она почувствовала себя скверно. Она скверный человек.       — Молчишь? Молчание - знак согласия, знаешь ли, — спокойно продолжал Андерс. — Хотя я не отказался бы послушать, чем заслужил твою неприязнь — показную или нет, неважно. Я правда так тебе неприятен, или тебе есть, что скрывать?       — Ты никогда не был мне неприятен, — наконец вздохнула Мариан. — Я просто не хотела давать тебе повода сблизиться со мной. Ни тебе, ни кому-либо из мужчин.       — А как же храмовник?       — Сложно сказать, — при упоминании Каллена Хоук поморщилась. — К тому времени я уже разобралась с главной проблемой и слегка расслабилась, да еще и Бетани забрали в Круг, я была сама не своя.       — Ты могла бы прийти ко мне.       — Ты серьезно? После того, как я тебя отшила пару сотен раз, как бы это выглядело? И потом… Ты же знаешь, наша мама сбежала с отступником, мы всю жизнь были в бегах. Я поклялась себе, что никогда не пойду по ее стопам!       — Так вот оно что, — Андерс горестно усмехнулся. — Ты прежде всего видела во мне отступника, а не мужчину.       — Да.       — Что ж, хорошо, что ты в этом призналась, — Андерс поднялся. — Мне правда стало намного легче. И будет еще легче, если ты будешь общаться со мной так же, как и с остальными. Без издевок.       — Прости. Я была отвратительной. Ты не заслужил этого, — Мариан потупила взгляд, рассматривая остатки зелья на дне бокала.       — Это уж точно.       Андерс кинул последний взгляд на девушку и решительно зашагал к выходу. Мариан не смотрела ему вслед. Она чувствовала себя так, будто с нее содрали одежду у всех на виду. Чувство стыда комом встало в горле, и она сделала глоток зелья, чтобы избавиться от этого ощущения.

***

      Каллен делал вид, что не знает о слухах, которые начали ходить по Казематам. Будто бы безумие Мередит передалось рыцарю-капитану, который стал с удвоенной строгостью следить за магами и сурово наказывать провинившихся.       Бетани знала о том, что её сестра встречалась с храмовником, и, судя по поведению последнего, они расстались. Наверное, так он подавляет свои страдания, думала она. Должно быть, ему очень тяжело. Что же такого натворила сестрица, что несчастный храмовник так страдает? Она написала о своих мыслях матери и получила ответ, заставивший её сердце пропустить один удар. Мариан беспробудно пьянствует и никуда не выходит из своей комнаты. Бетани отчаянно захотелось навестить свою семью, но, учитывая нынешнее состояние рыцаря-капитана, ей вряд ли стоило рассчитывать на то, что её отпустят. И всё же попытаться стоило. Обычно маги получали разрешение через Верховного Чародея Орсино, но Бетани решила пойти к Каллену, чтобы проверить его состояние.       — Войдите, — машинально ответил Каллен, услышав робкий стук в дверь своего кабинета. Мышца на его лице дёрнулась, когда он увидел на пороге Бетани Хоук.       — Добрый вечер, рыцарь-капитан, — неуверенно начала Бетани. — Надеюсь, я не помешала вам.       Несколько мгновений храмовник пристально смотрел на девушку, пытаясь прогнать наваждение и не видеть в ней Мариан. Это удалось ему с трудом.       — Нет, проходите, Хоук.       Бетани приблизилась к столу, за котором сидел Каллен, и увидела его уставшие глаза. Они глубоко запали, и под ними чернели круги. Неужели её сестра стала причиной таких перемен в нём? Неужели он… любит её? Она поражённо стояла напротив храмовника, не решаясь открыть рот.       — Знаю, я выгляжу не лучшим образом, — прервал молчание Каллен. — И всё же неприлично так долго рассматривать собеседника. Если вам есть, что сказать — говорите.       Слова рыцаря-капитана повергли Бетани в ступор. Он так легко говорил о своём состоянии… Неужели он так же искренен со всеми? Или только с ней, потому что она сестра Мариан?       — П-прошу меня простить, рыцарь-капитан. Я… У меня есть просьба. Можно ли отпустить меня домой? Ненадолго, хотя бы на пол-дня. Пусть кто-нибудь из храмовников отправится со мной, если нужно. Я знаю, что моей сестре удалось вернуть поместье нашей матери, мне бы очень хотелось взглянуть на него… Ну и на сестру тоже…       Каллен поднял руку, прерывая поток речи разволновавшейся Бетани.       — Я знал, что однажды вы попросите об этом. Вы примерно себя вели, и я не вижу причин отказать вам в вашей просьбе. Прошу, подпишите эту бумагу, и завтра можете ехать к своей семье. Только вернитесь до заката.       Бетани сделала усилие, чтобы не открыть от удивления рот. Судя по слухам, которые начали ходить среди магов, Каллен совсем спятил, ходил вечно злой, будто демон. Но сейчас она не видела в нём демона. Она видела измученного душевными страданиями мужчину, который лишился любимой женщины. Ей захотелось погладить его по голове, сказать, что её сестра просто дура, и, что бы она ни натворила, он должен простить её. Но что, если она ошибается, и виновата вовсе не Мариан? Что, если он разозлится и не разрешит ей поехать к родным? Нет, она не должна вмешиваться.       Подписав бумагу, она поблагодарила рыцаря-капитана и так быстро, как только могла, покинула его кабинет. Когда дверь за Бетани закрылась, Каллен уронил голову в ладони и испустил протяжный вздох.

***

      — Дочка!       — Бетани!       Бросив завтрак, Лиандра и Мариан подбежали к вошедшей Бетани и принялись обнимать её, не веря своим глазам. Бетани заинтересованно озиралась по сторонам, разглядывая всё вокруг, не веря, что теперь всё это принадлежит им. Впервые за долгое время она завтракала за одним столом со своей семьёй, в своём собственном доме. Вопреки ожиданиям, Мариан не валялась пьяной в своей комнате. Да, она выглядела изрядно похудевшей (хотя куда уж худее?) и осунувшейся, но была в ясном уме и твёрдой памяти, как говорится. Женщины, забыв о еде, наперебой рассказывали новости и разные истории, случившиеся с ними после ухода Бетани, и время для них летело слишком быстро. Помогая убрать со стола, Бетани тихонько позвала сестру:       — Мариан. Я хочу поговорить с тобой. Наедине. Покажешь свою комнату?       Мариан молча кивнула, уже догадываясь о том, что хочет спросить Бетани.       Переступив порог её комнаты, Бетани тут же заметила:       — Пахнет вином.       — Д-да… — Мариан издала нервный смешок. — Никак не выветрится…       Бетани испытующе посмотрела на сестру, ожидая рассказа о том, как же этот запах вообще поселился в её комнате. Мариан сжала губы и смотрела в сторону.       — Мариан, если тебе интересно, я специально выпросила этот выходной, чтобы увидеть тебя. И выслушать, что же произошло.       — А что произошло? — отсутствующе спросила Мариан.       — Да ничего особенного, — пожала плечами Бетани. — Просто наш рыцарь-капитан будто бы взбесился, держит магов в ежовых рукавицах, огрызается на всех, наказывает, чуть что. А потом мама пишет мне, что моя сестра вдруг стала пьяницей. Я понимаю, тебе, возможно, неприятно говорить об этом. Но ты — моя сестра, я очень переживаю.       Мариан вздохнула и опустилась на кровать рядом с сестрой. Она рассказала про то, как их отношениям с Калленом пришёл конец. В глазах Бетани стояли слёзы, её рот открылся от изумления.       — Мариан, я… Я даже не представляла, что всё было вот так. Прости, что заставила тебя вспомнить это.       — Я и не забывала, — тихо сказала Мариан.       — Так ты… Скажи, ты любишь его? Прошлый раз ты говорила, что нет.       — Нет, не люблю, — честно ответила она. — Но если бы он дал мне время, то, наверное, полюбила бы. Он очень хороший человек. Я так привязалась к нему.       — Мариан, он всё ещё любит тебя. Я видела его. Он чернее тучи. Он срывается на нас, магах, лишь бы заглушить своё горе. Ты должна поехать к нему. Он простит тебя, я уверена.       — Простит?! — воскликнула Мариан. — Он должен прощать меня?! А не наоборот?       — Нет-нет, я не то имела в виду! Он простит то, что ты ещё не готова, он передумает, он даст тебе время, я уверена.       — Но я не могу его простить, Бетани. Он фактически сказал мне: я тебя люблю, но бросаю. Ну и пусть катится!       — Это глупо, — покачала головой Бетани. — Вы оба страдаете, но всё равно упрямитесь. Вот увидишь, вы пожалеете о своём упрямстве.       — Пусть так! Жизнь покажет, — не отступалась Мариан.       — У тебя всегда есть Андерс, чтобы утешить тебя, — подмигнула Бетани.       — Эй, о чём это ты?! Сдался мне этот отступник! Сдались мне вообще эти мужчины!       — В каком смысле? — рассмеялась Бетани. — Что, на женщин переключишься?       — Да, — резко сказала Мариан, и Бетани удивлённо взглянула на неё. — Сосредоточусь на одной конкретной. На тебе, глупышка. Наконец-то у меня будет больше времени, чтобы придумать, как вытащить тебя из этого Круга, и потом мы все втроём уберёмся подальше от Киркволла.       — Мариан, что ты… — испуганно возразила Бетани. — Это безумие! Знаешь, жизнь в Круге, конечно, не сладкая, но я, по крайней мере, спокойна, что не нужно ни от кого прятать свои способности…       — Я вытащу тебя, и точка, — отрезала Мариан. - Я ведь уже пообещала тебе!       — Но как же мама? Она только-только обрела свой дом…       — Мы найдём надёжного человека, который будет присматривать за ним. Уедем в Ферелден… Да хоть в Тевинтер! Купим там новый дом. Лишь бы не было этих кругов и… и этих храмовников.       — Что ж, — вздохнула Бетани, — не буду отбирать у тебя право на эту мечту. В конце концов, от тебя можно чего угодно ожидать, сестрица.       Мариан многое отдала бы за то, чтобы они каждый день могли вот так беззаботно сидеть рядом и не думать о несправедливости этого мира…