Зараженный мир

Оглядев всю арену, Розетта с трудом поднялась, чувствуя ноги так, словно к ним приковали «королевских дочек». По несколько штук на одну ногу. Голова кружилась от недостатка крови, в глазах плыло, а в ушах стоял противный высокий свист, сводящий с ума. Найдя глазами один из выходов, та направилась к нему. Открыв дверь, бестия даже не особо уделяла внимание стенам, потолку, которые разительно отличались от тех, которые она видела, когда шла сюда. К таким выводам она пришла благодаря омерзительному трупному запаху, чьи отголоски доносились откуда-то спереди. Она шла к мусорной яме, куда скинули рыжего горе-полицейского. Чуть прибавив шагу, зеленоглазая решила достичь этого кошмара и проверить смог ли он сориентироваться куда идти….Сама не понимая, почему это её интересовало. Поиски окончились тем, что некто с разбега врезался в девушку, оттолкнув её обратно. Жесткое падение на выложенную когда-то тут и полностью облезлую, кое-где слетевшую прочь плитку, обескураженный взгляд и глубокий вздох, сопровождаемый грубым словцом: - Идиот…. Морис чудом удержался на ногах после столкновения. Затылок отозвался на него тупой ноющей болью, но полицейский не обратил на нее никакого внимания: его взору открылось, то место, из которого он так рвался сбежать. Грубая проволочная сетка, пол вокруг, истоптанный сотнями ног, два пустых железных ящика... Даже без людей вокруг арена казалась жуткой. Словно ядовитая змея, задремавшая после сытного и кровопролитного обеда. Тусклые и побитые фонари вокруг не горели, генераторы пропали: может, их убрали от греха подальше, а может, успели стащить; кто знает? Морис мрачно сощурился, ища свою трость, но арена была совершенно пуста, только пятна свежей крови указывали на то, что здесь недавно было побоище. Вздохнув, полицай коротко пожалел о своей верной спутнице с начала обучения, и обернулся назад. Сбитая им девушка неловко хлопнулась на облупленную плитку. Морис признал её с первого взгляда: эти салатовые глаза и рыжие космы он забудет не скоро. Она могла бы прирезать его, ошеломленного и беззащитного, как свинью, но вместо этого предпочла отпустить самого ненавистного из врагов восвояси. Уже привычным — и таким успокаивающим! — движением Морис перехватил обломок трубы удобнее и протянул её загнутым концом к упавшей девушке. В этом предложении помощи заключалось нечто большее, чем просто желание помочь встать — это был жест милосердия и дружелюбия. Беты никогда не помогали омегам, подобные безобидные выходки грозили выговором от начальства и дополнительными дежурствами, но Морис в глубине души осознавал, что жив благодаря не начальству, а этой рыжей омеге. — Откуда ты? — негромко спросил он. Рухнув на обломки плитки, бестия лишь приглушенной пискнула, ощущая как в и без того раненную руку впился кусок некогда гладкой керамики. Отдернув пронзающуюся болью конечность, девушка мысленно добавила ещё пару ласковых слов с адрес парня, но вскоре заинтересовалась его действиями. Он бродил по арене в поисках своего оружия, которое как раз таки было у Рози. Шустрые ручки сцапнули вполне не дешевую вещь, которую на черном рынке забрали бы с огромной радостью, а после пустили бы по дальнейшим рукам мафии и прочего отребья. Чуть придя в себя и расположив раненную руку так, что бы от её положения доставляло как можно меньше боли, та принялась с неким лисьим любопытством следить за парней, чуть склонив голову вбок. Что-то было в ней от этих юрких животных, чье внимание могло привлечь простая пролетающая мимо пылинка, заставив скорчить обескураженную и в то же время милую мордашку. “ Он ищет трость? Ну вот, придётся отдать.”- промелькнула мысль в рыжей голове, а перед носом мелькнула труба. Резко приблизившаяся металлическая вещь вызвала в девушке панику. Та шустро перебрала ногами по плитке, неуклюже и несколько растерянно отталкиваясь, а порой и просто проезжая по полу, ногами. Парень не двигался. “Решил помочь?...” –та смотрела несколько исподлобья, ожидая подвох, но, поспешно скинув свои сомнения в глубокую яму доверчивости, потянулась, принимая помощь. Поставив ноги как можно удобней, Рей резко подалась вперёд и вскоре стояла на своих двоих, лишь немного пошатнувшись. ‘ ‘ - Откуда ты?’ ‘ - вопрос, привлёкший не дюжинное внимание молодой хулиганки. - А?- отозвалась, вновь склонив голову набок так, что бы не мешала челка, дававшая тень на, как оказалось, большие миндалевидные глаза, - Я?- указав сама на себя пальцем, переспросила бестия, после чего хихикнула и ответила с широкой улыбкой,- Да здешняя! Мне вот интересно как ты-то тут оказался. Ну, один,- слегка замялась та, пожав здоровой рукой и вопросительно отведя её вбок, ладошкой вверх,- В основном вы же весь этот балаган разгоняете под утро целыми толпами. Кстаааати, я Рей!- громкий и звонкий голосок отдавался неприятными скрежетом и болью в голове обоих. Девушка вела себя странно. Слишком много слов, слишком много вопросов, активная жестикуляция... Морис чуть наклонил голову набок. Боится она, что ли? Первый утренний луч отразился от чего-то блестящего рядом с девушкой. Полицейский прищурился. В один миг все возможные страхи девушки вышли наружу — она стянула его оружие! — Меня зовут Морис, — спокойно ответил он, игнорируя первую часть речи, — и я был бы очень благодарен, если бы ты вернула мне мою трость. У Стражей была немного странная манера общения — они слышали все, но на вопросы отвечали выборочно; произносили слова просьб, но на деле они были приказами. Рей легко вскочила на ноги и без посторонней помощи, в ответ, на что полицай предупредительно поднес трубу к её подбородку, не подходя слишком близко: у девушки могли остаться ножи. В это же время Морис пытался сообразить, что ему делать дальше. Теперь, когда его сознание хоть немного прояснилось, он мог бы идти в центр, ориентируясь по Стене; но кто знает, какие твари бродят по Отстойнику при свете дня? Ночью они хотя бы были собраны в одном месте. Точно Морис знал одно — не стоит даже пытаться спрашивать об этом у Рей. Омеги были коварны, и кто знает, если девушка не убила его на арене, не взбредет ли ей что-то в голову после? -А…Да, вот,- рыжевласая со вздохом протянула Морису его трость,- Извентиляйте, я думал, что это уж полностью пропажа и я смогу на этом подзаработать,- неуклюжая и слегка кривая улыбка. Холод железа ощутился на подбородке и легкой прохладой прошелся по всему телу. Та поддерживала больную руку, а здоровой протягивала то, что ей не принадлежит, стоя абсолютно свободно и, казалось бы, была настроена дружелюбно,- Не веришь мне, да? Ну, твоё право,- она была болтлива от страха, этого скрывать не стоит, но и кроме него в голове у зеленоглазой петляло множество других мыслей и эмоций. Она хранила здравый рассудок, и даже человечность, пусть и была омегой. А была омегой Рози не всегда,- Не бойся, я тебе ничего не сделаю. Слишком устал. Да из меня течет кровь как прогнившей бочки вино!- вновь нотки смеха, в глазах блеснула живая задоринка,- Забирай и я пойду. А тебе надо обратно к мусорной яме, там меж забором и стеной, в самом углу, есть лазейка, заваленная ящиками. Выберешься в жилые кварталы, а на арену тебе нос,- глубокий вздох, девушка чуть отошла назад от трубы, которая мешала разговору, передавая вибрацию горла и слегка стуча по нижней челюсти,- Не стоит,- в голове начало сильно кружиться. Всё ранее сказано слышалось, словно под водой. Ноги начали трястись и, уже не находя сил, омега отошла назад. Почувствовав за своей спиной стенку, она чуть ли не шлёпнулась наземь, держась за голову. “Плохо…Надо собраться с мыслями. Может, он поможет? Вряд ли…Рей, соберись. Нельзя здесь откинуть ноги» - смутно отдавались отголосками в голове мысли, требовавшие не терять саму себя в этом гнилом мире или же она окажется в одной куче с трупами. Морис поспешно выхватил своё оружие из рук девушки... Может быть, даже слишком поспешно. Но он не мог ничего поделать: осторожность и этика уступили место желанию вернуть все на круги своя. Полицейский слабо вздрогнул от удовольствия, услышав, как обитый железом конец клацнул о плитку, и подумал, что он, возможно, слишком привязан к своим вещам и привычкам. Рей тем временем трещала и трещала, а её лицо все бледнело с каждым словом: рыжая потеряла много крови и продолжала истекать ею прямо на глазах полицейского. Что-то кольнуло в груди у Мориса. Да, она была омегой, а значит — худшей из худших, опустившейся, возможно, преступницей... Но помимо полицейского долга Морис также был верен долгу человеческому. Рей спасла его на арене. Ни одна омега не поступила бы так без веских на то причин, но зачем, зачем ей могло понадобиться помогать своему врагу? Морис терзался неизвестностью и сомнениями. Крохотная искра веры в человечество зажглась внутри него, и он уже был готов принять вероятность того, что омега поступила бескорыстно... но и боялся принятия этой мысли. Это бы значило, что он должен отребью. В таком случае оставить рыжую умирать значило бы совершить преступление против человечности. Помочь ей — переступить через закон. Морис задумчиво и беззлобно прижал округлый набалдашник трости к груди Рей, останавливая готовую улизнуть девушку. Перед его глазами стояли отпечатанные крупными чёрными буквами лозунги: «Омеги потеряли право называться людьми. Каждый из них презрел гуманизм и закон. Они сами выбрали свою судьбу». К сожалению — а может, к счастью — Морис был молод и склонен к бунтарству. Быстро сбросив подобранные лохмотья, мундир и лёгкий бронежилет, он стащил с себя хлопковую рубашку и несколькими резкими движениями превратил её в три чистых белых лоскута. К счастью, удары когтей воронов не добрались до неё через верхнюю одежду, так что повязки получились, может, не стерильными, но вполне чистыми... чего нельзя было сказать о ранах девушки. Глубокие царапины, оставленные птичьими когтями, были запылены; частички грязи осели по их краям. Как назло, ни спирта, ни воды рядом не было. Слабый ток крови вымывал часть грязи, но продолжать обеззараживание таким способом было опасно: Рей потихоньку начинала синеть. Из двух зол выбирают меньшее. Оторвав ещё один лоскут не больше носового платка, Морис сплюнул на него и двумя быстрыми, но боязливыми движениями очистил царапины девушки. Ему оставалось только надеяться, что с последнего медосмотра он не подхватил какой-нибудь опасной заразы, которая через слюну убьет девушку раньше, чем потеря крови. Было бы досадно. Отгоняя пессимистичные мысли, Морис перевязал Рей руку оставшимися лоскутами и снова натянул бронежилет и униформу. — Предлагаю договориться, — тяжело произнёс он, — ты выводишь меня с вашей территории, а я сопровождаю тебя до ближайшего медпункта. Но никто не должен знать, что ты омега. Назовись заблудившейся гаммой или придумай что-нибудь ещё. Муть в глазах, мыслях, дрожащее от бессилия тело, свист в ушах и откликающееся барабанным соло биение сердца стали ясней, как только наступила тишина. Жуткое и морозящее душу осознание беспомощности и того, что она стоит перед тем, кто ненавидит таких как она. Её добродушность, оказанная во время боя, могла остаться незамеченной или посчитаться простой трусостью и желанием быстрее избавиться от врага сильнее её. От этих мыслей её разбудил внезапные действия парня и что-то тяжелое рядом с грудью. Она не видела его не только из-за помутнения. Оно подкреплялось не самым лучшим зрением рыжевласой, порой подводившим в критических ситуациях, и налезшей длинной косой челкой. Ухватившись за ножны, Рей старалась держать хотя бы равновесие, вслушиваясь в каждый шорох. Дрожащие пальцы нервно перебирали царапины на рукоятке, пока намерения стража не прояснились. Треск ткани и опасающееся прикосновение к руке чем-то мокрым… Влажность крови, стекавшей по руке, вскоре сменилась лёгкой мокротой, остававшейся от ткани. Страхи откатились, где-то внутри зародилась нотка радости и благодарности. Она ожидала чего угодно, но таила надежду на помощь и вот, так и случилось. На лице на доли секунды мелькнула ликующая улыбка. Та закинула голову назад, опираясь затылком о холодную и грязную стену позади. Закрыв глаза, хулиганка всё продолжала успокаиваться, вслушиваясь в ритм своего сердца и тяжелое дыхание полицейского. Напряженность и недоверие, преступление своих пониманий понималось и без слов. Никто бы из стражей не стал бы помогать омеге, скорее добили бы. Меньше мусора - чище город – въевшаяся в кору головного мозга фраза, услышанная в далеком детстве и преследовавшая Рей каждый день, подстерегавшая на каждом углу. Быть омегой - плохо, а вот быть понимающей своё положение омегой - страшной. Страшно, когда тебе даже нельзя пройтись по улицам родного города, смотря беззаботно на небо, когда приходится прятаться в переулках, приходится выживать, а не жить…Обидно слышать за своей спиной устоявшиеся стереотипы о глупости и бездарности омег, о том, насколько этот класс низок и отвратен. В бочке мёда портит ложка дегтя, верно? Но и в бочке дёгтя никогда не увидят ложку мёда, насколько бы он не был сладок. Бледная кожа, слегка костлявое запястье с виднеющимися ярко-голубыми венами, длинные кое-как ухоженные и чистые ноготки, длинные пальцы и множество шрамов - вот что можно было увидеть на руке и как её можно было описать, которая неподвижно висела в руках парня, когда тот её бинтовал. Навязанные бинты вмиг стали розоватого цвета, начиная набираться кровью. Их хватит не так уж надолго, но на достаточно. Что бы добраться до медпункта. На раздавшийся вопрос парня опустились измученные, но живые глаза бестии. - Хорошо. Но…-девушка цокнула, понимая, что ей не дадут возможности чуть-чуть прийти в себя. Время поджимало, да и ей оказали помощь. Придётся терпеливо идти вперёд. Теперь главное не упасть,- Ладно, не важно, - она немного оттолкнула от стены, становясь так, что можно было идти и, нащупав рукой стенку, пошла вперёд,- Пошли. Девушка угрожающе покачнулась, чуть не рухнув на землю, но вовремя оперлась на стену. Морис мрачно покачал головой. Это несложное движение тут же отозвалось ноющей болью и лёгкой тошнотой. — Цирк инвалидов как он есть, — пробормотал полицейский, подхватывая Рей под плечо, — держись, четыре точки опоры все же лучше двух. Дело пошло быстрее. У парня все плыло перед глазами, тошнота подкатывала к горлу, но девушка стала переставлять ноги чуть быстрее, что, несомненно, способствовало скорому возвращению в цивилизованный мир. Если по пути не встретятся недружелюбные омеги, конечно. Морис невесело усмехнулся, представляя, как они выглядят со стороны. У одной рука в каком-то тряпье, у второго забинтована голова, и оба шатаются, как последние алкоголики. Вполне сойдут за своих в этой безобразной глуши. Выйдя за пределы арены, Морис первым делом оценил местоположение Стены. Огромное железобетонное сооружение возвышалось где-то далеко впереди; любому ребёнку было понятно, что теперь надо идти в другую сторону, к обжитому центру, поскольку, чем дальше к Стене — тем больше опасностей. Полицейский не верил в крылатых тварей из Пустоты, но проверять эти байки не хотел. Развернувшись в противоположную сторону, он сверху вниз покосился на свою спутницу. — Хотя бы пальцем дорогу показывай. Я в вашем отстойнике могу в трёх домах заблудиться. Ощутив под плечом грубую, но тёплую опору, рыжая кивнула. - Ну, что поделать?- Раздался риторический вопрос, окрашенный как шутка. Зеленоглазая старалась выжать из этой ситуации максимум плюсов, что бы не падать духом. Казалось бы, бесполезное занятие, но оно помогало не терять силы, давало надежду. Для неё не было новостью или чем-то невероятным то, что она изранена, перемотана, но то, что ей помогал страж не могло не заставить думать и опасаться. Стражи хитры и считают себя выше омег и никто не мог дать гарантии, что после освобождения, тот не скрутит ей руки и не бросить гнить в тюрьме или не сдаст на опыты. Но при этом он ей помогал даже в такой мелочи…Но тут вновь была его выгода - более быстрое передвижение. Но он разорвал свою вещь…Хотя и был более обеспеченным и мог позволить себе такое, а после забыть…. Выйдя за пределы долгого и сырого коридора, ведущего к арене, Рей не без удовольствия, вдохнула, пусть и не очень свежего, но, по крайней мере, не затхлого воздуха. Она окинула взглядом окружение, слегка прищурившись, что бы лучше понимать отдалении той или иной вещи и избавиться от надоедливых слепивших солнечных лучей. Прокрутив у себя в голове карту местности, бестия хотела сказать направление, но её прервали. - Пожалуйста, не говори так, - в голосе прозвучала просящая нотка жалости,- не все омеги запускают свои дома до уровня мусорного бака…-тяжелый вздох прошелся колющей болью в груди. Предыдущая схватка давала о себе знать теперь. Лёгкий синяк казался смертельной раной, которую продолжали разрывать кошачьими когтями: долго и мучительно,- Нам туда,- девушка махнула рукой в сторону, указав пальцем на узкий проулок, который вел к яме смертников арены,- Там заграждение, за которым есть лазейка, пробитая кем-то из ранее здесь бывавших. Говорят, этот кто-то пытался сбежать, но его поймали прямо перед возможностью вылезть в жилые кварталы. Арена сейчас пустая, а значит, никого и быть не может. Кроме трупов, конечно, - девушка хмыкнула, выдав лёгкий смешок. — Ничего себе перспектива. Морис был настроен не так оптимистично. С ранних лет он привык надеяться на лучшее, но ожидать худшего; хочешь жить в мире — готовься к войне. Да, но в этот раз что-то пошло не по плану, раз уж полицейского смогли так легко затащить на арену... Мозг легко подбросил ещё одну немалоизвестную цитату: «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее». В себе самом полицай был совершенно уверен: кровотечение уже остановилось, а сотрясение не смогло бы убить его просто так. У Рей дела выглядели заметно хуже. Девушка правда старалась выглядеть бодро, но не слишком преуспела в этом. Помимо кровоточащей руки и проблем с координацией движений к списку зловещих симптомов присоединилось затрудненное дыхание. Возможно, в одном из сражений Рей сломали ребро; в таком случае было бы неплохо стянуть ей грудную клетку, но любое промедление грозило смертью от кровопотери. Морис решил продолжить движение. Шаг за шагом парочка медленно выползла к яме для трупов. Полицейский поморщился, увидев небольшую стаю руфиллинов, впрочем, быстро упорхнувшую при виде живых. Кажется, эти твари когда-то были простыми сизыми голубями. Нечто заставило этих безобидных городских пташек превратиться в пожирателей людской плоти. Морис не знал, что именно толкнуло птиц на такие мутации, и это неведение пробуждало в нем первобытный суеверный страх. Он даже решился сделать крюк, чтобы обойти стороной яму с телами. Среди полуразложившихся трупов могло быть что угодно. В заграждении вокруг ямы действительно была брешь, довольно значительная, но слабозаметная издалека. Пролезть в неё двоим раненым оказалось чертовски сложно, но Морис прилагал все усилия, чтобы Рей не пострадала. Этой омеге ещё предстояло вывести его к людям... Ну, нормальным людям. — Пока мы не вошли в ваши подворотни, хочу сделать небольшое предупреждение, — негромко, но уверенно просипел полицай, — если нас встретят твои друзья, то я первым делом пробью голову тебе. А теперь веди. -Ага…Но тогда он сам был виноват, ведь убегал из-под носа зрителей арены…И был убит, естественно. Я узнала по эту дыру нечаянно, когда...- Девушка заметно замялась. На почти что мертвенно бледной коже прояснился лёгкий румянец стыда,- Когда убегала от стражей,- та даже как-то не особо зрительно, но ощутимо как-то иначе пригнулась, отводя взгляд. Ей было немного неловко говорить о подобном при самом-то страже и она уже думала о том, что лучше бы промолчала и оставила причину знания этой лазейки в тайне. Постепенно рыжая начала заметно сипеть так, словно что-то внутри железной машины тёрлось друг о друге. Дыхание прерывалось на довольно длительное время, но это не было следствием действительно сломанного ребра, а было потребностью самой девушки на время останавливать дыхание, что бы хоть немного сбавить боль. Она делала это обдуманно и специально. А вот и мусорная яма…Резкий режущий запах гнили ударил в нос, заставив Рей поморщиться, а её глаза заслезиться. Та прикрыла рукой нос, кашлянув. Нет, она не была из слабонервных - а если и была бы, то по кой черт она лезла на арену?- но имела обоняние немного острее привычного для человека. Это была компенсация тела за плохое зрение и простая надобность жизни, как и чуткий слух. Эти две составляющих были даже более нужны омегам, чем зрение, ведь они вели почти что ночной образ жизни и ориентировались, соответственно, на нужные в это время органы чувств, куда зрение входило не самым первым. Минуя узенький коридор-лазейку, девушка не могла не отметить то, что ей пытались не навредить. Это её забавило, было непривычно, хоть она и понимала, что это не просто так, но, всё же, омеги даже за что-то не станут так стараться сохранить жизнь “товарищу”. Меж ног этих двоих бегали крысы и тараканы, порой встречаясь и перед лицом. Эти мелкие животные нашли здесь кров, к тому же, у них было недалеко пропитание в виде гнилятины неподалёку. Наступив нескольким мохнатым на хвост, раздался неприятный писк, но те не стали даже нападать. Даже они понимали, что за случайность не стоит бросаться как прокаженный. Стоило отметить, что за подобное действие, рыжая проронила краткое “Ой, простите”. Крысам. - У меня есть только один друг. И он гамма,- фыркнула хулиганка, наконец ощущая, что тело могло свободно передвигаться, а руки можно было свободно раскинуть в обе стороны и не ощутить через пару сантиметров стены. Они стояли на одной из жилой подворотни омег,- Главное, что мы вышли из самой бандитской части. Так…Нам туда, а потом вперёд,- указание движения направо, а после немного вверх. Конечно, ничего не было так просто, придётся долго петлять, но суть была именно такова. Впереди должны были начаться улицы гамма-касты, где и вздохнуть полной грудью, отбросив все страхи, не грех. Омега явно застеснялась говорить о том, что было частью повседневной жизни её касты. Морис не понял этого чувства, но выяснять его причины не стал. Для него вражда полицейских и омег была так же привычна, как дыхание; в ней не было ничего особенного или постыдного. Тем временем Рей загибалась на глазах. Её дыхание прерывалось все чаще, а лицо приобретало нехороший бледно-синюшный оттенок; того и гляди, потеряет сознание. Полицай осторожно перенес на себя чуть больше её веса и зашагал быстрее вверх по улице, стремясь добраться до цивилизованной территории. В конце улицы уже пестрела разноцветными граффити четырехметровая бетонная стена, разграничивавшая два маленьких мирка разных каст. — Хэй-хэй, ну и дела! — раздался звонкий детский голос буквально над самым ухом Мориса. — Битый битого везет! Полицай неловко дернулся и повернулся на звук. В пустом оконном проеме первого этажа сидел, свесив ноги на улицу, мальчишка лет восьми. С виду он был обычным уличным шалопаем: загоревший, с выбеленными солнцем лохмами и расцарапанными руками. Лохмотья его были, по видимому, сняты с какого-то неосторожного подростка и на щуплом бродяжке держались исключительно благодаря бесчисленным шнуркам. Тем не менее, глаза его светились странным блаженным огнём — огнём беззаботного детства и той свободы, которая идёт рука об руку с нищетой. Асперский гамен, вдохновенная сволочь. Морис чуть было не принял его за пацаненка, увиденного возле арены, но этот малолетка был чуть выше, чуть тощее, и все желтоватые зубы в его рту были на месте. Мальчик с удивлением разглядывал разноцветные глаза Мориса, словно подобные мутации в его окружении были редкостью. Почти тут же его молодой и цепкий взгляд выхватил полицейский мундир, спрятанный под грязными лохмотьями. Серо-зеленые глаза вспыхнули радостью. — А! Ты, собака, — воскликнул он и вскочил на ноги, оставаясь в проеме, — что ты забыл на нашей земле. — Замолкни, сучонок, — в панике прошипел Морис и стащил мальчишку на землю за штанину. Полицая прошиб холодный пот, — просто иди, куда шёл. — Я не сучонок, потому что я сын волков, — с вызовом произнёс шалопай, без страха глядя на парня снизу вверх; казалось, он заметил страх противника и осмелел, — а знаешь, что волки делают с собаками? Убирайтесь вон, вон, вон! Бодро гикнув, мальчонка пнул полицейского под колено и отпрыгнул с веселым свистом. Рей он словно не замечал: не то был слишком взбудоражен фактом появления настоящего стража на их земле, не то просто не считал раненую омегу достойной внимания. Морис молча стиснул зубы и пошёл дальше. Ноги постепенно превращались в неподвижный свинец. Мышцы начинали дрожать от любого напряжения. Пелена перед глазами вскоре и вовсе заволокла весь обзор девушки и она доверчиво пыталась двигаться дальше, шаркая ногами, следуя за полицейским. Ни слова о боли, она даже старалась подавать как можно меньше признаков, что уже не может даже идти, что это даётся с огромным трудом, не только физическим, но и моральным, и хочется просто сесть и вырубиться, забыться хоть на чуть-чуть, чтобы не ощущать этой ноющей, пронзающей всё сознание боли, но нельзя было. К горлу подкатилась тошнота - не редкая вещь в подобных случаях, ведь в организм, вместе с грязью, успели попасть и различные бактерии, которые не принимались им же. Но из горла вырвался лишь приглушенный кашель, сбивающий это желание. Звонкий голосок пареньки и остановка. Рука, лежавшая на плече у парня, заметно сжалась. Рей начала волноваться с самого начала и даже больше, чем страж. Эти крысёныши могли вытворить всё что угодно, особенно с ранеными. Дети порой были даже хуже и подлей взрослых. Они пользовались своим возрастом и, возможно, милой мордашкой и беззащитностью, а после наносили подлый удар в спину. — А! Ты, собака,- после этих слов девушка заметно дрогнула, как-то прижавшись к парню. Она закусила губу, придерживая в себе желание сказать этому мальцу пару ласковых…Да и не решилась лезть на рожон в таком-то состоянии. Она молча терпела всю стычку, облегченно вздохнув, вновь ощутив движение, но внезапно махнула рукой. Малец озадаченно отскочил, видимо, не ожидая, что от этой амёбы можно было ожидать хоть что-то. На его щеке красовались четыре царапины от ногтей. Из бокового кармана девушки торчало несколько купюр, которые юнец и заметил, захотев ими овладеть. - Не смей трогать то, что не заработал,- буркнула рыжая себе под нос, но всё же слышимо для него Он отстал, но Рей запомнила этот писклявый скрипучий голосок и примерное место, отметив для себя, что ещё напомнит ему, что не стоит совать свои ручонки куда не следует. Стена приближалось с каждым шагом, а силы были на исходе. Девушка начинала понимать: ещё пару шагов и она потеряет сознание. Надо было остановиться хоть на немного, устроить передышку. - Морис,- еле слышно и сипло выдавила из себя зеленоглазая, заметно останавливаясь. Больше идти не в силах. Голова гудела, тело ныло, каждую мышцу тянуло к земле. Поняв, что, наконец, произошла остановка, та вновь выдохнула. Следующая фраза даже не прозвучала, не успела. Ноги предательски подкосились, а нагрузка, давящая на стража резко стала больше. Рей была обессилена и продержаться дольше не могла, потеряв сознание. Даже не успев ничего понять, мальчонка озадаченно попятился, закрыв ладошкой четыре красные полосы. Морис затолкал поглубже в карман Рей её деньги, которые вот-вот готовы были вывалиться на землю, и со смесью жалости и отвращения на лице бросил парнишке несколько монет. Не бог весть какие деньги, но на еду хватит. "Гамен", как окрестил его про себя Морис, рефлекторно схватил подачку, но тут же протянул её обратно, задиристо скалясь во весь рот. — Мне не нужны ваши медяки, собаки, — весело засмеялся он, — они звенят, как ваши цепи, а на вкус и того хуже. — Забирай, — буркнул полицай, не сбавляя хода. Мальчишка трусил за ним, — отдашь их кому-нибудь или купишь хлеба; хлеб тебя больше устроит? Только уйди. Пацаненок задумался и все же сунул монеты в карман обрезанных брюк. Лучезарно улыбнувшись, он подергал Мориса за рукав и посмотрел на него снизу вверх уже чуть более открыто. — Меня зовут Ян... Янка, — с некоторой важностью представился он, — а знаешь, что я тебе скажу? Не иди в те ворота, а пройди десять метров направо: там есть дыра. Дыра не спрашивает документов, которых у неё, — Янка ткнул в Рей пальцем, — по-видимому, нет! Морис закатил глаза, но ничего не ответил. Любой новобранец знал, что граница между мирной Асперой и территорией омег сплошь утыкана камерами: если кто-то решится пересечь её вне пропускных пунктов, то бедняга тут же нарвется на собачьи клыки. Морис не был уверен, знал ли об этом мальчишка. Может быть, он хотел помочь, а может, надеялся испортить "собаке" жизнь. Эти цветочки жизни, выросшие на радиоактивной свалке, были слишком опасны и непредсказуемы. С ужасом полицейский понял, что Рей на его плече обмякла и медленно сползала на землю. Ах, какое неподходящее и прекрасное одновременно время она выбрала для потери сознания! Морис подхватил её на руки, чуть не упав и совершенно забыв про её ребра, покачнулся; ноги Рей сорвались и были тут же подхвачены Янкой. — Нельзя терять ни минуты! — звонко выкрикнул мальчишка. — Вперёд! Пропускной пункт был в десяти метрах от них. По сути, Морис просто сунул им в лицо удостоверение: Ян с блеском справился с отвлечением охранников. Он был в меру болтлив, очень эксцентричен и пользовался своей собственной комичностью, как не удавалось ни одному комедианту Асперы. В конце концов, стражи поверили, что все, кроме самого Мориса, потеряли сознание. Путь был открыт; всех троих сопроводили в ближайший медпункт. По дороге Морис не переставал сверлить взглядом Янку, все такого же радостного и беззаботного. В госпитале троицу развели по разным кабинетам. Двое усталых санитаров погрузили Рей на носилки и унесли куда-то вглубь здания, Яна схватили за шиворот и поволокли мыться, а самого Мориса отправили в перевязочную. Ни единого вопроса. Ни одного лишнего слова. Только короткие, отрывистые, исключительно деловые фразы и гнетущая неизвестность. Сидя на кушетке в перевязочной и чувствуя, как с него срезают бинты, полицейский терзался сотнями вопросов и проблем, из которых чётко вырисовывался один, главный. Что же с ними теперь будет?