Кризис на двух мирах

      Билл Сайфер скучал. Даже те века, что он провёл во втором измерении и то казались более наполненными событиями, чем те месяцы, которые он провёл в заточении в голове Стэнли Пайнса. В родном мире хотя бы предоставлялась возможность покуражиться. Здесь же приходилось сидеть тише воды и копить силы. А сил-то как раз у него практически не осталось...       Стэнфорд Пайнс думал, что уничтожил Билла, применив на брате стиратель памяти, но ошибался. Луч стирателявыжигал лишь верхний слой человеческого сознания, не затрагивая основ – в противном случае те, на ком его применяли, превращались бы в слюнявых беспомощных младенцев. Билл смог спрятаться в самой глубине, в тёмных безднах подсознания, где гнездился древний, хищный ящеричный разум, доставшийся людям от их дальних предков вниз по эволюционной лестнице. Конечно, чем-то пришлось пожертвовать: большая часть личности Билла перекочевала в стиратель памяти, и нетронутой осталось малая часть, лишь самосознание, но и его не так легко было спрятать. Билл никогда не страдал клаустрофобией, как и прочими человеческими страхами, но проведя несколько недель в тесноте разума Стэнли, вот-вот мог перешагнуть за грань и разжиться парой-другой фобий. Слишком большой шаг назад пришлось сделать – от почти безграничной власти до тесной конуры в голове старика. К тому же тело, прекрасное тело Билла куском камня валялось где-то в лесах Гравити Фоллс. Это была самая жестокая потеря...       К счастью, глупые детишки решили, что жизнь без дяди им не мила, и попытались вернуть ему воспоминания. Стэнли рассматривал фотографии в альбомах, смотрел видео, слушал рассказы родных и друзей и постепенно возвращался в своё исходное состояние, становясь тем престарелым жуликом, каким был до стирания памяти.       Разумеется, невозможно пересказать события того яркого лета, не упоминая Билла. Диппер и Мейбл в подробностях излагали встреч с демоническим треугольником, и каждая вспышка воспоминаний о Билле ловилась самим Биллом с такой же жадностью, с которой изнывающий от жажды в пустыне человек ловит капли дождя. Из этих деталей Билл создавал себя практически с нуля, постепенно возвращаясь к былой мощи. Чем сильнее он становился, тем больше начинал себе позволять. Иногда он выбирался из своего укрытия и устраивался в голове Стэнли поудобнее – всё равно тот не замечал его присутствия, погрузившись в бытовые дела:сначала проводы Диппера и Мейбл домой, затем подготовка Хижины тайн к зимнему сезону...       Всё это не слишком интересовало Билла. Куда больше его волновали работы Стэнфорда по усовершенствованию портала.       - Да, мы изгнали Билла, но разрыв всё ещё не закрыт, – говорил Стэнфорд. – Стэн, я не могу отправиться с тобой в путешествие до тех пор, пока мы не научимся контролировать дыру в пространстве-времени, открывать и закрывать её, по своему желанию. Кто знает, что может случиться, пока нас нет?!       Поэтому каждый раз, когда Стэн выбирался к брату в лабораторию, Билл обращался в слух. Рано или поздно сознание Пайнса придётся покинуть, и лучше бы это сделать подальше от Гравити Фоллс...              - Ну что, братец, зачем ты меня позвал? – сварливо поинтересовался Стэнли. – Там по телевизору новая серия «Утка-тива» начинается, и я хочу узнать, что же всё-таки задумал его брат-близнец...       - И поэтому тебе неинтересно, что задумал твой брат? – усмехнулся Стэнфорд.       - Этот портал... не нравится он мне. Он опасный. От него сплошные проблемы. Лучше вообще сдать его на металлолом.       - Любая вещь может быть опасной, если её использовать неправильно. Именно поэтому я столько времени потратил на доработку схемы портала. Теперь, открывая его, я точно знаю, куда будет вести межпланетный тоннель. И именно поэтому я тебя и позвал. Хочу, чтобы ты тоже присутствовал при первом запуске.       - Такой торжественный момент, а я в трусах...       - Хватит зубоскалить.       - Я вообще-то не шучу. Мало ли, что полезет с той стороны портала. А я не готов.       Стэнфорд закрыл лицо ладонью.       - Ладно, ладно! – сдался Стэнли. – Давай, дёргай рычаг, заводи машину, или что там нужно сделать, чтобы эта штука заработала?       Медленно, чтобы прочувствовать всю торжественность момента, Стэнфорд подошёл к компьютеру в углу лаборатории и отстучал на клавиатуре какую-то комбинацию.       Схематичное изображение портала возникло на экране управляющего компьютера. Одновременно с этим загудели генераторы, вспыхнули гигантские прожекторы, направленные на портал, высветив из темноты перевёрнутый металлический треугольник с выгравированными на нём звёздамиБегениана.       - Иди сюда, – позвал Стэнфорд. – Я объясню, как всё работает.       Стэнли подошёл к компьютеру.       Стэнфорд ткнул пальцам в схему:       - Эти символы – указания на звёзды. Вот Альдебаран, Сириус, Плеяды... Всего их пятнадцать. Для определения координат в пространстве используются три из них, как оси икс, игрек и зет. Банальная геометрия. Я выбираю точку в космосе и фиксирую точки направляющими...       Стэнфорд нажал ещё несколько кнопок на клавиатуре.       Раздался лязг металла по металлу. Стэнли оглянулся на портал, и увидел, как три указателя на портале поползли в стороны и остановились на трёх символах с разных сторон круга.       Стэнфорд мышкой на экране отрегулировал какой-то переключатель.       - Дальше – самое сложное. Нам нужно пробить оболочку, разделяющую вселенные. По сути дела, это четвёртая ось координат, четвёртое измерение. Вообще принято считать, что четвёртым измерением является время, но...       - Давай покороче.       - Хорошо... Для того, чтобы проникнуть между вселенными, нужно огромное количество энергии, что-то около 1,3 гигаватт. И чем дальше мы забираемся от нашей вселенной, тем больше мощности нужно подать на портал. Но сейчас не будем забираться слишком далеко и слишком глубоко. Это же просто разведка... Готов?       - Готов.       Стэнфорд занёс указательный палец над клавиатурой. Рука у него дрожала.       - Три... Два... Один...       И он нажал на Enter.       Портал открылся – круглое отверстие в треугольнике словно затянулось серебристой плёнкой, подёрнутой рябью. Зрелище напоминало поверхность пруда в солнечный день.       - Кажется, я видел что-то такое в кино... – пробормотал Стэнли, и добавил громче. – И как мы поймём, что всё сработало? Ты же не собираешься лезть туда?       - Нет, пока нет. Я придумал кое-что другое. – Стэнфорд достал из шкафа, стоящего рядом с компьютером квадрокоптер. На брюхе коптера была закреплена камера. – Запустим эту штуку. Она покажет нам всё, что находится с той стороны портала.       Стэнли поёжился. Он вспомнил Билла Сайфера, и это воспоминание оказалось таким сильным, что, казалось, будто Билл где-то рядом.       Стэнфорд подключил к квадрокоптеру два кабеля – по первому подавалась энергия, второй отвечал за обратную связь с машиной, ведь радиоволны с пульта управления вряд ли могли дотянуться до другой вселенной.       Ещё немного поколдовав над компьютером, Стэнфорд вывел на экран изображение с камеры и направил коптер к порталу.       Коптер, шелестя пропеллерами, погрузился в серебристую поверхность.       По экрану понеслись разноцветные блики помех, а затем Стэнфорд и Стэнли увидели, что квадрокоптер летит высоко над зелёным хвойным лесом. Прямо по курсу солнце катилось к горизонту, озаряя розовым светом облака. Мимо пролетела птица.       - Получилось! – радостно закричал Стэнфорд, и, отвлёкшись, чуть не потерял управление квадрокоптером – изображение накренилось, а земля начала стремительно приближаться.       - Эй, следи за дорогой! – напомнил Стэнли.       Выправив аппарат, Стэнфорд описал им полукруг, открывая взорам панораму Гравити Фоллс с высоты птичьего полёта.       - Как я уже говорил, мы забрались недалеко, – пояснил Стэнфорд. – Всего пара миров от нашего. Но чем дальше мы будем удаляться по вектору, тем менее похожим на наш мир будет то, что мы увидим... Ладно, будем считать, что эксперимент прошёл успешно. Веду коптер обратно.       А Стэнли продолжал думать о Билле...              Тем временем Билл Сайфер торжествовал. Сидеть в мозгах Стэнли Пайнса оставалось совсем немного. Рано или поздно братцы заскочат в какую-нибудь вселенную, где о Билле и знать не знают, а там уже можно будет разгуляться по-настоящему...              Как правило, к середине сентября поток туристов, занесённых в Гравити Фоллс, иссякал. Случайные люди больше не шатались по улицам города, а местные жители утеплялись куртками и пуховиками, теряя из-за этого беззаботную летнюю радость и лёгкость. В связи с этим количество посетителей Хижины тайн сходило на нет, и Стэнли принимался готовить её к зиме. Оттаскивал со двора тотемные столбы, заносил внутрь камень, похожий на лицо, накрывал крышкой «колодец желаний» (разумеется, вычерпав оттуда все монетки, которые кидали посетители), проверял запоры на дверях сарая, поднимался на крышу, чтобы проверить, не рухнет ли она зимой под грузом снега, затыкал щели в окнах, чтобы не сквозило. Обычно помощником во всём этом выступал Сус, но Стэнли надеялся, что Стэнфорд в этом году тоже поможет им. Зря. Большую часть времени брат проводил в лаборатории, совершенствуя систему управления порталом и изучая вселенные, до которых смог дотянуться. Пару раз из-за экспериментов Стэнфорда в Гравити Фоллс вырубалось электричество – портал высасывал энергию из всех источников, до которых мог дотянуться – но ремонтные службы списывали аварии на обрывы проводки и плохую погоду.       Одним тёплым октябрьским деньком, Стэнфорд снова позвал Стэнли в лабораторию:       - Ну что, братец, я готов. Время отправиться через портал лично. Я подыскал одно местечко, абсолютно безумное. Но тем лучше. Если я облажаюсь и сделаю что-то из ряда вон, никто даже не обратит внимания.       - А ты уверен? – спросил Стэнли.       - В смысле «уверен»? Я несколько раз проверил все расчёты, отправлял туда коптер. Так что...       - Я не про это. Ты тридцать лет мотался по вселенной, и снова готов пойти чёрт знает куда? А если ты снова застрянешь по ту сторону портала? Ещё лет на тридцать?       - У меня нет выбора.       - Есть. Могу пойти я.       - Ты? Но зачем тебе это?       - Ну, знаешь... – Стэнли замялся. – Это же я в своё время накосячил... Да и вообще. Ты уже побывал в космосе. Моя очередь!       - Ладно, договорились. Но в этот раз надень, пожалуйста, штаны.       - Не вопрос!       И Стэнли покинул лабораторию.       Вернулся он облачённым в свой броский наряд хозяина Хижины тайн – брюки в облипку, пиджак с плечиками, белую рубашку, галстук и феску с рыбой.       - Утащил костюм у Суса? – усмехнулся Форд.       - А, всё равно он ему не по размеру... Почему ты ещё не раскочегарил свою машинку?       - Сейчас-сейчас... – Стэнфорд склонился над компьютером. – Хорошенько запомни место, в котором появишься. Ровно через пятнадцать минут я открою портал точно там же, чтобы ты мог вернуться обратно. Понял?       - Понял, не дурак.       Серебристая плёнка задрожала, разбрасывая блики.       Стэнли подошёл ближе. За прошедшие недели видеть эту рябь стало привычно, но раньше Стэнли наблюдал за порталом с почтительного расстояния. Сейчас же, стоя в полуметре от мерцающей поверхности, прямо у жёлто-чёрной линии, отчертившей границу безопасной зоны, он чувствовал себя неуютно. Чёрт бы побрал это дурацкое чувство вины! Но отступать сейчас – всё равно что расписаться в собственной трусости. Если брат смог, то и он тоже сможет!       - Эй, Стэнли! – окликнул Стэнфорд. – Всё в порядке?       - Да-да. Уже иду.       Стэнли взглянул на наручные часы, засекая время, зажмурился, и шагнул вперёд.       Если бы его спросили, на что походило путешествие через портал, он вряд ли смог бы описать. Его тело будто бы стало бесконечным, растянувшись и длину, и в ширину и высоту, но в то же время словно распалось на миллиард мельчайших частиц. Длилось это не больше секунды, тем не менее, секунда показалась Стэнли бесконечностью. А затем, растянутое и расщеплённое тело содрогнулось, как если бы кто-то гигантский прихлопнул Стэнли ладонью, и мир вокруг переменился.       Стэнли стоял посреди длинного-длинного коридора с множеством ответвлений. На потолке коридора холодным светом светились лампы, стены покрывали письмена на незнакомом ему языке, а разноцветные линии под ногами, по идее, указывали маршруты, но куда? Через панорамные окна в стене коридора виднелась бесконечная чернота, испещрённая белыми точками звёзд, от одного взгляда на которую у Стэнли закружилась голова. Он и в самом деле в космосе!       Заглядевшись на заоконный пейзаж, он поначалу даже не обратил внимания на слонявшихся по коридору существ. А заметив, оцепенел. Этим летом он повидал немало странных тварей, но здесь концентрация сюрреализма зашкаливала.       Боком вдоль стены ползло крабоподобное трёхглазое существо. В клешнях оно сжимало самый обычный кожаный чемодан, перетянутый ремнями...       Под потолком жужжала муха с человеческими руками, вместо лапок. С хоботка мухи на пол коридора обильно капала слизь...       Мимо Стэнли прошагали, активно беседуя на незнакомом чирикающем языке, создания, похожие на зефирного человека из «Охотников за привидениями», но прозрачные, как привидения...       На скамейке сидел и болтал по какому-то инопланетному аналогу мобильного телефона синий гуманоид с непомерно раздутой головой и тремя ногами... Речь его походила на стрекотание кузнечика.       Рядом на той же скамейке вальяжно раскинулся скелет, покрытый ошмётками плоти. В глазницах скелета вращались ярко-синие глаза с крестообразными зрачками...       И так далее, и так далее. Стэнли одёрнул себя – не стоит пялиться по сторонам. Ему доводилось бывать в местах, где за один кривой взгляд тебя могли пырнуть ножом, и, пока не доказано обратное, лучше предполагать, что здесь схожие правила. Как сказал кто-то умный – «Лучше быть живым параноиком, чем мертвым дураком, который ждал от жизни только приятные сюрпризы».       Но куда идти дальше? Стэнли не знал языков, на котором говорили инопланетяне и не мог спросить дорогу. Надписи на стенах тоже говорили ему не более, чем граффити, которые иногда оставляли на стенах Хижины подростки. Понятными были только линии... Красная, синяя, жёлтая, зелёная.       «Зелёный цвет – это всегда хорошо» – подумал Стэнли. – «По меньшей мере – не опасно».       И пошёл туда, куда вела его зелёная полоса.       На первой же развилке она свернула налево, и, пройдя ещё один маленький коридор, Стэнли вдруг оказался в огромном высоком светлом куполообразном помещении. Пришельцев здесь было ещё больше. Они сидели на скамейках с чемоданами и рюкзаками, покупали товары в торговых автоматах, смотрели на голографические экраны с непонятными символами. Всё это очень сильно походило на попытку Иеронима Босха изобразить зал ожидания современного аэропорта.       Вдруг среди всего этого инопланетного гама Стэнли услышал звуки родной речи.       - Кручу-верчу, запутать хочу! Угадай, где шарик – получи деньги, всё просто!       - Оооо, я выиграл, я выиграл! Я богат!       - И я тоже! Ура, деньги!       Стэнли подошёл ближе.       Тощий старик в замызганном лабораторном халате расселся на полу и зазывал всех сыграть в старую как мир игру – напёрстки. Живучесть игры объяснялась двумя причинами. Первая заключалась в том, что ты в принципе не можешь её выиграть, если не захочет человек, управляющий шариком, а вторая – в том, что всё равно во всех уголках галактики найдётся идиот, который захочет проверить первый тезис.       Двое подсадных детишек рядом со стариком изображали азарт и фальшиво радовались не менее фальшивому выигрышу. Стэнли даже передёрнуло – настолько топорно всё выглядело со стороны. Когда-то он тоже промышлял игрой в напёрстки, но никогда не работал так небрежно.       - Примитивно работаете, ребята! – сказал он старику, пытаясь завязать разговор.       Старик обжёг Стэнли недобрым взглядом:       - Слушай, вали отсюда подобру-поздорову.       - Хорошо, хорошо. – Стэнли демонстративно поднял руки и попятился. – Просто за процент от выручки я бы мог помочь...       - Вали, говорю.       Стэнли принял самый беззаботный вид, на который был способен, и сделал вид, что свалил. Но, конечно же, на самом деле он не собирался упускать земляков из виду. Кто-то ещё с планеты Земля путешествует по отдалённым концам галактики? Стэнфорду будет очень интересно узнать подробности.       Стэнли присел на скамейку у стены, и принялся наблюдать. Если верить часам, оставалось ещё одиннадцать минут до того, как Стэнфорд откроет портал.       Вокруг старого жулика быстро собралась толпа желающих расстаться со своими денежками. Стэнли видел, что тот упивается игрой, обдирая всех как липку, но это лишь раззадоривало окружающих. Они завышали ставки, а старик раз за разом срывал куш. Что ж, неплохое местечко, если здесь столько идиотов, которые практически сами расстаются со своими кровными.       Помощь подсадных детишек старику уже не требовалась, и они откровенно скучали. Девушка скрестила руки на груди и нацепила на лицо непроницаемую маску «не-трогай-меня-а-то-втащу», понятную всем и везде без слов, а мальчишка просто озирался по сторонам. Потом начал приплясывать. Кажется, ему нужно было посетить туалет.       «Почему бы и нет?» – подумал Стэнли. – «Попробую заговорить с ним, когда отойдёт в сторону. Он, вроде бы, самый адекватный среди всей троицы...»              Кишки Морти свело спазмом. Ещё немного и он просто взорвётся.       - Саммер! – окликнул он сестру. – У Рика всё вроде бы на мази... я отойду на пару минут в туалет?       Разумеется, его сестра не могла прожить и десяти минут без того, чтобы начать выделываться:       Да, конечно, самое время сходить посрать, Морти! В толпе каких-то мерзких инопланетян, в миллионе световых лет от дома, хрен его знает в какой вселенной!       Боль от очередного кишечного спазма ударила Морти прямо в мозг, и он взорвался злобой:       - Саммер! Меня сегодня чуть не сожрал гигантский клыкастый монстр, потом меня взяли в плен туземцы, потом я истребил всю их расу, а потом четыре часа слушал пиздёж какого-то фермера про его коровок! И всё, что я хочу – это сходить в туалет! Ты не находишь, что это очень скромное желание, Саммер, а? Ты-то сама что сегодня делала?       Та сникла:       - Играла в бутылочку... Ладно, хорошо, иди. Я подожду.       Морти поискал глазами указатель. Универсальный межпланетный символ «Туалет» сложно с чем-то спутать: он походит на паука с огромным фаллическим отростком на голове. Может, его популяризовала раса пауков, которая мочилась через затылок? Кто знает...       Толкнув дверь, Морти оказался в типичной космической уборной. Огромное количество унитазов, писсуаров и мочеприёмников самых разных форм и расцветок, рассчитанных на представителей доброй полсотни инопланетных рас, но все одинаково грязные, некоторые и вовсе сломаны. Стены исписаны ругательствами на бесчисленном количестве языков. Острый запах фекалий, мочи, табака и более экзотических смесей и не работающая со времён постройки станции сушилка для рук.       Кабинка туалета для антропоморфных систем традиционно располагалась в дальнем краю уборной. Человечество на станциях не жаловали – в основном из людей по космосу путешествовали многочисленные Рики, а их репутация оставляла желать лучшего.       Морти был на полпути к кабинке, когда услышал, как дверь туалета хлопнула за спиной.       Сердце Морти сжалось и скакнуло куда-то под горло. У негоуже имелся неприятный опыт посещения инопланетных туалетов, в которых кроме него оказывался её кто-то. ОЧЕНЬ неприятный.       - Эй, парень, погоди! – окликнули его.       Морти оглянулся и увидел, что к нему шагает тот же дядька, который подходил к Рику по поводу его манеры игры. Он был такой большой и широкий, что варианта проскользнуть мимо него к выходу не оставалось.       Взвизгнув от страха, Морти бросился вперёд, влетел в кабинку туалета и запер дверь. Не то, чтобы фанерные стены и шпингалет были надёжным убежищем, но лучше уж такая защита, чем совсем никакой!       Морти с ногами забрался на унитаз, обхватил руками колени и закрыл глаза. Нетнетнетнетнетнетнет, только не опять, только не опять.       - Эй, парень, я ничего тебе не сделаю! Просто хочу поговорить! – продолжал незнакомец. Его шаги звучали всё ближе.       Ахахахахаха! Билл беззвучно хохотал. Люди! Здесь, на этой станции нашлись люди! Причём из той вселенной, где Билл ещё не бывал. Сейчас, набравшись сил, Биллу достаточно было бросить взгляд на старика с его стаканчиками, чтобы понять это. Так что да, у Билла был повод торжествовать. Он бы даже сплясал, будь у него тело.       Ради такого шанса можно и рискнуть выдать себя. Осторожно коснувшись мыслей Стэнли, Билл подкинул ему мысль проследить за мальчишкой. О да, Билл любил мальчишек. Особенно таких, сотканных из неврозов, фобий и затаённой агрессии. Их легче всего обдурить...              В дверь кабинки застучали.       - Уходи! – закричал Морти. Все его сфинктеры болезненно сжались.       - Расслабься, он ничего тебе не сделает! – сказал кто-то писклявым тенорком.       Морти открыл глаза. Мир вокруг почему-то стал чёрно-белым, как картинка из старого кино. А через дверь кабинки, словно бы она была неосязаемой, просочилось нечто. Жёлтый треугольник с единственным глазом, с ручками и ножками, и в высоком чёрном цилиндре.       - А ты ещё что такое?! – завопил Морти. Его нервы уже не выдерживали стресса.       - Меня зовут Билл, – представился треугольник. – А ты, как я понимаю, Морти?       - О-откуда ты знаешь моё имя?       - О, я знаю многое... – беспечно отозвался Билл. – Например, я знаю этого старика. Он очень жесток. Несколько месяцев держал меня в плену... Но мне удалось вырваться. И что я вижу? Он сразу же начал домогаться до тебя!       - Он прямо за дверью!       - Не бойся. Я могу какое-то время сдерживать его. Но один я не справлюсь. Он силён... Давай попробуем вместе?       - Д-давай. – кивнул Морти.       - По рукам? – спросил треугольник, протягивая свою маленькую ладошку, на которой заплясали языки холодного синего пламени.       - По рукам! – и Морти пожал Биллу руку.       В тот же миг мир словно бы перевернулся. Вот Морти сидит на унитазе, а вот уже парит под потолком. Что?! Как это произошло?!       Морти взглянул вниз, и увидел своё тело. Оно смеялось – громко, мерзко смеялось:       - О да! Я снова здесь!! Я снова жив!!!       - Что происходит, Билл?! – спросил Морти, и замахал руками, пытаясь опуститься вниз. Безуспешно. Больше всего это напоминало попытки перемещаться в невесомости – для начала неплохо бы приноровиться к отсутствию гравитации.       - Что происходит? – тело Морти посмотрело на самого Морти жуткими жёлтыми глазами. – Я обманул тебя, глупый! Теперь твоё тело – моё!              МорБилл распахнул дверь кабинки и оказался лицом к лицу с озадаченным Стэнли Пайнсом.       - Родители запрещают разговаривать с незнакомцами! – сообщил он Пайнсу, и отправился к выходу из туалета.       - Но... но подожди... – Стэнли пытался протестовать, однакоМорБилл проигнорировал его. Сейчас важнее всего уйти, пока Пайнс не заметил ничего странного в поведении этого ребёнка. И в его глазах. Насладиться новым телом можно и позже.       Вот только... что за странные ощущения в животе?              Делая руками плавающие движения, Морти кое-как спустился к преследовавшему его дядьке. После всего того, что произошло, он казался уже не таким страшным.       - П-простите, сэр! Сэр! СЭР!       Морти попробовал привлечь внимание преследователя, постучав по плечу, но рука просто прошла насквозь через тело.       - Что?! Я призрак?! Твою мать, я призрак! – завопил Морти, и, потеряв концентрацию движений, завертелся в воздухе волчком. – Рик! РИИИИК!       Наоравшись вдоволь, Морти замедлил вращение и погрёб через стены туалета в зал ожидания.       Рик стоял на том же самом месте, что раньше, и что-то обсуждал с Саммер.       - Рик, Рик, ты меня видишь? Рик! У меня проблема!       Но Рик не замечал его. Человек, который встроил в себя столько имплантатов, что мог видеть инфракрасный свет, радиоволны, Wi-Fi и даже гамма-излучение не замечал призраков.       - Куда он пошёл, Саммер? – спросил Рик.       - Не знаю. Растворился в толпе.       «Они о Билле в моём теле!» – догадался Морти.       - Без паники. Сейчас мы вернёмся домой, а там есть оборудование, чтобы найти этого тупого мальчишку, куда бы он ни отправился!       Рик и Саммер направились к кабинкам порталов, и Морти ничего не оставалось, как следовать за ними.              После расставания с Бэт Джерри не пришлось привыкать жить с чувством, что он неудачник. Это ощущение и так преследовало его почти всю жизнь, со старшей школы. Казалось, даже когда он выходил на улицу, ветер в ветвях шептал ему «чмошшшник!».       При этом нельзя сказать, что жизнь Джерри чем-то отличалась от жизни остальных семи с половиной миллиардов человек, населяющих земной шар – он так же ходил на работу, залипал перед телевизором, заедал стресс сладким, ничего не понимал в политике и науке и предпочитал никуда не выходить из дома по выходным... Короче говоря, он был типичным обывателем, воспитанным телевидением и чрезмерно беспокойными и любящими родителями. Основная проблема заключалась в тех, кто его окружал.       «Если разбираться, ты вовсе не неудачник!» – иногда говорил себе Джерри. – «Просто ты так выглядишь на фоне Рика! Как быть крутым, если твой тесть во время завтрака в качестве развлечения, дожидаясь блинчиков с кленовым сиропом, собирает робота из вилки и пульта от DVD-плеера?!».       Поэтому Рика Джерри недолюбливал. В свою очередь мужа своей дочери Рик просто ненавидел. С того момента, как безумный учёный появился в доме Смитов, он делал всё, чтобы выжить Джерри оттуда, считая, будто Джерри недостоин Бэт. И Джерри даже мог с ним в этом согласиться. Такой заурядный человек мог заполучить столь прекрасную женщину разве что чудом... Или через случайный залёт. Бэт была заведомо лучше его, и старалась совершенствовать себя – до тех пор, пока не стала понимать, что брак, возможно, был одной из главных ошибок её жизни.       Но Джерри ещё помнил те времена, когда их семейная жизнь только начиналась, и Бэт много времени посвящала уходу за собой – ходила в спортивный зал, делала маникюр, причёски, сидела на диете, при этом успевая нянчиться с ребёнком и учиться на ветеринара... Иногда Джерри задумывался, не смущало ли её то, что она связала свою жизнь с мужчиной, которому все эти достижения были по большому счёту безразличны, но не находил ответа. Он просто жил, как мог, выслушивая ежедневныеоскорбления от ветра.       Он хотел быть лучше. И не раз пытался. Сначала он пробовал написать для Бэт песню и в ней рассказать, как любит её, но пальцы никак не ложились на струны гитары так, как нужно, а стихи получились неуклюжими, так Джерри оставил эту идею. Потом пытался рисовать, но вышедшие из-под его рук картинки даже пятилетний ребёнок назвал бы мазнёй. Пришлось смириться с тем, что он бездарность.       Таким образом, если бы Джерри был супергероем, его прозвищем стало бы «Человек-Посредственность», а суперсила заключалась бы в полном отсутствии каких-либо талантов. Но всё изменилось в тот день, когда ранним утром у него зазвонил телефон, и голос Бэт на том конце провода сообщил:       - Джерри, твой сын пропал!       Плохо понимая, спросонья, что вообще происходит, Джерри замотал головой, прогоняя остатки сна.       - Что значит «пропал»? Не отвечает на телефон? Прогулял школу?       - Твою мать, Джерри! – зарычала Бэт в трубку. – «Пропал» – это значит «отправился в путешествие с дедом и не вернулся». Рик понятия не имеет, где Морти. Немедленно приезжай сюда!       - Ну ладно... – вздохнул Джерри. – Но что от меня-то требуется? Рик хочет отрезать мою мошонку, чтобы провести поиск по геному? Или превратить меня в киборга-марионетку, и запустить по галактике для поисков?       - Что за чушь ты мелешь? Какой ещё генетический поиск?! Мы уже искали Морти по его мозговым волнам! И киборгов Рик умеет делать без использования живой плоти! К тому же его сейчас даже нет дома!Он умчался посоветоваться с какой-то космической подружкой.       - Эммм... А тогда зачем нужен я?       - Джерри... – Бэт помолчала. – Просто приезжай.              За те несколько месяцев, прожитых в номере убогого придорожного отеля, Джерри успел отвыкнуть от того, как выглядит его дом. Переступив порог, он почувствовал себя немного неуютно. Словно бы в гостях у людей, которых когда-то знал очень хорошо, но потом на несколько лет перестал общаться, и вдруг увидел снова. Логика говорила: «Ты прекрасно знаешь это место!», но память вопила: «Здесь всё не так, как раньше!». Бэт перевесила картины, переставила мебель, сменила шторы, и даже пахло в этом доме не так, как помнил Джерри. Он ощущал себя лишним, неуместным. Что вообще он здесь делает?       Бэт порывисто обняла его и провела в гостиную. Там на диване сидела нахохлившаяся Саммер. Джерри хотел погладить её по голове, но Саммер бросила на него такой взгляд, что рука Джерри замерла в паре сантиметров от её головы.       - Чай? Кофе? – предложила Бэт.       - Кофе. Ты... ты меня разбудила, – сказал он.       Бэт отправилась на кухню, а Джерри сел на диван рядом с Саммер и спросил вполголоса:       - Саммер, зачем вы меня позвали?       - Что значит «зачем»? Пап, ты тупой?       - Ну... есть немного... – Джерри почесал в затылке.       - Твой сын пропал. Мама переживает!       - А я-то чем могу помочь? Его не может найти даже Рик!       - Пап. Иногда человек не может сделать ничего, чтобы помочь. Но он может быть просто рядом, и станет легче. Женщинам это нужно. Чтобы кто-то был рядом.       - Аааа... Ооооо...              «А ведь кофе – отличная идея!» – подумала Бэт, возясь с кофе-машиной. – «Мне тоже не помешала бы чашечка.       Она взяла с полки кухонного шкафа вторую кружку и подставила её под холдер.       «Ложечка коньяка не помешает».       Бэт залезла в мини-бар и вытащила бутылку.       «Чуть-чуть... капельку».       Рука привычно опрокинула бутыль так, что в кофе пролилась не капелька, а сразу несколько глотков.       Бэт посмотрела на кружку. Потом на бутылку. Потом снова на кружку. А потом выплеснула половину кружки в раковину, и долила туда коньяку до самого верха.       - Всё равно же никто не увидит, – сказала она себе... но ошиблась.       Морти видел всё. Вот только его не видел никто.              Когда-то давно, когда они с Риком ещё были вместе, специально для совместных встреч Юнити построила на своей планете небольшое кафе в земном азиатском стиле. Там они с Риком объедались суши из местной рыбы и занюхивали всяческие убойные порошки. Понимая, что это кафе хорошо знакомо Рику, и может считаться в некотором роде зоной комфорта, Юнити привела его туда, и попыталась уговорить рассказать о том, что произошло в более-менее внятных подробностях. Получив беззвучный мысленный сигнал, официанты принесли им по кружечке тантарианского эля – прекрасного напитка, обладающего обратноалкогольным эффектом. С каждым глотком этого эля пьяный человек трезвел всё больше и больше. Так что к концу рассказа Рик был трезв как стёклышко.       Выслушав всю историю, Юнити спросила:       - А почему бы тебе просто не запросить у администрации станции сведения о том, куда отправился человеческий мальчик четырнадцати лет? Ты его родственник, они не смогут тебе отказать в предоставлении информации...       - Юнити, если ты не в курсе, у меня довольно сложные отношения с властями, – напомнил Рик. – Меня хотят арестовать в добром десятке галактик. И ты предлагаешь обращаться с официальными запросами?       - Ну хорошо, хорошо. А чего тогда ты хочешь от меня?       - Ты – целая планета с шестью миллиардами населения...       - Восемью, – поправила Юнити.       - Хорошо-хорошо, восемью миллиардами. Ты же можешь разослать пару миллиардов своих граждан на поиски?       Юнити чуть не поперхнулась элем:       - Рик, ты всегда был немного не в себе, но то, что ты предлагаешь сейчас – это полное безумие. Наугад рассылать людей на бесконечное число планет в бесконечном числе вселенных, в надежде, на то, что тебе просто повезёт, и кто-то наткнётся именно на твоего Морти? И не перепутает с Морти других Риков? Уж лучше попробуй свою коробку с мисиксами... Они, вроде бы как раз созданы для того, чтобы помогать...       - Мисиксы не очень хорошо справляются с долгоиграющими задачами.       Юнити хлопнула ладонью по столу:       - Твою мать, Рик, неужели твой гениальный мозг не придумал ничего, кроме как просить меня о такой глупости?       Рик какое-то время смотрел в опустевший стакан, а потом сказал:       - Нет... Может быть и стоит попробовать действовать через официальный запрос...       - Ох. Я могу потянуть кое за какие ниточки...       - Спасибо, – выдавил Рик словно бы через силу. – Я... я буду у тебя в долгу.              Юнити работал охранником на Бета-двадцать четыре уже два года. Работка была не пыльная – по большей части на станцию заглядывали местные фермеры и туристы, пустившиеся в путешествие «дикарями», сбившиеся с проторённых тропок или наоборот желающие увидеть какую-нибудь глухомань, куда не ступала нога человека. Не то, что на станциях, расположенных ближе к крупным космическим трассам, где нападения пиратов или разрушительные кутежи галактических миллионеров стали рутиной. Юнити наслушался этих баек от других Юнити, рассеянных по Вселенной и потому наслаждался каждой секундой скуки, выпадавшей на его долю.       Ещё одним плюсом работы здесь было то, что коллективный разум Юнити почти не дотягивался до него, и звучал тихо-тихо, как шёпот на грани слышимости, да и то в те редкие моменты, когда гам, производимый туристами и фермерами, стихал. А для представителя коллективного разума нет большей радости, чем хоть иногда побыть в одиночестве.       Однако, на этот раз голос Юнити буквально загрохотал у него в голове. Он схватился за виски, зажал уши, но не помогло. К нему обращались сразу все восемь миллиардов.       - ЮНИТИ. ТЫ ДОЛЖЕН УЗНАТЬ, КУДА ДВАДЦАТЬ СТАНДАРТНЫХ ЧАСОВ НАЗАД С БЕТА-ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ОТПРАВИЛСЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ РЕБЁНОК.       Перед глазами Юнити чётко, как на фотографии, возник образ искомого ребёнка.       У Юнити был большой соблазн проигнорировать требование. Но просили все. Значит, дело и в самом деле важное.       Юнити махнул рукой своему напарнику:       - Эй, Дэн, я отлучусь ненадолго. Прикроешь?       Дэн кивнул, не отрываясь от просмотра телевизора.       Компьютерщики, отвечающие за систему видеонаблюдения, сидели на самых нижних уровнях станции, и пока лифт ехал вниз, Юнити раздумывал, чем так важен этот парнишка, и не грозит ли ему беда, если он выполнит распоряжение. Когда ты долго вне коллектива, ты начинаешь думать самостоятельно, сомневаться во мнении большинства. Становишься личностью.       В серверной было холодно.Почти всё свободное пространство занимали огромные гудящие коробки с электронной начинкой, и лишь по узенькому проходу между ними можно было попасть на небольшой пятачок свободного пространства, окружённый мониторами. В центре пятачка сидели три гептаподасЛайза, и перебирали своими щупальцами по клавиатурам, чуть ли ни ежесекундно меняя ракурс обзора с многочисленных камер, разбросанных по станции.       - Привет, Й’ииф! – поздоровался Юнити. Из всех гептаподов он предпочитал общаться именно с ним.Во-первых, Й’ииф был намного более социализирован в отличие от своих собратьев, которые иногда казались придатками к компьютерам, а не живыми существами, а во-вторых, его имя хотя бы можно было выговорить, не имея клюва, зоба и раздвоенного языка.       - Прифффет, Юнити! – отозвался Й’ииф, не отвлекаясь от мониторов. – Как дела, пппппприятель?       - Дела вроде норм кроме одной проблемки... Может, сможешь мне помочь?       - Шшшшто за проблемммммка?       - Где-то двадцать стандартных часов назад на станции случилось ЧП. Мне нужно посмотреть видео с камер, чтобы разобраться.       Й’ииф отполз в сторону, освобождая место у мониторов:       - Ррррразвлекайся. Пароль бббббесссоппппасностисттандддддартный.       Юнити подкатил стул, поднял с пола клавиатуру, стряхнул с неё комья слизи, отставшиеся от щупалец Й’иифа и запустил каталог видеоархива. Ему предстояло посмотреть записи с двух с лишним тысяч камер. Работка предстояла долгая...              Рик вышагивал по помещению кафе от стены к стене. Юнити наблюдала за ним с тревогой. Она видела Рика пьяным, в наркотическом угаре, в эротическом экстазе, в отходняках после многодневной вечеринки, но таким взвинченным – никогда. Он сам не походил на себя, и это её нервировало. Да, последнее время отношения у них не ладились, но Юнити всегда казалось, что Рик останется неизменным, скалой в бушующем океане, за которую она сможет уцепиться, в случае, если ураган её жизни окажется слишком сильным...Но сейчас скала рассыпалась мелким песчаным крошевом.       - Может сядешь уже? – предложила она.       - Нет, – огрызнулся Рик и начал ходить ещё быстрее. Наткнулся на стул, отшвырнул его в сторону, пнул столик, и стоящая на нём солонка покатилась по скатерти.       - Погоди. Я получаю информацию.       Юнити наклонила голову, словно прислушиваясь.       - Что там, что там? – Рик подскочил к ней, словно надеясь тоже услышать коллективный голос.       - Рик. У меня дерьмовые новости.       - Какие?       Юнити вздохнула.       - Рик, он перенёсся на Сигма-один. А это прямо рядом с...       - ...Гамма-квадрантом. – закончил за неё Рик. – Блять.              Во Вселенной было всего два места, где не рисковали появляться даже самые отчаянные искатели приключений. Первым был музей авангардного искусства на Авон-ва, прекрасное и уникальное собрание произведений лучших современных творцов Галактики. О нём по всем вселенным шла дурная слава – немногочисленные рисковые посетители жаловались на то, что одни экспонаты выглядели так, что «мой мозг будто изнасиловали шипастым страпоном», а другие «как будто бы в мои глаза запустили рой ос». Смотрители музея рисковали передвигаться по нему лишь с завязанными глазами и наощупь, и по вполне понятной причине музей пребывал в упадке, а экспонаты ветшали и разваливались – смотрители постоянно щупали их, пытаясь сориентироваться в коридорах, и ни один зрячий и здравомыслящий реставратор не решался взяться за восстановление столь бесценных предметов искусства.       Вторым таким местом был Гамма-квадрант. Когда расы, ныне считающиеся старейшими в Галактике, много миллионов лет назад наткнулись на этот уголок космоса, они обнаружили в Гамма-квадранте вещи, которые уже были жутко старыми. Какая-то цивилизация, сгинувшая в вихре тысячелетий, притащила в Гамма-квадрант несколько планет, размером с Юпитер, и запустила их по сложным орбитам вокруг остывающего коричневого карлика, а потом каким-то образом снова запустила в гаснущей звезде термоядерные реакции. Масштаб и сложность этой работы до сих пор поражала учёных, которые лишь недавно смогли вычислить, какие уравнения использовались для гармонизации эксцентриситетов планет вокруг воскрешённой звезды.А о том, чтобы повторить нечто подобное речи и вовсе не шло.       Но самым главным было то, что обнаружилось на этих планетах. Следы цивилизации, столь же непостижимой, сколько и опасной. Дома. Техника. Останки. Искатели сокровищ, научные фрики, космические ковбои, мародёры – авантюристы всех мастей хлынули в Гамма-квадрант за лёгкой наживой, но обратно вернулись немногие. И почти все с пустыми руками. Казавшиеся ровными и безопасными дороги могли внезапно разверзнуться прямо под ногами незадачливого грабителя, и захлопнуться у него над головой, пустая комната ощетинивалась шипами и схлопывалась, превращая зашедшего в неё в подушечку для иголок. Простенькая коробка, неизвестного назначения выплёскивала в лицо ядовитый газ, который разъедал даже самый надёжный и защищённый скафандр. Многоногие роботы падали с верхних этажей и рубили экспедиции в лапшу. Прикосновение к красивому цветку даже через перчатку скафандра могло обернуться смертельной болезнью, разъедающей плоть. Взгляд на давным-давно погасшее табло мог вызвать слепоту и амнезию... При этом анализ данных, предоставленных вернувшимися экспедициями, дал понять, что составлять карты опасных зон планет Гамама-квадранта бессмысленно – на поверхности всё менялось и текло, и, оглянувшись назад, ты мог не увидеть места, откуда только что пришёл...       Когда число несчастных случаев перевалило за пятый десяток, крупнейшие цивилизации Вселенной подписали договор, по которому Гамма-квадрант объявлялся закрытой для посещений территорией. После ещё пары десятков инцидентов, остальные расы так же ратифицировали данный документ. Доступ в Гамма-квадрант был закрыт, а единственный портал на станции близ него охранялся военными, а немногочисленные артефакты, которые всё же удалось вывезти из Гамма-квадранта считались запрещёнными во всех уголках Вселенной, даже если они были абсолютно инертны и не проявляли никаких свойств – опасных или полезных. Ведь случалось так, что даже простой камушек с одной из планет, годами лежал на каминной полке как бесполезный сувенир, а потом ни с того ни с сего взрывался с мощностью ядерной бомбы.       Именно в это место отправился Билл Сайфер за игрушками. Только там можно было разжиться по-настоящему весёлыми штуковинами. Билл даже жалел, что в мире, где ему довелось схлестнуться с семейством Пайнсов, Гамма-квадрант был относительно спокойным участком космоса. В ином случае Странногедон мог пойти иначе...              Когда МорБилл вышел из портала на Сигме один, его взгляд упёрся в черноту дула лазерной штурмовой винтовки. Брутальный охранник в армейской форме и бронежилете целил ему прямо в лоб. К мерам безопасности здесь относились серьёзно.       - Руки вверх! – приказал военный.       МорБилл повиновался.       - Кто ты такой, мальчик, и что делаешь на Сигма-один?       Билл сделал жалобное лицо:       - А... а где моя мама? Дядя, моя мама шла прямо передо мной, куда она делась?       - Что? Ты потерялся? Какой-то сбой портала? – военный опустил винтовку, и в тот же миг МорБилл бросился на него.       Эффект неожиданности – один из тех приятных бонусов, за которые МорБилл предпочитал детские тела. Охранник выставил вперёд руки, пытаясь защититься, но опоздал. МорБилл уже обхватил голову и большими пальцами вдавил глаза в череп.       Военный заорал, и, выронив из рук винтовку, отшвырнул МорБилла в сторону. МорБилл перекатился по полу и в два прыжка добрался до оружия.       - Бронежилет не поможет! – сообщил МорБилл и выстрелил охраннику в горло.       Голова, отсечённая лучом лазера, полетела в сторону.       Устранив первоочередную угрозу, МорБилл позволил себе оглядеться. Выход из портала располагался в маленькой, плохо освещённой комнатке с голыми стенами. Кроме него и мёртвого охранника, в ней не было ни души.       - Прекрасно. А теперь давайте найдём какое-нибудь корыто, которое доставит меня на планету.       Спустя двадцать три выстрела и столько же смертей, МорБилл обнаружил то, что искал – наисовременнейший бронированный космический челнок, запаркованный в шлюзе. Последний живой человек на станции, очередной военный, пытался отстреливаться, спрятавшись за челноком как за баррикадой, но МорБилл выстрелил в стрелу погрузочного крана под потолком шлюза, и та обрушилась вниз, расплющив охранника своим весом. Всё, что осталось –багровая клякса, похожая на картинку теста Роршаха.       - Не такие уж вы и крутые, ребята, – сообщил МорБилл кляксе.       В шкафу на борту челнока он обнаружил несколько скафандров, и выбрал себе самый маленький по размеру.       - Внимание, подгонка габаритов! – сообщил через внутренний наушник приятный женский голос, когда МорБилл защёлкнул зажимы шлема. Скафандр спазматично дёрнулся, словно бы втягиваясь сам в себя, и плотно обтянул тело МорБилла. На обзорном стекле шлема загорелись индикаторы – количество кислорода в баллонах, запас энергии в миниатюрном встроенном реактивном ранце и биопоказатели самого МорБилла.       Тот пробежался взглядом по данным, и убедился, что всё в норме. Приятно быть всеведущим существом – МорБилл не знал языка, на котором с ним говорил скафандр и на котором выводились данные, но мгновенно научился понимать их на инстинктивном уровне, едва увидев и услышав его в первый раз.       То же самое произошло, когда он сел в кресло пилота. МорБилла не удивило то, что кресло под ним заколебалось, принимая более подходящую форму, не задумываясь ни о чём, он нажал на кнопки, закрывающие двери челнока и включающие зажигание и взялся за штурвал и потянул его на себя.       Дюзы челнока полыхнули синим призрачным пламенем, небольшие крылышки по бокам корабля вытянулись из корпуса, принимая лётное положение.       В принципе, МорБилл знал, какой сигнал нужно послать бортовому компьютеру станции, чтобы двери шлюза открылись и выпустили челнок в открытый космос, но действовать по правилам и инструкциям, как считал МорБилл, было слишком скучно. Поэтому он нажал на гашетку, и залп ракет, подвешенных на катапультных устройствах под фюзеляжем, разнёс створки шлюза на мелкие металлические обломки.       Из-за резкого перепада давления, воздух рванулся наружу из разгерметизированного шлюза, увлекая за собой всякий хлам – например, обломки крана и останки раздавленного военного.       МорБилл похихикал себе под нос, и, выжав педали, устремил челнок вперёд через стену полыхающего пламени прямо к Гамма-квадранту.       Оставшаяся позади станция Сигма-один продолжала разваливаться на части.              - Ты туда не полетишь!       Толпа Юнити обступила летающую тарелку Рика, не давая ему сесть внутрь. Рик расталкивал их локтями, но толпа прибывала, оттесняя его всё дальше и дальше. Каким бы настойчивым он ни был, справиться с целой планетой ему вряд ли бы удалось.       - Разойдитесь, ублюдки! – заорал Рик. Он выхватил из-за пазухи лучевой пистолет и выстрелил в воздух. Толпа отступила, но по-прежнему преграждала ему путь.       Женщина-Юнити с фиолетовыми волосами подошла к Рику и положила ему руку на плечо:       - Рик, подожди...       - Даже не думай останавливать меня, Юнити. – Рик перевёл ствол на неё. – Я полечу туда в любом случае.       Юнити вздохнула:       - Хорошо. Но одного я тебя не отпущу. Возьмёшь один из моих боевых корабль. Два взвода тебе хватит? Я предупрежу, чтобы они подчинялись твоим приказам.       - Ха! – Рик опустил пистолет. – Получилось!       - Что получилось? – Юнити нахмурилась, предчувствуя недоброе.       - Ну, Юнити, лететь в Гамма-квадрант в одиночку – это же и в самом деле самоубийство. Поэтому я подумал, что если притворюсь, будто хочу это сделать, ты решишь мне помочь и дашь кого-то в помощь...       - Рик. Ты редкостный мудак.       - О даааа. Я знаю, детка.       - А ты знаешь, что я отправляю всех этих людей на верную гибель?       - Может да, может нет. – Рик отмахнулся. – Смотря как повезёт. И... и да, Юнити, спасибо. Я у тебя в долгу – я говорил серьёзно, не подумай... Ну, в смысле я в долгу один раз, а не два раза. Потому что ты мне как бы помогла один раз, одновременно и информацией и кораблём,и в долгу я один раз. Ну, ты понимаешь, Юнити?..       - Рик. Не беси меня ещё больше. Просто проваливай. Корабль ждёт в точке Лагранжа моей планеты. Насчёт тебя я уже предупредила.              Внешний вид судна полностью соответствовал характеру Юнити – вернее тёмной его стороне. Обтекаемые хищные формы, делали его похожим на птицу, зашедшую в пике, корпус отливал тёмно-серым цветом бронированной стали. Даже издалека Рик заметил, что корабль ощетинился оружием. С левого и правого борта торчали крупнокалиберные пушки, на носу и корме виднелись люки торпедных отсеков, а над капитанской рубкой возвышалась поворотная оружейная башня.       Едва тарелка Рика приземлилась в просторном корабельном шлюзе, к ней сразу же стянулся конвой из Юнити – одетые в военную форму, сотсутствующим выражением лица, они больше походили на клонов, чем на настоящих людей. Когда Рик вышел из тарелки, они синхронно отдали ему честь и вытянулись по стойке «смирно», будто бы он был боевым генералом.       Лейтенант Юнити проводил Рика на мостик. Несмотря на то, что предоставленный Рику корабль чуть ли не демонстративно бахвалился своей высокотехнологичностью, его мостик больше всего походил на рубку подводной лодки времён Второй мировой войны. Душная теснота, обилие приборов, торчащих то тут, то там, какие-то рычаги и провода... Лишь плазменный экран размером во всю стену, на который транслировались показания носовых сенсоров, напоминал, что Рик по-прежнему находится на космическом корабле.       Капитан с суровым лицом и идеальной выправкой, едва завидев Рика, вскочил со своего кресла, вытянулся во фрунт и взял под козырёк:       - Рик Санчез. Мне и моим людям поручено сопроводить вас в вашей миссии. Я гарантирую, что мы сделаем всё возможное, чтобы выполнить поставленную задачу.       - Да-да-да... – Рик отмахнулся. – Всё понятно. Давайте уже выдвигаться.       - Вы слышали, что говорит командующий?! – заорал капитан. – Ключ на старт, запуск двигателей! Штурман, курс на Гамма-квадрант!              МорБилл посадил челнок на третьей планете системы Гамма-квадранта, прямо в центре одного из заброшенных городов, на перекрёстке двух самых широких улиц. Разумеется, никто его не встречал. Чёрные останки разрушенных небоскрёбов смотрели в небо как гнилые зубы какого-то исполинского животного, а жалкие остатки атмосферы нисколько не защищали поверхность планеты от палящего света местного солнца, радиации и космического мусора. Оттого, когда МорБиллвышел из челнока, ботинок его скафандра по самую щиколотку увяз в сухой и плотной многовековой пыли, а датчики тревожными сигналами оповестили, что повышенная радиация и температура не позволяют находиться здесь без угрозы для жизни больше, чем пятнадцать минут. Впрочем, так много времени и не требовалось.       МорБилл пошёл вниз по улице, успешно миновав несколько опасных местечек – шестое чувство подсказывало ему, куда не стоит наступать, в какую сторону не стоит смотреть, и какие движения лучше не совершать. Лишь находясь здесь, МорБилл начал понимать, что существа, создавшие систему Гамма-квадранта вовсе не были кровожадными садистами, оставившими после себя бесчисленное количество смертельных ловушек. Дело было в том, что их биологическое строение и их психика кардинально отличались от того, как и чем жило современное население Галактики. Большинство смертоносных артефактов, которые попадались мародерам, были не более чем простыми бытовыми приборами, используемыми создателями Гамма-квадранта в быту, чем-то типа человеческой зубной щётки или чесалки для спины. Все нормальные люди понимают, что если кто-то выбил себе глаз зубной щёткой – это его проблемы, и незачем винить в увечье того, кто придумал зубные щётки. Точно так же следовало относиться к артефактам Гамма-квадранта.       МорБилл свернул в здание, которое земляне могли бы назвать супермаркетом, и пошёл вдоль полок. По большей части на них громоздились предметы, потерявшие с годами все свои полезные свойства, но иногда попадалось и нечто полезное. Например, идеально гладкий и блестящий куб, который при правильном использовании мог бы откачать атмосферу из помещения практически любых размеров, создав там космический вакуум. Или труба сложной формы, напоминающая тромбон, выдыхающая языки раскалённой плазмы. Или плоский шестигранник – когда ты кидал его на манер бумеранга, он выпускал из своих граней острые лезвия, которыми крошил всё живое вокруг, кроме своего обладателя...       - Короче говоря, куча всяких весёлых игрушек! – сказал себе МорБилл.       В его скафандре было много карманов – для образцов почвы, для запасных фильтров кислорода и мочеприёмника, для рабочих инструментов... Так чтоМорБилл принялся набивать их сувенирами. Уже скоро он изрядно повеселится.