Чай с бергамотом

Давай же вспомним те минуты, Когда мы жили, радуясь рассвету…

Почему мы привязываемся к людям?.. Почему мы не можем жить без той улыбки, которую видим каждый день на лице того человека, ради которого отдали бы жизнь? Почему мы раз за разом вспоминаем тот ласковый взгляд без причины, тот бархатный голос, наполненный нежностью и заботой, те окольцованные руки, которые бьются мелкой дрожью при каждом прикосновении? Почему глупое неугомонное сердце бьется вновь и вновь? Почему, почему, почему?! — Никогда бы не подумал, что привяжусь к этому скромному и застенчивому Шастуну… Что, черт возьми, произошло со мной? — размышлял Арсений, сидя на лоджии. В первый день пропажи Антона Арсений не находил себе места. Он, конечно, переживал, но пытался убедить самого себя, что это просто волнение за друга. Ничего более. Но спустя пару дней Попов понял одну простую вещь. Смысл его жизни бесследно исчез вместе с Антоном. Зеленоглазое чудо, его чудо, сейчас неизвестно где, и в голове мужчины витают различные мысли, от «может, я ему просто надоел?» до «его могли изнасиловать и бросить в каком-нибудь грязном переулке». Только обыскав все маленькие улочки, обзвонив все морги и больницы, надоевши прохожим, которым по несколько раз на день приходилось слышать фразу, наполненную тоской, мольбой о помощи и надеждой: «Вы не видели такого длинного парня лет двадцати? У него еще браслетов много на руках! Точно не видели?..», разбив до крови все костяшки на кулаках от злобы и несправедливости судьбы, Арсений впервые в жизни заплакал. Даже не так. Завыл. Завыл, как волк на полную луну, потерявший всё.

***

А есть ли смысл? Не жизни, не работы, не учебы. А вот просто смысл всего — есть ли он? Любовь окрыляет нас, дает шанс дышать полной грудью при виде своей родной души, и в то же время она разбивает все надежды и ожидания о высокие, неприступные скалы предательства и одиночества. Арсений уж и не помнит, сколько раз его безжалостно бросали на эти самые скалы. И Попов оставался там, с каждым разом теряя способность любить кого-то и доверять людям. Он практически начал существовать без способности чувствовать любовь и привязанность, но неугомонная судьба, видимо, решила дать Арсению последний шанс. «Я долбоёб. Я упустил своё счастье», — не переставал повторять мужчина. Всё это могло быть очень похоже на классический сценарий сопливых мелодрам и фанфиков, которые иногда доводилось читать брюнету, но где сценарий? Где отрепетированные речи? А профессиональные актеры, которые уже знают поворот событий? Ничего этого нет. Зато стоит копнуть чуть глубже, и сюжет заиграет новыми красками.

***

— Павел Алексеевич, ты сильно занят? — робко спросил Арсений, заглядывая в кабинет начальника. Тут уютно. — Попов? Если ты насчет пирожных в столовой, то… — начал было Добровольский, но мужчина его остановил. — Нет, я не насчет них, — он шумно вдохнул. — Расскажите об Антоне, пожалуйста. Он не за этим пришел. «Ну вот, теперь и себя контролировать не могу. Дожили, блять». Что же… — Послушай, Арс, — за время работы в компании мужчины довольно сильно сдружились. — Я хорошо знаю Антона, но не думаю, что тебе нужно знать о нём в подробностях. Извини, но о таких вещах не рассказывают кому попало. Кому попало. Кому попало. — Он пропал! Он не отвечает на звонки, не появляется дома, находится не пойми где. Я уже все нервы себе истрепал в переживании за него! Антон мне дорог! Блять, да мне плевать, о чем ты сейчас подумаешь и что скажешь. Я никогда не видел настолько лучезарных людей, способных заставить привязаться к себе одной этой ласковой и красивой улыбкой, никогда не встречал тех, кто, будучи важным лицом в компании, по вечерам пьет любимый чай с бергамотом и кутается в плед, наблюдая за закатом. Это удивительный человек. Я сам умру, если потеряю его, — под конец брюнет уже задыхался от нахлынувших эмоций. — А теперь подумай, действительно ли я «кто попало», Паш. Паша молчал. Он не знает, что говорить в подобных ситуациях, поэтому просто стоит и изучает потерянное выражение лица Арсения. Наконец, после нескольких минут молчания, Добровольский был готов говорить и предложил Арсению присесть. Он и не заметил, как встал. — Об Антоне, значит… Что же, я расскажу, Сень, — Попов поморщился. — Только пойми, что это не та информация, которую обычно рассказывают любимым по откровенным вечерам. Шастун не так прост, как кажется на первый взгляд. Говорят, что у каждого человека есть свой скелет в шкафу. У Антона — целый смрадный труп. Он раньше убивал. Но не так, как это делают серийные убийцы — ради удовольствия. Антон делал это ради денег. Глупые подростковые замашки — и вот он уже пробует наркотики. Позже влезает в огромные долги и, не имея таких денег, он сначала соглашается убивать нужных людей. Но потом этот придурок осознает, что не хочет жить с руками по локоть в крови и подается в эскорт-услуги. Ну, знаешь, такой сервис, в котором ему пришлось доставлять удовольствие и женщинам, и мужчинам за очень неплохие деньги. Всё-таки ему пришлось уйти из торговли телом из-за одного клиента, который всю ночь издевался над ним как мог. Бил, унижал, втрахивал в постель так, что… — заметив обеспокоенный взгляд Арса, Паша запнулся. — В общем, он месяц в больнице пролежал от травм и повреждений прямой кишки, или что там у вас может повредиться при неаккуратности… И это всё при его психическом заболевании. Неудивительно, что сейчас он пропал. Последняя фраза удивила Арсения. Что это значит? — В смысле? Погоди, почему?! Почувствовав в себе силу психолога, Добровольский хрустнул пальцами и начал объяснять. — Не понимаешь? Его подсознание начало улавливать эту связь между вами и, защищаясь от воспоминаний той ночи и, возможно, последствий упомянутой связи, оно блокировало все чувства. Выражение лица Арсения в этот момент можно было бы охарактеризовать двумя словами. Чего, блять? — Да что ж ты такой тупоголовый-то, Попов! Я говорю о том, что он боится, что ты повторишь такое же с ним. Теперь понял? — брюнет медленно кивнул, глядя отрешенным взглядом на стену. — Вот и хорошо. Что делать-то будешь? Помощь нужна? — Я… Я не знаю, Паш, что мне делать. Я практически всю страну обыскал за эти два дня. Но если ему будет хорошо без меня — я вытерплю. Лишь бы он был счастлив. — произнеся шепотом последнюю фразу, Арсений вышел из кабинета начальника. Осточертевшие кабинеты, осточертевшие стены, осточертевшая жизнь.

***

POV Арсений Здешний воздух как-то странно давит на легкие. Будто это и не воздух вовсе, а лишь материя, сотканная из воспоминаний и горечи. Неприятно. Я отхожу от здания на пару метров и думаю о том, куда пойти. Дом встретит меня удручающими воспоминаниями об Антоне, а запах бергамотового чая окончательно разрушит остатки самообладания. Взрывная смесь. Нет, туда нельзя ни в коем случае. Вообще я не приверженец курения, но сейчас, достав сигарету, хочу на миг забыться. Щелкнула зажигалка и на мгновение осветила уже окунутую в мрак дорогу. Вязкий тёплый дым оседает на лёгких. Забвение. Курение — вред? Для физического здоровья безусловно, для морального — исцеление. Неоднозначное чувство, когда отучаешь человека курить, а сам без его ведома наслаждаешься этим никотином. Наверное, именно это и называют любовью, да? Гениальная идея. Я вспомнил своего друга Димку Позова и решил отправиться к нему. Хоть на улице было уже девять часов вечера, и город погружался в темноту, но семья Позовых всегда примет меня радушно и поддержит советом. Ну, или предсказанием на будущее. Не зря же в Диме есть экстрасенсорные способности. От весеннего ветра у меня замерзли пальцы, поэтому набирать знакомый номер трудновато. Абонент ответил почти сразу. — Да? — послышалось в трубке. — Здоров, Дим! — хоть я и пытался придать своему голосу оптимистичные нотки, но всё равно этот голос казался мне чужим. Я изменился. — Слушай, ты дома? Хотя, кого я спрашиваю, ты же у нас примерный семьянин, — искренний смешок сорвался с моих губ. Но, кажется, Диму это только забавляет. — Арсюха, привет. А что случилось-то? Срочное что-то? Ты никогда не звонил мне без надобности, — в его голосе слышна была нарастающая тревога. Волнуется. — Приходи, мы тебя ждём. Да и Савина соскучилась. И никаких возражений, дуй сюда. Короткие гудки длились секунд 20, пока я обдумывал слова Позова. Хороший все-таки человек. Потушив сигарету о ближайший столб (хотя, было бы логичнее затоптать ботинком, но логика не для нас!), я вызвал такси к дому экстрасенса.

***

Я выхожу из салона автомобиля, где играет приятная медленная мелодия, подхожу к знакомому подъезду. Но судьба решила, что с меня хватит приятных мелочей, и из динамика домофона раздались неприятные пищащие звуки набора номера квартиры. — Да? — видимо, его любимое слово. — Дим, это Арс, открывай давай. И опять эта противная трель домофона. Кто его вообще здесь поставил? Коммунальные службы? Теперь я знаю, что от них ничего хорошего не жди. Как будто их начальник — сам Сатана. Возможно, это отчасти правда. Кто, как не Сатана, выписывает такие дьявольские счета за коммуналку? Жуть какая-то! Квартира номер 66. Какое совпадение! Но именно здесь живет Дима. Интересно, а он сам выбирал квартиру с таким номером? Это похоже на него. Я нажимаю на звонок и ничего не слышу. Хорошая звукоизоляция, я б тут жил. — Да не трезвонь ты, слышим мы! Сейчас открою, — послышалось из помещения. И через пару секунд я вижу счастливое и улыбающееся лицо друга. Я соскучился по нему. Он нетерпеливо заключает меня в объятия и недовольно подмечает мою худобу. Прям как мамочка. В проходе я вижу маленькую девочку лет трёх, не больше. Савина. Она одета в простенькое белое платьишко, которое подчеркивает такие же, как у папы, тёмные глаза. — Привет, красавица! Смотри, что у меня есть. Конечно же, я не мог приехать с пустыми руками, поэтому сейчас девочка держала большого плюшевого мишку с улыбкой на лице. — Доча, что нужно сказать дяде Арсению? — спросил у Савины Дима. Если честно, я всегда хотел дочь. Маленькую принцессу. Пролепетав что-то, отдаленно похожее на «спасибо», девочка убежала к себе в комнату играть с медведем. А тем временем Поз уже пригласил меня на кухню. — Арсений, тебя что-то мучает, я это чувствую. — Он всегда начинал говорить полное имя человека, когда дело серьезное. — Лучше расскажи мне, может, я смогу помочь чем-то. И я рассказал. Сначала о нашей первой встрече, потом о совместно проведенных вечерах, затем рассказал о самом Антоне, не упоминая, впрочем, его историю. Паша предупреждал меня. Но я не завел речь о пропаже Шастуна и моих чувств к нему. Дима и так уже, наверное, догадался. — Послушай, Арс. Я не пойму своего видения. Какой-то высокий парень обнимает тебя за талию и что-то шепчет на ухо. Это Шастун? И, Арс, пожалуйста, ответь честно. Ты… — он запнулся. — Ты гей? Собиравшаяся войти в кухню Катя застыла в проходе от услышанного. И я понимаю это удивление на их лицах. В этой стране не привыкли к таким как я. Недавно я всё-таки задумывался над этим. Я вздохнул. — Можете и так меня называть. Я просто понял, что люблю его. Люблю это неуклюжее чудо. И для меня это не повод вешать ярлыки на людей. Каждый вправе любить, неважно кого. Тебя не волнует, гей ли ты, лесбиянка или би, если в твоей душе горит это согревающее чувство. Позовы молчали, обдумывая мои слова. Хоть эта семья и не была гомофобной, но думаю, что их взгляды кардинально поменяются. Я вспомнил видение Димы. Если это будущее, наше будущее, то что я здесь делаю? Мне нужно искать его! Сейчас и немедленно! Вскочив, я понесся к выходу. Дима только покачал головой и улыбнулся. Он всё понимает.

***

Чуть не слетев со ступенек, я пулей выбежал на улицу. Теперь мой энтузиазм поутих. Куда идти? Где его искать? Я на днях обыскал и поднял на уши весь город, только что в полицию не обращался. Хм, а это идея. Лишние глаза не помешают в поиске. Надо написать заявление о пропаже. Ночью город иной. Он не шумный и пыльный, как бывает днём. Свет домов притягивает взгляд, маленькие огоньки горящих окон показывают, куда переместилась жизнь большого суетливого города с наступлением темноты. В каждом из них своя жизнь, своя романтика, свой маленький мирок… И все такие разные, у каждого своя история, свой сценарий жизни, свой сюжет кино. Романтика ночного города таит в себе особую красоту, особую загадку… Огни ночных дорог, тянущиеся длинной вереницей, убегающей куда-то вдаль, так и манят за собою в неизвестность ночной суеты. У ночной романтики есть своя неповторимая загадка, своя притягательность и красота. Волшебно. На тротуарах иногда встречаются редкие прохожие. Один парень, одетый в черную куртку и с капюшоном на голове, случайно задел меня плечом. — Извините пожалуйста, я не… — начал было несколько прокуренный, но молодой голос. Мне показалось, или…? Я подошел к этому парню, собираясь снять с него капюшон. Но он только медленно отступал назад и прикрывал им лицо. — Постой же! — ускорил я шаг и снял капюшон. На меня смотрели такие родные зеленые глаза, полные грусти и отчаяния. Повисла неловкая тишина. Парень не шевелился. — Антон?..